Было бы сердце — я бы тебя любил; был бы голос — я бы тебе пел

      What's worth the prize is always worth the fight       Every second counts 'cause there's no second try       So live like you'll never live it twice              Уже долгое время Вэй Ин не мог придумать макет логотипа для новой кофейни, открывающейся на углу. Естественно, это заведение принадлежало его брату, иначе зачем бы он еще соглашался на эту бесплатную работу. По крайней мере, у него остались какие-то деньги на еду и, наверное, стоило бы зайти в магазин, потому что на полке лежит последняя пачка быстрой лапши…       Возможно, тринадцать лет назад, он смог бы подольше поваляться в кровати с Лань Чжанем и не дать ему просто так уйти, оборвав все связи. Потому что после его исчезновения цветы не исчезли.       Они набирали силу, чтобы сделать из его сердца клумбу.       Три года назад врачи сказали, что теперь все зависит от, как ни странно, Лань Чжаня. Пускай он и далеко, но, если какие-то чувства до сих пор есть в его душе, значит, только эта связь не дает Вэй Ину умереть прямо сейчас. Три года назад он исчез из жизней своих знакомых, семьи, друзей и коллег. Три года как он выполняет заказы под именем Мо Сюаньюй.       — Апчхи!       Вэй Усянь улыбнулся. Только одна девушка была настолько бесцеремонной.       — Вэнь Цин, сестренка! Я так рад тебя видеть!       — И я тебя, дурак.       В чем-то они, несомненно, были похожи с Лань Ванцзи — так же скупы на слова, когда это нужно. Правда, в отличие от него, девушка хотя бы проявляла свои эмоции вполне внятно, так, что Вэй Ин мог их различить. На лице Лань Чжаня всегда выражение абсолютной холодности или абсолютного гнева. Возможно, из него получился бы образцовый ситх — насколько они вообще могут быть образцовыми.       Находиться одному стало проще. Жить затворником — тоже достаточно легко. Когда есть деньги. Потому что когда их нет, приходится идти в магазин и самому пытаться что-то приготовить. Как сейчас, например. И в такие моменты он вспоминал, что у него есть Вэнь Цин и она, как хороший врач и слишком хороший друг слишком хорошо чувствовала, когда Вэй Усянь начинает сдавать позиции. Она принесла с собой два тяжелых пакета еды. Вэй Ин рад бы помочь, но в его теле слабость была круглосуточным посетителем: только и мог, что сидеть за планшетом да рисовать.       — Я сделаю куриный бульон с вермишелью, и только попробуй не съесть. Исхудал весь, — пробормотала Вэнь Цин в сторону. Вэй Ин радостно воскликнул.       — Смерть от голода мне точно не грозит, потому что сестренка меня всегда накормит!       …потому что Лань Чжань может разлюбить меня в любой момент. Это читалось в словах Вэй Ина, но Вэнь Цин ничего не сказала, лишь чуть сильнее захлопнула холодильник.       Лань Сичэнь не знал, где его брат. Он ни с кем не связывался после выпуска из вуза. После церемонии он сел на самолет и исчез. Обещал звонить, писать, давать о себе знать. Вот только наврал он, как есть напиздел, с три короба. И больнее всего Вэй Ину: его снова бросили. От него отказался тот, кого он всей душой любил. Цветы этого человека сейчас оплетали его сердце, показывая, что тот может делать с ним, все что захочет. Если он хотя бы на миг по-настоящему пожелает, чтобы оно остановилось, сандал послушается его. Потому что это питомцы Лань Чжаня. Потому что татуировка этого дерева прямо на руке Лань Ванцзи. Потому что — Вэй Ин хотел верить — когда-то давным-давно он настолько любил эту черствую ледышку, что всем существом хотел доказать силу своих чувств. Иногда кажется, что сильнее некуда, что невозможно просто любить сильнее, чем сейчас, задыхаться больше, чем сейчас, тосковать больше, чем сейчас, но с каждым разом тяжелее в несколько десятков раз.       Может быть, он не умрет голодной смертью. Может быть, Лань Ванцзи его не разлюбит. Но Вэй Ин точно умрет от тоски, если в ближайшее время Второй гребаный Нефрит не объявится и не объяснит, какого хуя происходит эти тринадцать лет.       — Вэй Ин, посмотри на меня, — ласково попросила Вэнь Цин. Вэй Усянь напрягся. Она говорила таким тоном с родными пациентов, когда сообщала о неотвратимости смерти.       — Лань Ванцзи…       — А-Чжань?!       Сердце горько заныло.       — Он вернулся.              If today was your last day       And tomorrow was too late       Could you say goodbye to yesterday?              Ожидание, ожидание, ожидание. Если можно придумать самую худшую пытку, то первое место заняло бы точно оно. Вот уже как две недели Лань Чжань вернулся, но так и не пришёл к Вэй Ину.       Вэнь Цин сразу сказала, что Второй Нефрит ни разу не упоминал о Вэй Усяне. Ни намека. Связь с Вэй Ином есть только у неё и у её брата, потому что с остальными он порвал все связи. Периодически она рассказывает А-Чэну, как он живет, но в остальном Вэй Усянь решил, что не хочет возвращаться в старые места, в которых он дышал одним воздухом с Лань Чжанем.       Конечно, Вэй Ин чертовски загибался в этом Луаньцзане. Ему надоела эта словно бы мертвая деревня. Водопровод и электричество, конечно, были, да и Вэнь Цин приезжала к нему раза три в неделю вместе с Вэнь Нином, но все равно... Родную душу не может заменить никто, даже очень близкий друг.       Никто не заменит ему А-Чжаня.              Would you live each moment like your last?       Leave old pictures in the past       Donate every dime you have?       If today was your last day              Наверное, это был предпоследний день жизни Вэй Усяня. Про себя он усмехнулся и дал себе ментальный подзатыльник вместо Вэнь Цин. Но что-то подобное он чувствовал ещё тогда.       Значит ли это, что в этот раз сандал решился сделать из его сердца клумбу? Вэй Ин уже представлял, как ветки постепенно разносятся по венам и сосудам, а с последним ударом сердца он превращается в живую изгородь из сандаловых веток и листьев.       Красивый конец уродливого человека.       Конечно, он так не о своей внешности. Как о личности. Он никому ничего не дал, не смог даже обеспечить самому себе нормальное существование. Он так и не увидел своего племянника, которому скоро исполнится четырнадцать. Он не добился взаимности от Лань Чжаня, хотя, конечно, куда Вэй Ину лезть к подающему надежды второму господину Лань!              Would you call old friends you never see?       Reminisce old memories       Would you forgive your enemies?              Когда Вэй Ин услышал стук в дверь, ему показалось, что он ослышался. Через несколько секунд раздался второй, куда нетерпеливее. «Лань Чжань примерно так и стучит — вполне в его характере».       Кто ж знал, что у него в предках были пророки.       Второй Нефрит стоял, занеся руку для третьего удара, широко распахнув искрящиеся золотые глаза. Длинные каштановые волосы растрепаны и распущены, что уж было совсем не похоже на педантичного ЛаньВанцзи.       — Нашел.       Таких тёплых объятий Вэй Ин в своей жизни не знал. Он, конечно, не кисейная барышня и мог похвастаться вполне широкими плечами, высоким ростом и подкачанным телом, но рядом с Лань Чжанем это становится ничем, потому что тот каким-то образом все равно умудрился вместить Вэй Ина в свои объятья полностью и зарыться носом в его волосы.       — Эй-эй, я голову неделю не мыл! Может даже больше, не надо…       Сандал трепещет, немного сдавливает и царапает. Ещё ничего не кончено, Вэй Ину больно, но он постарался прошипеть как можно тише. Лань Чжань отстраняет его немного, думая, что сжал слишком сильно. Вот пускай и… думает так дальше. Маленькая месть. Непонятно только кому, хоть и ясно за что.       — Проходи, что ли… Холодно на улице.       Подождал, пока гость зайдёт, закрыл дверь и ушёл в комнату — заказ никто не отменял. У него осталось меньше недели на то, чтобы его закончить, а с того злополучного дня он так и не приступал. Цзян Чэн с него десять шкур спустит и столько же раз переломает ноги.       Погрузившись в работу, Вэй Усянь не заметил, как пролетело несколько часов. Было уже десять часов, когда Лань Чжань второй раз заговорил:       — Пора спать.       Вэй Ин покачал головой.       — Пора выпить энергетик. Мне тут надо ещё подправить одно строение и чуть-чуть скорректировать одну штучку, тебе знать не надо, нечего голову забивать, — как всегда протараторил Вэй Усянь и потянулся рукой к банке. Однако буквально в нескольких миллиметрах эту самую банку отняли.       — Э-эй! Ты что себе позволяешь!       — Спать!       Лань Чжань потянул на себя Вэй Ина, нажал на какую-то точку в основании его шеи.       Он что, только что его… обездвижил?!       — Лань Чжань! — не своим голосом закричал Вэй Ин. Цветам стало тесно в его теле. Он чувствовал, как буквально задыхается под их напором, словно то, что он не может двигаться, как-то ускорило циркуляцию крови в его организме.       Он вспомнил ту боль, что была, когда эти противные ветки резались сквозь его кожу, навстречу его возлюбленному. Обе эти силы хотели уничтожить его, не иначе, как тайные любовники, которым мешает живая изгородь. Сейчас было что-то похожее, вот только вместо кожи сандал резал сердце. Вэй Ин понимал, что если сейчас Лань Ванцзи не поймет, что к чему, к утру он будет обнимать уже труп.       Внезапно буря утихла. Вэй Усянь не сдержался и чуть-чуть мурлыкнул. Давно у него не было ночи, когда ветки ведут себя тише воды. Наверное, стоит сказать Лань Чжаню спасибо, да вот тот уже видит тринадцатый сон и, наверное, все-таки не стоит ему мешать.       А сказать о своей маленькой особенности он еще успеет.       Would you find that one you're dreamin' of?       Swear up and down to God above       That you finally fall in love