chapter 1
30 июня 2020 г., 15:00
Вчера они с Тэном собирались вместе сходить выпить кофе, но старший отменил встречу только для того, чтобы встретиться с Сюйси. Обычно это не было бы проблемой для Куньхана, но в последнее время эти двое стали проводить слишком много времени вместе. Да, возможно, они всегда были относительно близки, но с начала их совместного продвижения в составе SuperM, Тэна больше невозможно было словить в одиночку без его вечно крутящейся поблизости занозы.
По своему обыкновению, Куньхан никогда не считал себя ревнивым человеком. В конце концов, ревность – самый неловкий вид страха из всех возможных, и он прожил достаточно долго на этом свете, чтобы понимать, насколько на самом деле иррациональны страхи как таковые. Но Тэну без особых на то усилий виртуозно удаётся проявить в нём эту ненормальную сторону, сторону, где вскипают постыдные мысли и разрушающие изнутри чувства, где эмоции правят над логикой и ни одна мелочь не остаётся без внимания.
Когда Тэн и Сюйси вместе уезжают по графику, запланированному для SuperM, и не возвращаются до поздней ночи, когда они сидят рядом во время прямых трансляций или за ужином, или когда Лукас заходит к старшему в комнату за час до отбоя – именно тогда эта самая тёмная сторона вскидывает свою уродливую голову, нависает над Хендери, заполняя его сознание самыми дикими соображениями. Конечно же, нет сомнений, что Куньхана беспокоит дружба этих двоих, но он всё ещё не собирается заходить настолько далеко, чтобы разменивать беспокойство на ревность. Тэн просто проводит с ним чуть больше времени, чем обычно, следовательно, это значит, что этого самого времени остаётся меньше для самого Хендери. И он знает, как глупо завидовать Сюйси или любым другим людям, но у него никогда не получалось хорошо контролировать свои эмоции, ибо на самом деле им как раз-таки легче удаётся взять верх над ним.
Как и сейчас, когда Тэн сидит в углу зала для тренировок, а его левая рука лежит на широких плечах Лукаса. Они о чём-то негромко переговариваются, то и дело посмеиваясь. Куньхан думает, что причиной смеха является видео на телефоне старшего, и, зная их обоих, вероятнее всего, это именно так – его взгляд не упускает ни одной мелочи. Но он солгал бы, если бы сказал, что от разворачивающейся перед ним картины у него не сжимаются разом все внутренности в животе.
Это мерзкое чувство быстро перемещается в область груди, а затем трансформируется в необъяснимую в своей внезапности печаль. Возможно, она просто отражает тот факт, что они с Тэном заметно отдалились от других ребят из WayV, потому что пришли к выводу, что излишняя тактильность и перешептывания в общественных местах могут вызвать подозрения относительно истинной природы их… дружбы.
Да, Куньхан понимает, что ему должно быть плевать, но всё равно продолжает слишком много думать и тратить слишком много времени на анализ всего того, что Тэн делает, о чём говорит и с кем проводит свободное время. Он понимает, что ему следует сосредоточиться на более важных вещах, вроде изучения новой хореографии, но та самая его тёмная сторона упорно не даёт ему покоя, заставляя снова и снова переводить взгляд в сторону старшего в компании Сюйси.
Он не может объяснить причину такого своего поведения, и это явно не повод для гордости, но ведь это ещё не всё – третья его сторона, маленькая и непримечательная, но самая извращённая, всё ещё любит всю ту боль, которую ему причиняет старший.
Потому что Куньхану она знакома. Она для него безопасна. Ничего, если он для Тэна не является кем-то настолько же особенным, насколько важен старший для него самого. И наблюдение за ним в компании Сюйси – отличное напоминание о том, что ему не нужен он, Вон Куньхан, для того, чтобы быть счастливым.
В любом случае, поток мыслей прерывается хореографом, который снова зовёт их приступить к тренировке, и они оба поднимаются с пола, возвращаясь в центр зала. Хендери искренне старается делать вид, что не продолжает наблюдать за Тэном и Сюйси до самого конца репетиции.
Глупо отрицать, что чувства к Тэну не играют огромной роли в быстро ухудшающемся психическом здоровье Куньхана, потому что на самом деле именно они – главная причина, по которой он чувствуется себя просто отвратительно большую часть времени. Но ничто не сравнится с той болью, которую он испытывает, когда наконец-то признаётся сам себе в этом.
Сначала появились проблемы со сном, отсутствие желания что-либо есть, и, честно говоря, он больше предпочёл бы наверстать упущенное ночью днём после репетиций, чем бездельничать вместе с остальными ребятами или проводить прямые трансляции. Его личный тренер отметил, что Хендери стал терять вес, что, конечно же, не есть хорошо; да и любой, кто видел его, мог понять причину. Он просто чувствует себя в целом слишком уставшим, напряжённым и немотивированным, и вскоре ему становится всё труднее и труднее заставлять себя вставать с кровати по утрам.
Куньхан чувствует вину за то, что заставляет людей беспокоиться о нём, особенно остро это ощущается, когда остальные ребята начинают спрашивать его, всё ли с ним нормально, и поэтому старается тщательнее скрывать своё состояние и контролировать выражение лица. Он пытается оставаться бодрым даже несмотря на тайфун из мыслей, кружащихся в его голове. В конце концов, это ведь своеобразный успех, если у него получается скрывать всё от других, верно? И всё же, чувство потери самого себя никуда не уходит – в скором времени только усиливается.
Дэдзюнь и ЯнЯн как и всегда замечают проблему первыми.
Первый тревожный звоночек раздался в тот момент, когда однажды в четыре утра ЯнЯн встал попить воды, а Хендери тогда всё ещё даже не ложился спать. На следующий день младший столкнулся с ним на кухне, спросил, почему он не спал так поздно, и вместо того, чтобы попытаться сформулировать адекватное оправдание или отшутиться от последующих вопросов, он просто сказал правду – о том, что не мог уснуть. Тогда же ЯнЯн спрашивает, не является ли эта проблема стабильной, и Куньхан снова кивает, потому что нет никаких причин лгать. В конце концов, пусть на первый взгляд ничего подобного о младшем сказать нельзя, но на самом деле для своего возраста он очень заботливый и достаточно зрелый. И поэтому прямо предлагает рассказать обо всём Куну или их менеджеру, потому что в будущем проблема может стать гораздо серьёзней. И Куньхан снова соглашается, потому что его проблема уже переросла в серьёзную, даже если и собирается тянуть с рассказом ещё несколько недель, прежде чем действительно что-то предпринять. Но он всё ещё искренне ценит заботу ЯнЯна. По большей части за то, что первым человеком, кому он открылся, был он, а не Кун.
А потом наступила очередь Сяо. И его методы оказались немного… иными.
– Что с тобой происходит? – спрашивает он буквально на следующий же день, вставая и бросая джойстик на кровать. Куньхан хмурится, будучи не только ошеломлённым чужой прямотой, но и тем фактом, что старший решил спросить это посередине раунда.
– О чём ты? – Хендери неловко смеётся, не будучи уверенным в том, что ему вообще стоит отвечать на такой вопрос.
– Ты ведёшь себя странно всю неделю. Особенно на тренировке, которая была на днях. – Сяо складывает руки на груди.
Куньхан мысленно проклинает себя. Чёрт возьми, он не думал, что кто-нибудь заметит.
– Я просто чувствую себя разбитым. Типа, устал и всё такое. Ничего страшного, – на пробу лжёт он, потому что последнее, чего он хочет, – это подтвердить подозрения старшего.
– Приятель, мы, вроде как, все устали. Ты уверен, что на этом всё? – Дэдзюнь скептически вскидывает бровь.
Куньхан долго молчит. Не то чтобы он не хотел бы поговорить о том, что беспокоит его вот уже несколько месяцев кряду. В конце концов, он ведь на самом деле хотел бы иметь возможность открыто говорить обо всём, что его тревожит, услышать мнение со стороны по поводу всей этой ситуации, но никто ведь не отменял страх. Потому что его отношения с Тэном – крайне сложный вопрос, и если кто-то посторонний узнает об этом, их карьера может оказаться под очень серьёзной угрозой. Конечно же, это не означает, что он не доверяет старшему, просто иногда случается так, что незнание какой-либо информации может предупредить множество неприятностей.
– И это никак не связано с Тэном? – осторожно спрашивает Сяо.
В конце концов, Куньхан решает, что старший и без того знает слишком много. Поэтому просто вздыхает, в уме всё ещё продолжая взвешивать варианты того, что стоило бы рассказать, а о чём лучше всё же умолчать.
– Если я расскажу тебе, то ты должен пообещать, что никому больше ничего не скажешь. Типа, серьёзно. Никто другой не должен знать, – наконец говорит Хендери, протягивая ему руку с отставленным в сторону мизинцем.
Дэдзюнь усмехается так, будто бы хочет сказать что-то вроде «если бы это было настолько серьёзно, стал бы ты тогда брать с меня слово на мизинцах»; и всё же, послушно протягивает свою руку в ответ, закатив при этом глаза.
– Обещаю.
– Ладно, – выдыхает Куньхан, пытаясь мысленно подготовиться к тому, что собирается сделать. Что он вообще должен сказать? С чего ему стоит начать?
Сяо тем временем опускается рядом с ним на кровать, будто бы зная, что ожидание рассказа может занять какое-то время.
– Итак… – начинает Хендери, собравшись с духом. – Ты ведь знаешь, что мне нравится Тэн.
Дэдзюнь в ответ на это только кивает.
– В последнее время у нас не всё в порядке. Во всяком случае, для меня уж точно.
– Что ты имеешь в виду? – Старший хмурится.
– То, что… Ну, мы вроде как, понимаешь… Спим друг с другом? И всё такое.
– Блять, – перебивает его Дэдзюнь.
– Ну, правильнее всего это было бы назвать чем-то вроде «друзей с привилегиями».
– Но разве у него нет парня?
В этот момент Куньхан начинает жалеть, что вообще решился поговорить. Не потому, что не ожидал такой реакции от старшего, а потому, что, когда он остаётся наедине со своими мыслями или даже с тем же Тэном, он забывает, насколько безумными могут показаться человеку со стороны детали всей этой ситуации. Только в моменты вроде этого, когда картинка складывается в нечто единое, будто бы сложная головоломка из множества деталей, Хендери понимает, насколько всё запутано.
– Есть. И это хуже всего. Я многого не знаю, но Тэна тоже вряд ли радует вся эта история с изменой.
– Радует или нет, но измена – это чертовски хреново.
– Я знаю… Мой вклад в это всё не делает мне чести. И с каждым днём я всё больше убеждаюсь в том, что я, оказывается, не такой уж и сильный человек, как думал о себе поначалу, – бормочет Хендери, проводя по своим волосам рукой. Он и раньше понимал, что всё очень плохо, но теперь, кажется, начал чувствовать себя раз в десять хуже того, с чего начал.
– Но это не так. Ты не можешь здраво мыслить, потому что он тебе нравится. И если он хочет тебя, последнее, что ты сделаешь, это откажешь ему. Это очевидно, – рассудительно замечает Дэдзюнь, ни на йоту не ошибаясь. Удивительно, но, оказывается, услышать подобные слова от постороннего человека определённо утешительно.
– Именно. Это не делает мои поступки правильными, но всё так и есть. В любом случае, я чувствую себя по-настоящему загнанным в ловушку всей этой ситуации, потому что… Я слишком боюсь рассказать Тэну о своих чувствах. Тот факт, что он уже состоит в отношениях, чертовски пугает, понимаешь? Например, кто я вообще такой, чтобы предлагать ему расстаться с человеком, к которому у него есть чувства, и вместо этого встречаться со мной? А потом я снова начинаю думать о том, что, возможно, если я нравлюсь ему настолько, что он хочет быть со мной друзьями с привилегиями, то, может быть, есть и шанс того, что когда-нибудь он сможет полюбить меня по-настоящему?
– Да, это возможно. Точно так же, как и то, что Тэн больше не испытывает никаких чувств к своему парню, и именно поэтому всё то, что происходит между вами, имеет место быть.
– Но тогда… Что, если Тэн просто использует меня, чтобы отомстить или таким образом дать понять своему парню о том, что разлюбил его?
– Второй вариант возможен только в том случае, если его партнёр знает об измене. Это так?
– Я не знаю. То есть, один раз он позвонил Тэну по FaceTime, когда мы делили один номер на двоих, и он попросил меня выйти.
– Вау. Пиздец.
– Да, наверное. Но это ведь опровергает теорию о мести и подобном, верно?
– Возможно. Если только он просто не хотел, чтобы ты услышал что-то из их разговора или что-то вроде того.
– Может быть. Я не знаю.
– Как ты вообще умудрился вляпаться во всё это? Я имею в виду, без обид, я ничего не имею против Тэна, но он кажется… немного нестабильным, если он не смущается делать подобные вещи, не заботясь о том, как это может повлиять на тебя или его отношения. Ему следовало бы давно положить всему этому конец.
– Да, – выдыхает Куньхан. – Нестабильный… Как раз мой типаж.
– Мой тоже, – рассмеявшись, признаётся Дэдзюнь.
Оказывается, избавиться от груза, долгое время лежавшего на груди, так приятно. Настолько приятно, что Хендери даже не задумывается о возможных последствиях этого разговора.
– Не думаю, что тебе нужен мой совет. И всё же, на мой взгляд, тебе следует признаться Тэну в своих чувствах. Всё же, мы все – одна группа, и ничего хорошего не случится, если вы, ребята, в конце концов разругаетесь из-за всей этой ситуации. Иногда честность – лучший стратегия.
– Я очень надеялся, что ты этого не скажешь. – Куньхан стонет, пряча лицо в ладонях. Всегда неприятно, когда кто-то говорит тебе о том, что ты и так уже знаешь.
– Не говори глупостей. Если тебя это так беспокоит, то всё, что я могу сказать… Ты должен что-то со всем этим сделать. Типа, знаешь, получить ответы на все волнующие тебя вопросы. Никогда не узнаешь наверняка, пока не попробуешь.
– Ты сегодня прямо-таки переполнен мудростью.
– Я всегда такой.
Возможно, разговор с Сяо морально истощил его слишком сильно – с наступлением вечера Хендери вдруг чувствует чертовски сильную усталость, то самое ощущение, про которое говорят «руки опускаются». Он принимает душ, чистит зубы и ложится в постель в довольно раннее время – впервые за много недель. Это прогресс – в том, что его мысли больше не разбегаются кто куда, когда он закрывает глаза. Вместе с выдохом грудь Куньхана покидают, кажется, и все переживания сегодняшнего дня, неопределённость своего положения и беспокойство о том, что ему ещё предстоит сделать в скором времени.
Какое-то время он просто лежит на спине, скрестив руки на груди, и, кажется, даже начинает засыпать, когда дверь в комнату со скрипом приоткрывается. Сначала Хендери не замечает чужого присутствия, дремота укутывает его объятиями густого тумана, притупляя все чувства. Но затем он чувствует, как матрас рядом с ним прогибается под тяжестью чужого веса, и тут же распахивает глаза. Всё тело разом вырывается из состояния абсолютного покоя, размытая фигура приобретает очертания в расфокусированном взгляде.
– Что ты делаешь? – Куньхан вздрагивает, чувствуя, как замирает сердце где-то в груди.
Тэн улыбается ему застенчиво, прикусывая свою нижнюю губу. Скинув куртку с плеч, а затем сбросив её и вовсе на пол, он становится на колени на кровати, всё ещё ничего не отвечая. Только что-то неразборчиво мычит себе под нос, подползая ближе к неподвижно застывшему младшему.
– Ты напугал меня, – бормочет Куньхан, когда старший обнимает его одной рукой за талию, а лицом зарывается в его худи, носом утыкаясь куда-то в живот.
Тэн, должно быть, не хочет разговаривать – в конце концов, он не ответил ни на одну из реплик Хендери. Поэтому младший просто кладёт руку на чужой затылок, зарываясь пальцами в волосы. Они всё ещё мягкие на ощупь, даже несмотря на многочисленные осветления и окрашивания, которые им приходилось терпеть на протяжении нескольких лет. Куньхан оглаживает подушечкой большого пальца кожу за ухом Тэна, слегка массирует у самых корней волос.
Старший едва ли не мурлычет в ответ на это прикосновение, просовывая руку под подол худи младшего. Кончики его пальцев напоминают собой сосульки – настолько они кажутся холодными, когда касаются кожи.
– Эй, у тебя руки замёрзли, – недовольно ворчит Хендери.
– Извини, – наконец отвечает старший, тихо выдыхая. – Я только что приехал.
Куньхан хмурится, чувствуя, как сжимается его сердце при звуке чужого голоса. Пусть Тэн и второй по старшинству среди остальных ребят, по мнению Куньхана он всё ещё остаётся самым красивым. Потому что настоящий Тэн – это гораздо больше того, что он привык показывать изо дня в день, на сцене и во время тренировок, но в такие моменты, как этот, он наконец-то может побыть просто Читтапоном. Потому что его больше не окружают все эти чужие люди, над ним больше не нависает всевидящее око всей индустрии развлечений в целом. Ведь на самом деле он такой мягкий и милый – такой, каким он никогда не был ни перед кем другим, и Хендери невольно думает о том, какой же сильный контраст между этим Тэном и тем, которого он впервые встретил в здании SM. Или даже больше – этот старший отличается от того, который пришёл к нему в комнату в первый их раз несколько месяцев назад.
– Откуда вернулся? – спрашивает Куньхан.
Тэн проводит второй рукой по простыни под собой, чтобы лечь рядом, под самый бок младшего, несколько раз поворочав головой, чтобы устроиться поудобнее. Всё это время он выглядит так чертовски мило, что Куньхан невольно думает о том, что такими темпами ему не очень далеко осталось до сердечного приступа.
– Из общежития, – бормочет Тэн, пока Хендери просто продолжает перебирать его волосы, наблюдая за тем, как поднимается и опускается чужая спина при каждом вдохе и выдохе. Впрочем, до него быстро доходит, что в словах старшего нет никакого смысла.
– Но мы ведь в общежитии, – говорит он.
– Из другого общежития. 127-го, – всё ещё невнятно бормочет Тэн.
Именно тогда Хендери захлёстывает осознание. Тэн говорил, что собирается туда сегодня, но Куньхан был слишком озабочен тем фактом, что из-за этого их свидание снова отменяется, потому что старшему снова приспичило встретиться с кем-то другим, чтобы запомнить это. И дело вовсе не в том, что он обижается на него из-за этого, но прошло уже слишком много времени с того дня, когда они нормально могли побыть наедине. Впрочем, теперь он полагает, что это могло бы всё исправить.
Тэн слегка приподнимается, хмурясь.
– Это моя толстовка, – говорит он, вытаскивая руку из-под ткани.
– Ты мне её подарил, помнишь? – усмехается Куньхан.
Тэн замолкает, а затем медленно кивает, припоминая нечто подобное, снова опускаясь на кровать и прижимаясь щекой к чужой груди.
– Она пахнет мной? – спрашивает старший после очередного затяжного молчания.
– Едва ли. – Куньхан усмехается, потому что просто-напросто не может допустить того, чтобы старший думал, что он спит в его одежде, потому что ему нравится чувствовать его запах на себе, засыпая.
И всё же, честно говоря, он был в восторге, когда Тэн подарил ему одну из своих любимых худи, потому что это означало, что теперь он сможет носить его тёплый, немного сладковатый, но всё ещё мужской запах на себе. Дорогой одеколон, которым пользуется старший, купленный в Малайзии, и ванильный шампунь – именно так пахнет Тэн сейчас, только под кожей у него трепещет что-то ещё, мешает, пульсируя вместе с кровью в артериях.
– Ты пил? – немного глупо спрашивает Куньхан, потому что он должен был догадаться об этом ещё в тот момент, когда старший без приглашения забрался к нему в постель просто для того, чтобы обнять его.
– Может быть, – бормочет Тэн. – Почему ты так решил?
– Потому что ты ведёшь себя соответствующим образом.
– Не то чтобы. – Фыркает Тэн.
– Теперь ты пьёшь по будням. Это что, крик о помощи?
– Заткнись, – говорит старший, неожиданно использовав не привычный английский, а китайский; а затем добавляет едва слышное: – …Возможно.
– Ох, – выдыхает Куньхан, ведя ладонью вниз, от макушки до затылка Тэна. – Хочешь поговорить об этом?
Тэн делает глубокий вдох, а затем тяжело выдыхает, сжимая в пальцах ткань толстовки на животе Хендери.
– Да, – наконец тихо отзывается он. – Хотя и не думаю, что должен делать это.
– Почему нет?
Тэн просто пожимает плечами – жест, который Куньхан мог бы и не заметить, если бы не смотрел на старшего так пристально. Он честно пытается представить себе нечто такое, о чём он бы не захотел с ним говорить, но едва ли не ловит внезапную мигрень, когда понимает, сколько всего может входить в этот список. Не то чтобы Тэн был скрытным, но он всё ещё чертовски осторожен, когда говорит о чём-то, что волнует его.
– Всё нормально. Мы же друзья. Ты ведь знаешь, что всегда можешь поговорить со мной, – снова пробует Куньхан, потому что старший продолжает молчать.
Тэн согласно мычит в ответ на эти слова, медленно выводя ладонью круги у него на груди. Хендери искренне хотел бы, чтобы это могло его успокоить.
– Тэн, – немного раздражённо зовёт он.
Старший смотрит на него снизу вверх, но по-прежнему продолжает молчать.
– Расскажи мне.
Куньхан не знает, стоит ли ему волноваться из-за того, что Тэн так долго не может собраться с мыслями и ответить ему. Какая-то его часть просит просто отпустить ситуацию, но он всё ещё достаточно хорошо знает старшего, чтобы понимать тот факт, что если он сам не подтолкнёт его к разговору, то тот просто продолжит замалчивать всё в течение ещё нескольких месяцев, прежде чем какая-нибудь мелочь снова не вытолкнет произошедшее на поверхность.
Тэн тяжело вздыхает. Очевидно тянет время.
– Он больше не любит меня.
Это не более чем шёпот, но Куньхан слышит, насколько на самом деле он эмоционален, даже если это и не совсем то, что можно было бы ожидать услышать. Тэн не выглядит разбитым или так, будто бы вот-вот расплачется. Он кажется удивительно спокойным, и хотя алкоголь может служить фактором, способствующим этому, он, кажется, и без того уже давно за пределами момента крайнего шока, гнева или печали.
Куньхан успокаивающе проводит ладонью по плечам Тэна. В конце концов, он всё ещё знает его достаточно хорошо, чтобы знать, что то, что старший показывает людям, не обязательно отражает то, что он чувствует на самом деле.
– Что натолкнуло тебя на эти мысли? – спрашивает он, потому что честно не может понять как это – перестать любить Тэна.
– Ну, большую часть времени мы оба заняты, поэтому почти не видимся. Обычно у нас нет на это времени, но даже сейчас он не хочет меня видеть. Честно говоря, это именно так и выглядит, когда мы договариваемся о чём-либо. Всякий раз, когда мы встречаемся, он кажется таким далёким и отстранённым, не прикасается ко мне и вообще не проявляет никакой симпатии. – Тэн говорит так торопливо, будто бы пытается выплеснуть всё это до того, как потеряет самообладание. А Куньхан просто слушает, поглаживая его по спине через футболку, пытаясь прикосновениями заставить чужие мышцы хотя бы немного расслабиться.
– По-моему, он меня перерос.
Обычно у Хендери не получается скрыть своё отвращение, когда Тэн начинает рассказывать ему о своём парне, потому что это всё ещё горько, пусть он и любит это чувство – старший доверяет ему достаточно, чтобы прийти в минуту необходимости, в моменты наибольшей уязвимости. Остальные ребята никогда не видели его с этой стороны – на самом деле, возможно, ни один другой человек не видел Тэна таким, каким может видеть его Куньхан.
Хендери так чертовски сильно любит Тэна и физически не может смотреть на его боль. Его даже не волнует тот факт, что ему приходится скрывать свои истинные чувства, то, что ему снова не удастся поспать и из-за этого завтра он в очередной раз будет чувствовать себя откровенно дерьмово. Тэн – его лучший друг, единственный человек во всём мире, ради которого он готов пожертвовать буквально всем.
– Ты всё ещё любишь его? – спрашивает Куньхан, вспоминая свой разговор с Сяо. Ему нужно узнать, есть ли хоть толика правды в их теории.
Тэн колеблется, но когда всё же решается ответить, его голос сильно заглушён толстовкой младшего.
– Не знаю. Я думал об этом так долго… И не мог представить себя ни с кем другим, кроме него. Но сейчас…
Тэн выдыхает, всё его тело вдруг расслабляется, будто бы он наконец-то смог избавиться от всего гнетущего его груза. И это всё, чего Хендери хотел, – просто чтобы старший почувствовал себя немного легче, хотя бы немного лучше.
– Сейчас что?
Тэн прижимается ближе, уткнувшись лицом в шею Куньхана, и тот не замечает, как забирается ладонью под чужую футболку, опуская её на поясницу старшего. Тэн заметно обмякает.
– Сейчас… Сейчас у меня есть ты.
Это выше того, что Куньхан мог бы вынести. Когда Тэн говорит такие вещи, его сердце предаёт его, начиная колотиться в груди как сумасшедшее, желудок подскакивает куда-то к горлу, а в голове вскипает водоворот самых безумных предположений. Именно такие моменты заставляют младшего переосмыслить все те тупиковые концовки их истории, к которым он пришёл ранее, делают слова Дэдзюня неожиданно рациональными. Может быть, всё же есть шанс того, что Тэн полюбит его. Это придаёт всему происходящему смысл.
Но Куньхан всё ещё не хочет делать поспешных выводов. У него нет никакого желания путать свои собственные интересы с теоретически возможным. Он не хочет думать о том, что Тэн под своими словами имел в виду что-то куда более значимое – он пьян и почти засыпает, и, возможно, завтра уже ничего из сказанного не вспомнит.
(Куньхан должен учитывать всё. Он и без того слишком сильно пострадал от рук старшего.)
Но к тому моменту, когда Хендери чувствует себя готовым рискнуть всем и признаться в своих чувствах, он понимает, что чужие глаза уже закрыты, а дыхание ровное и спокойное. Старший успел уснуть – значит, есть ещё один повод проклинать себя за очередную упущенную возможность.
Когда Куньхан просыпается следующим утром, Тэна рядом уже нет.
На мгновение он даже задаётся вопросом, а приходил ли он к нему вчера вообще.
– Ты сейчас так раздражаешь меня.
Дэдзюнь удивлённо приоткрывает рот, так, как будто бы понятия не имеет, о чём вообще говорит Куньхан.
– Почему это? – Он складывает руки на груди и прислоняется поясницей к кухонному столу.
– Потому что. Ты не можешь просто сказать мне что-то вроде «неважно», хотя до этого сказал, что собираешься рассказать мне что-то. Это, вроде как, правило.
– Это не правило. Просто я передумал. Я могу это сделать, – возражает старший.
– Нет, не можешь. Потому что теперь мне придётся провести остаток дня в попытках понять, что ты собирался сказать, вместо того чтобы заниматься чем-то гораздо более продуктивным. Как мой друг, ты не должен заставлять меня проходить через подобное.
– Что за чушь, – смеётся Сяо, потому что, конечно же, мучения Куньхана забавляют его.
С того дня, как Хендери признался ему в своих проблемах в отношениях с Тэном, он уже успел частично пожалеть об этом. Потому что вместо того, чтобы поддерживать своего младшего, будучи человеком, которому он может в открытую довериться, Сяо предпочёл избрать путь поддразниваний каждый раз, когда подворачивается такая возможность, и его шутки и действия временами были весьма недвусмысленными – например, когда он вздёргивал брови, глядя на Куньхана во время очередной танцевальной практики.
– Тебе никогда не приходило в голову, что, может быть, не всё, что человек хотел бы тебе сказать, необходимо?
– Да, но я всё же хочу услышать даже то, что мне лучше бы не знать.
– Ты мазохист.
– Мне казалось, мы это уже выяснили. Я ведь в буквальном смысле влюблён в самого сложного мембера нашей группы.
– Верно. Не думал, что ты настолько самоуверенный.
– Так и есть. Я и без того прошёл через многое, так что, пожалуйста, не добавляй в копилку моих страданий ещё парочку новых и просто расскажи уже то, что собирался. Незнание сводит меня с ума.
Дэдзюнь в ответ на эти слова только закатывает глаза, будучи совершенно не впечатлённым чужим преувеличенным драматизмом. Но в конце концов всё же согласно кивает.
– Кун-гэ рассказал мне кое-что безумное о твоём любимом парне.
– О боже. Что ты такого сделал, чтобы вытянуть из него эту информацию? – Усмехается Куньхан.
– Это не важно. Во всяком случае, он много чего знает о прошлом остальных ребят. Даже кое-что с тех времён, когда мы все были трейни.
– Дерьмо. Не думал, что он из тех, кто сплетничает.
– Конечно же нет. Это ведь Кун-гэ.
Дэдзюнь оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что на кухне кроме них больше никого нет, прежде чем продолжить говорить. Куньхан наклоняется к нему ближе, чувствуя, как заходится кровь в нервном ожидании.
– Короче, он рассказал мне о том, что когда Сюйси дебютировал с NCT U, руководство SM поселило тех ребят, которые не были в составе двух других юнитов, в отдельное общежитие. То есть, Кун-гэ, Чону-хён, Тэн и Лукас жили вместе.
– Так. – Куньхан и без старшего знал об этом. Тэн рассказал ему не так давно.
– Он сказал, что они были как бы… неразлучны. То есть, всё делали вместе, не отходили друг от друга. Они флиртовали, прикасались друг к другу, и именно в тот момент Кун заподозрил что-то неладное, но ничего не спросил, потому что понимал, что это не его дело. Но потом…
Куньхан хмурится, и без того догадываясь, к чему ведёт старший.
– Однажды он проснулся посреди ночи, где-то в три или четыре часа, и заметил, что Сюйси, с которым он делил комнату, нет на месте. Потом он пошёл в туалет, а когда возвращался обратно, то услышал весьма странные звуки, доносившиеся из гостиной. Естественно, он пошёл проверить, и увидел их вместе – Тэна и Лукаса, типа… на диване… вместе. Кун не сказал, чем именно они занимались – слава богу, – но он увидел достаточно, чтобы тут же развернуться и вернуться в постель, притворившись, будто бы ничего не случилось.
– Ладно, значит… Он видел Сюйси и Тэна вместе в гостиной. Какое это имеет отношение к «безумным сплетням»?
– Ты такой глупый. – Сяо вздыхает, потирая лоб.
– Почему? Из тебя ужасный рассказчик, – протестует Куньхан.
– Мне действительно нужно объяснять тебе всё это дерьмо на пальцах?
Хендери медленно кивает.
– Они трахались! – Шёпот старшего звучит как крик.
– Откуда ты знаешь? Неужели Кун сказал именно так? – Усмехается Куньхан.
– Конечно же нет. Кун-гэ никогда не сказал бы ничего подобного, но судя по тому, как он обо всём этом рассказывал и насколько неловко при этом выглядел, а ещё тот факт, что до этого он никогда никому об этом не рассказывал, говорит о том, что это, должно быть, именно то, что он видел.
– Не знаю… Мне кажется, Куна легко шокировать. И это было так давно, почти два года назад – он, наверное, даже не помнит наверняка, что именно видел.
– Ладно, хорошо. Но разве конкретика имеет значение?
– Эм, да, именно. Они ведь могли просто обниматься или что-то в этом роде, типа, как друзья, а Кун всё преувеличил и рассказал тебе ложные сплетни о своих ни в чём не повинных младших. Как непрофессионально.
– Что? Кто вообще обнимается в три часа ночи?! Да, пусть это и непрофессионально, но Кун не рассказал бы мне ничего подобного, если бы не был уверен на сто процентов. Он никогда не стал бы распространять ложную информацию, так что, скорее всего, всё было именно так, как он и сказал.
– Не знаю, – неуверенно бормочет Куньхан, проводя ладонью по своим волосам, тяжело обдумывая только что полученную информацию.
В конце концов, это не невозможно – просто потому, что нет ничего невозможного; но ему сейчас жизненно необходимо, чтобы вся эта история оказалась просто выдумкой. Пожалуйста, пусть это будет несмешной розыгрыш, глупая шутка или очередная жестокая попытка Сяо подразнить его.
Ему не только неприятно от мысли о том, что Тэн делал… делал нечто подобное со своим близким другом и коллегой; Хендери всё ещё больно где-то глубоко в животе, когда к нему приходит понимание того простого факта, что Сюйси – тот, с кем старший проводит больше всего времени, с кем вместе продвигается в составе SuperM, а ещё с кем уезжает в тур всего через несколько недель. Если то, что сказал Кун, правда, у Куньхана есть причина для ревности. В конце концов, если раньше он просто не одобрял их настолько тесную дружбу, то теперь он её просто ненавидит.
– И всё же, его слова не обязательно должны быть правдой.
– Так ты называешь Куна лжецом?
– Нет, не его. Тебя, – жестко уточняет Куньхан.
– Как пожелаешь. Ты не обязан мне верить. Только потом не говори, что я тебя не предупреждал.
Поначалу Куньхан не был до конца уверен, почему – если Дэдзюнь знает о его чувствах – он рассказал ему об этом, но вскоре понял, что всё это было только ради того, чтобы защитить его. Старший рассказал ему, потому что не хотел, чтобы его сердце в очередной раз разбилось, если между Сюйси и Тэном снова что-то будет. Но, честно говоря, уже только одного знания правды достаточно, чтобы по его сердцу прошла глубокая трещина.
Хендери думает об этом весь остаток дня, думает о том, как похожи их ситуации. Он и Сюйси родились в один год, говорят на одном языке и вынуждены делить одного человека. Они оба оказались новенькими блестящими игрушками, и Тэн игрался ими так, как ему хотелось, когда ему хотелось. Куньхан всегда любил Сюйси – даже несмотря на всю свою ревность; в конце концов, возможно, у них всё же больше общего, чем казалось на первый взгляд.
Он думает о том, как дерьмово то, что Тэн не рассказал ему об этом; о том, что его лучший друг, человек, которого он любит и который отвечает ему тем же, утаил всю правду. Тэн видит его каждый чёртов день, улыбается ему в лицо, а ночью забирается к нему в постель и трахает его. Делает ли он то же самое и с остальными ребятами? В конце концов, Хендери не может смириться с тем фактом, что старший предпочёл ничего не рассказывать о своих отношениях с Сюйси. Если это было чем-то, что случилось разово какое-то время назад, то почему бы просто не рассказать об этом?
Этот вопрос гложет его, гложет до тех пор, пока до Куньхана вдруг не доходит. Потому что причина проста – она точно та же, по которой Тэн не хочет, чтобы он находился в комнате, когда он разговаривает со своим парнем по телефону, та же, по которой он не хочет, чтобы другие ребята знали, что они не просто друзья; Тэн просто-напросто не хочет сталкивать их параллельно идущие миры друг с другом. Он понимает, что в конце концов кто-то из них или же все они вместе пострадают, поэтому и решил держать каждого из них троих в отдельных маленьких коробочках, которые никак не контактируют между собой, тихо наблюдая за тем, чтобы они оставались достаточно несведущими обо всём, что происходит на самом деле, чтобы не поставить под сомнение его методы. Или, что ещё хуже, не полезли с вопросами к друг другу.
Куньхан понимает, что это на самом деле чертовски плохо. Больно настолько, что в груди пережимает, а дыхания вдруг начинает катастрофически не хватать.
Тэн – совершенно не тот, за кого себя выдавал. Выходит, всё именно так? Выходит, он игрок? Тот, кто перебегает от человека к человеку, манипулирует людьми, чтобы почувствовать свою власть над ними? Поступает ли он так по отношению к ним, младшим, потому что они более лёгкая мишень, чем все остальные? Понимает ли он, что поступает неправильно, или считает такое поведение совершенно нормальным?
Из всего того, что Хендери вдруг выяснил для самого себя, выходит так, что Тэн всё ещё продолжает встречаться с Сюйси. Вероятность этого велика, и это действительно дерьмово, потому что тогда все страхи Куньхана по поводу них с Тэном окажутся вдруг полностью рациональными.
Ещё никогда в жизни Хендери не чувствовал себя настолько глупым, каким чувствует себя сейчас, когда наконец-то осознал, что угодил в ловушку старшего. Он думал, что они приходят друг к другу, чтобы почувствовать себя хотя бы немного менее одинокими, немного менее разочарованными и что ничего не может пойти не так. Ему казалось, что Тэн смог разглядеть в нём что-то особенное, необычное, что-то, что делает его уникальным для него. Глупый Вон Куньхан думал, что он единственный, на кого смотрит старший, единственный, к кому тот приходит в момент отчаяния.
Но Тэн – просто чёртов лжец, предатель, чьи слова подобными ангельским речам, совершенным, чистым и достойным восхваления. Куньхан и не думал расспрашивать его ни о чём. Но теперь он понимает, что старший на деле – огнедышащий дьявол, больной, извращённый демон, пришедший из самых глубин ада.
