Дыши

— Привет, я Сэм, а ты Курт, да? Мне говорили, что у нас есть новенький, но мы раньше не пересекались, так что я осознал это только сейчас. Вообще-то я обычно работаю с Сантаной, но она опять отпросилась посидеть с Бритт. Я уж и не знаю, что у неё там происходит, но могу поработать и с тобой, — щебетал блондин, протягивая Курту широкую ладонь. Хаммел пожал её, медленно, как в трансе, не задумываясь, что делает. Голова была переполнена разными мыслями, от жалости к самому себе до непонимания, почему все дошло до этого. Почему он переживает из-за всего этого так сильно? Да, Блейн оказался не совсем таким, каким придумал его для себя Курт, но здесь скорее была его вина, чем Андерсона. Того всегда интересовал только песок, а Курт построил в своих мыслях целые замки. Ему не нужен был Курт. Курт вообще был никому не нужен. — Странный ты какой-то, — Сэм помахал рукой перед лицом Хаммела. — Но мне нравятся такие люди. Задумчивые. Сразу видно, что умные. Курт недоуменно поднял бровь, уставившись на официанта. Из всего его монолога он уловил только последнюю фразу, так что был немного растерян. Но Сэм не стал разъяснять ему, что именно имел в виду и, насвистывая какой-то незамысловатый мотив, отправился наводить в маленьком ведерке воду с хлоркой для столов. День прошел на удивление быстро. Еще недавно эти несколько часов казались невероятно долгими и выматывающими, и после них отчаянно гудели ноги. Теперь же, очевидно, Курт достаточно привык к такому темпу и уставал гораздо меньше. Хотя, возможно, дело было в том, что он был больше занят собственными мыслями, чем мыслями о посетителях. Вечер наступил незаметно. Сэм, очевидно, разглядевший в лице Хаммела что-то, что он сам увидеть не мог, махнул в его сторону рукой. — Иди лучше домой, парень. Выглядишь неважно. Я сам приберусь на твоей половине, не волнуйся. Курт благодарно кивнул и вышел на темную улицу, тоскливо освещенную фонарями. Он никогда не задумывался о том, как пусто было в этом районе. Здесь почти не было офисных высоток, не было ярких вывесок и витрин — ничего такого, что представляешь, когда думаешь о Нью-Йорке. И как получилось, что мальчик, мечтающий о Бродвее, оказался в этом месте? Отца не вернуть, сейчас он понимал этого. Наверное, его побег из дома был не самой лучшей идеей. Что-то в его голове внезапно встало на свое место, пока он шел по этим практически полностью безлюдным улицам. Что-то вдруг изменилось, из-за чего он смог посмотреть на происходящее в последние месяцы как бы со стороны. Он убежал от всех этих ложно сочувствующих людей, от проблем в школе, от отсутствия друзей, он убежал от всего — так поступают только трусы. А он сделал это, и ему не вернуться, и все, что ему остается — это попытаться быть немного сильнее. И смелее. Ему пора повзрослеть. Пора перестать глядеть на мир так беспомощно, пора перестать искать чужой поддержки. Курту пора стать другим. Он почти дошел до дома — оставалась пара кварталов — когда внезапно почувствовал, что в этом переулке он не один. Курт затаил дыхание, замер на месте, вслушиваясь в уличную тишину. Далеко за спиной Курта орала сигнализация какой-то машины. Через открытую форточку одного из домов доносился детский плач. Все это было похоже на декорацию к какому-то фильму ужасов. Курт хотел было оглядеться по сторонам, когда его внезапно схватили и прижали к стене. В слабом свете фонаря на другой стороне улицы он увидел лицо нападавшего. Это был Дейв Карофски. Курт приготовился закричать, но тут же рот ему зажала потная ладонь. — Попробуешь закричать — я тебе шею сверну, понял? — рявкнул голос у него над ухом. Курт слабо кивнул, и ладонь перетекла ему на плечо. — Ч…что те…тебе нужно от…от меня? Зачем? — заикаясь, выдавил Хаммел. Его сердце бешено билось, пытаясь вырваться из грудной клетки. Еще никогда ему не было настолько страшно. — Зачем? — прорычал Карофски. — Знаешь, зачем? Потому что я тебя ненавижу. Потому что каждый раз, как я тебя вижу, мне хочется выбить из тебя все твое гейское дерьмо, — Курт весь сжался под его напором. — Ты жил тогда в парке, и я видел твою мордашку постоянно, каждый день, и меня это бесило так сильно, что я… Но не только. Мне отчаянно хотелось сделать кое-что… — и внезапно, не договорив до конца, Дейв накинулся на Курта, жадно и грубо целуя. Колени Хаммела подкосились, и он бы упал, если бы другая рука Карофски не подхватила его сзади, прижимая к себе. Курт попытался отбиться от него кулаками, но тот, кажется, и не почувствовал его злых, но слабых ударов. Наконец, он оторвался от него, глядя помутневшими от желания глазами. — Ты не представляешь себе, как долго я хотел этого, — пробормотал Карофски. Курт действительно не представлял. Он прижимал руку к губам, не понимая, как так получилось, что его первый поцелуй, который он втайне мечтал подарить совсем другому человеку, достался тому, кого он боялся, ненавидел и отвращение к которому было настолько сильным, что, казалось, ничто не может сделать его еще больше. Оказалось, может. Карофски сделал шаг вперед, а Курт, попытавшись пятиться, обнаружил, что у него за спиной только холодная кирпичная стена. — Пожалуйста, не надо, — с ужасом в голосе прошептал Курт. — Прошу, не надо, я сделаю все, что ты попросишь. Карофски криво усмехнулся. — На колени, — скомандовал он. Курт помотал головой и тут же ощутил болезненный удар под дых. — Не заставляй меня причинять тебе больше вреда, чем нужно. Курт, мелко дрожа, упал на колени. — Молодец, — усмехнулся Дейв. — Хороший мальчик. А теперь будь умничкой, сделай кое-что для меня. Он расстегнул ширинку, приспуская джинсы. Курт расширившимися от ужаса глазами увидел то, что раньше видел всего один раз — когда случайно открыл порно-видео, нажав на одну из маячивших с одной из сторон сайта рекламу. Это был член. Толстый, длинный, просто огромный. Карофски оттянул подбородок Курта вниз и, прежде, чем он смог сообразить, что происходит, засунул член ему в рот. Хаммел поперхнулся и закашлялся. Дейв зашипел, больно ударяя Курта по затылку. — Соси уже, шлюха тупая, не надо строить из себя невесть что, — он притянул Курта за волосы к себе, заставляя взять в рот еще больше. Сквозь слезы Курт чувствовал, как его волной охватывает отвращение. Еще никогда ему не было так отвратительно и так страшно. Он плакал, но ничего не мог сделать, пока толстые волосатые руки Карофски держали его около себя. И почему на этих улицах никого не было? Почему никому не было дела? Почему Курт опять был никому не нужен? Курт молил небо, Курт молил Бога, в которого раньше не верил, о том, чтобы это закончилось. Он и сейчас не верил. Наконец, Дейв отпустил его, зло сплюнув на асфальт. Последний месяц он каждую ночь мечтал о том, как сделает это, но никогда в его мыслях Курт не плакал так сильно и не был настолько жалким. Курт, лишившись опоры, завалился на бок. Через пару мгновений он получил удар ногой по животу. Потом еще один. Потом россыпь ударов по спине, по ногам, по рукам. Курт уже почти не соображал, отчаянно плача и прикрывая голову из последних сил. А потом что-то изменилось. Удары прекратились, а сам Дейв, ругаясь в полный голос, отступил под натиском неожиданно появившегося спасителя. Наверное, само небо отправило его Курту. Курт нашел в себе силы приподнять голову и открыть глаза. Но всем, что он увидел, была спина и затылок, покрытый темными кудрявыми волосами. Сердце снова забилось.