Kissing Regina Mills / Целуя Реджину Миллс

Оказывается, то небольшое уединение, которого Эмма ожидает в участке, не намного лучше. Дэвид бросает на нее встревоженный взгляд, когда блондинка швыряет на стол сменную одежду, выделенную ей вчера Реджиной. Ей пришлось проделать весь путь от особняка до работы пешком, после нескольких неудачных попыток перенести себя с помощью магии, совершенно забыв о том, что она оставила Жучка возле своей квартиры накануне вечером. — Ты в порядке, малышка? — спрашивает Дэвид. — Ты выглядишь… — Дерьмово? — заканчивает за него Эмма, обрушиваясь в свое кресло. — Я хотел сказать уставшей. Я могу прикрыть тебя до вечера, если тебе нужно отдохнуть. Снежка не будет возражать. — Все в порядке, папа, — вздыхает Эмма и прижимает ладони к глазам. — Я буду… Ей не удается закончить. Дверь вдруг распахивается и в офис вплывает Реджина — вся такая царственная и внезапная, и Эмма чуть не падает с кресла. О, нет. Черт черт черт. — Чарминг, мне нужно поговорить с Эммой, — требовательно чеканит мэр и смотрит на Дэвида мрачным взглядом. Это так пугающе привлекательно, что Эмма не знает, хочет ли она, чтобы этот темный взгляд был прикован к ней. Дэвид нервно переводит взгляд с одной на другую. — Хм… ладно? — Наедине, — рыкает Реджина. Эмма в панике мотает головой, но Дэвид якобы не замечает этого, хватая свою куртку. — Я понял. Пойду сделаю утренний патрульный круг. Или три, — поспешно говорит мужчина, прощается с ними и спешит к выходу, бормоча тихое извинение в сторону Эммы. Дверь шумно захлопывается за ним. В ту же секунду взгляд Реджины впивается в шерифа. Эмме страшно. — Ты, — медленно выдавливает Реджина, шагая вперед, в то время как Эмма в панике ищет пути побега. — О, на этот раз ты так легко не отделаешься, Свон. Ладони Эммы волшебным образом приклеиваются к столу, не давая ей пошевелиться. И… это определенно было бы возбуждающе в любой другой ситуации. — А вот это уже жульничество, — бормочет Эмма. Реджина обходит стол. — Почему ты продолжаешь целовать меня? — Видишь ли, это очень хороший вопрос, на который я бы с удовольствием ответила, — говорит Эмма, — если бы знала, как. Может быть, если ты освободишь мне руки… Эмма делает еще более сильный рывок и резко отлетает назад, поскольку ее руки больше не приклеены к столу. От падения после полета через весь офис ее спасает Реджина, которая уже стоит сзади, когда задница блондинки с силой вжимается в нее. — Итак? — Я же говорила. Мне нравится целовать тебя, — признается Эмма, болезненно ощущая, как близко сейчас Реджина. Даже когда Реджина смотрит на нее так, словно собирается оторвать ей голову, она все равно чертовски милашечная. — Прости, что я сделала это на глазах у Генри, — говорит Эмма, поворачиваясь. — Я перестану прямо сейчас, если ты этого хочешь… Реджина по-настоящему рычит. — Нет. — Нет? — пищит Эмма. Следующий ответ Реджины еще менее многословен: она хватает шерифа за майку и рывком тянет ее вперед. Их губы сталкиваются в жарком, влажном поцелуе, который застает Эмму врасплох и, в то же время, заставляет ее колени задрожать. Она, вероятно, отскочила бы в сторону от неожиданности, если бы Реджина не подалась вперед, подталкивая блондинку бедрами. Задница Эммы врезается в стол, узкие джинсы крепко натягиваются, впиваясь в кожу. Но Эмма сейчас находится в том состоянии, когда ей на все это абсолютно наплевать. Удивление и ступор от неожиданности быстро перерастают в жадную потребность, которая заставляет мысли Эммы полностью отключиться. Поцелуй глубокий, горячий и грязный, и блондинка не может насытиться им, даже когда челюсть начинает ныть от напряжения, а легкие горят. Губы Эммы покалывает, когда Реджина отстраняется. От того, как мэр смотрит на нее — широко раскрытыми глазами с расширенными зрачками, чуть приоткрыв покрасневшие и припухшие губы — в горле у Эммы застревает сдавленный звук. Этот вид заставляет учащенное сердцебиение Эммы просто сорваться с цепи. — Нет, — наконец шепчет Реджина. — Не переставай это делать. — Ладно. Их губы всего в нескольких сантиметрах друг от друга, теплое дыхание смешивается. Тело Эммы в огне. Но она позволяет своим пальцам скользнуть вверх по плечу Реджины, осторожно заправить прядь темных волос за ухо. Она ласково трется носом о нос Реджины. — Ладно, — повторяет Эмма. — Не перестану. Улыбка Реджины робкая и нежная. Эмма тихо поражается ей. Она сглатывает. Карие глаза следят за движением ее шеи, и Эмма, воспользовавшись этим мимолетным отвлечением, снова наклоняет голову для поцелуя. Она всего лишь хочет, чтобы это был медленный поцелуй, как тот, что они разделили сегодня утром, но губы Реджины приоткрываются, язык скользит по нижней губе Эммы, прежде чем погрузиться внутрь. Реджина отпускает майку Эммы, чтобы скользнуть руками вниз, забраться под подол, и невесомо провести ладонями по обнаженному животу Эммы. От этого прикосновения у шерифа перехватывает дыхание, и она выгибает спину, подаваясь навстречу ласке. — Черт, — почти хнычет она. Давление тела Реджины, каждым своим изгибом прижимающим ее к столу, сводит Эмму с ума. Эмма ловит ртом легкий смешок Реджины, проводит языком по пухлым губам, которые внезапно приоткрываются, ловят его и начинают томно посасывать. Руки Реджины скользят вверх по животу Эммы. Шерифа пробивает волна дрожи. — Как ты себя чувствуешь? — мурлычет Реджина и обнимает Эмму за талию. Она проводит пальцем вверх, вдоль позвоночника Эммы. — Хорошо, — с трудом хрипит Эмма. Как блин она себя чувствует?! Она чувствует, что может кончить от одного только невинного прикосновения Реджины. — Но я не думаю… Боже… — Эмма извивается и поднимает подбородок, когда губы Реджины впиваются в ее шею. — … что мы можем заниматься этим, когда… кто-нибудь может войти… Эмма почти пропускает, но краем глаза все же успевает заметить, как Реджина взмахивает рукой. Щелчок дверного замка эхом отдается в помещении офиса. Брюнетка усмехается, не отрываясь от кожи Эммы. — Что ты там говорила? — Ты просто невероятная. Реджина следует этому комплименту, слегка проводя зубами по напряженной венке на шее Эммы. Теплое, влажное прикосновение открытого рта Реджины заставляет Эмму ахнуть. Она снова извивается, ища хоть какое-то трение — что угодно, лишь бы облегчить пульсирующую боль между ног. Ногти Реджины царапают ее живот, вынуждая блондинку еще сильнее вжаться в стол. А затем руки Реджины взмывают вверх и сжимают грудь Эммы. И снова рваный вдох. — Реджина. Эмма запускает пальцы в волосы Реджины и тянет ее вверх для почти болезненного, требовательного поцелуя. Он жадный и влажный и, возможно, слишком много языка и зубов, но он выражает весь ее голод, и Эмма дышит рвано, задыхается, когда отстраняется ненадолго, только чтобы сказать: — Знаешь, я всегда представляла себе, что это происходит в твоем офисе, но и к этому могла бы привыкнуть. Ресницы Реджины трепещут. Ее взгляд пронзителен и слегка смущен. — Ты думала об этом? — Ну… да, — подтверждает Эмма и кладет руки на талию Реджины. Ладони на ее груди действительно не помогают мыслительному процессу блондинки. — А ты? Реджина снова проводит губами по шее Эммы, задевает мочку ее уха. — Я представляла, как ты берешь меня на этом столе. Прямо здесь. Божечки. Эмма стискивает зубы, слова Реджины обжигающим теплом проникают в нее. Таким темпом, она не продержится даже на время предварительных ласк. — Беру, — эхом отзывается Эмма напряженным голосом. — Ты представляла меня… трахающую тебя? — Да, Эмма, — говорит Реджина с оттенком раздражения, но ее голос звучит хрипло у самого уха Эммы, когда она добавляет: — Я представляла, как ты трахаешь меня. Много раз. Боже, чего бы Эмма только не отдала, чтобы снова услышать, как Реджина произносит слово «трахать». Реджина щиплет пальцами ткань лифчика Эммы, соски твердеют под этим прикосновением. Эмма тихо всхлипывает. — Снова, — продолжает Реджина, проводя зубами по краю уха Эммы, — и снова, и снова. — Реджина, — выдыхает Эмма. Господь всемогущий. Твою ж мать. Горячая волна возбуждения, скопившаяся в нижнем белье Эммы, не идет ни в какое сравнение с отчаянным желанием чувствовать Реджину повсюду. Эмма резко разворачивает их, наслаждаясь удивленным вскриком Реджины. В следующую секунду, уже она прижимает Реджину к столу. Скользнув руками туда, где Реджина ладонями опирается о стол, Эмма волшебным образом закрепляет их, и брюнетка скептически выгибает бровь. Она поднимает глаза и встречается взглядом с Эммой. Эмма усмехается. — Я быстро учусь. — Туше. Реджина все еще смотрит на нее, молча изучая ее лицо с таким выражением, что у Эммы внутри все переворачивается. Этот взгляд такой хищный. Пожирающий. Если бы Эмма могла придумать более точное описание для этого, она бы сказала, что это взгляд, который заставит ее либидо взорваться прямо здесь и сейчас. В конце концов, Эмма находит в себе силы пошевелиться. Она замечает, как вздымается грудь Реджины, когда шериф медленно проводит пальцами по бедрам брюнетки, проникая под подол ее красивого темно-бордового платья и скользя по обнаженной коже. Этого достаточно, чтобы нарушить ритм и без того неглубокого дыхания Реджины. Эмма приподнимает мэра и усаживает на стол. Изо рта Реджины вырывается судорожный вздох, заставляя Эмму чуть замедлиться, а затем сделать шаг вперед, устраиваясь между ног Реджины. Она ни на секунду не прерывает зрительный контакт. — Привет, — шепчет Эмма. Она чувствует, что ее внутренности могут взорваться от напряжения, когда Реджина раздвигает бедра, поднимая колени и обвивая талию Эммы ногами. — Привет, — шепчет Реджина в ответ, и ее рука хватается за предплечье Эммы, оторвавшись от края стола. Она скользит ладонями вверх и обнимает блондинку за шею. Эмма придвигается ближе, и Реджина тянется к ней навстречу. — О чем ты сейчас думаешь? Реджина молча берет руку Эммы и просовывает ее между ними, опуская между своих ног. — Сама посмотри. Почувствовав промокшие трусики Реджины, Эмма непроизвольно стонет в шею брюнетки. Реджина направляет ее, побуждая сильнее прижать пальцы к влажному шелку, что Эмма и делает, наслаждаясь тем, какая она теплая. И такая чертовски мокрая. Шериф понимает, что у нее есть около трех секунд, чтобы начать контролировать свое либидо, прежде чем она потеряет любой намек на контроль прямо здесь и сейчас. — Это ответ на твой вопрос? — спрашивает Реджина и проводит руками по рубашке Эммы. Блондинка может ответить только дрожащим кивком. Она обхватывает ладонями щеки Реджины и целует ее — громко, неистово, ощущая только губы, зубы и прерывистое дыхание. Реджина принимает вторжение языка Эммы со счастливым вздохом. Шериф действует чисто инстинктивно, обхватывая Реджину за задницу и прижимая женщину к своему животу, где ее майка уже немного задрана вверх. И горячее давление центра Реджины на кожу Эммы, смешанное с хриплым стоном, который брюнетка выдыхает ей в рот — желание, жажда, потребность чувствовать Реджину полностью, без барьеров — настолько всепоглощающее, что Эмма даже не может думать… Реджина прикусывает губу Эммы, сопровождая это резким вздохом, ее пальцы впиваются в лопатки шерифа. Эмма останавливается. Она остро ощущает теплое, скользкое чувство на своем животе, прижатом к центру Реджины. Белье Реджины растворилось. У Эммы, видимо, хватило дерзости избавиться от него с помощью магии, даже не осознавая этого. — Это было… клянусь, это была чистая случайность, — смущенно бормочет блондинка. Но Реджина просто поднимает руку, прикладывая палец к ее губам. — Тшшш, Эмма. Словно зачарованная, Эмма скользит взглядом по полуприкрытыми глазам, смотрящими на нее, к крошечной морщинке между бровями Реджины, чье лицо — воплощение чистой сосредоточенности, как будто она сдерживает себя, но терпит поражение. Эмма понимает это, когда Реджина начинает медленно тереться об нее, приподнимая бедра вверх, скользя по твердым мышцам живота блондинки А затем испускает самый непристойный стон. Эмма думает, что она в одной миллисекунде от того, чтобы воспламениться. — Эмма, — выдыхает Реджина, запуская пальцы в светлые локоны. Их губы снова встречаются, бедра покачиваются, двигаясь в унисон круговыми движениями, дыхание превращается в быстрые, безудержные вздохи. Реджина своими нелепо высокими каблуками больно впивается в зад Эммы, притягивая ее еще ближе, но, когда острые ногти проходятся вдоль спины шерифа, Эмма думает, что это стоит любого дискомфорта. — Эмма, — снова шепчет Реджина, и на этот раз в ее голосе слышится нуждающийся скулеж, который просто убивает блондинку. — Просто трахни меня. Или, может ее убивает то, что Реджина вообще произносит эти слова. В любом случае, Эмма не может ждать ни секунды дольше. Она опускается на колени, оставляя пылающий след поцелуев на внутренней стороне бедер Реджины, посасывает и покусывает нежную кожу, а брюнетка покачивает бедрами, не встречая пока ничего, кроме воздуха. — Эмма… — фраза Реджины резко обрывается, когда рот Эммы наконец… … наконец прижимается к ней. Ответный стон хриплый и срывающийся, и это самый оргазмический звук, который Эмма когда-либо слышала. Реджина на вкус соленая и сладкая одновременно, когда Эмма проводит языком по всей длине, лаская и проникая в каждую складочку. Она кружит кончиком языка по затвердевшему бугорку клитора, прежде чем нежно пососать его, снова и снова, смакуя каждый из тихих стонов Реджины и ее прерывистые ободряющие всхлипы. И, хорошо, возможно, Генри был прав. Реджина ни капельки, блин, не тихая. Эмма в восторге. Она погружает язык в Реджину. Ее взгляд скользит вверх по телу брюнетки, к побелевшим костяшкам рук, вцепившихся в край стола, задерживаясь на том, как быстро вздымается и опадает грудь Реджины. Она проникает языком глубже внутрь, что только делает Реджину еще более безумной. Ее бедра приподнимаются в захвате Эммы. Эмма отстраняется только для того, чтобы провести языком вдоль влажности Реджины, чтобы снова обхватить клитор, вызывая бесконтрольную дрожь бедер женщины. — Внутрь, — задыхаясь командует Реджина. Эмма повинуется, заменяя рот рукой, и медленно, очень осторожно вводит в нее два пальца. А затем завороженно наблюдает, как Реджина выгибается дугой над столом, все глубже насаживаясь на ее пальцы. От этого зрелища, теперь уже Эмма втягивает в себя прерывистый вдох, переходящий в стон. — Как ты? — спрашивает Эмма, зашедшая слишком далеко, чтобы хотя бы попытаться скрыть то, что Реджина с ней делает. Реджина запускает пальцы в волосы Эммы и слегка тянет, призывая ее подняться. Как только блондинка встает, рот Реджины оказывается на ней, быстро перемещаясь от губ Эммы к ее шее и, затем, к чувствительному месту чуть ниже уха, прикосновение к которому сводит шерифа с ума. Каким-то образом, во время всех этих лишающих рассудка ласк, Эмма умудряется все еще оставаться глубоко внутри Реджины. — Хорошо, — говорит Реджина в маленькое пространство между их губами. Она снова приподнимает бедра, вжимаясь в руку Эммы, из-за чего блондинка почти теряет равновесие и резко вцепляется в край стола, чтобы не упасть самой и удержать Реджину. — Просто хорошо? — Ну, было бы гораздо лучше, если бы ты начала двигаться. Язва. Эмма сдерживает улыбку. Потирая подушечкой большого пальца вокруг клитора Реджины, блондинка резко сгибает пальцы внутри женщины, самодовольно усмехнувшись, когда брюнетка дергается в ее руку с удовлетворенным мяуканьем. Эмма не снижает интенсивности действий. Ее следующий толчок жестче, сила движений таранит скрипучий стол под ними. Реджина отпускает хватку на краю столешницы, чтобы вцепиться пальцами в плечи Эммы, все крепче вжимаясь в нее бедрами, задыхаясь от напряжения. — Эмма, я… Реджина снова приподнимается, быстрее, сильнее толкаясь навстречу руке Эммы, и шерифу приходится упереться коленом в стол для последнего толчка. Мышцы сжимаются вокруг пальцев Эммы — горячие, тугие, влажные. Реджина вскрикивает. Достаточно громко, чтобы ее крик эхом отразился от стен. Эмма хочет запомнить этот звук, выражение всепоглощающего удовольствия на лице Реджины, в то время, как ее тело содрогается прижимаясь к Эмме. Той ночью, в своей спальне, она не смогла как следует рассмотреть его. Но теперь у нее место в первом ряду при свете дня, и она вряд ли когда-нибудь сможет выкинуть этот образ из головы. Реджина так чертовски красива. Эмма все еще не может отойти от благоговейного трепета, когда мышцы Реджины перестают судорожно сжимать ее пальцы. Рука Эммы полностью мокрая, когда она медленно освобождает ее. И Эмме это очень нравится. Все это время, блондинка стояла прижавшись лбом к влажной от пота коже на шее Реджины, но сейчас она наконец поднимает голову и встречается взглядом с брюнеткой, сдерживая мягкую, ленивую улыбку. Но, под маской похоти, есть что-то неизмеримо нежное во взгляде Реджины. Это на мгновение заставляет Эмму забыть о тупой пульсации между ног. Вместо этого у нее перехватывает дыхание. Реджина запускает одну руку в волосы Эммы, пальцами другой вцепляясь в пуговицу на джинсах шерифа и утягивая блондинку за собой на стол. Эмма уже видит, к чему все идет. И она, возможно, тоже немного потеряла связь с реальностью от предвкушения. Вот только звук трескающегося дерева заставляет ее очнуться. — Стой, Реджина… Но уже слишком поздно. Ножка с одной стороны стола под ними с треском подкашивается, ломается, и Реджина исчезает в клубах дыма. И да, это подлый ход. Особенно, когда Эмма весьма не грациозно обрушивается на пол, оказываясь на четвереньках. Реджина уже стоит в стороне. У нее еще хватает наглости выглядеть сердитой. — Ты сломала мой стол, — сварливо ворчит она. — Я сломала?! — Эмма встает. Ей больно, и она не уверена, есть ли такое выражение, как женский стояк, но если есть — то прямо сейчас у нее именно он. — Это ты затащила меня на него. И разве это не мой стол? — Все, что находится в департаменте шерифа, является собственностью мэра. Эмме хочется рассмеяться. — Включая меня? Реджина не отвечает на это, хотя, судя по выражению ее лица, она абсолютно точно хочет сказать да. Это так забавляет Эмму, что она поддается волне нежности, поднимающейся внутри нее, и подходит ближе, ласково проводя большим пальцем по губам Реджины. Затем она опускает голову и целует их. Она чувствует, как Реджина улыбается в поцелуй. Он легкий, неторопливый, и брюнетка проводит пальцами по бицепсам Эммы, сжимая их в такт с движением своего языка. Шерифу требуется вся ее сила воли, чтобы не увлечься и не продолжить с того места, где они прервались. — Нам, наверно, нужно остановиться, — говорит Эмма, едва сдерживаясь от того, чтобы снова не наклониться и поцеловать шрамик на губе Реджины. В карих глазах промелькивает вспышка страха, и Эмма поспешно добавляет: — Сейчас. Полагаю, мой отец может получить инфаркт или нервный срыв, если он войдет… во время этого. Эмма кивком указывает на стол, а затем переводит взгляд на черные трусики, которые замечает на полу. Она с усмешкой сгребает их в охапку. — Но это я оставлю себе. Реджина выгибает бровь. — Ты же не серьезно. — Примерно так же серьезно, как безумная одержимость моей мамы птицами. Если бы Реджина могла закатить глаза еще глубже, она бы это сделала. Но на ее лице появляется довольная улыбка, когда она разглаживает мятые складки на майке Эммы. Блондинка не ожидает, что Реджина резко просунет пальцы в ее расстегнутую ширинку (как давно она расстегнута?) и расположит их между ног Эммы. Шериф абсолютно застигнута врасплох. — Что ж, хорошо, — соглашается Реджина и отталкивает двумя пальцами мокрое нижнее белье Эммы, чтобы скользнуть в ее влажность. Эмма давится вздохом. — Полагаю, я смогу вернуть должок позже. — Д-да. Эмма не знает, расценивать ли как благословение или как горькое разочарование, когда Реджина убирает руку. Но дальше блондинка ошеломленно наблюдает, как мэр подносит эти пальцы к своему рту и обсасывает их дочиста в нарочито провокационной манере. Сердце Эммы вот-вот выскочит из груди. Это… так несправедливо. Они обмениваются еще одним долгим взглядом, на губах Реджины появляется легкая улыбка, и затем она поворачивается, чтобы уйти. — Передай своему отцу, когда он вернется, что на ужин в честь Дня Благодарения все приглашаются ко мне. Снежка не сможет приготовить индейку, даже если от этого будет зависеть ее жизнь. — А-ага. Эмма даже не может вспомнить, что сейчас ноябрь. Ее глаза намертво прикованы к заднице Реджины, и это последнее, что она видит (и, честно говоря, это лучший подарок во всем мире), прежде чем брюнетка исчезает за дверью. Эмма обрушивается на ближайший стул и вздыхает, глядя в потолок. Ей кажется, что она на седьмом небе от счастья. Именно так и находит ее Дэвид двадцать минут спустя — отсутствующим взглядом уставившуюся на сломанный стол, вертя в руках кружевные трусики. — Э-э… — Дэвид переводит взгляд с трусиков на стол. — Стоит ли мне спрашивать? — Девчачьи разговоры. Реджина просто дала мне несколько советов по поводу нижнего белья. — А со столом что? — Термиты. — Хм, — задумчиво произносит Дэвид и пожимает плечами. — Сама будешь это Реджине объяснять. — Ох, обязательно. И предвкушение этого, уверенность, что это произойдет — даже не смотря на странный взгляд, который бросает на нее Дэвид — заставляют Эмму засунуть трусики в задний карман с глупой усмешкой. Уж она объяснит.