Чаша весов

— «Перегоночный состав! Машинист перегоночного состава, ответьте диспетчеру!» Я покосился на радиостанцию, висевшую в кабине. Еще и пары минут не прошло с момента, как я вывел состав из депо, а меня уже дёргают. — Слушает перегоночный состав, диспетчер. — «Машинист, следите за сигналом, будете следовать по разрешающему показанию светофора…» — голос диспетчера внезапно потонул в помехах. Вот так всегда, новый состав, считай, прям с завода, а радиостанция уже барахлит. И подобное безобразие сплошь и рядом. Я переключил питание радиостанции. — «… далее меняете кабину и следуете на третий путь. Вам понятно?» О, да, диспетчер, мне все понятно, прям все с самого начала понятно. Не стоило вообще соглашаться на перегонку этого состава, но, как это часто бывает, выбора у меня не было. Состав срочно потребовался в соседнее депо, свободных перегонщиков не оказалось, а тут я подвернулся со своим резервом. В общем, короткий инструктаж и я уже вывожу из депо новенький восьмивагонный состав, в народе прозванный «номерной», по служебной ветке. Маневровый светофор сменил показание с красного на лунно-белое — пора отправляться. Я сел в кресло, перевел реверсивную рукоятку в положение вперёд, противно запищал зуммер АРС, требующий срочного подтверждения. Машинально прожав необходимые кнопки, я открыл краны напорной и тормозной магистрали и стал внимательно следить за манометрами. Машина, конечно, новая, с завода, но лучше перестраховаться. Двойные стрелки тормозного манометра дрогнули и начали расходиться. Дойдя до номинальных значений, они остановились. Щёлкнуло реле и на пульте погасла лампочка отключения управления. Все работает, ехать можно. В тормозных цилиндрах, правда, оставалась одна атмосфера, но я знал что и она уйдет, стоит мне только начать движение. Прожав педаль тифона, я подал один длинный свисток и перевел контроллер во второе положение. Проезжая по стрелкам — внимательно смотрел в зеркала, наблюдая за вспышками, возникающими в момент касания башмаков токоприемника контактного рельса. Тихо выругавшись на ленивых путейцев, кои не могут нормально устранить подобное безобразие, я перевел контроллер в нулевое положение. Сжигать токоприемники в мои планы не входило, уж лучше я приеду чуть с опозданием. На платформе, напротив рейки остановки первого вагона, меня уже встречали дежурный по станции и машинист-инструктор. Затормозив, я открыл дверь кабины и получил расписание, после чего просмотрел маршрут следования. На бланке ровным почерком было написано: «В депо Митино через Александровский сад» — Это что, мне на Театральной кабину менять? — удивленно спросил я у дежурного. — Ну да, вас диспетчер направляет через ветку Театральной. Знаю, не самый удачный маршрут, — ответил мне он, вращая в руке сигнальный диск. — Ладно, разберемся. А тебе что? — спросил я у инструктора. — Слушай, Толь, возьми, передай в депо, они просили, — с этими словами он положил мне в кабину довольно большой железный ящик красного цвета. — Ну всё, тебе уже ехать надо. Инструктор захлопнул дверь кабины и отошел назад. Я глянул на часы: моё опоздание составляет уже целых сорок секунд! В зеркале показались фары позади идущего поезда. Надо отправляться. Я перевел контроллер в ход и скрылся в тёмном туннеле. Следуя по перегону, я вслушивался в работу состава. Новый, с иголочки, он прекрасно шел по перегону, уверенно преодолевая километр за километром. Впереди показались огни станции. Театральная. Здесь мне придется немного пробежаться, ведь, судя по расписанию, на смену кабины мне дали всего минуту. Остановившись в конце платформы, я отработанными за годы, проведенные в метро, движениями привел кабину в нерабочее состояние, вышел на платформу, запер за собой дверь и, развернувшись, столкнулся с дежурным. Странно, его тут быть не должно. В глаза мне сразу бросилась его крайне странная внешность: растрёпанные волосы, помятый китель, выглядящий так, словно застёгнут не на те пуговицы. Но что больше всего выделялось в нём, так это торчащий изо рта зуб, больше похожий на клык какого нибудь животного и разнокалиберные гетерохромные глаза. Жуткое зрелище. Где таких набирают? На мой вопрос, что он здесь делает, дежурный ответил: — Хотел предупредить: там, в тоннеле, мы свет зажгли, какие-то неполадки с рельсами. Хорошенькое объяснение. Вообще странный он какой-то. Ладно, разберемся по ходу движения. Я быстрым шагом направился к последнему вагону. Из-за особенности конструкции именно этих составов дверь в хвостовую кабину располагается с другой стороны, где сейчас глухая стена, и мне предстояла нудная процедура по разжиманию двери при помощи такой-то матери и протискиванию внутрь, но ничего не поделаешь. Дойдя до самого конца, я уже привычным движением слегка разжал створки, а в образовавшуюся щель вставил ногу, чтобы они не закрылись снова. Затем, уже взявшись за резиновое уплотнение, раскрыл двери шире и вошел в салон. Краем глаза я заметил синюю вспышку, вызвавшую оживление на платформе — опять туристы понаехали, фотографируют все подряд. Сколько раз самого ослепляла эта пакость и вспомнить трудно. Наконец я вошел в хвостовую кабину. На светофоре уже горел лунно-белый огонь, нужно отправляться. Внезапно в окно постучали. От неожиданности я вздрогнул и обернулся на звук. На платформе снова стоял дежурный и держал в руках скатанный в трубочку листок бумаги. Я открыл окно. — Чего тебе? — спросил у него я. Он развернул листок, словно глашатай, собирающийся сделать важное объявление. — Вот, по поводу горящего света, — начал он и замолчал. — Предупреждение, что ли? Давай сюда тогда. Я взглянул на бланк. В нем ужасно кривым почерком в графе «условия следования» было нацарапано: «Повышенная бдительность». Я тяжело вздохнул, смотря на эти каракули. Определённо новенький. Те, кто работают давно, совсем по-другому эти бланки заполняют. Но, по крайней мере, мне не нужно ехать с уменьшенной скоростью, это уже хорошо. Расписавшись в корешке предупреждения, я протянул его этому странному дежурному. — Ну?! Брать-то обратно будешь? Мне ехать надо. Будто первый раз выдаешь! Он удивленно на меня посмотрел, но корешок взял. Я дал один длинный свисток и повел состав в перегон на соединительную ветвь. *** Состав давно покинул станцию, а дежурный по прежнему стоял на платформе и смотрел в тоннель. Он бросил взгляд на корешок оставшийся от предупреждения.  — А следующего раза и не будет, — пробормотал он и щелкнул пальцами. Среди сотен сновавших туда-сюда и спешащих по своим делам пассажиров никто не обратил внимания на сверкнувшую вспышку от фотоаппарата и последующий за ним шум падения сигнального диска на гранитный пол платформы. Только спустя долгое время настоящая дежурная по станции найдет лежащий на платформе атрибут, который пропал у нее утром. *** Колеса ритмично стучали на стыках рельс, я вел состав по ветке, внимательно всматриваясь в даль. Всё-таки это пресловутое предупреждение не давало мне покоя. Вообще я не очень люблю сей участок. Раньше, когда только метрополитен построили, этот тоннель использовали для пассажирского движения. Затем подземка расширилась, вилочное движение было прекращено за ненадобностью, но перевозку людей отменять не стали. Со временем тоннель ветшал и руководством метро было принято решение запретить пассажирское движение ввиду ненадежности этого направления и теперь его стали использовать только для подобных перегонок. Я поёжился. Необъяснимое чувство разлилось в воздухе, волнами накатывая на меня. Я посмотрел в боковое зеркало. Состав шел ровно, никаких замечаний. По приборам тоже все в порядке, но это чувство… Оно никак не хотело пропадать. Я задумался о правильности своего решения, когда согласился на эту перегонку. Вдруг я делаю что то не так? В какой-то момент даже засомневался в верности направления… Но после тут же отбросил эту мысль, уехать в другую сторону мне не дало бы САО. Я достал из нагрудного кармана расписание. Согласно ему, у меня действительно маршрут проложен через эту ветку. Внезапно тоннель окутал странный туман, стало гораздо темнее, словно сократили освещение, но все лампочки по прежнему горели ровным светом. Я включил тумблер усиленного освещения, лучи фар слегка разбавили полутьму, но все равно этого было недостаточно. Такое чувство, словно состав попал в некий туман, только, в отличие от привычной дымки серого цвета, он был чёрным и словно бы лип к окнам. Я быстро взглянул в зеркало: хвостовые вагоны совсем скрылись из виду, а чувство тревоги поднялось почти до предела. Сняв трубку, я вызвал диспетчера, однако ответом мне были лишь помехи. Туман сгущался все сильнее и сильнее. Внезапно раздался противный писк системы АРС. Я бросил взгляд на пульт. На приборной панели горела лампочка, сигнализирующая максимально допустимую скорость «40». Приборы регистрировали шестьдесят четыре. Я оперативно перевел ручку контроллера в положение «тормоз», бросив взгляд на амперметр. Стрелка послушно отклонилась в отрицательное значение, достигнув двухста. Скорость снизилась до сорока километров в час и я вернул ручку в нейтральное положение. Пускай состав катится по инерции. Внезапно лампочка «40» погасла, а затем загорелась другая, красная, с надписью «ОЧ». О, боги! Вот потери частоты мне только не хватало! Я нажал ногой на педаль, давая подтверждение системе о принятии исходящей от нее информации и начал снижать скорость, в голове перебирая различные неисправности, которые могли возникнуть с составом. Внезапно меня осенило. Предупреждение! Скорее всего на этой ветви неисправность с частотами АРС, отсюда и объясняется такое странное показание. От этой мысли мне стало гораздо спокойнее, давящее бетонной плитой чувство тревоги ушло. Машина моя исправна. И, хотя АЛС по-прежнему показывало предательскую потерю частоты, я был спокоен. Скоро эта ветка закончится и я прибуду на станцию. В кабине внезапно запахло свежей сдобой, причем запах был настолько приятный, что я невольно задумался о предстоящем отпуске. О том, как поеду за город, в свой дачный домик, туда, где тихо и спокойно, где свежий воздух. Подальше от города, от его сумасшедшей спешки и бешеного ритма. Но вот только у меня возникло чувство, что помимо меня в кабине есть еще кто-то. Состав начал входить в кривую, на указателе АЛС появилась частота. Я снял ногу с педали и перевел контроллер в первое положение. Стрелка амперметра отклонилась от нуля, показывая, что на двигатели подался ток. Состав начал набирать скорость. Но, выехав из-за поворота, я увидел светофор на котором одновременно горели все огни. Это зрелище ввело меня в ступор, время в этот момент словно замедлилось, я увидел как линзы сначала погасли, а затем загорелись совершенно немыслимыми цветами: верхняя — фиолетовым, средняя — пурпурным, а нижняя вообще коричневым. Я бросил взгляд на пульт, где зеленые цифры показывали скорость сорок восемь километров в час. Состав все приближался к светофору, а я продолжал тупо смотреть на его огни, словно загипнотизированный. Секунды словно превратились в минуты. Вдруг в моём сознании, разрывая гипнотическое оцепенение, возник голос цитируя строку из инструкции: «…к запрещающим показанием светофора относят: один красный огонь, погасшие огни, непонятное показание». Тряхнув головой, скидывая оцепенение, я рванул на себя ручки пневматического тормоза и контроллера. Стрелки манометров лениво поползли вверх, туман начал заволакивать состав сильнее и сильнее. Светофор стремительно приближался, скорость снижалась крайне медленно. Я вскочил с кресла и повернул ручку стоп-крана, кабину заполнил свист выходящего воздуха и тут непонятная сила потянула меня назад, выдергивая из кабины, прямо во тьму. Инстинктивно я приготовился к удару о бетонное основание путей тоннеля, но его почему-то не последовало. Вместо этого я вдруг резко ухнул вниз и падал все быстрее и быстрее. Из моей груди вырвался испуганный крик, страх вынудил замахать руками, в надежде ухватиться хоть за что-нибудь. Внезапно я очнулся на полу в той самой комнате, в которой решил заночевать. Угли в камине давно погасли и уже успели остыть, снаружи в комнату бил в солнечный свет. Я встал с пола и подошел к окну. Снегопада на улице не было, солнце стояло довольно высоко, а, значит, с учетом зимы, сейчас примерно часа два дня. Я присел на край кровати и задумался. Ужасный сон. А если учесть, что это последнее моё воспоминание, то он даже хуже любого кошмара. Я неизвестно где, неизвестно как тут оказался, а где-то далеко стоит пустой состав. Наверняка весь метрополитен стоит на ушах: не каждый день с поездов пропадают машинисты. И еще эти цвета на светофоре… В любом случае, надо двигаться дальше, найти какой-нибудь населенный пункт и хотя бы определить моё местонахождение. Одевшись, я заправил кровать и пошел на выход. Выйдя на улицу, я увидел на снегу следы копыт. Возможно, рядом есть конный клуб, а уж там я наверняка узнаю, куда меня занесло и уже оттуда я позвоню на работу. Приободрившись, я пошел по следам, которые вскоре вывели меня на довольно широкий тракт. Это укрепило мою веру в то, что я либо рядом, либо на самой территории конюшни, ну или, на худой конец, парка. И я зашагал еще увереннее. Отпечатки копыт же недолго вели меня по тракту, вскоре они повернули в сторону, и я снова зашагал по довольно глубокому снегу. Но, к счастью, идти пришлось недолго и я вскоре вышел на опушку, где росло огромное дерево, в ствол которого были врезаны дверь и пара окон. Всё, приплыли. Я стоял и смотрел на сиё жилище, перебирая в голове варианты, кому и зачем потребовалось устраивать подобное в дереве! Я подошел ко входу и аккуратно постучался. Секунду ничего не происходило, а затем за дверью раздался характерный топот, дверь приоткрылась и перед моим взором предстала морда зебры. В этот момент я понял, что если, нет, когда, доберусь до телефона, то первым делом буду звонить в дурку, поскольку постучать в дверь и увидеть зебру, которая тебе открыла, это явный повод провериться у психиатра. С минуту я смотрел на полосатую морду, а затем начал потихоньку отступать назад. Неизвестно, на что способно животное, живущее в таком диком лесу. Или забьет копытами, или искусает. Но мне удалось сделать всего пару шагов назад, как, внезапно, животное резко дернулось вперёд, прямо на меня. Я замер, в надежде, что оно просто обнюхает и уйдет обратно. Зебра же подошла на расстояние вытянутой руки, и я обратил внимание, что на ее шее, а также на одной из ног, поблескивали золотые кольца, её грива напоминала ирокез, а на спине закреплены седельные сумки. Помимо этого, в ее уши были вдеты довольно массивные серьги из такого же драгоценного металла. И, хотя это была не взрослая особь, а, скорее, детёныш, все равно следует вести себя аккуратно. — Тихо, тихо, тихо, — я медленно поднял руки. — Я ухожу, я не собираюсь причинять тебе вред. Уже ухожу. Зебра смотрела на меня, не отводя взгляд. Вообще я подобных животных видел только в зоопарке, и то всего пару раз, но, в любом случае, следует избегать прямого взгляда в глаза животному, дабы не спровоцировать на агрессию. — Вот уж не думала, что на своем веку увижу двуногого я в этом лесу. — Кто это сказал? — я начал озираться по сторонам. — Слушайте, отзовите свою зебру, пожалуйста, она меня пугает! — Пугаться меня причин никаких нет, я не стремлюсь нанести тебе какой-либо вред. — Что значит, нет причин пугаться? Да уберите вы свою зебру! И почему вы… — тут я осекся, не в силах поверить в происходящее. Я подошел к зебре, внимательно посмотрел ей в глаза и спросил: — Так это что? Ты сейчас говорила? Зебра слегка подняла голову, а затем открыла рот и: –Шоком будет для тебя мой ответ, но да, двуногий, кроме нас тут никого нет, — произнесла она. — Так, всё, это уже клиника, — пробормотал я. — Либо мне все это мерещится, либо я стал первым человеком, который может говорить с животными. Может, ты подскажешь как мне добраться до Москвы? — с усмешкой спросил я. — Нет, двуногий, я не мираж, вполне реальный я персонаж. Говорю и дышу я также, как ты, только вот… — Стоп, хватит! — прервал я её, а затем громко спросил, оглядываясь по сторонам. — Что это за розыгрыш?! Вы серьёзно считаете, что я поверю в то, что зебры умеют разговаривать? Слушайте, я заблудился, мне очень холодно и мне нужно позвонить! — Как я уже говорила, мы здесь одни, — зебра приложила копыто к морде. — Так что прошу тебя — не кричи. Нахмурив брови она посмотрела на меня. Её уши чуть прижались. — Лучше с мороза нам все же уйти, ведь в тепле лучше разговоры вести, — она приглашающе махнула копытом в сторону открытой двери. Я в полном недоумении и растерянности вошел в хижину. Жилище внутри было весьма аскетично, без какой либо отделки стен, совершенно без декора, если не считать большие деревянные изделия, очень похожие на маски каких нибудь африканских племён, многочисленные полки, на которых аккуратно расставлены различные баночки и колбы с разноцветными жидкостями. С потолка свисали пучки различных трав и несколько глиняных кувшинов. Все освещение представляло собой несколько факелов, закрепленных на стенах, и парочку круглых окон. Сами светильники, что удивительно, совершенно не чадили и освещали всю комнату приятным теплым светом. Посередине помещения стоял внушительных размеров котёл, под которым в специальном углублении, в полу, тлели угли. В самой посудине булькало непонятное варево кислотно-зелёного цвета, пар от которого поднимался вверх и уходил через импровизированный дымоход. Из мебели было только пара грубых стульев, стол, а в дальнем конце комнаты, в ещё одном помещении, стояла низкая кровать. Дверь за мной, скрипнув, закрылась. Я обернулся и увидел, как зебра, ловко закусив ремешок, сняла с себя седельные сумки, аккуратно поставив их возле двери. Затем, не обращая внимания на мой ошарашенный взгляд, она подошла к одной из полок, и ловко взяла передними копытами пару флаконов. Дальше она с невозмутимым видом сняла зубами один из многочисленных цветков, свисающих на веревочках с потолка, и бросила его в котел, а затем туда же поочередно вылила часть жидкости из пузырьков и перемешала всё это бамбуковой палкой. Затем, взяв со стола грубоватый половник, зачерпнула им варево и ловко перелила ее в пустой флакон, стоящий на столе. Взяв его, она подошла ко мне. — Выпей, двуногий, этот отвар, пока от холодов у тебя не начался жар, — и она протянула мне ёмкость со светло-зеленой жидкостью. От всего увиденного и услышанного я впал в глубокий ступор и сел на пол, пытаясь хоть немного осознать происходящее. Мозг категорически отказывался принимать всю свалившуюся на меня информацию. Я молча взял пузырёк и выпил содержимое. По всему телу разлилось приятное тепло и, действительно, первые признаки простуды мгновенно исчезли, голова перестала болеть. Даже мысли пришли в порядок. — Ладно, давай проясним ситуацию, — положил пустую склянку рядом с собой. — Мне до сих пор не удалось понять, что тут происходит. Я встал с пола и присел на один из грубовато сколоченных из деревяшек стульев. Зебра подобрала оставленную мной на полу тару, положила ее на стол, а затем села, как кошка, на табурет рядом со мной. Далее, в течении нескольких часов, Зекора, как она представилась, объясняла мне, что я попал в страну под названием Эквестрия, со столицей в Кантерлоте, население которой представляет собой, в большинстве, говорящих пони, однако есть и другие расы, такие как грифоны, драконы и даже яки! Сами пони делятся на земных, единорогов и пегасов. Бескрылые и безрогие трудятся, в большинстве, на фермах. Пегасы, в свою очередь, управляют погодой и облаками, поскольку в этом мире почти нет естественных природных явлений, а потому, чтобы происходило хоть что-то, необходимо вмешательство со стороны. Но, по сути, контроль за погодой осуществляется преимущественно в центральной части страны. Единороги же владеют магией и либо помогают земным пони в их работе, либо пегасам с управлением погодой. Правят всей этой страной две родные сестры, принцессы Селестия и Луна. Старшая отвечает за солнце, а младшая — за луну и звёзды. Именно таким образом тут происходит смена дня и ночи. Сами же принцессы являются аликорнами, как называются пони, которые одновременно являются и единорогами, и пегасами, и им под силу творить очень сложные заклинания. Для некоторых пони они являются едва ли не богами и, в принципе, это утверждение не так далеко от истины, ведь Зекора пояснила, что аликорны бессмертны. Так же она рассказала, что развалины замка, которые я сначала принял за декорации к фильму, и в которых я провел ночь, оказались старым замком, в котором жили принцессы до конфликта друг с другом, в результате которого здание было разрушено. Рассказала она и про сам конфликт, и про его причины и последствия. И про окончательное разрешение, найденное Твайлайт и её друзьями. Зекора объяснила мне, что это очень талантливая, грамотная и сильная единорожка. И если кто способен понять, каким образом я попал в этот мир и как мне вернуться обратно, так это будет Твайлайт. Живет она в небольшом провинциальном городке под названием Понивиль, который граничит с Вечнозеленым лесом, как называется место, где живет сама Зекора и куда выбросило меня. Узнав об этом, я было вскочил со стула, желая прямо сейчас отправиться в Понивиль, но Зекора остановила меня, резонно заметив, что на дворе ночь и, плюс, без тёплой верхней одежды долго на холоде не продержаться. Она предложила мне остаться в её хижине, пока сама зебра сходит к Твайлайт и приведёт её сюда. И, накинув на себя плащ с капюшоном, Зекора ушла, оставив меня в ожидании. Я немного побродил по ее хижине. В принципе, особо ничего интересного, везде флаконы и пучки трав. В желудке требовательно заурчало, намекая на необходимость еды. И, хоть Зекора и предложила мне пару яблок, но, к сожалению, на них далеко не уедешь. Мелькнула даже мысль о том, чтобы поискать еду в шкафчиках, но я отмел её, поскольку, во-первых, неизвестно, что тут съедобное, а что — нет, ну, а во-вторых, рыться в чужом доме это проявление крайнего неуважения к хозяйке, поэтому, побродив немного, я снова уселся на стул и стал ждать. Спустя некоторое время я услышал снаружи бодрый перестук копыт, а затем дверь с грохотом распахнулась и в комнату буквально влетела фиолетовая единорожка, нагруженная туго набитыми седельными сумками, из которых торчали бумажные свитки, книги и перья. Остановившись всего в паре шагов, она оглядела меня и радостно затараторила, приплясывая от нетерпения: — Невероятно! Это просто невероятно! Я никогда прежде не встречала ничего подобного! Это действительно двуногая особь! Необходимо начать новое исследование! А с чего же мне его начать? О таком феномене я не читала ни в одной книге Кантерлотской библиотеки! Возможно, следует спросить об этом принцессу Селестию, но что, если принцесса хочет, чтобы я сама с этим справилась? Я не должна ее разочаровать и дать повод усомниться в моих способностях! Ладно, ладно! — единорожка глубоко вдохнула и выдохнула. — Начнем с начала. Рог пони засверкал фиолетово-лавандовым сиянием, а затем такое же сияние появилось на ее сумках. Подняв их в воздух, она открыла одну и достала длинный свиток бумаги, который развернулся по полу. Положив сумки землю, она так же с помощью магии достала перо и чернильницу и, сев напротив меня прямо на пол, начала расспрашивать: — Так, откуда ты? Ты действительно ходишь на двух ногах? Как называется ваш вид? У вас есть кьютимарки? Что это за странные штуки у тебя на одежде? Расскажи мне все! — Для начала следует познакомиться. Как мне следует к тебе обращаться? — вообще не люблю, когда совершенно незнакомые люди, а теперь еще и пони, не утруждая себя такой пустяковой вещью, как знакомство, начинают расспрашивать о разных темах, порой даже личных. Видимо, эти мысли отразились на моем лице, отчего единорожка смутилась и отложила в сторону бумагу. — Извини меня за бестактность, мое имя Твайлайт Спаркл, очень рада с тобой познакомится. — Анатолий Яковлев. Рад знакомству, — я устало потер глаза. Спать хотелось безумно, все же разговор с Зекорой дался очень тяжело. После всего, что я узнал, хотелось просто принять горизонтальное положение и выключиться на пару-тройку часов. Внезапно входная дверь открылась снова, и в хижину вошла, тяжело дыша, Зекора. — В скорости с тобой, Твайлайт, никто не сравниться, когда за исследование ты готова схватится. Прошу простить меня, мои дорогие друзья, я очень устала и спать мне пора, — Зекора, пошатываясь, дошла до кровати и, рухнув на неё без сил, мометально захрапела. Мы с Твайлайт переглянулись. — Что теперь? — спросил я у неё. — Не будем же мы сидеть тут и мешать ей спать? — Лучше всего продолжить разговор у меня дома. Твайлайт магией скатала бумагу обратно в свиток и убрала его в сумку, вместе с чернильницей и пером. Водрузив свой груз назад к себе на спину, она повернулась к двери. Я бросил взгляд в окно. Бр-р-р, темно и холодно. Снова топать по снегу да еще и в темноте, не очень-то и хотелось, но выбора у меня не было. — Тебя что-то тревожит? — спросила у меня Твайлайт. — Если честно, то идти по снегу в моих ботинках — то еще удовольствие. Снова будут полны снега и промокнут насквозь. — Ботинки? — удивленно переспросила она. — Что такое ботинки? Я приподнял штанину, демонстрируя ей свою обувь. — Так это вот эта вот чёрная штука на твоей ноге называется ботинок? Очень интересно! Пойдём скорей, нужно как следует всё изучить, — Твайлайт от нетерпения переступала с ноги на ногу. — А на счёт снега можешь не беспокоится, у меня есть одно решение. Она наклонила голову в мою сторону, её рог засиял магическим светом и мои ноги окутал прозрачный, слегка фиолетовый пузырь. — Это заклинание не даст снегу попасть в твои ботинки, — сказала она. Я сделал пару шагов, прислушиваясь к своим ощущениям, и с радостью отметил, что магический пузырь совершенно не стеснял моих движений. — Ну, раз так, то веди. И мы с Твайлайт вышли из хижины, оставив её хозяйку мирно дремать в спальне.