Что-то закончится, что-то начнётся / But All Endings Are Also Beginnings

Перед ними разворачивалось шоссе, заходящее солнце позади них заливало всё алым и золотым сиянием. В динамиках ревела "Металлика". Сэм оглянулся на спящего ребенка. — Её музыка не беспокоит? — Сам видишь, нет. Сэм глянул на брата. Дин почти весь день ничего не говорил, только спросил у Сэма, куда ехать, дальше вёл машину молча. — Ты злишься на меня? — Нет. Сэм ещё раз окинул брата долгим взглядом. — Ты на меня злишься, — заключил он. Дин вздохнул и покосился в его сторону. — Я не злюсь на тебя, Сэм, — твёрдо сказал он, — просто пытаюсь... переварить всё это. — Но ты мне поверил? — Не знаю, — признался Дин. — Ну, то есть да, мы видели много чертовски необычного и сами занимаемся довольно странными вещами. Но — парапсихологические сны? — Я понимаю, — согласился Сэм. — Такое должно происходить с другими людьми, не с нами. — В точку. — Только, знаешь, Дин — когда это случилось, я подумал так же и выбросил это из головы, убедил себя в том, что это просто сны. Ночные кошмары. И Джессика умерла. Губы Дина сжались. — Ты скорей всего никак бы не смог остановить тварь, Сэмми, — сочувственно сказал он. — Даже если бы знал, что она действительно придёт. Сэм отвернулся обратно к проносящемуся за окном пейзажу; длинные тени замелькали на его лице, ослепив на миг. — Я мог бы попытаться. Я мог бы попробовать её защитить. Дин молчал несколько минут, ведя машину, пока Сэм пытался успокоиться. — Слишком шаткое основание для того, чтобы возлагать на него все наши надежды, — наконец сказал Дин. — Я бы согласился, если бы у нас не было ничего другого. Но это же не всё. У нас есть папин дневник, там имена его знакомых. Кто-то, возможно, будет в состоянии нам помочь. И если я снова увижу такой сон, то возможно, в этот раз мы его остановим. Дин глянул в зеркало заднего вида, потом глубоко вздохнул. — Ладно, — бодро сказал он, — сколько там у нас имён? — Около двадцати, — Сэм вытащил список. — Я начал пробивать их по LexisNexis, и уже троих вычеркнул. Мертвы. — Опасное у них занятие, — признал Дин. — Там было всего два десятка контактов с небольшим? Я думал, мы найдём больше имён. — Ну, я не посчитал тех, кто был зачеркнут. Решил, что это имена умерших. Дин фыркнул. — Мы о папе говорим, Сэмми. Знаешь, я его любил, конечно, но вот что он умел в совершенстве — так это доводить людей до бешенства. — Кому ты рассказываешь, — пробормотал Сэм. — Так что возможно, что вычеркнутое — это просто имена людей, с которыми он больше не хотел общаться. Или кто больше не хотел общаться с ним. Сэм обдумал это. — Дело говоришь. Сегодня вечером просмотрю ещё раз, добавлю эти имена. Это может повысить шансы, — он снова опустил глаза на список. Некоторые имена в нём были знакомыми, некоторых они не знали. — Дин? — тихо позвал он. — Да? — Папа на эти поиски двадцать лет потратил. Как думаешь, у него был план насчет того, что делать, когда выследит тварь? — У папы всегда был план, — Дин мотнул головой, указывая на дневник. — Будем надеяться, что он этот план доверил хоть кому-то из этих людей.

***

В ванной комнате шумел душ. Сэм рылся в своей сумке из-под ноута. Бросив взгляд на люльку Мэдди, безопасно пристроенную на столе, он увидел, что малышка зевает с пустышкой во рту, ресницы у неё дергаются — значит, сейчас проснётся. Сэм прекратил розыски носков и расстегнул молнию её украшенной кроликами сумки. Вытащил оттуда и разложил в боевой готовности всё необходимое для переодевания четырехмесячного младенца. Когда Мэдди засопела и фыркнула, просыпаясь, Сэм сидел за столом, рассеянно перебирая пальцами стеганную ткань сумки. Интересно, он когда-нибудь к этому привыкнет? Розовые носочки с кружавчиками поверху. Слюнявчики с изображениями улыбающихся звёздочек или плюшевых мишек. Розовый цвет... да повсюду. Ещё Сэму было интересно, не ощущал ли Дин нечто такое же, когда смотрел на свою вещевую сумку цвета хаки и старую кожаную — для оружия? Не задавался ли вопросом, могут ли эти два мира сосуществовать рядом? Это напоминало Сэму те времена, когда он только что переехал вместе с Джесс в квартиру. Как он тогда умилялся разным её бутылочкам и кремам, всем этими изящным женским штучкам. Он вспомнил, как помогал ей заправлять постель, раскладывать кружевные и атласные подушечки, совершенно ими не используемые. Она засмеялась, когда он спросил, нахрена они вообще тогда нужны? Но в её глазах одновременно было какое-то печальное понимание, словно то, что Сэм вырос, лишённый этих милых и бесполезных жизненных мелочей, её ранило. Проснувшаяся Мэдди тихо покряхтываля и вздыхала, это был верный признак того, что ей требовалось внимание или еда, или то и другое вместе, причём чертовски быстро. Так что Сэм стряхнул свои скорбные воспоминания и вынул малышку из люльки на стол. Она сразу же просияла, захлопала длинными ресничками и, счастливая, стала надувать пузыри на губах. Сэм покачал головой. Даже если бы не было у неё этих огромных орехово-зеленых глаз, что с головой выдавали, в кого она пошла, он бы всё равно узнал ребенка Дина лишь по такому вот поведению. Похоже, заигрывание у них было в генах. Сэм на секунду представил эту девчонку подростком и не удержался от смеха — Дину предстояли сплошные головняки. Карма — такая сука. — Есть хочешь? — спросил Сэм, усаживая её на мягкую заднюшку и придерживая качающуюся головку. — Ня, — сообщила она, пуская слюни. — Ня-ння-ня! — Не «Ня», а Сэм, — сказал он, глядя в её круглые глаза. — Сэ-Сэ-Сэм. — Ня! «Сойдёт», — решил Сэм. Он положил её на спинку и расстегнул памперс. Обтер кожу и припудрил присыпкой, как профи. Разводить молочную смесь и кормить — этим обычно занимался Дин, и ночью именно он вставал к Мэдди, стоило той пошевелиться, желая еды. Но привлекать брата к смене памперсов Дин не стеснялся, и в этом деле Сэм стал крупным специалистом. Он закрепил липучки и пощекотал толстенький живот Мэдди — просто, чтобы услышать, как она взвизгнет от смеха. Мрачное его настроение развеялось. Он наклонился и пофыркал ей в животик. Она сразу вцепилась ему в волосы и дёрнула, вызвав у него гримасу. — Ай, — поморщился он, выпутывая длинные пальчики, — вот это хватка. А как тебе вот такое? — и он пофыркал губами ей и в щёку, подняв на воздух и уворачиваясь от цепких ручек. Она извивалась в его руках и повизгивала, смеясь. Подняв голову, Сэм увидел, что в дверях комнаты стоит брат в низко сползших на бедра джинсах и вытирает голову полотенцем. Мэдди всё ещё хихикала и дрыгалась, воодушевлённо хлопая Сэма по физиономии, и он почувствовал, как его щёки потеплели от смущения. — Попался, — Дин усмехнулся, отбросил полотенце в сторону и зашёл в комнату. — Так я и знал, что долго ты ей сопротивляться не сможешь. — Я и не сопротивлялся, — возразил Сэм, одёргивая её мягкую рубашечку и усаживая себе на колени. — С чего бы мне? — Да ладно, Сэм, не дрейфь, — Дин натягивал через голову поношенную белую футболку. — Ты дольше меня продержался, кстати. Мэдди взвизгнула и дрыгнула ногой, дабы вернуть Сэмово внимание себе, и он пощекотал ей живот. Слова брата зацепили его. — Ты сопротивлялся этому? Почему? Дин присел на край кровати и некоторое время задумчиво на него смотрел. — Потому что мы с её матерью собирались её отдавать, Сэм. Отдать на усыновление. — Ты серьёзно? — Сэм автоматически приобнял малышку у себя на коленях. Дин пожал плечами. — Тогда казалось, что так для неё будет лучше. Чтобы у неё была настоящая заботливая семья. — Ты — её семья, — Сэму никак не удавалось переварить сказанное братом. — Ты её отец. — Ну да, и вот он — я, — напомнил ему Дин. — Но я не особо чувствовал себя отцом, пока она не родилась, — он протянул руки к Мэдди, и она, радостно запищав, изогнулась в Сэмовых руках и, когда тот стал передавать её, потянулась вперёд к отцу. — Привет, детка моя! — Не могу понять, — в искреннем замешательстве сказал Сэм, глядя, как Дин обнял ребёнка, а та радостно уткнулась ему в шею, свернувшись в комочек. — Какого дьявола с тобой происходило после смерти папы, Дин? Я про это, что ты рассказал, — как ты велел матери Мэдди сделать аборт, как хотел отказаться от свой плоти и крови. Это словно не про тебя, чувак. Ведь именно ты всегда был тем, кто старался держать нашу семью вместе. — И взгляни, в какие радости мне это вылилось, — ответил Дин. — Ты ушел, папа тоже. А потом, когда его не стало, я остался совсем один, — он встал, чмокнул Мэдди в щёчку и уложил её обратно в люльку. Она горестно заволновалась, проникновенно хлопая ему глазками с длинными ресницами. Дин наклонился над её переносной кроваткой, давая малышке ухватиться за свой шершавый палец. — Тебе не обязательно было жить в одиночестве, — тихо напомнил ему Сэм. — Ты знал мой адрес, Дин. — Ну да. Но, как я тебе уже говорил... — начал Дин. — Ты на некоторое время скатился на дно, — подхватил Сэм. — Да, я в курсе, Дин, ты уже говорил. И что же это значило? — Надеюсь, Сэмми, тебе такого никогда узнать не придётся, — выражение лица Дина не поддавалось расшифровке. — Да чёрт, чего именно не придётся? — зло сказал Сэм. — Хватит уже этих фальшивых тайн, мне надоело. Скажи наконец, чувак, что с тобой случилось? — Ты вправду хочешь знать? — брат поднял голову, свет лампы из-за плеча подчеркнул натянутую линию его подбородка, блеснул в глазах. — Я был так зол, Сэм. Я злился на папу за то, что его убили. Я злился на тебя за то, что ты ушёл. Я, блин, злился на вас обоих — за то, что вы всё разломали на куски. Но больше всего я злился на самого себя. Потому что мне было двадцать четыре года, и никакой, блядь, собственной жизни у меня до сих пор не было. Его голос стал громким, и Мэдди зашевелилась беспокойно, её недовольное хныканье перешло в громкий плач, почти заглушив гневные слова отца. — Ты что, думаешь, я не злился? — резко сказал Сэм, заводясь с пол-оборота. — Папа выгнал меня, вычеркнул из своей жизни. А ты? Ты пошёл у него на поводу. Ты отвернулся от меня, Дин. Ты вообще представляешь хоть, каково это — узнать о смерти отца из СМС-ки? А вокруг ни единого человека, которому можно об этом рассказать, который поймёт, о чём ты скорбишь? Думаешь, меня не убивало то, что последним, сказанным мной папе, было... — Сэм задохнулся, не в силах продолжать. Последние слова, сказанные им отцу, были: "Иди к чёрту!" А свои последние слова Джессике Сэм так и не смог вспомнить, хотя ломал голову несколько дней. Он даже не помнил, поцеловал ли её тем вечером на прощание перед уходом. Рыдания Мэдди стали громче, и Дин поднял её из люльки и обнял, легонько похлопывая по спинке. — Чш-ш-ш, — прошептал он. — Тише, я тут. Сэм отвернулся и резко вытер глаза тыльной стороной ладони. Его злость утихла так же быстро, как поднялась, задавленная горестными воспоминаниями. — С ней всё хорошо? — глухо спросил он. Крики Мэдди прекратились, сменившись икающими всхлипами, и Сэм бросил взгляд через плечо. Дин потирал ей спинку, а её маленькая головка устало покоилась на его плече. — Не нравятся ей, когда голос повышают, — сообщил брат, утешающе целуя дочку в висок. — Видит бог, в первые месяцы жизни она такого достаточно наслушалась. Сэм устало вздохнул и сел за стол. Розовое одеяльце в люльке Дин откинул, когда поднимал малышку, и Сэм, протянув руку, расправил его, погладив кончиками пальцев стёганый хлопок. — Прости. Мэдди начала задрёмывать. Дин сел на другой стул, откинулся на спинку, всё ещё поглаживая маленькую спинку. — Да, и ты меня. — сказал севшим голосом. — Надо было мне позвонить тебе, Сэмми, я понимаю. Голова у меня совсем не варила, наверное, — он уложил Мэдди на руку и плотнее прижал к себе. — Долго тогда у меня голова не варила. — Мы все ошибаемся, — печально сказал Сэм. — Все делаем и говорим то, что потом хотим вернуть обратно. Но, Дин, нельзя допустить, чтобы такое случилось снова. Ты и я... Мы — всё, что есть друг у друга. Дин чуть улыбнулся. — Ты, я и Мэдди, — поправил он. — Мы не идеальная семья, Сэм, но всё же мы — семья. Никто из нас не будет одинок, если мы станем держаться вместе. Сэму удалось выдавить из себя немного улыбки. — Отцовство сделало тебя мудрым, Дин? — Не иначе, — насмешливо согласился Дин. — Сэмми, когда появилась Мэдди, я понял одну вещь. Папа не хотел бы, чтобы из-за его смерти я развалился на куски. Джессику я не знал, но думаю, она была бы не против того, чтобы ты нашёл утешение в собственной семье, — он наклонился к брату, и Сэм вытянул руки, на которые Дин осторожно переложил спящего ребенка. Малышка была такой теплой, беззащитной ношей, она тихо посапывала, и пахло от неё сладким, младенческим. — Именно это и сделала Мэдди. Сделала это со мной, Сэм. Заставила меня вспомнить, что в мире есть хорошее, пусть я долгое время ничего, кроме плохого, не видел. Такое вот она делает лучше всего. Ну... — Дин наклонил голову, обдумывая. — Такое, а ещё слюни. Она чемпион мира по пусканию слюней. Сэм фыркнул, его грудь от смеха дрогнула, и Мэдди заворочалась на руках. — Чш-ш, — предостерёгающе шепнул он, — не смеши меня. — Положи её обратно в люльку, — сказал Дин. — Если ты каждый раз будешь хватать её на руки, как только она захнычет, то совсем её избалуешь. — Я хватаю её на руки? — с негодованием прошипел Сэм. — Да ты сам... — Схожу за ужином, — прервал его Дин, надевая носки. — Пиццу будешь? Сэм сжёг его взглядом, потом закатил глаза и сообщил: — Буду. Дин ухмыльнулся.