ten things i hate about you: tell me

В какой-то момент Тэн всё же отстраняется, снова берёт гель для душа и мочалку, собираясь смыть с них остатки слюны, пота и спермы. Они быстро споласкиваются, а затем Куньхан протягивает руку, чтобы выключить воду. В произошедшем только что слишком много противоречий. Если раньше Хендери думал, что его просто разрывает в двух разных направлениях, то теперь он убеждается, что уже разорван пополам. О чём он только думает? Сможет ли он найти хоть какой-то способ быть счастливым без Тэна? Сможет ли он по-настоящему жить дальше, если они видятся каждый день? В конце концов, он ведь едва смог продержаться неделю. Может быть, ему стоило проигнорировать слова Дэдзюня и забыть про его глупую теорию. Хендери не может позволить неподтверждённым слухам разрушить то, что делает его таким счастливым. Но счастлив ли он на самом деле? Не совсем. Он хочет Тэна, но не так. Тэн – не его. Он просто фантазия, которую Хендери раз за разом прокручивает у себя в голове. Он всегда был таким. Куньхан понимает, что в какой-то степени довольствуется своим положением «друга с привилегиями», потому что это всё же ближе к тому, чего он хочет, чем быть просто другом. Но какой смысл заниматься сексом с человеком, которого ты любишь, но который не любит тебя в ответ? Это не более чем пытка. Может быть, Хендери слишком много думает. Ему стоило бы просто наслаждаться тем, что даёт ему Тэн, потому что, по-хорошему, всё это вообще не должно было его затронуть. Почему он такой жадный? И всё же, может ли он игнорировать все свои страхи, засевшие в груди, подавить свои чувства и просто позволить всему идти свои чередом? Что, если Тэн просто использует его, чтобы таким образом сказать что-то своему парню? А может ли Куньхан вообще доверять старшему? Тэн ведь скрыл от него свою связь с Сюйси. Что ещё он пытается утаить? Действительно ли Хендери знает этого человека, который называет его своим лучшим другом? У него буквально голова идёт кругом от всех этих вопросов, и хуже всего то, что они абсолютно обоснованы. Нет такой стороны в ситуации в целом, которая выделялась бы больше, чем какая-либо другая. Но если бы было так, то проигнорировать всё это и не поддаться соблазну Тэна было бы гораздо проще. Ведь это то, что он пытался делать так долго. Куньхан выходит из душевой кабинки первым, беря каждому из них по полотенцу. Одно не глядя протягивает Тэну, а вторым быстро вытирает сначала волосы, затем плечи и торс, прежде чем обернуть его вокруг бёдер. Слов не находится, поэтому он просто подходит к умывальнику, собираясь закончить со всеми водными процедурами на сегодня. И всё же, Куньхан прекрасно понимает, что сейчас самое время сказать Тэну. Сейчас самый подходящий момент, чтобы последовать совету Сяо и объясниться старшему в своих чувствах. Но все его мечты о том, как он делает это, всегда заканчивались плохо. И поэтому Куньхан так искренне ненавидит говорить о своих чувствах, так сильно боится отказа. Куньхан любит Тэна вот уже несколько лет кряду, гораздо дольше, чем знает его лично, и не может смириться с мыслью, что его драгоценная фантазия рушится буквально на глазах. Он предпочёл бы и вовсе держать все свои мысли и чувства при себе и таким образом иметь в запасе что-то, за что можно было бы держаться, чем просто выставить себя всего напоказ и по итогу остаться ни с чем. Куньхан не может так рисковать, особенно сейчас, когда его разум терзают сомнения. Тэн тем временем тоже вытирается полотенцем, делая нерешительный шаг в сторону младшего. Хендери чувствует, как чужой взгляд буквально прожигает в его затылке две сквозные дыры. Чужое растерянное отражение медленно приближается к нему, протягивая руку к одежде на полке. А потом они просто молча принимаются готовиться ко сну: надевают пижамы, чистят зубы бок о бок. Пока Тэн умывается, Хендери буквально кожей чувствует повисшее между ними напряжение. Ему хочется сказать хоть что-нибудь, что угодно, лишь бы только стало полегче. Но его разум сейчас – адская карусель из тем для разговора, но на самом деле у него не получается думать ни о чём другом, кроме того, какой же он неудачник. Тяжёлый вздох невольно вырывается у него из груди. – Ты расстроен, – неожиданно говорит Тэн. Куньхан в этот момент разрывается между облегчением и страхом. Он смотрит на отражение старшего в зеркале, как тот поворачивается и вытирает лицо полотенцем, висящим позади него. – Почему? – задаёт ещё один небрежный вопрос Тэн, глядя на Хендери в ответ. – Мне казалось, я не обязан перед тобой объясняться, – удивляется младший. – Так и есть, – соглашается Тэн, сбрасывая грязную одежду в корзину для белья. – Я просто спрашиваю. – Потому что тебе любопытно, или потому что ты думаешь, что это то, что ты должен делать? – Почему ты говоришь такие вещи? Очевидно, потому что мне не всё равно, – поддразнивающим тоном отвечает старший. – Это не очевидно, – бормочет Хендери, почти жалея, что вообще открыл рот; или, по крайней мере, что Тэн расслышал его слова. Потому что искреннее смущение на чужом лице заставляет Куньхана чувствовать себя самым большим мудаком в мире. – Что ты имеешь в виду? – прерывает его Тэн, поворачиваясь к нему всем телом. Явное непонимание на его лице и совершенно безразличный взгляд говорят Куньхану о том, что старший понятия не имеет, что он мог такого сказать или сделать, чтобы заставить его почувствовать себя подобным образом. Он действительно не имеет ни малейшего понятия. И это именно то, чего младший так боялся – выразить свои глупые, невзаимные чувства в ожидании, что Тэн его поймёт. Куньхан ненавидит это. Он буквально терпеть не может усложнять жизнь другим людям. Ему нравится быть тихим, надёжным другом, к которому Тэн приходит за советом или же просто чтобы высказаться. Хендери ненавидит говорить о своих чувствах, потому что они до смешного сильны без всякой на то причины. Так что он предпочитает скрывать их, потому что так проще притворяться, что всё в порядке, чем вовлекать в свои проблемы других людей. В конце концов, он ведь и без того потратил несколько лет, чтобы научиться отходить на второй план и не создавать проблем. Потому что знает, что никто не в состоянии ему помочь. Хендери знал это с самого детства. Но Тэн – нет. Он так и не удосужился спросить. Старший всегда был слишком озабочен своей собственной жизнью, своими увлечениями и отношениями. А тем временем Куньхан просто молча страдает рядом с ним, просто слишком много думает, чтобы навязать свои проблемы кому-то другому. И после нескольких месяцев такой жизни он вдруг оказался так чертовски измучен, расстроен и разочарован. И всё же, Куньхан не может избавиться от желания причинить Тэну ответную боль. Он сыт им по горло за то, что тот заставил его пройти через всё это. Он ведь не заслуживает того, чтобы с ним обращались подобным образом, не заслуживает того, чтобы так себя чувствовать, и от этого ядовитого коктейля его кровь буквально закипает в жилах, челюсти сводит, а пальцы сжимаются в кулаки. Но, прежде чем он успевает сказать себе «стоп», с языка уже срывается обида— – Просто нет, – твёрдо говорит он. – Я не знаю, что тебя волнует. – Что? – Тэн выглядит обиженным. В этот момент Куньхан просто хочет выйти из ванной комнаты и забрать с собой все свои глупые, ненужные эмоции. Он понимает, что сейчас всё испортит – для себя, для Тэна, для группы, возможно, даже для всей компании и фанатов. Они не должны ругаться. Они не должны проявлять свои истинные чувства. Вместо этого им стоит просто улыбаться и приветственно махать руками, ладить друг с другом даже тогда, когда изнутри каждый из них буквально разваливается на части, и прямо сейчас Хендери больше не может вынести ни одной минуты этого бремени. Потому что чувствует, как что-то внутри него ломается, истончается в кислотном резервуаре его чувств, которые он старательно подавлял. – Я просто не могу поверить в то, что ты действительно волнуешься обо мне так, как я волнуюсь о тебе. В любом случае, ты не самый верный и надёжный человек, – говорит Куньхан, стараясь при этом, чтобы его голос звучал тихо – остальные ребята не должны ничего услышать. – Как ты к этому пришёл? – Щурится Тэн. – Ты серьёзно? – Хендери не может сдержать немного истеричный смех. – Ты изменял со мной своему партнёру месяцами. Ты говоришь, что заботишься обо и что я твой «лучший друг», но каждый раз приходишь ко мне только когда хочешь потрахаться. Ты говоришь, что любишь меня, но при этом никогда не замечаешь, как тяжело мне даются твои слова. И вдобавок ко всему, ты лжёшь о том, что не спал с Сюйси, прямо мне в лицо. Твои слова ни черта не значат, потому что твои действия говорят совершенно о другом. – О чём ты говоришь? Для измены нужны двое. И я прихожу к тебе только чтобы потрахаться, потому что ты сам не отвечаешь мне ни на что другое. Ты избегал меня всю эту неделю, и в тот единственный раз, когда я сам к тебе потянулся, мне пришлось буквально наброситься на тебя, чтобы привлечь к себе внимание. Ты мой лучший друг, и я знаю тебя. Я не хотел навязываться тебе, потому что тебе явно было необходимо личное пространство. – Разве мне когда-либо требовалось пространство от тебя, Тэн? – Хендери чувствует, как вскипает в груди гнев. – Разве обратное не должно было заставить тебя подумать о том, что что-то не так? – Так и было. Поэтому я и спросил тебя что случилось. И ты мог бы просто сказать мне, но вместо этого ты решил поругаться. – И в этом проблема. Я хочу доверять тебе, но не могу. Это причиняет мне боль, потому что я чувствую, что тебе плевать. – С этими словами голос младшего срывается. – Ладно. – Тэн тоже понижает свой тон. – Но мы бы не стали об этом говорить, если бы мне было всё равно. Так что это что-то другое. Куньхан понимает, что проигрывает эту битву. Боль нарастает вместе с решимостью, и пока что это всё, что он чувствует, всё, что он есть из себя, всё, что он о себе знает. – Ты говорил, я единственный. – На этих словах у него даже не выходит поднять голову и посмотреть Тэну в глаза. – Потому что так и есть. Никого другого нет, – мягко отвечает старший. – Но ты спал с Сюйси— – Это… это было почти год назад. – Но почему ты просто не сказал мне? Я действительно должен быть последним, кто узнал об этом? Мы ведь одна группа, но я чувствую себя так глупо, когда вижу вас вместе. И если бы ты просто сказал мне об этом раньше, мне было бы легче, – объясняет Куньхан, вздрагивая. Как Тэн всё ещё может оставаться настолько слеп? – Я не думал, что ты захочешь узнать о… других людях, с которыми я был. Я имею в виду, мы ведь даже почти никогда не говорили о Джонни. Не знаю, я просто решил, что это не имеет значения. Если раньше Куньхан думал, что только проигрывает битву, то сейчас понимает, что уже проиграл. И случилось это давным-давно, потому что есть только одна причина, по которой Тэн решил скрыть от него эту информацию. – Почему ты решил, что я не захочу знать? – Тяжело вздыхает он. Глаза Тэна сужаются – будто бы он знает, что этот вопрос не более чем ловушка. – Я не знаю, я— – Нет, ты знаешь, – отрезает Хендери, потому что просто не может больше заставлять себя выслушивать эти дурацкие отговорки. – Ты всё знаешь. Всё это время знал. И ни хрена ничего не рассказал. Тебе было плевать. Ты использовал меня, потому что это было удобно для тебя. Мои чувства были удобны для тебя. – Нет. Это неправда, Куньхан. – Тебе наплевать на меня… Откровенно наплевать, – бормочет Хендери, чувствуя, что мыслей в голове гораздо больше, чем он может высказать. Осознание заставляет его на мгновение задохнуться. В этот момент буквально каждая мелочь накатывает на него – все месяцы подавления своих чувств, лжи другим, то, что он заставлял ЯнЯна и Сяо волноваться, притворство, что всё в порядке перед лицом всей группы, перед фанатами, Тэном и всеми остальными. Куньхан чувствует, как ломается. Но прежде чем он успевает что-либо сделать, чтобы попытаться остановить это в себе, слёзы наворачиваются на его глаза и быстрыми змейками стекают по щекам. Чёрт возьми, Хендери ненавидит плакать перед кем-либо. И тот факт, что этот «кто-либо» сейчас – Тэн, делает ситуацию намного хуже. – Все те разы, когда ты говорил, что любишь меня… Ты знал. И всё равно продолжил тащить меня в своё болото. Зачем? Если бы ты действительно был моим другом, ты бы не поступил подобным образом, – всхлипывает Хендери, закрывая лицо рукой. И всё же, Куньхан до сих пор не может поверить, что Тэн так поступил с ним. Всё это время он знал о его чувствах. А значит, знал и то, что причиняет Хендери боль. Он знал, но всё равно продолжал делать это. Всё равно прикасался к нему, обнимал и целовал, будто бы его чувства не имеют никакого значения, будто бы они вообще никогда ничего не значили. Но понимание этого ранит гораздо сильнее, чем младший когда-либо мог себе представить. И чем больше он думает об этом, тем больнее ему становится и тем сильнее он плачет. Плачет из-за Тэна. Это унизительно, но, может быть, если старший увидит эти слёзы, увидит, как больно Куньхану любить его, он поймёт. Может быть, он пожалеет о сделанном. Но потом до Хендери доходит: если Тэн мог водить его за нос месяцами и лгать своему бывшему, не чувствуя при этом своей вины, то, возможно, в нём просто нет ничего человеческого. – И даже сейчас, – всхлипывает Куньхан. – Тебе нечего ответить, потому что знаешь, что это правда. – Это не так, – шепчет Тэн. Но Куньхан не слушает его – слёзы мешают связно мыслить. В этот момент он ненавидит выражение лица Тэна, чувство вины и дискомфорта, залёгшие в складке между его нахмуренных бровей. Старший неловко переминается с ноги на ногу, не зная, что вообще ему стоит делать. В конце концов, он протягивает руку через умывальник к полке и берёт несколько салфеток из коробки, протягивая их младшему. Тот не торопится их брать. – Я просто… Я хотел, чтобы ты выговорился. – Тэн откашливается, явно чувствуя себя неловко. – Гм, так… Так закончил? Куньхан хмурится, стирая с лица слёзы и выкидывая салфетки в мусорное ведро. Он не уверен в своём ответе, но всё равно кивает. – Тогда ладно. Пойдём отсюда, – говорит Тэн, протягивая руку и, схватив Хендери за запястье, выводит его из ванной комнаты, ведя вниз по коридору до комнаты. В центре своей собственной спальни Куньхан чувствует себя неуклюже – не сводит глаз с пола, пока старший закрывает за ними дверь. – Если Кун-гэ узнает, что я заставил тебя плакать, он съест меня заживо, – шутит Тэн, но его голос при этом звучит громче, чем обычно. Ни один из них не смеётся – атмосфера настолько напряжённая, что Куньхану физически тяжело её выносить. Он чувствует себя так чертовски отвратительно из-за всего этого; из-за того, что Тэн выглядит виноватым. Старший поворачивается к нему в нерешительности. – Ты в порядке? – спрашивает он, первым нарушая молчание, делая осторожный шаг в сторону младшего. – В порядке, – отвечает Куньхан. – Окей. Это хорошо. Куньхан шмыгает носом, настороженно поглядывая на старшего, проходящего мимо него к кровати. Тэн садится в её изножье, смотря перед собой отсутствующим взглядом. – Я думаю… Я, наверное, хотел бы кое-что объяснить, – начинает он, нервно проводя рукой по волосам. – Хорошо? Куньхан просто пожимает плечами и кивает в согласии. Ему больше нечего терять, и он не может представить себе что-то, что может быть ещё хуже того, что уже есть. – Ладно. Прости, что заставил тебя чувствовать себя плохо. И, типа, теперь ты больше не можешь мне доверять. Я понимаю, почему ты так думаешь, и я не собираюсь спорить или пытаться защитить себя, – выдыхает Тэн. – Я помню нашу первую встречу, когда я впервые увидел тебя в здании компании. Я до сих пор помню, во что ты был одет. Тогда я подумал: «Ух ты, на этот раз у SM действительно получилось. Он самый красивый парень, которого я когда-либо видел». Но самое смешное из этого то, что ты смотрел на меня так, будто бы думал о том же самом. С того самого момента я понял, что ты всё усложнишь… для меня. Но затем я познакомился с тобой и, помнится, подумал: «Чёрт возьми, а он милый и забавный». А потом, узнав, что у тебя до этого не было никакого танцевального или музыкального опыта и ты учишься всему с нуля, к этим мыслям добавилась ещё одна: «ещё и гений». – Я помню, что чувствовал странную связь с тобой ещё до того, как узнал тебя по-настоящему. Во время практики твои комментарии всегда были самыми смешными. Будто бы снятыми с моего же собственного языка. Или, знаешь, мы просто вдруг говорили одно и то же в один голос. Ты просил меня помочь тебе с танцами, и я всегда вёл себя намеренно круто, но втайне был очень счастлив, потому что сам хотел найти повод провести с тобой время. А потом ты сам решил тратить своё свободное время, чтобы помогать мне с китайским. Ты занимался со мной каждый день, до тех пор, пока я не стал чувствовать себя увереннее. Затем я вдруг понял, что пристрастился к твоему глупому смеху и пытался заставить тебя смеяться как можно чаще. И я всё ещё иногда думаю о тех неудачных дублях из различных шоу, которые приходилось переснимать снова и снова, потому что мы оба не могли сосредоточиться. – Ты был самым «лёгким» другом из всех, что у меня когда-либо были. Я нравлюсь всем, но очень немногие меня любят. В детстве моим единственным лучшим другом была моя сестра. Даже когда я попал в SM, мне казалось, что у всех есть кто-то, тогда как у меня нет никого. Я разрушил столько хороших дружеских отношений, потому что те люди были не теми, кого я искал. Я спал с людьми, которые не были мне нужны, и я ввязался в отношения с кем-то стабильным, потому что думал, что он исправит меня и сможет заполнить эту пустоту во мне. Но он потерпел неудачу – все они, но не ты. Мне всегда казалось, что мы с тобой созданы друг для друга. Потому что каковы вообще шансы, что мы окажемся в одной стране, в одной компании, в одной группе, в одном юните, в одно и то же время? Я так гордился тобой, Хендери. Я хотел, чтобы все знали, что ты мой. И я всё ещё хочу этого. – Джон был привычным. Привычным, удобным и безопасным. И хотя для меня всё изменилось, когда я встретил тебя, – ровно как и для него – по какой-то причине я всё ещё не мог заставить себя покончить со всем этим. Я боялся, что, если мы расстанемся, я останусь один. В тот момент я действительно не думал о твоих чувствах. Но даже сейчас, когда я одинок, я понимаю, что отказываться от своего лучшего друга и начинать новые отношения было бы неправильным решением. Не имеет значения как я к тебе отношусь. Неважно, чего хочу я. Не думаю, что когда-нибудь смогу простить себя, если позволю этому превратиться в то, что было с Джоном. Он и я были похожи на тебя и меня, в самом начале наших отношений. Мы тренировались вместе, ели и спали, и я всегда буду любить его, мы всегда будем близкими друзьями, но вместе с тем всё это уже никогда не будет так, как это было раньше. Мы слишком много знаем друг о друге. И я просто продолжаю думать о том, что, если я разрушу наши с тобой отношения так же, как я это сделал с ним? Или ещё хуже. Что если я потеряю тебя из-за какой-нибудь глупости? Мне страшно; я знаю, что это всё звучит как одно сплошное оправдание, но я так боюсь всё испортить. Ты для меня всё. – Зачем ты это делаешь? Пожалуйста, просто признайся, что ты не любишь меня, чтобы я мог спокойно жить дальше, – с откровенной мольбой в голосе просит Куньхан, и его голос звучит неожиданно тонко, надломлено. Это невыносимо. – Я никогда не скажу тебе ничего подобного. – Усмехается Тэн. – Это было бы чёртовой ложью. – Но ты лжёшь прямо сейчас. Тебе всё равно. Ты бы не поступил подобным образом, если бы любил меня. – Но я правда люблю тебя. Я понимаю, что втянул тебя в свои проблемы, понимаю, что изменял и в насколько дерьмовом свете это, вероятно, выставляет меня. Я знаю, что меня трудно понять, знаю, что вёл себя неоднозначно по отношению к тебе. А ещё знаю и то, что эти слова не имеют никакого смысла, что я чёртова ядовитая змея, эгоистичная и глупая. Я всегда был таким, в какой-то момент просто сосредоточился на удовлетворении своих собственных потребностей, воспользовавшись своим лучшим другом и пренебрегая твоим желанием иметь стабильные отношения. Теперь я понимаю всё это, но, пожалуйста, перестань говорить, что ты безразличен мне. Ты буквально единственное, что по-настоящему меня волнует. – Но я не вещь, Тэн. Я человек, у меня есть чувства. Мы уже давно не «лучшие друзья», – возражает Куньхан. – Очевидно, лучшие друзья с привилегиями, но это всё ещё не исключает нашей дружбы. – Дело не в этом. Как давно ты знаешь о моих чувствах? Тэн отворачивается, потирая заднюю сторону своей шеи. – Я такой идиот. Я действительно не знал. До этого момента не знал наверняка. Точнее, у меня было такое чувство, что, может быть, ты хочешь чего-то большего. Кажется, летом. Может быть, в Пекине? Я не знаю. – Что? Это было так давно, – жалуется Куньхан. – Всего три месяца назад. Ты ведёшь себя так, будто бы это всё исключительно моя вина. Но ты ведь тоже ни черта не сказал. До сих пор с тобой всё было в порядке, но ты пытаешься делать вид, что я намеренно игнорирую твои чувства. Или что я специально хотел причинить тебе боль. – Я не был в порядке. И я никогда не говорил, что вся вина лежит на тебе. Я просто не думаю, что смогу простить тебя за то, что ты месяцами буквально сидел на моём горбу, потому что ситуация была удобной для тебя. Не тогда, когда всё это было за мой счёт. Тэн молчит следующие несколько минут, а затем вздыхает. – Если так, то мне больше нечего сказать. Это далеко не тот ответ, который Куньхан ожидал услышать. – Наверное, нет, – бормочет он. Хендери хочет верить Тэну. Ему ещё никогда не хотелось ничего сильнее, как сейчас хочется просто отключить свой мозг и зарыться с головой в слова этого невероятного человека. Было бы глупо задавать ему ещё какие-то вопросы, упорствовать в скептицизме – особенно после подобного объяснения. Тэн ведь даже не просит у него прощения. Он не просит Куньхана простить ему его поведение – и без того знает, что был неправ. И Хендери просто-напросто не может ненавидеть кого-то, кто настолько охотно признаёт свои ошибки и извиняется за них, кто может говорить обо всём этом открыто, не обижаясь и не закрываясь. Он думает, что Тэн гораздо более зрелый и умный, чем он считал ранее. Он намного лучше него. Куньхан не думает, что старший может подобраться ещё ближе к совершенству. Его сердце, ум и тело уже буквально слились с ним воедино. И всё же, Хендери всё ещё злится. Прямо сейчас он так чертовски зол на Тэна, но совсем не потому, что тот водил его за нос месяцами или спал с кем-то другим. Он злится, потому что– Что если Тэн говорит правду? А вдруг он провёл все эти месяцы, чувствуя себя дерьмом и думая, что его любовь безответна, хотя на самом деле Тэн тоже тосковал по нему, но тайно? Вдруг Дэдзюнь прав – что, если Тэн и правда любит его? Вдруг они оба просто глупые влюблённые дураки, отчаянно цепляющиеся за то, что есть сейчас, вместо того, что могло бы быть? Куньхан злится, что старший заставил его поверить в такое количество лжи, и всё ради того, чтобы защитить самого себя. И вместе с тем он злится и на себя, потому что, по сути, прямо сейчас делает то же самое. Они потратили столько времени впустую, лелея свои страдания, и всё это оказалось напрасно. Но несмотря на все порывы развернуться и уйти, Хендери не может заставить себя сделать это. На самом деле, его мало волнует тот факт, что Тэн – это чистый эгоизм и забота только о самом себе. Они одинаковые. Куньхан ведь прятал свои чувства больше года – тоже для того, чтобы защитить самого себя. Он так же виноват в том, что сорвался на Тэна и обвинил его в том, что сделал сам с собой. В конце концов, Хендери знает наверняка, что если бы он ушёл прямо сейчас, тем самым навсегда лишив себя возможности смеяться вместе с Тэном, обнимать его, целовать или хотя бы просто спать в одной кровати по ночам, то это довело бы его до безумия. Какую бы боль этот человек ни причинил Куньхану, она всё ещё ничто по сравнению с болью от того, чего вообще нет в его жизни. Последняя неделя была всего лишь пробной, хотя каждое её мгновение уже было словно агония. Куньхан понял давным-давно, что эта любовь абсолютная – чувство, которое более стойкое, чем боль, ревность, расстояние и непонимание. Возможно, даже если Тэн попросил бы его помочь избавиться от трупа, он бы без вопросов пошёл за ним. Старший – его лучший друг, его любовь, его день и ночь, буквально всё, что есть между ними. Хендери не может представить себе жизнь без него. Да, он всё ещё злится, но если Тэн любит его, то разве что-то другое имеет значение? – Так... Почему ты всё ещё здесь? – спрашивает старший. Откровенно говоря, Куньхан и сам понятия не имеет. И всё же, он наконец подходит к кровати, опускаясь рядом с Тэном на матрас, и тяжело вздыхает. – Потому что… – начинает он, сам толком не зная, что вообще должен сказать. – Да, мне было больно, но это была моя собственная вина. Мне было удобно скрывать свои чувства от тебя. Я знал, во что ввязываюсь, и до сих пор ничего не говорил и не пытался сделать. Мы похожи. Я всем нравлюсь – до тех пор, пока они не узнают, кто я на самом деле. Но я разочарование. Я разочаровал всех, кто когда-либо проявлял ко мне интерес. И вот я здесь – влюбился в кого-то из «своей лиги» и продолжаю убеждать себя, что он никогда не полюбит меня в ответ. Возможно, эта добровольная пытка помогает мне справиться с мыслью о том, что я, вероятно, так и умру в одиночестве. Я не знаю, мне кажется, я просто застрял в петле чувства жалости к самому себе. Но вместе с тем мне так же нравилось и то, чем мы занимались, как и тебе, так что было бы неправильно винить во всём только тебя одного. Тэн неуверенно смотрит на него. – Я тоже ни разу не спросил тебя о твоём самочувствии и поспешил с выводами, вместо того чтобы просто спросить, как сделал бы любой нормальный человек. Мы оба облажались, затеяв весь этот фарс с изменой твоему бывшему парню. Мы оба отравились тем, что так и не высказались в своих чувствах, а потом повели себя так, будто бы вина за незнание на каждом из нас своя. Мы оба одинаково глупы и эгоистичны. Мы же люди. И всё же, я думаю, что мы слишком важны друг для друга; если бы это было не так, мы бы не развели такой беспорядок. – Ты не должен всё это говорить. – Верно. Но я уже сказал, так что это должно что-то значить. Тэн улыбается. – Ты меня не разочаровал. Во всяком случае, даже превзошёл все мои ожидания. Я тебя не заслуживаю, – говорит он, и в его голосе сквозит серьёзность. – Да, и правда. Ты заслуживаешь кого-то гораздо лучшего, чем я. Тэн смотрит на него, и Куньхан видит в чужом взгляде, что он изо всех сил пытается понять, как его чувства до сих пор могут быть такими сильными. Как после всего этого Хендери всё ещё может оставаться рядом с ним. – Ты не понимаешь, – говорит младший. – Как я могу? В этом нет никакого смысла. – Все лучшие вещи в жизни не имеют смысла. – Пожимает он плечами. – Я не хочу, чтобы ты игнорировал свои чувства из-за страха потерять меня. Этого никогда не случится, и ты можешь расстраиваться, если тебе хочется. Возможно, тебе стоит взять небольшой перерыв от меня, чтобы всё обдумать. – Если ты этого хочешь. – А чего хочешь ты? – Тэн вздыхает. Куньхан тут же жалеет, что вообще открыл рот, потому что теперь ему придётся сказать старшему. Теперь пути назад нет. – Я просто хочу быть с тобой. Всегда. Знаешь, если бы ты был счастливее в своих прошлых отношениях, я бы просто остался рядом с тобой. Если бы ты не ответил мне взаимностью, я всё равно был бы твоим другом. Если ты хочешь не заходить дальше дружбы, я уважаю твоё решение. Если через несколько месяцев или лет ты встретишь кого-то, кто сделает тебя счастливее, я поддержу тебя. Я хочу, чтобы ты счастлив. – Но почему? Ты ведь не будешь счастлив от этого. Так жить нельзя. – Потому что я люблю тебя. Ты дал мне более чем достаточно причин, чтобы продолжать жить. – У меня такое чувство, что ты это репетировал. – Может, и так. – Ухмыляется младший, задевая чужой локоть своим. – Ты не хочешь быть со мной, Куньхан. Я никогда не бываю счастлив. Я сведу тебя с ума, и ты будешь ненавидеть меня всю оставшуюся жизнь. – Уже слишком поздно для этого, нет? – Не время для шуток. Я серьёзно. - Тогда перестань говорить глупости. Я никогда не смогу ненавидеть тебя. – Звучит как вызов. – И кто здесь шутки шутит? А потом Тэн улыбается – радостно, как делает это обычно, и Куньхан чувствует такое острое облегчение, что ему даже кажется, что на глаза снова наворачиваются слёзы. Эта ночь оказалась самой изнурительной на его памяти, но неподъёмный груз наконец-то упал с плеч. Теперь Куньхан наконец-то свободен. – Так?... – спрашивает он после долгого молчания. Тэн пристально смотрит на него какое-то время, прежде чем до него доходит суть вопроса. – Я не знаю. То есть, я тоже хочу быть с тобой, но разве это не огромный риск? Потому что вдруг мы повстречаемся какое-то время, а потом расстанемся и тем самым создадим проблемы для группы? Вдруг я снова причиню тебе боль? Я ведь и правда плох в отношениях и тому подобных вещах. Я ужасный друг, ты знаешь, и парнем буду тоже дерьмовым. А ты легко начинаешь ревновать; представляешь, сколько на этой почве может возникнуть ссор? Мы можем испортить всё. Я не могу так просто потерять своего лучшего друга. – Не такой уж и плохой из тебя друг. Во всяком случае, из нас двоим таковым оказался я. Вспомни, сколько времени я провёл в своих фантазиях, где я встречаюсь с тобой, при этом совершенно обесценивая нашу дружбу. Прости меня. Я должен был просто признаться тебе. Тэн хмыкает, обдумывая сказанное младшим. – Как думаешь, ты сможешь простить меня? – спрашивает он, и его голос звучит мягко и искренне. Куньхан выпрямляется и смотрит на него. – Честно говоря, я уже давно тебя простил. – Вау. – Недоверчиво смеётся Тэн. Глядя на то, насколько старший сейчас беззащитен перед ним, Куньхан понимает, насколько нелепо вёл себя. Эффектный, пугающий, могущественный и опасный демон, который мучил его месяцами, вдруг превратился в глупого, влюблённого, чрезмерно эмоционального и социально неуклюжего старшего, его друга, человека, к которому оказалось так легко притянуться, человека, с которым Хендери может разговаривать так, будто бы они знакомы десятилетия, того, с кем можно вести неуместно глубокие разговоры или без устали смеяться часами. В этом весь Тэн – оказывается, в нём нет ничего опасного или пугающего. Куньхан берёт лицо Тэна в свои ладони, просто держит его так, глядя глаза в глаза. И на этот раз старший не пытается отвести взгляд. Он не улыбается, не уклоняется от прикосновения и не пытается отшутиться, чтобы отвлечь младшего от интимности момента Он, кажется, и вовсе готов сидеть так часами или даже днями, если это может помочь ему лучше понять человека перед ним. И мысли о том, как далеко они зашли, заставляют Куньхана чувствовать сразу так много всего, буквально переполняя его. Одной рукой он проскальзывает выше, кладёт её на затылок Тэна, а затем тот подаётся вперёд и ловит его губы своими. Старший полностью расслабляется в руках младшего, обмякает под его словами, губами, в его объятиях. Когда Куньхан наклоняет голову, чтобы углубить поцелуй, в его эмоциях читается чистейшее желание. Более того, он и правда чувствует буквально всё, что прямо сейчас испытывает Тэн, чувствует, как чужие эмоции обжигают его пальцы, и целует, целует старшего, потому что прямо сейчас ему нужно передать всё ту любовь, которую не могут выразить ни одни слова, все те чувства, которые он всё ещё боится раскрывать вслух, те, в которых заключена их жизнь, смерть и вечность. А Тэн целует Куньхана в ответ так, будто бы это их первый поцелуй, и в нём при этом столько нервозности, будто бы он боится, что может всё испортить. И Хендери просто сосредотачивается на том, чтобы чувствовать старшего, его тёплую кожу под подушечками своих пальцев, его губы под его собственными. Они целуются до тех пор, пока не начинают задыхаться и дрожать, пока губы младшего не припухают и не краснеют, а Тэн не сжимает в пальцах ткань его футболки на плечах, прижимаясь к нему всем телом. – Давай спать, – наконец говорит старший, тяжело дыша в чужие губы. – Разгребём всё оставшееся дерьмо завтра. Куньхан усмехается, но всё же согласно кивает, позволяя Тэну повалить его на кровать. А затем кладёт свою голову на его живот, прижимаясь щекой к мягкой хлопчатобумажной ткани чужой футболки. Обняв старшего за талию руками, глубоко вдыхает его такой привычный тёплый запах. Тэн же зарывается пальцами в волосы младшего, проводит ими сквозь них, и в Куньхане тут же принимается вскипать всепоглощающая любовь, цветущая огненным цветком в груди в честь этого невозможного человека. Хендери думает, что, возможно, это действительно его первый раз – первый раз, когда он действительно позволил себе любить Тэна, принять его и просто наслаждаться силой того чувства, которое старший пробуждает в нём. На самом деле, не имеет значения, что произошло между ними. Не важно, что они причиняли друг другу боль, что поступали неправильно и совершали ошибки. Чёрт возьми, не имеет значения даже то, состоит ли Тэн в отношениях или одинок. Теперь Хендери думает, что в любой версии их истории он смог бы найти способ к чужому сердцу. Теперь он понимает, что его власть над Тэном ничуть не меньше, чем старшего – над ним. С этого момента Куньхан знает, что ему всегда удастся найти способ украсть старшего себе – целиком и полностью.