Жизнь Хатидже Турхан-султан.

С момента болезни султанши прошла неделя, но прошла эти неделя так молниеносно, что в глазах некоторых людей могло показаться, будто бы она пролетела за час. Одним из таких людей была и Турхан. Она чрезвычайно напугала весь дворец своим неожиданно наступившим беспамятством, которое продолжалось почти более пяти дней. В тот момент все оценили её значимость не только для султана Ибрагима, но и даже для самой Кёсем султан, которая первая из всех важных лиц приказала найти лучшего лекаря для султанши. В первые часы, когда Турхан потеряла сознание во дворцовом саду, никто и подозревать не мог, что произошла беда, и только тогда, когда слуги разнесли по дворцу эту весть, все взволновались. Хотя Турхан и не подозревала, находясь в то время в полном забытье, что едва ли кто-то про неё подумает или вспомнит, однако же в скором времени всеобщее внимание обратилось на неё. В гареме девушки, узнав о случившемся, прекратили подтрунивать над Турхан и над неудачами, преследовавших её, и в миг испугались, но при этом не только за её здоровье, а также и за самих себя. Впрочем в этих вещах наложницы не сыграли никакой роли, а только количеством выразили всю важность Турхан во дворце как мать первого наследника. Хотя надо учесть, что все испугались того, будто бы болезнь эта была из заразных, поскольку якобы некоторые наложницы разом (причем в один и тот же день) подобным образом слегли в постели. Была ли это игра девушек, отлинивавших от работы или правда, уже никто не стал проверять, когда Турхан очнулась после продолжительного сна. Она хоть и не проснулась в окружении любимых, но зато много услышала от Разие, которая была свидетельницей тому, что происходило в её спальне на момент её болезни и в целом вокруг неё. Девушка и сама не находила себе места и почти прыгала от счастья, когда увидела, как дрогнули и открылись веки своей госпожи. Турхан очнулась вечером, словно возродившаяся, и приказала никому не говорить о своём окончательном (как сама она решила) выздоровлении. Желание оставаться одной вместе с преданной служанкой побороло желание прокричать на весь гарем о своëм выздоровлении. Впрочем причина болезни, как она узнала потом, настолько испугала её, что она долго ещё думала, отправляться ли к султану на ночь или нет. Дело было в том, что её сразил послеродовой недуг, из-за которого часто умирают женщины, но так как лекарь был очень внимателен и мудр, болезнь распознали сразу, и она, хоть и не переставала представлять угрозу, зато прекращала быть неизвестной. Получив указания лекаря через служанку, Турхан пообещала исполнить их, если Разие не станет сообщать о её поправке султану и Валиде султан. Сразу же после пробуждения Турхан услышала от неё целую гору новостей, а также слова о том, как она исхудала после того, какой хорошенькой она была в полноте после родов. Собственно последнее Турхан волновало меньше всего, ведь она желала знать всë, что произошло за последнюю неделю, ибо даже внутреннее предчувствие твердило ей о произошедшем. Разие стала повествовать о каждом дне, наполненном какой-то чересчур важными моментами не только для гарема, но и для самой Османской империи. В первую очередь служанка рассказала Турхан о том, что вся проблема её решена, поскольку после того, как Ибрагим узнал о её болезни, он очень испугался за первую в своей жизни женщину и повергся от этой новости в глубокую печаль. Поговаривают даже, что в момент, когда он узнал обо всëм, с ним находилась Харийет хатун, которая по словам служанок, стоящих у дверей, стала подстрекать султана забыть нелюбимую Турхан и не беспокоиться по пустякам. На подобный жест султан Ибрагим разгневался на наложницу и прогнал её из покоев, а уже в последующие дни стало очевидно, что она точно попала в немилость у падишаха, ибо ни на золотом пути, ни в гареме больше не слышался её голос. Как на ссылку подосланной шпионки отреагировала Кёсем султан никому не было известно, поскольку она была занята вещами куда более важными. Доподлинно неизвестно, что произошло между ней, её приближëнными и великим визирем, однако многие могли подметить, какая ожесточëнная и уже открытая война началась между ними. Несмотря на то, что некоторые моменты для некоторых оставались нераскрытыми, однако не оставалось во дворце человека, который не был осведомлëн в том, что между Валиде султан и Садразамом происходит вполне объяснимая война. Таким образом и Турхан узнала, в чем заключалась самая главная забота Кёсем султан, и успокоилась её тревожная душа в том, что на самом деле у султанши не было цели избавиться от неё. Впрочем после она уже сама смеялась с этой мысли, которую она вообще могла допустить в своём уме. Затем Разие рассказала Турхан о самых сокровенных событиях, произошедших с нею, когда она находилась в состоянии болезни. И хотя этот рассказ был покрыт толщей таинственности, Турхан всë же вынесла из него немало нужных сведений, которые премного осчастливили её. — Я отправлюсь к султану, наверняка он видеть меня хочет, - улыбалась Турхан, но в отражении её вдруг показалась печаль, - Разие, а ведь то, что ты сказала в тот день о нём, очень поразило меня. Я и в самом деле боюсь потерять Ибрагима. Разие посмотрела на свою султаншу и кивнула головой. Серые глаза девушки загадочно блестели при свете свеч, и Турхан заметила это. — Разие, отчего твой взор вдруг омрачился? - спросила она и ласкового погладила наложницу по щеке. Разие была тринадцатилетней и совсем маленькой девушкой, рядом с совершеннолетней и рослой Турхан она выглядела не вполне развившейся. Тонкие, свойственные только подросткам руки она прижимала к животу и притупленно смотрела то на свою султаншу, то на стену. — Милая, если тебе не здоровится, сходи в лазарет, - сказала Турхан и стала примерять чалму. — Спасибо вам, султанша. Я там была. Лекарка сказала, что так и должно быть, - ответила наконец Разие, разомкнув красные губы. Турхан многозначительно посмотрела на служанку через зеркало и надела серьги. — Что там Дилашуб и Муаззез? И в целом гарем? Ты рассказала мне о многом, но об этом умолчала. — Дилашуб султан очень переживала за вас. Даже прийти хотела, но Валиде султан запретила ей входить в ваши покои, ибо посчитала необходимым для вас в первую очередь покой, а Дилашуб султан, как известно, очень любит поговорить, если даже собеседник не имеет возможности отвечать. Что же до Муаззез, то она, как вам известно, на сносях и покои свои покидает только при самой необходимости. В гареме говорят, что со дня на день она родит. Остальные наложницы падишаха на удивление молчат, и о них пока что ничего не слышно... Вот только... — Да-да? Что такое, продолжай. — Влияние Айше султан, Хасеки султана Мурада, в гареме значительно растëт. Мне одна девушка, которая видела эпоху Мурада хана, сказала, что ещё в те времена она власть имела, но Валиде Кёсем Султан эту власть постоянно пресекала. А сейчас же по всей видимости Айше султан вновь набирает популярность среди девушек: одаривает их подарками, ведëт с ними дружбу. К чему это всë - неизвестно, но понятно, что она преследует какие-то цели. Жакет на груди Турхан чуть расстегнулся, и она принялась застëгивать его, попеременно изъявляя свои мысли. — Когда я впервые встретила эту женщину, Айше султан, то поняла, что она самолюбивая и высокомерная, что было заметно по одним только её глазам. Мне тоже кажется, будто бы она неспроста прибыла в Топкапы, иначе бы сидела себе в старом дворце, где ей и положено находится... Но насколько я знаю, Кая султан захотела увидеть мать рядом с собой, и Ибрагим позволил. По видимому, - Турхан сложила руки на тонкой пояснице и взглянула на Разие, - ребёнок действовал руками матери, а оно и понятно - отсутствие чего-то родного заставит человека пойти на всякую интригу. Я понимаю Каю. Что ж, - она откинула волосы на спину и прошла к дверям, - я отправляюсь к султану. Наконец Турхан обнаружила, что в покоях султана никого нет, и она смело шагнула внутрь. Только тусклый красно-оранжевый свет освещал мебель и стены вечерних покоев падишаха, и редкие лучи заходящего позднего зимнего солнца кое-где проскальзывали через окна внутрь. Как только Турхан осознала, где она находится, то поняла, что находится точно в дурмане. Стойкий и терпкий запах благовоний врезался в её чуткий нос, но вскоре она только очаровалась тем, как таинственно казалось всë кругом. Дойдя уже до середины покоев, она не обнаружила нигде Ибрагима, и только за тонкой занавесью широкой кровати она мельком заметила лëгкое движение. Отодвинув завесу, она и обнаружила там того, кого искала. — Ибрагим, - прошептала она и склонилась над постелью, на которой он лежал. Тот приподнял туловище и, облокотившись, стал внимательно изучать фигуру, показавшуюся в тканях балдахина. Взгляд его показался ей столь безумным, сколь и удивлëнным. Он сжал в кулаки тонкую белую простынь и поднял спину с кровати. Сомнений не было - Ибрагим наконец узнал её, но как будто бы не желал признавать, что вот она здесь перед ним, спустя долгое время разлуки. Он только прислушивался к биению собственного сердца и молча разглядывал в сумраке силуэт, восставший перед ним. — Турхан? Неужели это ты? Ведь ты давеча, я сам видел, ещё лежала в постели. Или мне снится сон? - затем он отвернулся, лёг на бок и заложил руки под голову, словно готовясь ко сну. — Я здорова теперь, повелитель, - ответила Турхан и села на краешек пышной постели, - хотя я и была серьёзно больна, но благодаря стараниям Кёсем султан, которая очень была обеспокоена моим состоянием, мне куда лучше. Лекари вылечили меня, когда я без сознания находилась. И я выражаю признательность всем тем, кто не забыл меня в моменты моей немощи и слабости, и благодарю Аллаха за них, а также за то, что дал мне терпения пережить эти трудные для меня дни. Ибрагим вновь поднялся и посмотрел на неё. Его серые глаза во тьме казались совсем черными и глубокими, как две бездонные ямы. — Я очень испугался, когда узнал, что ты больна. Меня и самого тогда это известие чуть не лишило сил и бодрости... Только мне не сказали, что это за болезнь, сказали только, будто бы мне не положено это знать. Ты ведь скажешь мне, что с тобой случилось? — Я не оправилась после рождения Гевхерхан султан, повелитель. А вы видели малышку? Она такая прелестная султанша, клянусь, в красоте ей равных не будет, - ответила она и сняла с себя кафтан, - а Мехмеда вы видели? Он так подрос за полгода, научился говорить (хотя и совсем немного слов), а ещё ходить и держать любимые игрушки в руках. Зарифе, его кормилица, - замечательная девушка. Благодаря ей Мехмед быстро поправляется после болезней. А хотя он и часто болеет, он всë также остаётся славным шехзаде, которого любят все слуги. Он обожает слушать сказки, неважно даже - будь то день или ночь, он всегда рад тому, что поведает ему книга о волшебных странах, где чудо безгранично и бесконечно. Единственное... - она присела к Ибрагиму поближе и опустила взгляд, - он очень скучает по тебе. Пускай он и забывает, как выглядит твоё лицо, но он думает о тебе и спрашивает своим тоненьким голосочком: "Мама, где папа?". Но я ему ничего ответить не могу, потому что знаю, что его отец не простой человек, а правитель Великой империи, и ему не всегда встречается возможность увидеть своих детей. Но мы всегда ждëм тебя, Ибрагим, и верим, что ты придёшь, ибо ты часть нашей жизни. Просто знай, что, если ты вдруг почувствуешь величайшее одиночество даже в окружении самых красивых и весёлых наложниц, ты всегда можешь прийти к нам, к своей семье, где смогут излечить твою сердце и поселить в душе спокойствие. Он с каким-то огорчением взглянул ей в глаза, и Турхан заметила как блеснула его слезинка. — Я испугался, Турхан. Правда, - сказал он вдруг детским оправдывающимся тоном, - хоть и возросла меж нами пропасть, но я никогда не забуду твоей значимости для меня. — Я знаю, Ибрагим, знаю. Я дорога тебе точно так же, как и ты дорог мне, - она улыбнулась и залезла к нему под одеяло.