Холодный воздух, горячая кровь

      — Нет, — возразила Паранэль, хватая Ралофа за руку. — Мы спрячемся в кладовке. Задвиньте дверь шкафом.       В кладовой комнате теснились вдоль стен стеллажи — угадала Паранэль наощупь, окунувшись в кромешную тьму. Пробегая руками вдоль полок, Паранэль осторожно ступала вслед Ралофу, коря себя за опрометчивость — рано или поздно это должно было случиться. Имперский патруль был в Ривервуде, и, хотя её собственное присутствие на казни было ошибкой, сама казнь также была самоуправством, миновавшим суд. Легионеры не станут ни в чём разбираться, и она не собиралась испытывать судьбу.       Впереди раздался глухой стук. Под смазанный шорох, Ралоф задавленно не охнул. Паранэль замерла. Позади, за дверью, слышались шаги и голоса многих людей, которым отвечали Гердур и Ход, как будто сквозь воду. Впереди Ралоф, привыкший полагаться на силу, а не ловкость, вероятно, запнулся о ящик и потерял равновесие. Паранэль осторожно склонилась, выставив вперёд руку, чтобы найти его в темноте.       Запнувшись уже о ногу Ралофу, неловко дёрнувшего сапогом, Паранэль завалилась сверху. Задавив восклик, она замерла, поверх Ралофа, ощупывая шершавую мешковину под ними, плотно утягивающее зерно.       Замерев в темноте, оба сохраняли молчание, прислушиваясь. За широкой брусчатой стеной в обеденной их суета в углу кладовой едва ли была бы слышна. Тем не менее, всё, что Паранэль слышала — шумное дыхание Ралофа у своего уха, сухим тёплым воздухом оседающее на коже. Его руки придерживали её за спину, ноги давили в голени, путаясь в ткани подола. Упираясь руками в грудь, Паранэль осторожно выскользнула из хватки, бесшумно смещаясь и становясь коленями на мешки.       Ралоф был напряжён. Паранэль чувствовала это, оглаживая его жёсткие мышцы сквозь рубаху. Ситуацию нужно уметь использовать, — вспоминала она наставления, заучиваемые годами перед сном. Чужие инстинкты можно разыгрывать себе на руку.       …Близость возможной опасности и неоднозначность ситуации придавали остроты и осторожности, беспокойства и восторга. Ралофа распаляли поцелуи, и влажные звуки, которые они за собой тянули, и вседозволенность, которой заманивала Паранэль, в контрасте с абсурдностью ситуации. Она мысленно следила за тем, как отзывалось его тело на её движения, подстраиваясь и притираясь, обещая удовольствие. То, что при них не было оружия, в нескольких футах за преградой поджидала угроза, броню заменяла грубая ткань, обволакивая вместе с чернотой, слепящей глаза, — в каждой мелочи, которая их связывала здесь и сейчас был свой вкус, сближавший не меньше, чем бой спина к спине. Чем побег от смерти, где приходится слепо вверять себя чужаку.       Паранэль прилагала все усилия, чтобы Ралоф эту связь запомнил. Она хотела убедиться, что он будет думать о ней, когда отправится в Виндхельм один.       — …Нэль, — прохрипел Ралоф почти беззвучно, сжимая ладони на бёдрах. — Нэль.       Паранэль помогла задрать подол платья и справиться с его брюками, пока Ралоф беспорядочно растягивал шнуровку у неё на груди.       Главное, чтобы ему было хорошо, — думала она, седлая Ралофа и позволяя себя направлять. Главное, не привязываться слишком самой, — думала она, закусывая ладонь и жмурясь.       Нельзя, чтобы карты спутались, — думала Нэль, всхлипывая Ралофу в губы.