Было бы сердце — я бы тебя любил; был бы голос — я бы тебе пел

We're meant to be necessary tragedies <...> I'd say I'm sorry but I guess you know it means nothing «Enemies with benefits» Blind Channel

      Народная мудрость говорит, что лучший способ уйти от проблем — уйти в работу или напиться. Вэй Усянь решил сделать второе и в который раз уже пожалел об этом.       Кто знал, что Вэнь Нин плохо переносит алкоголь!       — Вэй… ик… Усянь… Домой… — простонал парень. Вэй Ин позвонил Вэнь Цин. Девушка долго орала на своего непутевого братца, но всё же выехала. При всем своем желании Вэй Усянь не мог донести своего друга хотя бы до такси один. Для этого нужны обе руки, а одной из них он не мог позволить прикасаться к чужим.       Вэнь Цин окликнула:       — Вэй Ин.       Тот повернулся лицом к девушке.       — Послушай, — она на мгновение замялась и отвела взгляд. — Я сама не нашла ещё того, кто предназначен мне, но я не особо страдаю из-за этого. Цветы в легких, и ещё ни разу они не цвели до боли. У тебя же… — во взгляде Вэнь Цин промелькнула боль. — Я же врач, и знаю, чем это может грозить. Пожалуйста, либо возвращайся в Юньмэн, либо займись уже поиском. Пожалуйста, Вэй Ин. Я не переживу…       Ему не надо было продолжения. Он просто хлопнул девушку по плечу и улыбнулся. Вэй Усянь знал, что его друзья желают ему счастья, что им больно смотреть на него такого уставшего и измученного.       Но и ему самому было непросто.

***

      — Вэй Усянь?       Сандаловый запах заполнил всю комнату. Вэй Ин на миг перестал дышать, надеясь, что ему померещилось. Цветы ведь не могут реагировать на запах?       — Что… Что тебе нужно? — пролепетал парень. Он надеялся, что Лань Ванцзи не видит его лица в темноте. Вэй Усянь так надеялся проспать весь обеденный перерыв в этом закоулке библиотеки…       С каждым мгновением цветы двигались все ближе к только-только заживающей ране. Вэй Ину страшно было подумать, страшно сделать выводы. Он уже понял. К сожалению, он понял. Про себя ему было безумно смешно: его влюбленность оказалась его предназначением. Вот только как на это отреагирует Лань Чжань?       А тот, казалось, и вовсе не слышал его вопроса. Только стоял и смотрел как-то очень... по-доброму. Вэй Ин немного подобрался, собрался, чтобы в случае чего удар не пришёлся на левую руку.       — Пойдем поговорим в менее людном месте.       — Здесь тоже не очень людно, — усмехнулся Вэй Ин и тут же одернул себя. Язык его — враг его, но не смог промолчать. Вэй Усянь не мог позволить проявить слабость перед Лань Ванцзи. Он должен постараться, чтобы Второй Нефрит смог влюбиться в него. Иначе…       Иначе Лань Чжань станет его погибелью.       — А лучше, чтобы было совсем никого, — подчеркнуто спокойно сказал Лань Ванцзи. Вэй Ину было страшно, но он ни за что не признался бы в этом, поэтому встал и спокойно пошёл за парнем.       Пока Лань Чжань вел его куда-то в отдаленные места вуза, Вэй Ин думал о том, в какой момент их отношения стали… Такими. Да, он его подначивал, и часто брал на слабо. Лань Ванцзи всегда ледяным взглядом отвечал ему на подначки, но Вэй Усянь все равно чувствовал, что его другу весело. Чем старше они становились, тем реже проводили время с друг другом. А в вузе Второй Нефрит негласно объявил ему войну.       Вэй Ин жутко страдал, не понимал почему. А сейчас понял. И почему сандал зацвел в первый раз (потому что Вэй Ин осознал свои чувства к парню), и почему во второй (потому что сердце Вэй Ина пропустило удар, когда Лань Чжань посмотрел на него своим безжизненно золотым взглядом в первый день студенческой жизни). Недавно был третий...       Неужели Лань Чжань не чувствует ничего? Совсем-совсем?       Внезапно Вэй Усяня развернули за правую руку и пригвоздили к стене ударом в солнечное сплетение.       — Что…       — Как же. Ты. Заебал. Вэй Ин, — зло прошипел на ухо Лань Ванцзи. По телу Вэй Усяня прошел табун мурашек, оставив за собой легкую дрожь в коленях и биение сердца в горле. Страх или страсть? А может быть, он чувствует и то, и другое одновременно?       — Ты мне поперек горла уже. Может, ты поступил в Гусу специально, чтобы позлить меня?       Голос Лань Чжаня был где-то на краю сознания, но Вэй Усянь и не слушал его. Он только что осознал две вещи: Лань Ванцзи никогда его не полюбит, как ни старайся; Лань Ванцзи винил его в чем-то, и Вэй Ин даже понятия не имеет, чем успел насолить своему возлюбленному. По року судьбы — своему предначертанному.       Вэй Усянь почувствовал, как новый удар — но уже в живот — заставляет сложиться пополам и дышать как загнанная собака. Чем он заслужил эту ненависть?       Лань Чжаню было нисколько не жаль: как он давно мечтал хоть как-то дать понять этому низкородному ублюдку, что он на самом деле! Он посмотрел на парня, валявшегося у него в ногах. Вэй Ин стонал от боли и пытался встать. С его левой руки снова капала кровь. Почему-то это обстоятельство очень сильно взбесило Лань Ванцзи. Второй Нефрит нахмурился и потер виски, пытаясь не дать предательской ухмылке пробраться наружу. Вот уж чего он не ожидал, так это открыть в себе садиста! Никогда он еще не наслаждался чужими страданиями и слезами. Или все дело в Вэй Усяне?       Лань Ванцзи присел на корточки и посмотрел в серые глаза. Он мог поклясться, что увидел там что-то вроде сострадания и жалости. Лань Чжань коснулся рукой века Вэй Ина.       — Не смей на меня так смотреть, — и стал давить, пока Вэй Ин не вскрикнул.       Лань Чжань действительно хотел с ним поговорить. Рассказать о том, что родители считают, что Вэй Ин гораздо лучше Второго Нефрита семьи Лань, что родители думают, будто с ним что-то не так, раз он не общается со сверстниками и все силы бросает на учебу. Однако стоило ему увидеть эти пустые насмешливые серые глаза… Внутри сорвалась какая-то ниточка, удерживающая его чувства. Подумать только! Только Вэй Усянь смог пробить внутри него эту защиту. Не надо, чтобы он узнал об этом.       Лань Ванцзи резко схватил Вэй Ина за волосы и немного оторвал от земли, так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.       — Ты хочешь меня, мм? — Вэй Усянь оперся на правую руку. Лань Чжань вздрогнул. — Ах, Лань Чжань, стоило всего лишь попросить!..       — Псине слова не давали, — Ванцзи влепил парню пощечину. Вэй Ин послушался и замолчал, но не отказал себе в удовольствии немного подразнить парня. Он провел языком по губам Чжаня, смотря прямо на него. Парень остолбенел. Лань Ванцзи никак не думал, что Вэй Ин может выдать такое.       — Хочешь продолжения, а, А-Чжань?       Вэй Усянь очень хотел. И цветы внутри него тоже. Казалось, кровь льется рекой, а стебельки понемногу начали оплетать предплечье. Про себя он молился: «Ещё немного! Он так близко! Совсем чуть-чуть…» Вэй Усянь знал, что может только ещё больше разозлить Лань Чжаня. Знал, что тот запросто может его убить, и глазом не моргнет. Никто и никогда не хотел злить Нефритов семьи Лань, и уж в особенности Второго.       Татуировка чесалась очень сильно, но Лань Ванцзи даже не хотел смотреть на неё. Он не понимал сам себя. Ему не было противно, он не злился, а скорее… Лань Чжань чувствовал себя потерянным. Словно потерял что-то, и очень сильно хочет найти. Но не понимал как. Наверное, Вэй Ин смог бы ему помочь и подсказать направление поисков — помог же он как-то его брату и своему названному, значит, и ему может. Да и Вэнь Нин с Вэнь Цин как-то говорили, что парень дельные советы дает. Но чтобы он, Лань Чжань, гордость семьи, общался с пошляком и хулиганом?       — Лань Чжань? — растерянно спросил Вэй Ин. Он поднял взгляд. А потом заставил себя встать и пойти прочь.       Он чувствовал себя странно. Наверное, так чувствует себя человек, когда потерял кого-то близкого. Может быть, это и было ответное проклятье Ханахаки? Страдает не только тот, кто носит в себе цветы, но и тот, у кого лишь изображение. Откуда же ему было знать, что наславший всегда испытывает это чувство пустоты и потери? Ему нужно… Нужен Вэй Ин.

***

Being me can only mean Feeling scared to breathe If you leave me then I'll be afraid of everything «Afraid» The Neighbourhood

      — Лань Чжань, опоздаем на учебу.       Лань Хуань вошел в комнату и обомлел. Он впервые видел своего брата таким изможденным.       — Ты не спал всю ночь?       — Я… — Лань Ванцзи прокашлялся и произнес снова, — кажется, я потерял что-то важное…       Молчание. Первый Нефрит не знал, что сказать, потому что прекрасно помнил это чувство, появлявшееся всегда рядом с Цзян Чэном. Второй Нефрит не нашелся бы что ответить, потому что это чувство слишком болезненное, чтобы хоть как-то выразить. Он словно не замечал здоровенную дыру. А может быть, это нечто было размером с его самого? Но где найти эту недостающую часть, чтобы вновь обрести целостность?       — Посидишь сегодня дома?       — Нет.       Потому что чутье подсказывало: что бы то ни было, искать стоит там. Или это говорит эта странная пустота? Она тоже стремится отыскать что-то утерянное, да?       Он не помнил, как попал в вуз. Лань Чжань постоянно скользил взглядом по толпе, стараясь выделить. Возможно, то самое подаст ему знак в подходящий момент. Хоть что-нибудь, лишь бы унять эту странную тревогу, грусть, печаль.       А потом Лань Чжань увидел серые глаза. Знакомые, но смотрели на него почему-то с затаенной тоской.       Неправильно. Этого не должно быть!       Вэй Усянь почувствовал, как его обхватывают за талию сильные руки. Теперь он очень хорошо их изучил.       — А-Чжань!..       — Пошли.       Вэй Ин засопротивлялся, пытаясь вырваться из захвата. Как же нужна левая рука!..       — Как вчера, да?       Лань Ванцзи ничего не ответил, но отпустил и взял за правую руку. Их не волновало, что на них смотрела добрая половина университета. Один думал о том, что рука, которую держит, совсем не сопротивляется; второй думал, что ходил бы так за поводырем всегда, лишь бы тот позволил остаться. Не было ни единой души в целом мире, которая испытывала бы более полное единение душ.       Они свернули в коридор, ведущий в библиотеку. Вэй Усянь улыбнулся.       — Ты хочешь вместе со мной почитать? Какой ты милый, Лань Чжань.       Вот они прошли мимо удивленной работницы — и подошли к тому месту, где вчера лежал Вэй Ин: два пуфика в самом дальнем углу помещения среди никому не нужных диссертаций и докторских. Лань Чжань уселся на один и потянул Вэй Усяня за собой. Потом положил его голову к себе на колени и начал гладить.       Лань Ванцзи не мог понять природу этих чувств. Вчера ему, несомненно, хотелось забить Вэй Ина, сломать его волю, чтобы он не смел поднять на него своих глаз. А сегодня его хочется гладить, не отпускать, приказать ему не отрывать взгляд, обнимать и оберегать от каждого, кто посмеет к нему прикоснуться. Ванцзи боялся, что старые злые чувства вернутся совсем скоро, и решил вымолить прощения заранее — так, казалось, будет правильно. Он совсем не хотел знать, что думает Вэй Ин по этому поводу. Будет снова усмехаться, юлить, но никогда не скажет о том, что думает на самом деле.       Лань Чжань разозлился. Почему этот недоумок не показывает ему своих истинных чувств? Почему другим он спокойно рассказывает обо всём, этот Цзян Чэн с жалким Вэнь Нином всегда рядом, когда случается беда, но перед Лань Чжанем всегда улыбается, словно все и всегда хорошо? Второй Нефрит выдохнул. Настроение катается на американских горках, даже не пытаясь остановиться, а лишь разгоняется еще больше. Пока не разберется в своих чувствах, ему нельзя видеться с кем-либо.       — Я перевожусь на дистанционное.       Вэй Ин вздрогнул. Нежные поглаживания по голове почти сморили его, когда раздался голос Лань Ванцзи.       — Почему? — он постарался, чтобы в голосе было слышно чистое недоумение. И буквально выдавил из себя усмешку. — Не справляешься с очным обучением? Братик замучил?       Парень ничего не ответил, только добавил вторую руку, чтобы перебирать длинные каштановые волосы. Такой странный оттенок. Не разберешь, что на самом деле он не такой уж и темный, пока не присмотришься совсем близко.       Лань Ванцзи поразился своей смелости, но менять своего решения не собирался. Надо отделаться от Вэй Ина побыстрее, пока снова не причинил ему боль.       Он дождался, пока парень заснет, тихо встал и ушел. Он не хотел ничего говорить ему на прощание, потому что знал, что не выдержит ещё одного взгляда. Ему приходилось удерживать себя на самом краю спокойствия, потому что дальше снова начиналась борьба инь и ян. Когда идёт этот бой, Лань Чжань не может за себя поручиться. Очень страшно сначала желать навредить человеку, а потом ненавидеть себя за то, что сделал.       Второй Нефрит понял: если зайдёт дальше, чем в прошлый раз, ему придется избавиться от своего существования.