Death in my pocket

Гарри любил свой дом. Они с Джинни сразу же решили купить его, как только увидели. Рыжие кирпичные стены, весёлые разномастные окошки, ухоженный сад с идеальной лужайкой, розами и лавандой, терраса со стеклянным потолком и плетёнными креслами, деревянные балки, беленые стены, цветастые диванчики, огромный камин, светлые спальни, в которых пахло нагретыми на солнце травами. Здесь было столько лёгкости, жизни, света. Гарри любил возвращаться сюда после самых трудных заданий, в крови, грязи и поту, как лисица в нору, залечивать раны. Дом обступал его своим уютом, вытягивал всю горечь. Здесь бился пульс его жизни: Джинни, дети, друзья. Дом. В пустой гостиной было темно, Гарри решил не зажигать света. Он стоял посреди комнаты, сжимая до боли веки, и не мог понять, почему сейчас магия дома не работает, не лечит его. Тишина оглушала. Где-то здесь, на верхней полке - он старался не шуметь, не хлопать дверцами шкафчиков - бутылка огневиски, на 3/4 полная. Гарри плеснул себе в стакан, опрокинул в горло, жаркая янтарная жидкость прокатилась, ухнула в желудок. Он налил ещё. Его колотило, и дрожь никак не унималась. Он не видел Малфоя уже 10 лет, ничего не слышал о нем. Просто знал, что тот уехал в Америку и на родине не появлялся. Его можно было понять, думал Гарри, он бы, может, и сам так сделал. Гарри вытянул ноги перед камином, поставил рядом бутылку и стакан. В голову лезли непрошенные воспоминания. Ночь, больничное крыло, он в мантии-невидимке крадется, стараясь ступать как можно неслышнее, но шорох его шагов множится под этими высокими гулкими сводами, единственный пациент, кровать у окна, ломкий силуэт под тонкой простыней, голова на высокой подушке, Гарри смотрит на него, чувствуя, как сердце охватывает непрошенное, непостижимое, болезненная жалость, жалобная нежность; он открывает глаза и смотрит куда-то мимо, "Поттер, я знаю, что это ты", голос не злобный, усталый, и ещё что-то в нем, окрашивает тёплым, робкая надежда? Гарри смотрит на лицо, залитое лунным светом, вздохнув, подходит ближе. Коридоры Хогвартса темны и пусты, время за полночь, он идёт, следя за единственной точкой на карте Мародеров, как одержимый, поворачивает, тайный ход, секретная лестница, откуда он про неё знает, "я ждал тебя, Поттер", он говорит, просто, без насмешки, "я ждал тебя", эти слова словно бьют в солнечное сплетение, почему так? он стоит, прислонившись к стене, опустив белобрысую свою макушку, Гарри скидывает мантию-невидимку, упирает руку в стену, смотрит молча, секунды между ними такие вязкие, что их можно поймать губами. Стена как лёд, этот каменный холод обжигает лопатки, сладкой волной разливается кровь, от сердца вниз, вниз, вниз, подбородок занемел почему-то, и трясутся мелкой дрожью пальцы, которые он запустил в тонкие светлые волосы, перебирает их, гладит; горячий нежный рот берет его глубоко и неловко, давится, всхлипывает, стонет, кажется, что их весь Хогвартс слышит, Гарри сам не может сдержать вскрика, когда изливается долго, судорожно сцепив зубы, в ушах стоит тонкий звон, под стиснутыми веками плавают цветные пятна, а человек внизу все стоит на коленях, обнимая его ноги. Гарри встряхнул головой. Это все было, было, но совсем прошло. Астрономическая башня встала между ними, война между ними встала, вся жизнь их разделила, и вообще, давно уже надо все забыть. Пламя в камине вспыхнуло зелёным, и в нем показалась растрепанная голова Финч-Флетчли. - Гарри, - возбужденно зашептал он, - Слава Мерлину, ты не спишь. - Давай сюда. Ты нужен. Гарри секунду смотрел на него в недоумении, потом встал и длинным движением шагнул в камин, мимо едва успевшего отскочить в сторону Джастина. Гарри несколько раз бывал у него в лофте, и всегда здесь было шумно, людно, пёстро, ярко. Его вечеринки славились на весь Лондон. Сейчас здесь царил полумрак, тихо звучала музыка, в кресле медленно целовались девушки в коротких юбках, лица были занавешены волосами, голые ноги поблескивали в приглушенном свете маленьких ламп. Валялись стулья, стол был перевернут, на полу расплывались лужи - вино? кровь? - он весь был усыпан осколками. Гарри перешагивал через них, нащупывая в кармане палочку. Он подобрался, рефлексы включились профессионально. - Все было нормально, и вот... - голос Джастина чуть дрожал, - Мне полиция тут не нужна... Решил тебя позвать... Из глубины квартиры донесся дикий, леденящий душу крик, потом грохот, словно кто-то бился в дверь. Гарри бросился вперёд. - Я его в ванной запер, - Джастин, задыхаясь, бежал за ним, - Он тут все разгромил, бутылки перебил, какого-то парня порезал, мне пришлось заплатить, чтоб он убрался. Все разбежались... - Палочка у него есть? - бросил Гарри, не оборачиваясь. Кажется, он понял, о ком пойдет речь, ещё когда голова Джастина появилась у него у камине. Какого черта у него такая огромная квартира! - Нет, нет, он не использует магию. Гарри остановился у двери. За ней было тихо. - Алохомора! - дверь распахнулась, за ней было темно. - Люмос! Джастин сзади резко затормозил, ткнувшись в его спину. Гарри обшаривал глазами ванную: бетонные стены и пол, белоснежная круглая ванна. За ней, в углу, раскидав ноги, сидел человек. Голова его бессильно повисла, руки упали. Кровь стекала на пол, рядом валялся зеленый осколок стекла. - Блядь, блядь, блядь - от ужаса у Гарри заледнел лоб, - Сука, Джастин, ты зачем его бросил здесь! Палочка дрожала в его руках, пока он водил ей, шепча заклинания из курса первой помощи: кровоостанавливающие, восстанавливающие, надеясь, что ничего не перепутал, не забыл. Обычно в сложных ситуациях голова у него варила чётко, но сейчас он чувствовал, что теряет контроль. Джастин что-то причитал рядом. - Заткнись, - бросил Гарри сквозь зубы. Порезы на руках затянулись, превратившись в тоненькие ниточки, Гарри присел к нему, положил пальцы на шею, проверил пульс, разглядывая. Разноцветные узоры оплетали плечи, спускались вниз, на груди полукругом шли чёрные цифры 1998. Неожиданно цепкая рука перехватила его запястье. Драко поднял голову, глядя на Гарри из-под свисающей чёлки. Глаза у него были абсолютно мутные, зрачки почти полностью затопили радужку. Ах ты ж тварина ебаная, подумал Гарри. Сердце постепенно успокаивало свой бешеный стук. - Поооотер, - на губе у него поблескивала тонкая серебряная полоска, Гарри не мог оторвать от неё взгляда, - Ты пришёл.