Что-то закончится, что-то начнётся / But All Endings Are Also Beginnings

Сэм сидел, нетерпеливо постукивая коленкой по приборной панели, и взглядывал на часы в десятый, наверное, раз. Мимо Шеви проехала патрульная машина, остановилась, и группа полицейских спустилась к ней по ступенькам участка. Сэм сделал вид, что он тут совершенно случайно, и отвернулся. Малышка загулила, и Сэм оглянулся на неё через плечо. Она пнула ногами воздух и взвизгнула. Пустышка в её рту ритмично покачивалась от сосания, и она рассматривала свои плотно сжатые пальчики, сведя глаза к переносице. — Будешь так смотреть, останешься косоглазой, — сообщил ей Сэм, вспомнив, как давным-давно такое ему говорил Дин. Так странно было думать, что когда-то он сам тоже сидел там в детском креслице. Услышав его голос, Мэдди, продолжая пинаться ножками в штанинах своего маленького комбинезона, повернула к нему личико и попыталась сосредоточить на нём взгляд. Сэм стал её рассматривать, ища в ней черты брата. Глаза были Диновы, совершенно точно. Они выглядели абсурдно женственными на таком маленьком розовом личике. Эти губки бантиком, возможно, со временем станут как у Дина. В остальном трудно было сказать, носик выглядел пуговкой, а волосы золотились мягким пушком. Дин стал отцом. У Сэма до сих пор эта мысль в голове не укладывалась, признаться. Он подумал о своём отце — и сердце у него дрогнуло. Два года. Папы не было уже два года. Мэдди опять взвизгнула, потом выплюнула соску и начала плакать всёрьёз, дергая руками-ногами и покраснев лицом. Сэм секунду поизучал её, поражённый тем, как много шума может исходить из столь крошечного существа. Потом вздохнул и вылез из своего кресла. Открыл скрипнувшую заднюю дверь и сунулся в неё, вглядываясь в полутьму салона. — Ты не голодная, я знаю, — сказал он. — И памперс тебе Дин только что менял. Ну и чего же ты хочешь? Мэдди замахала ручками, продолжая вопить, её розовое личико угрожающе скривилось. — Ладно-ладно, — сдался Сэм. Он отстегнул крепления и вынул её, осторожно придерживая головку и попу. Поднял и уложил себе на плечо. Рыдания сразу же стихли, она воодушевленно подпрыгнула на его руках. Сэм посмотрел на довольное маленькое лицо. — Ты просто такая же умелая притворюшка, как и твой папочка, да? — обвиняюще сказал он. Мэдди, агукая, потянулась к его носу. Сэм закатил глаза и прислонился к машине, позволив её влажным пальчикам провести тщательное обследование его лица. Что-то удивительно уютное было в этой хрупкой ноше на его плече, в нежных прикосновениях крошечных ладоней к его коже. Орехово-зелёные глаза Мэдди смотрели на него пристально, а по подбородку её весело стекали слюнки. — Я твой дядя Сэм, — сказал он малышке, так же пристально глядя в ответ, и усмехнулся звучанию этого слова. — Дядя Сэм. Внезапно чувство вины обрушилось на него и дыхание прервалось от острого укола боли. Как он может? Стоять здесь на солнышке, держа в руках ребёнка. Смеяться, словно ничего не случилось. Когда Джессика... По ступеням крыльца полицейского участка сбежал Дин и направился к ним, дружелюбно кивнув по пути паре полицейских в форме. Сэм развернулся и, пряча лицо, наклонился, притворяясь занятым усаживанием Мэдди обратно в люльку. — Есть что-нибудь? Дин покачал головой и снял значок детектива Управления полиции Сан-Франциско. Бросил его на приборную панель через открытую с пассажирской стороны дверь. — За последний год есть сведения о трёх загадочных пожарах. Один на заводе; детектив считает, что это был поджог для получения страховки. Один — в пустом магазине, там бездомные развели огонь, и он вышел из-под контроля. И... — Дин сочувственно глянул на брата. — ...Джессика. — Я тебе говорил, что не пропустил бы слух о том, что кто-то ещё умер таким же образом. Я бы обратил на такое внимание. — От старых привычек трудно избавиться, — согласился Дин и кивнул на Мэдди, снова занятую исключительно своей соской. — С ней всё в порядке? — Она плакала, — обороняющимся тоном сказал Сэм. Дин приподнял угол рта в усмешке. — Всё нормально, Сэм. Ты можешь её брать на руки, когда хочешь. Сэм дернул плечом. Дин добавил, понизив голос: — Ты даже можешь ей улыбаться сколько хочешь, ты в курсе? Сэм лишь глянул на него остро, всё ещё затопленный своим чувством вины. Дин не понимал, да и как ему понять? Самый главный для него человек всё ещё был с ним. Но в ответном взгляде брата он увидел грустное понимание. Сэм склонил голову, избегая этих всезнающих глаз. — Ну, и что дальше? – ровным тоном спросил он. Дин смотрел на него ещё секунду, потом растянул губы в улыбке. — Дальше в магазин. Надо купить памперсы и молочные смеси. Не поверишь, Сэм, машину дешевле содержать, чем ребёнка.

***

— Мадлен, значит? — задумчиво произнёс Сэм. — Мне нравится, красивое имя, — он протолкнул щетку в канал ствола 12 калибра и сделал несколько возвратно-поступательных движений, потом проверил его на чистоту и смазку. — Это не мой выбор, я же тебе говорил, — Дин осматривал прицел дробовика. Сэм вопрошающе задрал брови, отложил обрез в сторону и взял свой 45-й. — Разве тебе не хотелось дать имя своей дочери? — Ага, после того, что было? — сухо ответил Дин. — Когда её мать мне сообщила, что беременна, я практически лишь сунул ей пару сотен и велел от этого избавиться. Тем самым, полагаю, я отказался от любых прав на то, чтобы указывать женщине, как ей назвать своего ребёнка. — Фу, — Сэм поморщился. Дин пожал плечами. — Я тебе говорил, что докатился тогда до самого дна. Сэм посмотрел на Мэдди. Та спала в своей люльке, стоящей между их кроватей. Животик её после кормления стал кругленьким, и она сосала пальцы, подрагивая веками. — Что ж, как я вижу, аборт мать Мэдди не сделала. И сейчас ребенком занимаешься ты. — Ну кто-то же должен, — с сарказмом сказал Дин, потом выдохнул и качнул головой. — Нет, не хочу быть несправедливым, она попробовала, хотя это было ей совсем не по душе. Но пыталась, надо отдать должное. — И она вот так просто ушла? — Мэдди сонно засопела, а Сэм недоверчиво покачал головой. — Как она смогла? — Полагаю, у неё были на то причины, — отмахнулся Дин, и Сэм, услышав этот тон, понял, что дальше висит знак "проход запрещён". — Итак, чем займёмся дальше? — Думаю, в Пало-Альто искать больше нечего, — объявил Дин, — тут его давно уже нет. Есть у меня одна мысль. — Ну? — Папин джип стоит у Калеба. Там оставались его вещи, много книг, бумаг, результатов исследований. Папин дневник. Сэм рассудительно покивал. Отец никуда не уезжал без своего дневника. Всё, что он знал о любом зле, о каждом существе, на которое когда-либо охотился, всё было там. — Значит, едем к Калебу? — Думаю, да.

***

А где-то посреди ночи Сэма выдернуло из сна приглушенное рокотание голоса Дина. Он поморгал, присмотрелся и увидел брата на всё том же месте в углу кровати, Мэдди свернулась клубочком на сгибе его руки. Снаружи просигналила машина, чей-то хриплый смех эхом прогулялся по улице. Сэму лениво подумалось — а который сейчас час? Он увидел, как Дин вкладывает соску молочной бутылочки в губы дочке. Сэм весь день наблюдал, как Дин заботится о Мэдди. Как выбирает молочную смесь и готовит её. Как меняет памперсы — ловко, отработанными движениями рук. Как уверенно ставит её столбиком у своего плеча и трёт спинку, пока малышка не срыгнёт. Но лишь теперь он увидел Дина с дочерью — беззащитно открытым. Мэдди сосала, доверчиво глядя вверх, длинные реснички бросали тени на её лицо. Дин ответно смотрел на неё. Он коснулся губами маленькой, размахивающей в воздухе руки, потом наклонился и мягко поцеловал дочку в лоб. Сэм вдруг ощутил острое, как лезвие ножа в сердце, собственное горе, вновь поднявшееся в нём. Он тосковал по Джессике. По тихому её дыханию, когда она спала рядом. По незыблемой любви, что была в её глазах, когда она ему улыбалась. Он тосковал по её мечтам о будущем, которыми она делилась с ним. Какой трепет он ощутил, поняв, что будущее она видит — с ним. Их надежды и мечты, и планы на будущее. Мэдди задремала. Дин вытянул бутылочку из её поджатых губ, уложил малышку себе на плечо и прижался щекой к пушистой головке. Сэм закрыл глаза, слёзы медленно стекали и впитывались в подушку. Вчера Сэм похоронил своё прошлое, и уехал от него, оставил за спиной. Будущее развёртывалось перед ним неведомой дорогой. А Дин мог держать своё будущее на руках, прижимать к себе в объятии, убеждать себя, что сможет её защитить. Руки Сэма заныли, он отвернулся, уткнулся в подушку и постарался забыться сном.

***

— Плохо спал? — мимоходом спросил его Дин. Сэм пожал плечами. Голова у него была словно ватой набита, глаза отекли и зудели. — Я в норме, — отмахнулся он. Дин быстро глянул на него и снова сосредоточился на дороге. — Ага. Вижу. — Я в порядке, Дин, — тихо сказал Сэм. — Мне просто надо заняться делом, вот и всё. Дин поглядел в зеркало заднего вида. — Да.

***

Сэм сдёрнул брезент с джипа. Поднялся клуб пыли, и он отвернулся, наморщив нос. Отбросил полотнище в сторону, брякнул связкой ключей, которую держал в руке. Папина машина. Дин пока ещё ни слова не промолвил с самого их приезда сюда. Он держался на заднем плане, в одной руке у него была люлька с Мэдди, на другой висела его сумка. Старый отцов друг поприветствовал их улыбкой, пожал им руки и показал свободную комнату в доме. Калеб Брюэр раньше был просто охотником, начал он с охоты на зверей, а где-то на жизненном пути перешёл окончательно на другой вид охоты. Но у него в доме до сих пор на стене демонстрировались его охотничьи трофеи — головы оленей, лосей, кугуаров таращились на них сверху стеклянными глазами. Более секретные свои трофеи Калеб держал в подвале. Дин оглядел выделенную им комнату, посмотрел на широко распахнутые глаза дочери, лежащей в люльке, и решил прикрыть эти жуткие головы, набросив на них полотенца и наволочки. — Достаточно уже ребёнку травм, — сухо сказал он Сэму, который наблюдал за этим действом. — Ещё не хватало, чтобы она росла с Бэмби-фобией. Когда малышка заснула, у них больше не осталось никаких оправданий, чтобы ещё потянуть время. Так что Сэм отпер дверь машины отца и глубоко вдохнул застоявшийся воздух. Там до сих пор пахло папой. Пространство за передними сиденьями было забито книгами, в бардачке по-прежнему хранились фальшивые удостоверения со всех концов страны. А на передней панели лежал старый дневник в кожаной обложке, распухший от вложенных между листами пожелтевших газетных вырезок. Сэм взял его. Он стоял, просто держа его в руках, а в мозгу у него проносились тысячи воспоминаний. В детстве Сэм считал, что тут есть ответы на все вопросы. Сейчас он вырос, и у него осталась лишь надежда на то, что где-то здесь найдётся нужный им ответ.

***

Сэм прошёл по тускло освещенному коридору в кабинет, полный книг. Дверь открылась, чуть скрипнув. Он посмотрел на брата, сидящего там — как и всю предыдущую неделю — над кучей томов. — Есть что-нибудь? — Угу, — сказал Дин, не поднимая глаз от страницы. — Именно потому я тут от радости колесом хожу, видишь? — Тебе бы немного поспать, приятель. Дин устало потер глаза. — Кто бы говорил. Ты сам-то спал больше нескольких часов за ночь всю эту неделю? — Мне не надо ещё и о дочери заботиться. Дин захлопнул книгу и уставился на него. — Ну, вообще-то я именно этим здесь и пытаюсь заниматься. Забочусь о дочери. Ищу ответы, — он снова поглядел на книгу, придавленную его рукой, и внезапно скинул её со стола. — Будь всё проклято! — выругался он, когда тяжёлый том рухнул на пол, рассыпая листы. — Ничего здесь нет. Двадцать лет охоты — и ничегошеньки! — Да уж, — согласился Сэм. Они перешерстили каждую из отцовских книг. Дневник изучили от корки до корки. — Ведьмы, призраки, полтергейст, — сказал Дин с горечью. — Проклятия? Нате вам. Демоны? До хрена! Но грёбаная причина, по которой он вообще занялся этим делом — о ней ничего. Как корова языком слизнула. — Мы знали, что будет нелегко, Дин, — Сэм попытался быть практичным. Но разочарован он был точно так же, как Дин. И — брат был прав — он не спал и почти не ел. Если бы Мэдди не требовала внимания хоть одного из них, они, без сомнения, днями бы не покидали этот кабинет. — Что нам дальше делать, Сэм? — спросил Дин. — Эта тварь пришла за мамой, потом пришла за Джессикой. Я наполовину уверен, что в следующий раз она придёт и за Мэдди, а я просто уже не знаю, что мне делать, чёрт возьми. Если бы только знать, отчего всё так, — произнёс он с отчаянием. – Почему именно второго ноября? Почему в твоей детской? И почему — твоя девушка? Сэм оцепенел. — Тебе тогда исполнилось ровно шесть месяцев, это имело какое-то значение? — Дин рассуждал вслух. — И чего мы должны бояться больше — того дня, когда Мэдди исполнится полгода, или следующего второго ноября, в следующем году? — Или всё дело во мне, — негромко перебил его Сэм. — Что? — нахмурившись, переспросил Дин. — Ты же сам говорил, Дин — моя детская, моя девушка. Моя мама. — Сэм, она и моя мама тоже. Она была папиной женой. Это касалось не только тебя. — Правда? — горько спросил Сэм. — А отчего тогда мама Мэдди не сгорела на потолке? Почему не она, а Джессика? — Потому что её я не любил! — сорвался Дин. — Понятно? Женщина была матерью моего ребенка, а мне насрать было на неё! Сэм заморгал. Его до немоты потрясла эта грубая вспышка. — Ты не понимаешь, что ли, Сэм? Папа любил маму. Ты — любил Джессику. А Мэдди... она... — Дин, задохнувшись, втянул в себя воздух. — Эта тварь забирает тех, кого мы любим. Именно их, — а мы ничего не можем с этим поделать. Сэм закрыл глаза, прячась от неприкрытого выражения боли на лице брата. Вся его жизнь, все воспоминания о папе. А Сэм понял только сейчас. Папа был сломан. Теперь, после Джессики, Сэм чувствовал в себе то же самое. Теперь он понял это так, как раньше не смог бы понять. Любить кого-то так сильно. Делать их частью себя, быть самому их частью. А потом беспомощно смотреть, как они умирают в мучениях. Это ломало что-то внутри тебя. Невосстановимо. Папа такого предвидеть не мог. Сэм был предупреждён, но ничего не понял и предупреждению не внял. А вот Дину приходилось каждый день проживать с пониманием того, какая судьба может ждать Мэдди. Каждый день держать на руках эту слабую маленькую жизнь, которую он помог создать, и лицом к лицу вставать перед пониманием возможности её потерять. Неудивительно, что он сломался прямо на глазах у Сэма. — Нет, — слова возражения выскочили у Сэма неожиданно даже для него самого. — Не бывать этому. — Прям в точку, — резко сказал Дин. — Но здесь нам ответов не найти. Надо попробовать что-то другое. — И я, похоже, знаю, что именно, — Сэм глубоко вздохнул. Он таил это в себе не одну неделю, но, похоже, пришло время выложить всё на стол. Хотя это его совсем не радовало. — Ты о чём? — Давай признаем наконец, что за несколько недель нам всё равно не сделать того, что не удалось за двадцать лет даже такому охотнику, как папа, — решительно сказал Сэм. — Ты ведь и сам это понимаешь, верно? Стиснув челюсти, Дин кивнул. — Поэтому, наверное, нам стоит прекратить розыски этой твари, а сосредоточиться на поиске способа её убить. — Толку-то от этого, если мы не найдём тварь, — возразил Дин. Сэм посмотрел на него в упор. Дин моргнул. Медленно качнул головой. — Нет, — категорически возразил он. — Ни за что. Сэм твёрдо глядел на него. — Сэмми, — неверяще сказал Дин. — Только не говори мне, что собираешься сделать мою дочь приманкой для демона. — Она уже приманка, Дин, — резко сказал Сэм. — Если тварь идёт за ней, то Мэдди уже отмечена. Дин помотал головой ошеломленно. — Это слишком большое допущение. Мы даже не знаем, что это вообще за тварь! — Тогда нам надо искать то, что может убить любую из них. — Надо же, как просто, — саркастически сказал Дин. — А когда мы найдём эту волшебную хрень, то чем займёмся? Дежурить будем в её спальне каждую ночь? Пока мы сами тварь не отыщем, нам не узнать, по какому календарю она действует. Сэм сглотнул, чувствуя, как колотится в груди сердце. — Возможно, способ есть. — Какой? — Дин воззрился на него. — Незадолго до смерти Джессики, — нерешительно начал Сэм, — мне стали сниться такие кошмары...