Жизнь после

      Маркус открыл дверь в свой кабинет и сделал приглашающий жест, пропуская внутрь красивую черноволосую девушку.       -Спасибо, что приехала так быстро, Эстер.       -Не за что, - прошептала Эстер, останавливаясь возле стола Манфреда, - Но я все же хотела бы знать причину, по которой меня так срочно вызвало ФБР.       Маркус закрыл дверь, поворачивая ключ в замке.       -Я вызывал тебя не как агент ФБР, а как полудушник, - сказал он, - Ты же слышала о серии взрывов в центре Детройта? Уничтожено шесть зданий, три из них - жилые дома.       -Знаю, это было во всех новостях.       -Взрывами занимается ФБР - жертв слишком много, так что это дело вышло за пределы юрисдикции полицейского департамента.       -Это тоже было в новостях.       -Да. Но есть кое-что еще, чего в новостях не было - некоторые родственники жертв взрывов впали во что-то вроде летаргического сна.       -Что-то вроде? - нахмурилась Эстер, - То есть вы не уверены, что именно происходит с этими людьми?       -Нет. Летаргия - не та болезнь, которой страдают массово.       -И ты думаешь, с этим связана Межь?       -Я так полагаю, - кивнул Маркус, - Или же мы имеем дело с каким-то странным новым вирусом… Впрочем, я позвал тебя как раз для того, чтобы ты это выяснила. У нас нет свободных полудушников и нам нужна помощь.       -То есть случилось еще что-то? Иначе чем они все заняты?       -Нет, просто неудачное стечение обстоятельств. Мне придется заниматься взрывами - возможно, там тоже не все так просто; Купер и Виллсон улетели к семье в Лондон; Крюгер разыскивает сразу двух фантомов в Нью-Балтиморе, а Рид, видимо, снова ушел в запой - он не берет трубку и не отвечает по другим линиям связи.       Эстер скривилась. Она знала, что Гэвин любит заливать свои проблемы алкоголем. Как знала и то, что ничем хорошим это никогда не заканчивалось.       -Ладно. Я помогу.       -Спасибо, - благодарно кивнул Маркус.       -Но мне нужно знать все подробности: список имен уснувших людей, досье на них, адрес клиники или клиник, в которых они находятся… Еще было бы неплохо, если бы мне выделили толкового медика.       -Зачем тебе медик?       -Потому что я хочу, чтобы всех уснувших людей осмотрел один человек и сказал свое общее, компетентное мнение.       -Хорошо, - кивнул Манфред, - Я дам тебе координаты эксперта, которому полностью доверяю. Что-то еще?       -Да, - Эстер на мгновенье замялась, - Я хотела поговорить о Феде… Федерико Эстебане.       -А что с ним? - Маркус сложил руки на груди.       -Ты что нибудь слышал о нем после того происшествия с Мексиканцем?       -Нет.       -Я тоже, и это странно. Раньше он тоже нечасто выходил на связь, но сейчас… Не знаю, у меня плохое предчувствие.       Манфред нахмурился. Но не потому, что считал переживания Пирсон глупыми и необоснованными, а потому что и сам ощущал смутное беспокойство, не только по поводу долгого молчания Федерико. Ему не нравилась вообще вся ситуация с Мексиканцем.       Что-то в этой истории не сходилось, но вот что?...       -Думаю, он объявится, - твердо сказал Маркус.       Вернее, он надеялся, что говорил твердо. Однако, судя по тому, как изогнулись изящные брови Эстер, полудушница уловила в голосе Манфреда нотки сомнения, которые он так старательно пытался утаить.       -Я почти ничего не помню, - медленно сказала она, внимательно вглядываясь в лицо Маркуса, - Не помню, как вы спасли нас тогда.       -Неудивительно - ты была в шоке, и заморожена...       -И дело только в этом?       -Что ты хочешь от меня услышать? - устало вздохнул Манфред, - Что все вокруг ложь, и ФБР, разумеется, скрывает все, что только может только потому, что это - ФБР? Я рассказал тебе все, что знал и видел сам: на твоей машине был маячок, Мексиканец испортил его, но нам все же удалось отследить сигнал. Мы прибыли как раз вовремя, чтобы успеть спасти и тебя, и Эстебана, который телепортировался сразу после того, как мы обезвредили ренегата.       -И ты видел? Своими глазами наблюдал, как он телепортировался?       -Да, видел, - кивнул Маркус, - Я был одним из первых, кто ворвался в ту заброшку.       -И там больше никого не было? - задала Эстер, пожалуй, самый волнующий ее вопрос, - Только Мексиканец, Феде и я?       -Да. Только вы трое.       Пирсон с силой прикусила губу и отвернулась к окну, глядя на тонущий в густом тумане, больше похожем на оседающий пепел, город.       -Мне снятся сны иногда, - неуверенно сказала она, - Не подумай, что я сошла с ума, или что у меня появилась мания преследования после похищения, просто… Просто я чувствую, что это - не просто сны. Понимаешь?       -Что тебе снится?       -Человек без лица, говорящий тысячей голосов. И он всегда пытается противостоять Мексиканцу. И всегда проигрывает.       Маркус ощутил странное, тянущее чувство, неприятное и тяжелое, горячей волной разлившееся где-то в районе его желудка. Он поморщился и мотнул головой, стараясь отогнать мерзкое ощущение.       -Я знаю, как это звучит, - Эстер поняла выражение лица Манфреда по-своему, - И я сама понимаю, что это - полная чушь и просто сны, но никак не могу отделаться от мыслей о том, что вижу этого человека не просто так. Будто я действительно видела его раньше, слышала его голос… Как затянувшееся дежавю.       Она все так же смотрела в окно, и в ее ореховых глазах отражалась жуткая, смертельная усталость.       -Знаешь, иногда мне кажется, что вообще вся моя жизнь - всего лишь сон, - сказала она, - Затянувшийся ночной кошмар, который никак не закончится. Только подумай: расколотое небо, Межь, твари, практически полное бессмертие… Проснуться бы поскорее и забыть обо всем этом навсегда.       -Да. Мне бы тоже этого хотелось, - согласился Маркус.       -Как поживает Норт? - неожиданно спросила Эстер, поворачиваясь к Манфреду, - Все еще работает в “Эббот и Грейсон”?       -Да. Все по старому.       Манфред не хотел развивать эту тему. Он знал о том, как многого лишилась Пирсон. И дело было не только в том, что из-за становления ее полудушницей, Эстер лишилась возможности растить собственную дочь, логично опасаясь за ее жизнь и здоровье, но и в том, что девушка потеряла до той роковой ночи, когда на небе появилась трещина, сквозь которую в знакомый и привычный мир рванули жуткие, кровожадные чудовища. Маркус не был близким другом Эстер; он даже не назвал бы их хорошими знакомыми, но знал очень и очень многое как о ней, так и о других окрестных полудушниках - положение обязано. Так что и о ее горячо любимом, покойном муже ему было тоже известно.       Манфред понимал, что его вины в произошедшем нет, но все равно чувствовал себя неудобно из-за того, что сам он после Межевого кризиса не потерял ровным счетом ничего - наоборот, кажется, только выиграл.       И это казалось ужасно несправедливым.       Несправедливым настолько, что Маркусу было стыдно говорить о своей жене. Он чувствовал себя последним подонком; будто рассказывал о красоте окружающего мира трагически ослепшему человеку.       -Вот, возьми, - Манфред обошел свой стол, достал из ящика визитницу, и, покопавшись в ней с минуту, достал карточку и протянул ее полудушнице, - Вот телефон эксперта, который я обещал. Свяжись с ним. И позвони мне, если что-то узнаешь. Или если нужна будет еще какая-то помощь.       -Хорошо.       Пирсон взяла визитку, мельком пробегаясь по ней глазами и отмечая знакомое имя и покинула кабинет Маркуса. ***       Гэвин ничего не сказал Хэнку о том, какое впечатление произвела на него его новая картина с обнаженной девушкой - во-первых, боялся расстроить Андерсона (нарисовано-то реально пиздато), а во-вторых, не хотел, чтобы тот еще крепче убедился в безумии своего любовника.       А насчет ссадины на спине Рид как-то отбрехался.       День шел за днем, но Гэвин все никак не мог выбросить из головы мальчишку с медведем, светлоглазого мужчину и девчонку, чей вкрадчивый голос так отчетливо услышал внутри собственной, очевидно, совсем не здоровой головы. Он все ждал очередного “прихода”, но когда спустя неделю (на которую Рид истратил все свои отгулы) ничего экстраординарного так и не произошло, понемногу успокоился и снова влился в привычный ритм жизни.       А еще через неделю, Гэвин уже и не помнил почти всего того ужаса, который пережил во время и после взрыва здания на Мак-Гро Авеню.       И все, кажется, начало налаживаться, если не брать во внимание тот факт, что с работы и на работу Рида теперь всегда подвозил Хэнк, объезжая руины возле парка Эймс десятой дорогой.       В мастерской тоже все было по старому - Гэвин выслушивал бессвязные жалобы людей на их автомобили, пытался понять, в чем именно кроется проблема (что иногда было особенно затруднительно из-за просто фееричных ее описаний), а после делал все, чтобы ее исправить.       -Эй, Рид! - позвал его начальник, Джеффри Фаулер, когда сам Рид курил возле въезда в мастерскую, - Там приехал клиент Манфреда. Возьмешь его?       -А где сам Манфред? - поинтересовался Гэвин, затягиваясь.       -Отпросился - ему стало плохо. Ну так что? Возьмешься?       -Да. Сейчас.       Гэвин в две большие и жадные тяги прикончил сигарету, выбросил ее на дорогу и отправился к клиенту.       -Здрасьте, - поздоровался он с пухлым, лысоватым мужчиной лет сорока пяти.       -Здравствуйте, - рассеянно отозвался мужчина.       Он нервно переминался с ноги на ногу, мыслями явно пребывая в каком-то другом месте, и больше всего на свете напоминал Риду хоббита из старого фильма о Властелине колец.       -Чем я могу вам помочь? - спросил Гэвин, нарушая затянувшееся и порядком надоевшее ему молчание.       -О, простите. Я задумался, - мужчина тряхнул блестящей от пота лысиной и протянул Риду свою пухлую, такую же потную руку, - Меня зовут Роберт Твиди. А вы - Рид, да? Мистер Фаулер сказал, что сегодня мне поможет мистер Рид.       -Угу, - кивнул Гэвин, - Так что у вас случилось? Где ваш автомобиль?       -Вон там.       Твиди кивнул на новенький темно-синий Мерседес.       -Какая красавица! - искренне восхитился Рид, лаская взглядом роскошные, блестящие изгибы, - Как-будто только что с конвейера…       -Так и есть. Я купил ее два дня назад.       -И что-то успело сломаться?       Роберт пожевал губу.       -Честно говоря, я не знаю даже, как объяснить, - пробормотал он, - Но в машине играет музыка. То есть просто так, сама по себе, даже когда двигатель не заведен и вся электроника выключена - я проверил все трижды. И музыка совсем не похожа на ту, которую крутят по радио. Мелодия однотонная и электронная. Как в старых музыкальных шкатулках.       Рид фыркнул:       -И как по-вашему я могу помочь вам с этой проблемой? Купите беруши, раз вас так бесит музыка!       -Дело не в том, что она мне не нравится, а в том, что я хочу найти ее источник! Вы поможете мне или нет?       -Попробую. Покажете, откуда слышится звук?       Твиди развел руками:       -Да отовсюду!       -Ладно. Давайте ключи - посмотрю, что там у вас за хит-парад в салоне. Но обещать ничего не буду.       -Да, да, конечно! - мужчина протянул Риду связку, - Если не выйдет - ничего, просто продам ее и куплю другую. Все равно мне подвеска кажется жестковатой.       Гэвин забрался внутрь Мерседеса и разве что не застонал от удовольствия - кресла там были просто невероятно комфортными, полностью повторяли форму спины и чудесно поддерживали поясницу. Он закрыл за собой дверцу, откинулся на спинку и удовлетворенно прикрыл глаза, наслаждаясь моментом и тишиной - разумеется, никакой музыки он не слышал. Видимо, толстяк просто заработался в душном офисе, вот ему и слышится всякое.       Однако проверить (или хотя бы сделать вид) все же стоило - в конце концов, это его работа, и Рид открыл глаза, собираясь вставить ключ в замок зажигания, но так и замер, раскрыв рот. Потому что увидел в зеркало заднего вида сидящую на заднем сидении женщину с растрепанными рыжими волосами и глазами, из которых струилась густая синяя жидкость, хотя Гэвин готов был поклясться, что когда он садился в машину, внутри никого не было.       А еще через мгновенье, он услышал и музыку - популярный электронный мотив, знакомый с самого детства. Та самая музыка, о которой и говорил Твиди. И ее громкость все нарастала и нарастала, становясь оглушающей, буквально разрывая барабанные перепонки...       -Что такое? Что случилось? - взолнованно пропищал Роберт, когда Гэвин выскочил из автомобиля так быстро, будто за ним оттуда тянулся сам Сатана.       -Ничего… Я просто… - Рид бросил быстрый взгляд на заднее сидение Мерседесса - оно было совершенно пустым, - Просто вспомнил, что мне нужно идти. Срочно.       Он сунул ключи в потные руки Твиди.       -Но… - толстяк бестолково переводил взгляд своих крохотных, поросячьих глаз со связки на Гэвина и обратно, - Но как же моя машина?       -Вам поможет кто-нибудь другой.       -Но.. Стойте… Подождите минуту!       Вот только Рид ждать не собирался - он быстрым шагом вышел из мастерской, и, даже не переодевшись в обычную одежду, прямо в вымазанном машинным маслом комбинезоне, двинул к небольшому асфальтированному пятачку возле огромного торгового центра неподалеку, где взял такси - водители всегда стояли там в ожидании затарившихся в комплексе клиентов. Гэвин до ужаса хотел домой. Запереться в спальне и больше никогда оттуда не выходить, чтобы больше не сталкиваться с ужасами реального мира. Но уверенности в том, что эти самые ужасы не достанут его и там у Рида не было. Ему вообще начинало казаться, что вся Вселенная решила вдруг ополчиться против него и проверить, как быстро крохотного, не примечательного человека можно довести до самоубийства.       Гэвин тяжело вздохнул и уронил голову на плечо, безразлично глядя в окно на проносящийся мимо город. Он лениво провожал глазами прохожих, не особенно вглядываясь в их лица, но за одно из них все же зацепился. Красивые, эстетичные черты; уложенные каштановые волосы; светлая кожа и невероятные, кажущиеся почти прозрачными, серые глаза. Тот самый молодой человек, которого Рид видел в автобусе в то утро, когда напугал старушку, чей внук погиб в огне.       Человек этот тоже заметил Гэвина - он посмотрел сквозь замызганное стекло такси прямо на Рида, таким же спокойным, скучающим взглядом, что и в прошлый раз, а после спокойно продолжил свой путь.       -Стойте… - пробормотал Гэвин. А когда таксист не среагировал, повысил голос, - Остановите машину! Сейчас же!       Водитель затормозил, подъезжая к обочине, и Рид, выскочив из автомобиля, бросился к сероглазому мужчине.       Но тот уже растворился среди других прохожих, и сколько бы Гэвин не метался вдоль дороги, найти его так и не сумел. ***       Алекс вынул сердце из груди лежащего на операционном столе покойного и, напевая себе под нос какой-то веселый мотив, поместил его на весы. Электронное табло выдало цифры, и Лин удовлетворенно кивнув, снял орган с чаши, отнес его в контейнер, надписал на бирке вес сердца, фамилию прошлого владельца и дату, а после убрал контейнер в холодильную камеру.       Рабочий день Алекса только начался, и несмотря на то, что почти сразу же, стоило ему приехать в свой морг, ему привезли труп молодого смуглого мужчины с явными признаками отравления, настроение Лина, которое с самого утра было просто прекрасным, это ничуть не испортило.       Все дело было в том, что жизнь, кажется, начала налаживаться, и делала это семимильными шагами, что после контрастной “черной полосы”, начавшейся с нападения мясожоров на Хэллоуин и продолжавшейся сгоревшей квартирой и тщетным поиском жилья, было особенно приятно.       В основном дело касалось, разумеется, предложения Камски поработать вместе. Лин даже мечтать не мог, что когда-нибудь сможет познакомиться с величайшим ученым современности, а теперь они будут заниматься совместным исследованием! О таком медик даже мечтать не мог, а теперь это стало реальностью - кто бы мог подумать!       Однако были и другие, не менее приятные позитивные моменты, первый из которых заключался в том, что Фаулер вызвал его “на ковер” с неделю назад и сообщил о том, что начальство приняло решение повысить годовой оклад Лина на целых пятнадцать процентов. Алекс несколько раз за последние два года подавал прошение об увеличении своей ставки - после Межевого кризиса объем его работы резко увеличился, что отрицательно коррелировало и с оплатой его труда и с количеством свободного времени. Их всегда отклоняли, как отклоняли и просьбы выделить ему помощника, чтобы хоть немного сократить жуткую нагрузку. Лин подозревал, что все это было неспроста - наверняка очередной способ давления со стороны ФБР, которые по какой-то неведомой причине твердо решили во что бы то ни стало заполучить себе полицейского судмедэксперта. Как подозревал и то, что один из их агентов каким-то образом замешан в повышении оклада Алекса.       И именно этот агент был еще одной причиной внезапной радости Лина. Тедди был внимательным, добрым, отзывчивым, невероятно интересным человеком, и Алексу было просто безумно хорошо с ним. У Лина не было особенного опыта в отношениях; а тот, что был, оставил после себя только жуткие воспоминания да глупую повязку на лице, закрывающую отсутствующий ныне глаз, однако именно сейчас, именно с этим мужчиной Алекс готов был попробовать снова.       При одной только мысли о Тедди на лице Лина тут же расцвела искренняя, совершенно счастливая улыбка, которая наверняка смотрелась невероятно жуткой, учитывая то, что занят медик был тем, что копался во внутренностях мертвеца.       Сообщение на сотовый пришло в тот момент, когда Алекс уже зашивал покойника, закончив вскрытие. Оставалось только сделать анализ крови, содержимого желудка, слюны и грязи из под ногтей и написать отчет. Это могло подождать - бумаги нужны были Фаулеру до конца дня, а потому Алекс снял перчатки, швырнул их в урну, стоящую под операционным столом и двинул к своему рабочему столу, на поверхности которого царил привычный рабочий беспорядок: кипы бумаг, россыпь ручек и карандашей, стаканчик с давно остывшим кофе и фотография в рамке, которая то и дело падала на столешницу из-за помявшейся ножки.       Лин поднял фотоснимок и бережно вернул его в вертикальное положение, подложив под ножку карандаш для большей устойчивости, трогательно убирая кончиками пальцев налипшую на стекло пыль. На снимке были запечатлены сам Алекс и Тедди, крепко прижимающий к себе медика и смачно целующий его в щеку, игриво жмурясь.       Лину очень нравилось это фото. Оно было уютным и каким-то настоящим, что-ли. А еще от него веяло летним теплом, и запахом костров, и ветром, путающимся в волосах. Все, что так сильно нравилось Алексу. И, кажется, ничуть не меньше нравилось Тедди.       Телефон снова завибрировал, напоминая Лину о себе, и тот поднял аппарат со стола, открывая сообщение.       “Ты. Я. Ужин. Сегодня в “Маленькой Японии”, в девять”, - писал Миллс, и губы Алекса снова растянулись в улыбке.       -Привет, - раздался за спиной Лина пронзительный шепот, и медик быстро обернулся, все еще сжимая телефон в руке, - Не отвлекаю?       -Привет, Эстер. Нет, я просто… Просто отвлекся немного, только и всего. Что привело тебя сюда?       -Мне нужна твоя помощь. Ты должен поехать со мной, мне нужно твое мнение. Твое экспертное мнение.       -Вот как… Что-то стряслось?       -Да, стряслось, - кивнула полудушница, - Поехали, расскажу все по дороге. И не переживай - на сегодня у тебя оплачиваемый отгул. Фаулер в курсе.       -Ладно. Дай мне минуту, - попросил Лин.       -Я буду ждать на парковке.       -Хорошо.       Алекс действительно вышел на парковку спустя пару минут - сразу после того, как убрал труп в холодильную камеру.       -Куда мы едем? - спросил он, садясь на переднее сиденье и пристегиваясь.       -В больницу Форда, - ответила Эстер, заводя мотор.       По дороге полудушница рассказала Алексу о впавших во что-то вроде комы людей, которых, если верить высланным ей досье, не связывало ничего, кроме того, что все они потеряли кого-то из-за взрывов в центре города. Лин, разумеется, слышал об огненной трагедии, недавно разыгравшейся в Детройте, но о том, что есть еще и сторонние пострадавшие не знал - видимо, ФБР хорошо постаралась, сделав все возможное, чтобы еще и эта пугающая деталь не стала достоянием общественности и хищных до драм СМИ.       За день Эстер с Алексом объездили пять больниц, где Лин побеседовал с врачами, осмотрел спящих пациентов и внимательно изучил все их показатели, запросив копии всех медицинских записей, но не нашел ничего необычного - по всему выходило, что все они просто синхронно впали в летаргию.       У Пирсон тоже ничего не было.       -Я не почуяла вони Межи ни в одной из клиник и ни от одного из пациентов, - сказала она, когда они остановились чтобы перекусить в маленькой придорожной закусочной - на ужин к Тедди Алекс безнадежно опоздал.       -Может быть, Меж здесь вообще не при чем? - предположил Лин, запивая большой и сочный бургер ледяной колой, - Да, случай безусловно странный, но медицина знает и другие не менее поразительные примеры, к которым потусторонние силы не имеют никакого отношения.       -Может и так, но что-то подсказывает мне, что это - не просто удивительное совпадение… Ты давно общался с Ридом? - неожиданно сменила тему Эстер.       -Пару недель назад. Почему ты спрашиваешь?       -Потому что он снова помирился с бутылкой и не выходит на связь. Собственно, именно из-за этого я здесь - потому что Гэвин недоступен.       Алекс расстроенно поджал губы:       -Давай навестим его? Просто так Гэвин не пьет… Во всяком случае, так старательно. Наверняка у него что-то случилось и ему нужна наша поддержка.       Эстер покачала головой:       -Бесполезно. Если Рид решил уйти в запой, он не откроет. Или ты предлагаешь мне выбить дверь?       -Нет, - сказал Алекс, - У меня есть идея получше. ***       Гэвин расплатился с таксистом и понуро побрел к дому. Он чувствовал себя раздавленным и сломанным, и хотел сейчас только одного - снять с себя грязную, пропахшую бензином одежду и залезть под холодный душ, надеясь, что он сможет смыть с него безумие, серым пеплом осевшее на его теле, но его планам не суждено было сбыться, потому что прямо возле крыльца, которое, к слову, давно следовало покрасить, стоял все тот же мальчишка с плюшевым медведем в руках и смотрел прямо на Рида.       Гэвин остолбенел. В его голове билась всего одна мысль: “Я сошел с ума!”. Он не был уверен, но предположил, что возможно страдает от шизофрении - кажется, именно этот недуг вызывал стойкие визуальные и слуховые галлюцинации. А, значит, место Риду в белой комнате с мягкими стенами, а не среди нормальных людей. И уж точно не рядом с Хэнком.       -Тебя здесь нет, - сказал он несуществующему мальчику, - Ты погиб во время взрыва, так что тебя здесь нет - ты просто мой чертов глюк...       -Я погиб, - согласился ребенок, - Но я здесь.       -Ты ненастоящий, - упрямо повторил Гэвин и прошел мимо галлюцинации, поднимаясь по ступеням крыльца, на ходу доставая ключи.       Он уже успел вставить один из них в скважину и повернуть, когда мальчик тихо попросил:       -Помогите мне…       -НЕТ НИКАКОГО ТЕБЯ! - заорал Гэвин, сжимая свободную руку в кулак с такой силой, что ногти больно впились в кожу, - ПРОВАЛИВАЙ! ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!       -Я знаю, кто взорвал здание, - сказал ребенок, игнорируя вопли Рида, - Мужчина в зеленой куртке с белым орлом и шра…       -Гэвин? Что случилось? С кем ты разговариваешь?       Хэнк стоял в дверях, взволнованно глядя на Рида.       Тот сглотнул и медленно обернулся - мальчик исчез. Осознание собственного безумия стало острым и законченным - Гэвин больше не подозревал, что сошел с ума, теперь он был в этом абсолютно уверен.       Рид подался вперед утыкаясь лбом в грудь Андерсона. Казалось, будто все силы разом покинули его тело; будто все хорошее, что было в его жизни, бесследно исчезло, растворяясь в этом наполненном болью и отчаяньем моменте.       -Хэнк… - чуть слышно произнес Гэвин, - Мне кажется… Я думаю, мне нужна помощь…       И большие, тяжелые руки Андерсона легли на плечи Рида, крепче прижимая к себе его ослабевшее тело. ***       Элайджа выслушал нехитрый рассказ Алекса, закончившийся робкой и неловкой просьбой, но все время, пока Лин говорил, глаза Камски неотрывно смотрели на стоящую позади медика Эстер, и напряжение, висящее в комнате, было настолько густым, что его, казалось, можно резать ножом.       -Оставь нас, - приказным тоном произнес Элайджа.       Он не обращался ни к кому конкретно, но Алекс понимал, что приказ этот был отдан именно ему и послушно вышел из кабинета Камски.       -Не думал, что увижу тебя снова, - протянул Элайджа, как только они с Пирсон остались одни.       -Отдай ключ от офиса Рида, - прошептала Эстер.       Бровь Камски насмешливо взметнулась вверх.       -Сразу к делу? А ты совсем не изменилась за эти годы…       -Ты тоже.       -Так, значит, это правда: ты - полудушник, как и мой брат… Кто бы мог подумать, что самое трагическое событие в истории человечества станет лучшим в ваших жизнях!       -Ты - полный идиот, если искренне веришь в то, что сказал, - скривилась Эстер, -Ты отдашь мне ключ или нет?       Элайджа медленно подошел к полудушнице, нависая над ней, не мигая глядя прямо в ее глаза; так же медленно протянул руку и, схватившись за высокий воротник извечной водолазки Пирсон, чуть оттянул его в сторону. И в ту секунду, когда взгляд Камски скользнул по стальному ошейнику на горле девушки, улыбка сползла с его лица.       -Как это случилось? - строго спросил он.       -Тебя это не касается, - огрызнулась Эстер.       Она резко дернулась в сторону, увеличивая расстояние между ними. В ее взгляде, холодном и отрешенном, заплясали опасные, злые огоньки - те самые, которые так сильно нравились Элайдже раньше.       -Тебе следовало тоже озаботиться состоянием Гэвина, - прошипела Пирсон, - В конце-концов, он твой брат. Но тебе плевать, верно? Тебе на всех всегда было плевать.       Камски повел плечом:       -Гэвин - большой мальчик, и вполне способен сам принимать решения без стаи докучливых нянек, решивших, что никто, кроме них не знает, что и когда нужно взрослому, самостоятельному человеку.       Огонь ненависти в глазах Эстер стал таким ярким, что Элайджа невольно отступил на шаг.       -Мы заботимся о Риде, - процедила Пирсон, - Но тебе этого, разумеется, не понять.       -Я забочусь о Гэвине. Забочусь об Алексе. И я заботился о тебе, если ты забыла...       Эстер рассмеялась - сухо и почти беззвучно.       -Пошел ты на хер, - выплюнула она и развернулась, собираясь уйти, но замерла, услышав металлический перезвон за своей спиной.       -Ключи, - безэмоционально произнес Элайджа, - Ты же за ними пришла?       Эстер повернулась как раз вовремя для того, чтобы поймать связку, которую швырнул ей Камски, после чего сразу же покинула кабинет Элайджи. Она не хотела, не могла больше там оставаться - ей было противно, и обидно, и, что куда важнее, почти физически больно находиться рядом с ученым.       Удивительно, как сильно время меняло акценты, чувства и эмоции. Эстер хорошо помнила, как Элайджа спас ей жизнь, когда она, одна, без денег и будущего, собиралась спрыгнуть с моста и закончить тот нелепый, беспросветный фарс, которым с самого начала была ее жизнь. Помнила, как сильно она любила своего спасителя - человека, который дал ей шанс; увидел в ней что-то, чего упорно не замечала даже родная мать. Как помнила и всю боль, отчаянье и одиночество сквозь которые Камски чуть ли не волоком протащил ее. Как его никогда не было рядом, когда он был так отчаянно нужен, несмотря на все его высокопарные слова и обещания.       Эстер вихрем пронеслась мимо сидящего на диване в большой, светлой гостиной Алекса и выскочила из дома Элайджи, громко хлопнув дверью.       Лин робко присоединился к полудушнице уже в машине, где она сжимала баранку с такой силой, что костяшки кулаков побелели и опасно вздулись.       -Ты в порядке? - осторожно спросил он.       -Нет, - ответила Эстер, тяжело вздыхая и заводя мотор, - Поехали. Нужно навестить Рида.