ten things i hate about you: tell me

Глупо притворяться, что всё это время Куньхан не пытался избегать Тэна. Ему хочется быть на шаг впереди перед тем, как всё окончательно рухнет, поэтому он изо всех сил старается затеряться где-то на заднем плане, прячется среди хаоса, царящего во время подготовки их нового альбома, чаще задерживается вместе с Куном и Сяо, чтобы затереть новую хореографию до дыр и тошноты, пока остальные ребята уходят обедать, и каждый вечер прячется в своей комнате на час раньше, чем делал это обычно. Помогает и то, что Тэну приходится разрываться на две группы. В таком темпе проходит всего несколько дней, но Хендери всё равно задаётся вопросом, заметил ли старший что-нибудь. Скорее всего, нет. Куньхан ненавидит себя за то, что всё равно продолжает всё время думать о нём. Не прошло и недели, а он уже скучает по теплу Тэна, которое заполняет собой всё пространство вокруг, когда они находятся рядом друг с другом. Да, он всё ещё пытается сопротивляться этим мыслям, пытается заменить их жестокой ненавистью к характеру и психическому состоянию Тэна, но это всё ещё трудно ему даётся. Хендери чувствует себя так, будто бы его разрывают надвое – разум говорит ему перестать любить этого человека, не скучать по нему, не тосковать и не искать его рядом с собой по ночам, но сердце упорно продолжает болеть, и это почти невыносимо. Он слишком слаб и не может сопротивляться желанию снова и снова проигрывать у себя в голове воспоминания о Тэне, о тех ночах, которые они провели вместе, и делает это до тех пор, пока не утыкается лицом в подушку и беззвучно не кричит от собственного бессилия, потому что он такой чертовски глупый в своей любви. Но самое худшее во всём этом то, что теперь, когда он знает обо всём и успел уже тысячу раз обдумать теорию, выдвинутую Дэдзюнем, у него больше не получается игнорировать тот факт, что Тэн и Сюйси буквально вешаются друг на друга во время тренировок. Да, Юкхэй всегда был чрезмерно тактильным и всегда тянулся к старшему, то и дело хватая его то за бёдра, то проводя своей огромной ладонью по его спине, чтобы привлечь к себе внимание. Но гораздо хуже становится ещё и тогда, когда Сюйси начинает обращаться к нему со слащаво-приторным «малыш», и Тэн немедленно отзывается, подбегая к нему, будто бы ручной пёс. Это заставляет Куньхана буквально пылать от злости, но, конечно же, он всё ещё не может сказать ни слова против. Он просто должен игнорировать Тэна. Ему не следует беспокоиться о нём, но он всё ещё продолжает делать это, из-за чего расстраиваться только больше. И всё же, справиться с самим собой не может. Куньхан быстро это понимает, понимает, что ничего не может сделать со своей слабостью. С их последнего разговора с Тэном проходит неделя – это большое достижение, учитывая тот факт, что они продолжают видеться в течение пяти дней из семи. Но Куньхан всё равно начинает паниковать, потому что уверен, что видел, как старший смотрел на него во время фотосессии для альбома, видел, как он хотел подойти к нему, когда они снимали для WayV-log. По дороге домой он специально занимает место в другой машине, чтобы не нервничать по поводу того, что Тэн может сесть рядом с ним. Куньхан знает, что это только вопрос времени, когда старшему наконец-то удастся загнать его в угол, но он всё равно будет продолжать стараться выиграть столько времени, сколько сможет. Потому что он определённо не готов – ни морально, ни эмоционально. Он не знает, что ему говорить, толком не понимает, чего на самом деле хочет. Ему нравится мысль о том, что Тэн переживает за него, что его расстраивает и смущает факт того, что его лучший друг избегает его. Но вместе с тем Хендери всё ещё хотел бы, чтобы старший просто игнорировал его и двигался дальше, чтобы он наконец-то распутал запутанные хитросплетения их жизней, обязанностей и отношений, чтобы он наконец-то оставил его позади. Потому что так будет лучше для всех них. И всё же, Куньхан не уверен, сможет ли он положить всему этому конец. Он не знает, хватит ли у него сил сказать старшему «нет». Да, само собой он больше не хочет быть очередной игрушкой Тэна, особенно теперь, когда знает, что не является единственным, с кем старший вёл себя подобным образом. Не тогда, когда он считал всё это новым и захватывающим опытом, а на деле всё оказалось просто игрой безрассудства. Мысль о том, чтобы снова переспать с Тэном, вызывает в Хендери крайне противоречивые чувства; хотя он, очевидно, всё ещё испытывает к нему крайне сильные чувства, он не думает, что сможет вынести такое унижение. Потому что если это случится, он снова будет чувствовать себя таким чертовски отчаявшимся и жалким, не говоря уже о том, как это отразится на его и без того расшатанном психическом здоровье— Так или иначе, Куньхан должен разорвать этот порочный круг, даже если это и может занять какое-то время. Лучший план – просто держаться на расстоянии, потому что когда он рядом с Тэном, все рациональные мысли улетучиваются из его головы. Хендери думает, что сможет справиться с этим. В конце концов, он ведь уже зашёл так далеко. И всё же, план Куньхана с треском проваливается уже после ужина. Как раз в тот момент, когда он собирает одежду, которую собирается взять с собой в ванную, он слышит, что Тэн и Сюйси вернулись в общежитие после очередного позднего прогона тура. Пока они о чём-то переговариваются с Куном, до Хендери доходит, что они оба, вероятно, захотят принять душ после репетиции с ребятами из SuperM, занявшей весь вечер. И тот факт, что Куньхан всегда принимает душ перед сном, а в общежитии всего две ванные комнаты, не делает ситуацию проще. Поэтому он быстро хватает свои вещи и идёт к выходу из своей комнаты. Приоткрыв дверь, высовывает голову в коридор, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что Тэна нет поблизости. Отметив, что вокруг пусто, Хендери буквально бегом бросается через холл к ближайшей ванной комнате. Сделав это, он вздыхает в облегчении, стирая несуществующий пот со лба. Это было чертовски близко. Затем кладёт стопку одежды на стойку для белья и поворачивается, чтобы закрыть за собой дверь, когда чья-то рука упирается в дверной косяк, не давая сделать это. – Annyeong, chingu.* Куньхан мысленно чертыхается, когда Тэн проходит в ванную, небрежно бросая рядом с его одеждой свою. – Не возражаешь, если мы примем душ вместе? Знаешь, нужно беречь воду и всё такое, – тянет старший, принимаясь раздеваться. В этот момент Куньхан разрывается между желанием сказать что-то вроде «к чёрту душ» и просто уйти, или удариться головой о ближайшую стену. И всё же, ему удаётся сдержать внутреннее смятение и не дать ему отразиться на лице. – Не знал, что ты такой… защитник природы. – Звучит странно. Где ты этого набрался? – спрашивает старший, развязывая шнурки на своих кроссовках и снимая их. – Я и без того знал это, я ведь умный. Намного умнее тебя. – Возможно. Думаю, размеры снизу соответствуют размерам в голове. – Хмыкает Тэн. – Почему это прозвучало как комплимент? – после паузы задумчиво спрашивает Куньхан. – Ты отвратителен, – жалуется Тэн, когда до него доходит смысл сказанного. Хендери не может сдержать лёгкой улыбки, против воли мелькнувшей на его лице. Да, ему всё ещё хочется разозлиться на Тэна, но он не может заставить себя сказать хотя бы что-то из того, о чём думал наедине с самим собой. Это ужасно – то, что он перестаёт контролировать себя сразу же, стоит только старшему открыть свой хорошенький ротик и заговорить. В конце концов, выхода из данной ситуации у него нет, поэтому Куньхан тоже принимается раздеваться. От него не укрывается взгляд старшего, которым он пробегается по его обнажённому телу, как только последняя вещь падает на пол. И всё же, Хендери старается на обращать на это внимания, проходя мимо Тэна к душевой кабинке и включая воду. Понимание того факта, что он дрожит, доходит до него только в тот момент, когда он протягивает руку, чтобы отрегулировать температуру воды. Хендери знает, что Тэн всё это время, пока они не пересекались, тоже наблюдал за ним, анализировал и пытался понять, так что нет сомнений в том, что вскоре должен состояться разъясняющий разговор. Поэтому невольно начинает обдумывать все возможные варианты своих ответов на предполагаемые вопросы, даже если на деле у него не такой уж и большой выбор— – Ты собираешь зайти или как? – нетерпеливо спрашивает Тэн. Куньхан бросает на него косой злой взгляд. Он хватает мочалку с вешалки для полотенец и переступает бортик душевой кабинки – старший тут же следует за ним. Хендери по привычке берёт с полки гель для душа, которым обычно пользуется Тэн, выжимает некоторое количество на губку, а затем передаёт бутылку старшему, даже не взглянув в его сторону, решив, что чем быстрее он помоется, тем быстрее всё это закончится. Поэтому отступает как можно ближе к дальней стенке и не отводит взгляда от той, что напротив него, просто потому что не уверен, что сможет выдержать чужой взгляд. Но потом вдруг чувствует, как руки Тэна, такие тёплые и мягкие, проскальзывают сзади по его талии. Прежде чем Куньхан успевает мысленно подготовиться, обнажённый торс старшего прижимается к его спине, а руки смыкаются на поясе, будто бы две ядовитые змеи, заключая в объятия. Куньхан застывает на месте, не зная, как ему стоит реагировать. Бабочки в животе предательски приходят в восторженное волнение, и он искренне ненавидит это чувство; пульс тоже моментально срывается с нормы, а возбуждение вплетается покалываниями во все нервные окончания разом – как и всегда, когда Тэн прикасается к нему. – Что случилось? – спрашивает старший; его голос тихо и мягко звучит где-то у самого уха. – Ничего, – сухо отвечает Хендери. Тэн проводит ладонью по его животу – вероятнее всего, прекрасно чувствуя, насколько много напряжения скопилось у него под кожей. – Уверен? Куньхан хотел бы отстраниться. Он хотел бы, чтобы привязанность старшего перестала оказывать на него настолько парализующий эффект, чтобы ему не хотелось лелеять каждое чужое прикосновение – так, будто бы все они были последними. – Да, – упрямо отвечает Хендери, закрывая глаза под осторожным прикосновением руки Тэна, скользящей вверх-вниз по его животу. Тэн издаёт какой-то невнятный звук, вероятно, означающий согласие; хотя Куньхан более чем уверен, что он ни на йоту ему не поверил. – Однако ты избегаешь меня. Мысленно Хендери чертыхается, потому что, чёрт возьми, из всех возможных мест, где можно было бы поговорить, старший конечно же решил выбрать душ – это так на него похоже. «Это унизительнее всего», – думает он. – «Отвечать на его вопросы, не имея при себе ни капли приличия, за которым можно было бы спрятаться». – Нет, – всё ещё упрямится Хендери, потому что просто не видит другого выбора. – Ты не обязан объяснять мне причину… если не хочешь. – Тэн ведёт подушечкой указательного пальца по боковой стороне бедра младшего. Куньхан нервно сглатывает следом за этим прикосновением. Объятия Тэна становятся ещё крепче, а щекой он прижимается к задней стороне шеи Хендери. – Я просто скучаю по тебе. Куньхан искренне пытается не обращать внимания на то, как болезненно сжимается его сердце в ответ на эти слова. Он пытается вспомнить, почему ему больно, почему он злится на старшего и почему всё это должно прекратиться. Он вспоминает, что Сяо рассказал ему на днях – о Тэне и Сюйси, – и этого почти достаточно, чтобы заставить его отстраниться. Куньхан ничего не отвечает на слова старшего и не пытается прикоснуться к нему в ответ, надеясь, что он поймёт его намёк раньше, чем успеет зайти чуть дальше. Да, ему неприятно поступать таким образом, но вместе с тем он понимает, что в конечном счёте в ближайшем будущем он будет благодарен самому себе, что не поддался. Это будет его пусть и меленькая, но всё же серьёзная победа. Но Тэн, как и всегда, решает по-своему, когда вдруг наваливается сильнее и обхватывает рукой мягкий член Хендери. Это не похоже на попытку возбудить его, но младший всё равно закрывает глаза, потому что прикосновения чужих пальцев слишком нежные и приятные. Дерьмо. Теперь он точно в беде. Куньхан хочет оттолкнуть Тэна, сказать ему «нет», но почему-то не может сделать этого… Просто не может выдавить из себя протест, не тогда, когда они не виделись вот так целую неделю, не тогда, когда он каждую минуту, даже наяву, думал о нём, каждую ночь тосковал по его прикосновениям. Куньхан не может отрицать того факта, что скучает по старшему, по его голосу, телу, касаниям. Он чёртов раб, когда дело касается Тэна, и они оба это знают. – Но сильнее всего я скучаю именно по этой части тебя, – добавляет старший, проводя подушечкой большого пальца по нижней стороне чужого ствола. Второй же рукой оглаживает живот, а затем скользит ниже, обхватывая ею бедро. Куньхан ненавидит своё тело за то, что каждый нерв в нём отзывается на прикосновения Тэна. Он ненавидит себя за то, что продолжает цепляться буквально за каждое его слово, касание, чувство, которое Тэн пробуждает внутри него. Поэтому не сдерживает судорожный вдох, когда Тэн открывает рот и прижимается им к его шее, продолжая медленно поглаживать его член – и уже это всё «слишком». У Хендери нет сил избежать того, что происходит сейчас между ними; более того, он не хочет этого. Тем временем Тэн скользит губами вверх до уха младшего, сжимая пальцы в кольцо сильнее и ведя ладонью вниз, пока не останавливается у основания. Языком слизывает капли воды с чужой кожи, и именно в этот момент Куньхан позволяет себе отпустить ситуацию. Вместе с этим решением практически мгновенно из мышц уходит и всё напряжение, все тяжёлые мысли испаряются из головы, и он просто разрешает себе раствориться в объятиях старшего. Хендери позволяет себе наслаждаться тем, что Тэн делает с ним, тем, как он распространятся по его телу, будто бы сильный наркотик, опьяняя его, затуманивая рассудок. Все противоречивые мысли и чувства мгновенно забываются, когда искра возбуждения вспыхивает на задворках его сознания, сворачивается горячим клубком в низу живота. Тэн сжимает свои пальцы сильнее, обхватывает другой рукой его подбородок и поворачивает его голову в сторону, открывая себе больше доступа к чужой шее, тут же прижимаясь губами к мокрой от воды коже. Это так приятно – когда тебя трогает и целует человек, которого ты любишь, буквально купая тебе в своём внимании. Хендери чувствует, что начинает возбуждаться в чужих руках, и понимает, что это плохо и неправильно, что они не должны этого делать. Он знает, что позже обязательно возненавидит себя за то, что сейчас позволил Тэну прикоснуться к себе; особенно из-за того, что знает, что от этого ему будет только больнее. – Ты такой красивый, didi***, – шепчет старший едва ли не благоговейно. Именно в этот момент по телу Хендери пробегается что-то очень горячее, что-то, природу чего он не может объяснить. Оно заставляет его хотеть прямо сейчас упасть на колени перед Тэном, подчиниться ему. Куньхан хочет, чтобы Тэн зарылся пальцами ему в волосы, схватил за них, или, может быть, оставил на его бёдра багровые синяки. – Я хотел сказать тебе это сегодня, но не успел. Тэн обхватывает головку члена младшего большим и указательным пальцем, мягко сжимает, а затем снова скользит ими обратно к основанию. Это немного неудобно, потому что кроме воды нет никакой другой смазки, чтобы облегчить скольжение. Это буквально насмешка над его возбуждением – когда старший прикасается к Хендери вот так, без способности удовлетворить, без обещания оргазма. Давление, растущее между его бёдрами, ощущение жара рта Тэна где-то у него за ухом, отчаяние, кипящее в венах Хендери, – всё это просто невыносимо. – Тэн, – едва слышно просит младший, прямо сейчас искренне ненавидя свой собственный голос, дрожащий от желания и предвкушения. – Чего ты хочешь, детка? – спрашивает старший, слегка прикусывая подбородок Куньхана и тем самым заставляя его застонать. Этот вопрос сам по себе ошеломляет. В голове Хендери сразу же мелькает так много всего из воспоминаний о прошлом и фантазий о будущем. Он думает, что Тэн может сделать с ним всё, что ему захочется, и ему это всё равно понравится. И всё же, в то время как каждая клеточка его существа хочет подчиниться, снова поддаться распутству для удовлетворения старшего, другая часть Куньхана, лучшая, более рациональная, всё ещё злится. Он понимает, что всё это вероятнее всего просто способ Тэна извиниться, хотя он вряд ли вообще понимает, за что именно просит прощения. В конце концов, секс в качестве извинения для него – привычное дело, и, хотя это нездорово, Куньхан думает, что не имеет права упускать такую возможность. Потому что просто-напросто не может подавить в себе желание наказать Тэна, заставить его почувствовать себя ещё хуже из-за того, что он сделал, из-за разлуки в течение целой недели. Хендери знает, что никогда не сможет поступить подобным образом со старшим в их повседневной жизни, так что если сейчас это принесёт ему хоть малейшее удовлетворение, значит, оно определённо того стоит. – Твой рот, – отвечает Куньхан, потому что Тэн на коленях – самое приятное из того, что он сейчас может себе представить. Тэн тут же ослабляет объятия, отпуская Куньхана, и кладёт ладони на его бёдра, разворачивая его так, чтобы они оказались лицом к лицу. Их взгляды встречаются, Хендери смотрит на старшего, на его абсолютно чистое лицо, короткие чёрные волосы, спутавшиеся отдельными прядями на лбу, ресницы, на кончиках которых собираются крошечные капельки, и ручейки воды, стекающие по его шее и груди. Тэн будто бы читает его мысли, когда обнимает за шею и притягивает к себе, сталкивая их губы в поцелуе. Куньхан понимает, что в этом нет никакого смысла. Он знает, что целовать Тэна, обнимать его за талию так, чтобы их обнажённые торсы прижимались друг к другу, – всё это противоречит всему тому, в чём он убеждал себя последние несколько дней. Но прямо сейчас, когда язык старшего касается губ Хендери, когда он просовывает своё колено между его бёдер, подтягивая его выше, прижимая к эрекции, младший полностью поддаётся своему несчастью. Даже если и прекрасно понимает, насколько всё это хреново – насколько «они» ужасны, когда вот так хватаются друг за друга, буквально норовя съесть один одного, будто бы дикие животные. И всё же, целует Тэна в ответ с точно таким же рвением, взвинченный недельным перерывом. Тэн ещё раз целует его, долго и мокро, посасывает нижнюю губу, а затем отстраняется. Ведёт ладонями по телу Куньхана, останавливаясь на его руках, сжимает его запястья, когда опускается на колени. И вот он, Тэн, стоит перед Хендери на коленях на полу душевой и смотрит на него широко распахнутыми глазами, во взгляде которых плещется чистейшее доверие. Эта картина буквально шокирует младшего – Тэн, его старший, его кумир, сейчас находится полностью в его власти, готовый на всё и совершенно открытый. Этот контраст приятен – с той ролью, которую обычно на себя берёт старший, и сама мысль о том, что он готов унизить самого себя ради того, чтобы получить удовольствия, заставляет едва ли не всю кровь в теле хлынуть к паху. – Скажи мне, что делать, – наставительно просит Тэн, потому что, конечно же, он всё ещё старше, опытнее. И он знает, что Куньхан слишком погружён в свои мысли, чтобы сделать что-то самостоятельно. – Ты хочешь, чтобы я сказал тебе? – в открытую дразнится младший. – Да, я хочу, чтобы ты сказал мне, что я должен делать. – Тэн бросает на него раздражённый взгляд. Куньхан улыбается, обхватывая ладонями лицо старшего, большим пальцем оглаживая скулу. Веки Тэна против воли смыкаются. – Не торопись, но не смей дразниться. Никаких рук. Только твой рот, – говорит Хендери, хотя его голос всё ещё звучит немного неуверенно. Он никогда раньше не брал на себя доминантную роль, но старший, кажется, и без того всё понимает, сцепляя свои руки в замок у себя за спиной, и наклоняется вперёд, лицом оказываясь на уровне паха младшего. Сначала Тэн просто целомудренно целует Куньхана в бедро. Затем он размыкает губы, втягивает кожу в рот сильнее, а затем проходится цепочкой точно таких же тёплых, влажных поцелуев по тазовым косточкам, время от времени поднимая взгляд и встречаясь им со взглядом младшего. У Куньхана терпения – крохи, но он всё ещё помнит, что Тэн и спешка несовместимы. Старший прикусывает то же место, но уже на другом бедре, обводит место укуса языком. Перемещается мазком губ к основанию члена младшего, и именно в это момент Куньхан вспоминает, что, вообще-то, сегодня он занимает доминирующую позицию; что он может не только сказать Тэну, что он должен делать, но и направить его прикосновениями. Поэтому он опускает руку на затылок старшего, нажимает на него. Заставляет наклонить голову вперёд так, что очередной поцелуй приходится как раз на ствол члена. Хендери не сдерживает резкого вдоха, когда мягкая, пухлая нижняя губа Тэна задевает коронку, а чужой взгляд устремляется вверх, чтобы уловить реакцию на лице младшего. Это всё ещё на самом деле неправильно, но вместе с тем так хорошо, так правильно чувствовать губы Тэна на себе. Куньхан такой возбуждённый, прекрасно чувствует живую потребность в себе, вибрирующую в кончиках пальцев, болезненное отчаяние, наполняющее грудь. Этого чувства вполне достаточно, чтобы отвратить его от всего, что он уже успел выяснить для себя, от всего, что могло бы удержать его в здравом уме. И когда старший наклоняется ещё ниже и открывает рот, позволяя набухшей головке мазнуть по губам, глаза Куньхана непроизвольно закрываются, и он отпускает себя, полностью подчиняясь мгновению. Тэн берёт всё глубже и глубже, до тех пор, пока головка не упирается в заднюю стенку его горла, после чего откидывается назад, облизывая губы, буквально в открытую наслаждаясь вкусом. После этого скользит языком по нижней стороне ствола, касается кончиком чувствительного отверстия уретры, после чего снова заглатывает член полностью. Наслаждение распахивает крылья за спиной Хендери, горит ярко и жарко, вспыхивая каждый раз по-новому, когда старший делает очередное движение головой вперёд. «Он так чертовски хорош в этом», – тупо думает Куньхан где-то на периферии собственного сознания. – «Наверняка лучшего нет никого». Постепенно Тэн устанавливает ритм, размеренно двигая головой. Его губы обхватывают член плотным кольцом, а язык то и дело тесно прижимается к нижней стороне ствола. На всю длину взять не выходит – он никогда и не пытался, – но что-то очень горячее всё равно поселяется в животе Куньхана, что-то, что заставляет его хотеть увидеть, как старший возьмёт его член полностью, как его идеальные губы обхватят его у самого основания. Поэтому он надавливает на чужой затылок, когда Тэн в очередной раз берёт в рот, заставляет его взять глубже, до самого предела того, что может старший, когда тот поднимает на него вопросительный взгляд. – Возьми его. Полностью, – практически командует Хендери, и Тэн резко выдыхает через нос в ответ на эти слова. На какое-то мгновение он совсем затихает, а затем расслабляет челюсти и подаётся вперёд, пока Куньхан просто наблюдает сверху вниз за мысленной борьбой на его лице. Это трудно, но старший явно не собирается так просто сдаваться. Хендери пропускает короткие волосы на затылке Тэна сквозь пальцы, прижимает его голову к себе, пока тот старается взять глубже, тяжело дыша через нос. В конце концов, какие бы заботы младшего не угнетали в течение дня по отношению к Тэну, они легко притупляются тем, как приятно ощущается чужой рот на его члене. Тэн справляется – заглатывает ствол полностью, так, что в итоге утыкается носом в волосы на лобке Хендери, и тот не сдерживает стона. В конце концов, старший всегда учился очень быстро, так что Куньхан на самом деле не должен быть настолько впечатлён чем-то подобным – тем, как Тэн снова полностью выпускает его член изо рта, а затем заглатывает ещё раз, до самого основания, плотно сомкнув губы. Хендери не замечает, как теряется в ощущениях, зарываясь пальцами в волосы старшего, бесконтрольно сжимая их у корней. Тэн всё ещё двигается в том же мучительном ритме, что и раньше, но в этот раз сочетание тёплой влажной тесноты чужого горла, сжимающегося вокруг него, и решительного выражения на лице старшего заставляет сердце Куньхана колотиться в груди в безумном ритме; он чувствует себя буквально ослеплённым дымкой удовольствия, настолько, что не замечает, когда непроизвольно начинает двигать бёдрами вперёд сам. Ожидаемо, Тэн давится, отстраняясь. – Извини, – поморщившись, говорит Куньхан, но старший только отмахивается от него. – Всё нормально. Трахни меня в рот, детка, – подбадривает он, снова захватывая член губами. – Ты уверен? – Куньхан чувствует, как по телу пробегает быстрая дрожь – ему требуется лишнее мгновение, чтобы по достоинству оценить раскинувшуюся у его ног картину: трепещущие в предвкушении ресницы Тэна, его нахмуренные брови, идеальный изгиб губ, сжатых в кольцо вокруг набухшей головки его члена, когда он просто кивает головой в знак согласия. И сразу же после этого старший берёт в рот глубже, а Куньхан по инерции подаётся вперёд бёдрами в ответ, двигается осторожно, придерживает голову Тэна, направляя свой горячий, потяжелевший от прилившей крови член вниз по узкому теплу его горла. Толчки медленные, потому что он всё ещё не хочет, чтобы старший начал давиться, но Тэн даже не думает жаловаться – его веки смыкаются, когда Хендери принимается постепенно наращивать ритм. В этот момент Куньхан особенно сильно ненавидит Тэна за то, что тот настолько сосредоточен только на нём, за то, что каждое его движение сосредоточено на том, чтобы доставить младшему удовольствие. Он невероятный, думает Хендери. Прекрасный и невероятный, и на него так чертовски трудно злиться. Но дело не только в злости. Проблема не только в том, что Тэн совершил какую-то глупость, которая разозлила Хендери, и он просто решил извиниться перед ним посредством минета, чтобы всё снова было как раньше, чтобы они могли двигаться дальше, притворяясь, будто бы ничего не произошло. Это гораздо глубже недели молчания. Потому что речь идёт о месяцах тишины, месяцах боли, мучений, лжи и дурных намерений. Речь о Тэне, который пользуется Куньханом, когда хочет потрахаться, даже если уже находится в отношениях и при этом утверждает, что он единственный, когда это на самом деле не так, утверждает, что они лучшие друзья и что он любит его. Дело в том, что вместо того, чтобы поговорить об этом, они сразу же переходят в горизонтальную плоскость, бессмысленно трахаясь, потому что так легче. Проблема в том, что чувства Куньхана к Тэну настолько выели ему мозг, что он уже просто-напросто не может разглядеть чужую болезненность и извращённость, даже если ему и удалось организовать весь этот спектакль так удачно, при этом совершенно не думая о том, как это может повлиять на него самого и на других ребят из группы. И всё же, ни одна из этих мыслей не останавливает Куньхана от того, чтобы продолжать толкаться в чужой рот. Он просто позволяет своему разочарованию взять контроль над его телом, едва ли не забывая о том, что это удовольствие доставляет ему живой человек. Хендери держит Тэна за волосы, будто бы тряпичную куклу, и старший безропотно позволяет ему делать это. Более того, он просто продолжает послушно принимать его член, зажмурив веки из-за льющейся сверху воды, тяжело дыша через нос; слюна собирается в уголках его рта, стекая вниз по подбородку при каждом новом толчке. – Твой рот, Тэн. Чёрт, – бормочет Куньхан, ошеломлённый удовольствием. Ему кажется, будто бы эти губы были посланы самими небесами. Тэн знает, что делает, когда сжимает губы плотнее каждый раз, когда член практически выскальзывает из его рта, а затем снова берёт его, втягивая щёки, чтобы увеличить площадь соприкосновения. И Куньхан начинает толкаться всё сильнее и быстрее, каждый раз стараясь почувствовать вокруг себя как можно больше жаркой тесноты чужого горла, а затем снова вытаскивает ствол практически полностью, оставляя во рту старшего только головку, после чего всё повторяется по новому кругу. Это так чертовски приятно, удовольствие заливает каждый уголок сознания младшего, ослабляет колени, и ему приходится прикусить свою нижнюю губу, чтобы не застонать вслух. Картина вот такого Тэна – с водой, стекающей вниз по его щекам, розовыми губами, плотно сжатыми вокруг члена Хендери, послушно сложенными на пояснице руками – делает с Куньханом что-то, что он объяснить не в состоянии. В конце концов, он даже не уверен, стоит ли ему смотреть вниз или лучше позволить своим глазам закатиться в экстазе. Но, безусловно, лучшее из всего этого – это член Тэна, твёрдый и раскрасневшийся от прилившей к нему крови, прижимающийся к его животу. Старший так возбуждён и, вероятно, так нуждается в ответном внимании. Куньхан думает, что такими темпами ему может слишком сильно понравиться унижать Тэна подобным образом, обладать над ним хотя бы какой-то властью после нескольких месяцев рабства. Он хотел бы услышать, как старший умоляет его поменяться местами, чтобы иметь возможность прикоснуться к нему, заставить его кончить. Хендери мог бы стать зависимым от чувства, кипящего в его сердце, от нездорового стремления быть грубым и жестоким по отношению к Тэну, от желания брать и властвовать. Он хочет научиться этому и быть достаточно уверенным, чтобы довести старшего до его предела без особых на то усилий. Он хочет хотя бы немного унизить его, хочет выплеснуть на него свой гнев, контролировать его удовольствие и отобрать его, если Тэн не заслужит. Это так чертовски плохо. Они облажались по всем фронтам. «Я – это я, а ты – это ты. Чего ещё можно желать?» В глубине души Куньхан понимает, что иначе и быть не может. Никто другой никогда не сможет получить его таким, какой он для Тэна, никто другой никогда не сможет заставить его чувствовать нечто подобное. Каждый толчок приближает Хендери к безумию. Он понимает, что оргазм уже близко, когда пузырь жара в животе расширяется, перемещаясь вверх по позвоночнику. Он толкается в горло Тэна ещё несколько раз, прежде чем отстраняет его от себя; между головкой его члена и нижней губой старшего протягивается тонкая ниточка слюны. – Я уже близко. Как ты хочешь, чтобы я это сделал? – немного поспешно спрашивает Куньхан. Тэн выглядит абсолютно отсутствующим: остекленевший, расфокусированный взгляд, раскрасневшееся лицо, распухшие и покрасневшие губы. Он смотрит вверх, и Куньхан чувствует, как что-то внутри него в очередной раз с оглушительным треском рушится. – Как хочешь, – всё же отвечает Тэн, размыкая губы в покорном ожидании. Хендери воспринимает эти слова как разрешение кончить ему в рот, поэтому снова направляет головку между чужих губ, толкается глубже, быстро набирая прежний темп. Ему требуется минута или что-то около того, прежде чем жар, до этого лежавший свёрнутым узлом в низу его живота, лопнул и затопил собой всё тело разом. Они смотрят друг на друга, и Тэн откровенно упивается тем, как искажается лицо младшего в удовольствии – этого достаточно, чтобы тот кончил. Хендери сжимает пальцы в волосах старшего сильнее, кажется, даже царапает ногтями кожу на его голове, и тянет его на себя сильнее до тех пор, пока он снова не упирается носом в его лобок. Сквозь оргазм младший чувствует, как напрягается Тэн, стараясь не спровоцировать рвотный рефлекс. Старший сглатывает сначала один раз, а затем ещё дважды – безупречный расчёт. Он не давится и не кашляет, когда Куньхан наконец отстраняет его от себя, но выглядит при этом всё ещё совершенно отсутствующим. И это прекрасно. Тэн размыкает замок из рук за своей спиной, но Хендери не даёт ему времени отдышаться, хватая за локоть и заставляя подняться на ноги. Кожа на коленях старшего побелела из-за долго пребывания на полу, и Куньхану приходится подавить в себе желание присесть на корточки и помассировать их руками, чтобы поскорее восстановить кровообращение. Вместо этого он обхватывает пальцами одной руки член старшего, а второй обхватывает его челюсть, тем самым практически обездвиживая. Дыхание Тэна опаляет щёку Хендери, когда он прижимается к ней своей; в чужих глазах буквально плещется отчаяние. Но Куньхан просто целует его, вместе с тем начиная поглаживать чужую эрекцию в том же мучительном, абсолютно не способном удовлетворить темпе, который так любил использовать по отношению к нему старший. И Тэн буквально скулит – эхо от этого звука отражается от стен ванной комнаты; оно слишком громкое для общежития, полного остальных ребят. – Чёрт возьми. А ты ещё говоришь, что это я громкий. Ты, видимо, хочешь, чтобы они знали, что здесь происходит, да? Хочешь, чтобы они знали, что я делаю с тобой, не так ли? – Хендери абсолютно не контролирует свою речь, не задумывается над словами, срывающимися с языка. Тэн сжимает пальцы на его боку, впивается ногтями в кожу сильнее. – Ты шлюха. Грязная, неверная шлюха. – Куньхан переходит на китайский; не только из-за того, что просто-напросто даже не знает таких слов на английском, но и потому, что действительно не хочет, чтобы старший понял его. Вместе с тем Хендери прижимает подушечку своего большого пальца к нижней стороне головки чужого члена, с нажимом проводит ею выше, к отверстию уретры, и трёт его до тех пор, пока на нём не появляется небольшая капля предэякулята. – Даже неделю не можешь прожить без секса, – бормочет Куньхан, прижимаясь губами к шее Тэна. И, кажется, тот его понимает, потому что отвечает кроткое, почти неслышное «нет». – Значит, ты перед любым готов встать на колени? Держу пари, так оно и есть. Тэн глупо смотрит на него, когда Куньхан отстраняется от него, и его брови изгибаются в смущении. Младший сжимает один из его сосков в пальцах, трёт его до тех пор, пока старший не начинает хныкать. – Нет, – выпаливает он. – Неужели? – Хмыкает Куньхан. – Никто из остальных ребят не заставлял тебя чувствовать ничего подобного? Тэн быстро качает головой в отрицании, выгибаясь в пояснице, когда младший проворачивает запястье вокруг основания его члена, а затем снова движется вверх. – Правда? Даже Сюйси? – с нажимом спрашивает Хендери, сжимая пальцы точно под головкой чужого члена. Старший снова отрицательно качает головой. – Лжец, – бросает Куньхань. – Чёртов грязный лжец. И тут же тянет Тэна за волосы на себя, сталкивая их губы друг с другом. Он чувствует свой собственный вкус, когда вылизывает чужой рот. Хендери не знает наверняка, но именно в этот момент в сознании Тэна, по всей видимости, что-то обрывается, потому что он вдруг резко, без какого-либо предупреждения кончает, сильно и тяжело, со стоном прямо в чужие губы. Его сперма пачкает руку Куньхана, тело дрожит, и младший не уверен, от удовольствия или стыда. Но продолжает дожимать оргазм старшего, скользя ладонью по его члену, пока тот не отстраняется, перевозбуждённый и слишком чувствительный. После этого Тэн весь обмякает, съезжает немного вниз, опуская голову на плечо Куньхана. И младший обнимает его в ответ, скользя чистой ладонью по его пояснице. Тело старшего такое тёплое и мягкое сейчас, тянется и обволакивает его собственное, будто бы пушистое облако. И это так резко контрастирует с его острыми ключицами, угловатыми бёдрами и узловатыми пальцами. И всё же, каждая из этих деталей уравновешивает одна другую странным, невысказанным образом. И всё же, Куньхан всё ещё ничего не может сделать с желанием по отношению к Тэну даже после случившегося только что, после всех этих месяцев, даже несмотря на то, что он прекрасно знает, что не подходит старшему, и неважно, сколько раз они трахались, сколько раз Тэн говорил ему слова любви, а затем оставлял одного. Несмотря на всё это, Хендери всё ещё хочет его. Он не знает, что успел натворить в прошлой жизни, чтобы заслужить такую любовь в этой. Куньхан хотел бы, чтобы его не привлекали настолько опасные люди, хотел бы любить кого-то, кто был бы добрым, честным и простым. Кого-то, кто не подвергал бы его многочисленным испытаниям только для того, чтобы доказать свою преданность, и при этом не давая ничего взамен. И всё равно, лучше Тэна нет никакого. Никто другой никогда не сможет подарить Хендери такое же удовольствие, такое же наслаждение от того, что он вынужден рисковать буквально всем и идти против всего того, что ему известно. Никто никогда не сможет превзойти в драматичности их историю. Тэн – единственный, и это страшно, потому что даже если бы Куньхан действительно захотел бы двигаться дальше, смог бы он сделать хотя бы шаг?