Скрытые звезды

Проснулась я полностью здоровая, но с туманом в голове. Прошлепав на кухню, я выдавила из себя улыбку для родителей, выхватила бутер у брата и как можно быстрее зашагала на выход, в школу. — Эй, мелкая… — Джейк возмущенно захлопал глазами, — мой сэндвич!!! Но я уже выбежала из дома, не слушая его возмущений. Да, я опять сбежала от родителей, как Березовский от прокуратуры, не позавтракав с ними, но на этот раз я была эмоциональной. И даже улыбнулась! Что уже неплохой шаг к родителям навстречу. Надо как-нибудь наладить отношения с семьей; попытаться поговорить с ними за ужином, рассказать, как прошел день, и что было в школе. Мои новые родители имеют право на нормальную дочь. В конце концов, они же любят Рози. Обдумывая планы по сближению с семьей, я завалилась в школу, вытащила учебники и уставилась в окно, мысленно переключившись на другую ситуацию. Почему я не превратилась в кусок льда оказавшись в измерении Омега? Да и по ощущениям там было всего градусов -20 — -25. Наверное, преступников изначально запечатывали в магический лед и просто сбрасывали в измерение с низкой температурой, чтобы лед не таял. Но тогда почему туда просто не может попасть любой человек, забрать себе в космический корабль ледяную статую и свалить на жаркие острова, размораживая эту хрень? В общем — фиг знает, как это работает. Надо будет разобраться. Но в измерение Омега я всё-таки больше ни ногой, мало ли. От моих мыслей меня отвлек звонкий шлепок. Мой взгляд уткнулся на задницу, вольготно расположившуюся на моей парте. Ну и какого хрена? Моё хорошее настроение стало быстро улетучиваться. — Эй, Рози — громко начал парень, привлекая внимание одноклассников. — Я тут что-то со своими друзьями проголодался… — девчонки захихикали. — Не хочешь купить нам еды в столовке, а то нам как-то лень… М? Я тяжело вздохнула и закусила щеку. Вот мне и аукнулось все то, что пустила на самотек. В своей прошлой школе я никогда не занимала низкую планку. Красивая, богатая, с хорошими оценками, я была на верхушке пищевой цепи. Я сама виновата, что загнала себя с этой ситуацией в угол. Пока я оплакивала свою прошлую жизнь, мне было всё равно на это, я не хотела спорить, так что просто шла и делала то, что мне говорили. Как это делала и сама Рози до моего попадания в её тушку. И что мне теперь делать? Раньше я никогда не сталкивалась с подобным. Я укусила себя ещё раз за щёку и пошла к школьной столовке. Машинально купила несколько пудингов и напитков, потом на деревянных ногах переступила порог класса, попутно срывая упаковку с еды. Руки лихорадочно поглаживали гладкую пластмассовую поверхность упаковок, пальцы обводили железные крышки газировок. Раньше я и представить не могла, что главная Super Girl будет на побегушках у малолеток. — Эй, ты чего так долго? Мы тебя что, ещё ждать должны? — на меня в ожидании смотрел весь класс. Одноклассники были в предвкушении очередного унижения. У меня вспотели ладошки от напряжения. — Да, простите, я такая медленная, — пропищала я, вжимая голову в плечи, смотря на их восторг от своего превосходства. А потом выпрямилась в полный рост и уже нормальным голосом продолжила: — А ещё я ужасно неуклюжая. И, сжав в руке коробочку открытого пудинга, кинула его в того веснушчатого щербатого пацана, который мне приказывал. Целилась я в голову, но промазала, и содержимое коробочки растеклось уродливым пятном на его груди. Надо будет прокачать ловкость. — Я же говорю, я ужасно неуклюжа. Вот, рука дернулась. И да, на будущее, в следующий раз, когда будешь меня так мило клеить, не делай такое уродливое лицо. Всё-таки Super Girl на побегушках не бывает.

***

Я сидела в машине с родителями. Ехали мы в машине молча, висела неловкая пауза. Папа, чтобы понизить градус неловкости, включил музыку, но лучше не стало. Я сидела на тканевом заднем сидении машины и смотрела на свои разбитые коленки, повесив голову вниз. Во рту был неприятный привкус, а с жарой в машине старенький кондиционер не справлялся. Наконец-то мы затормозили у нашего дома, хотя выйти никто так и не решил. — Итак… — начал отец. — Значит, ты закидала своего одноклассника пудингом, облила девочек газировкой, а потом устроила драку, покусав пару парней? — папа устало потер пальцами переносицу так, словно у него болела голова. — Да, — отпираться было глупо. — Нас из-за этого вызвали к директору. Это было стыдно, очень стыдно. Да и потом, ты понимаешь, что это — неадекватно? Неважно, что именно натворили твои одноклассники, но так реагировать ненормально. Хочешь, чтобы мы устроили тебе поход к психологу? — продолжал отец. Мать всё так же молчала. Пристыженно молчала и я. Сказать было нечего. — И всё же, я жду причину твоего поступка, — сухо сказал папа. Но мне оправдываться не хотелось. Они в любом случае не поймут. Так что я просто молчала, разглядывая сеть морщинок родителей. — Мы что, со стенкой разговариваем?! Да скажи ты уже нормально! Мы вкладываемся в тебя, в твоё будущее, и всё, что получаем взамен — вот это?! — не выдержала мать. И в принципе, она была права, и я её понимала. Но и сказать о том, что произошло, я не могла. Родители бы в любом случае не поняли меня. Сказали, что надо было бы тогда пойти к учителю, пожаловаться им или директору… Да херня это всё. Это не помогло бы. Единственный способ сделать так, чтобы надо мной не смеялись и не ставили ниже себя — это давать достойный отпор, вот и всё. Жалею ли о том, что сделала? Да. Тысячу раз да. Надо было быть умнее и не попадаться. Отомстить как-нибудь потом, из-за спины. В следующий раз я такой оплошности не допущу. — Вижу, с тобой говорить бесполезно. Поговорим вечером, а сейчас обработай раны и чтоб глаза мои тебя не видели, — устало сказала мать, массируя виски. Можно было заметить проседь в её волосах. Я тут же схватилась за горячую ручку машины и выбежала, сверкая красными от стыда щеками. Я действительно не хотела причинять родителям Рози столько неудобств. Я неслась прочь от машины по ядерно зеленой траве, под ярко голубым небом. Вся погода была настолько ясной и столь сильно излучала счастье, что мне даже стало тошно. Для семейной драмы лучше бы подошло не солнце, а дождь. Ну или хотя бы пасмурная погода. Я взбежала вверх по лестнице, нырнула к себе в комнату и запрыгнула в кровать, накрываясь с головой лоскутным пледом. Наломала же дров. Дура, но тут уж ничего не поделаешь. Сделанного не воротишь, да и мой кретинизм не лечится. Я уставилась в потолок и продолжила думать. Эта драка на перемене только цветочки по сравнению с тем, во что я собираюсь ввязаться. Думаю, у меня есть три года. За эти три года я должна буду понять, что мне делать со своими силами и найти способ выйти в магическое измерение. Феям винкс в Алфее при поступлении было шестнадцать, так что время есть. Почему я не могу забить на свои силы и жить как обычный человек? Да просто потому что я — фея с Земли. А в каноне был четвертый сезон и маги черного круга, которые охотились за феями с Земли. Так что мне не отделаться так просто. Надо будет найти себе покровителя, чтобы было сложней меня достать. Конечно, есть шанс, что я буду ведьмой, ведь на милую феечку я не похожа, но… Во-первых, есть закон подлости, который я выучила во время второй жизни. Во-вторых, я не думаю, что все феи милые и добрые. Скорее всего, это просто распространенный стереотип, которому феи пытаются соответствовать, но не более того. Тогда ведьмы мне даже больше нравятся, они хоть не лицемерят. Но это не значит, что все ведьмочки угнетенные и что на самом деле они добрые. Нет, уже вряд ли. Просто в этом мире, как и в любом другом, нет белого и черного, есть только оттенки между ними. Я развернулась из пледа и уставилась в потолок. Надо будет как-нибудь потом его разрисовать. Я конечно не художник, да и руки из жопы, но зато будет не так скучно смотреть. Думаю, фосфорные краски всяко лучше побелки. Неожиданно раздались шаги на лестнице, и моя дверь распахнулась. Шлепая по чистому полу стоптанными, ядовито-зелеными кедами с развязанными шнурками, в комнату ввалился мой брат. — Мелкая, ты что, серьёзно затеяла драку в школе? — И от кого это я слышу возмущение? — я кивнула головой на его сбитые костяшки и выразительно посмотрела на его фингал и разбитую бровь. — Это восхищение, — я всмотрелась в довольное выражение лица братца. В его узковатые глаза, волевой подбородок и пухлые губы. И почему то, что делает красивым парня, столь уродует женщину? Слегка узковатые глаза смотрятся на мне просто маленькими, а волевой подбородок слишком тяжелый для моего лица. Вообще, у меня два старших брата: Клаус и Джейк. Клаус, которому сейчас уже двадцать, был серьёзный, собранный и чем-то смахивал на справедливого копа. А вот Джейку было семнадцать… И он был… Яркие, стоптанные кеды поверх цветных носков, вечно развязанные шнурки, кепки задом наперед, толстовки с кастетами в карманах и ухмылки вместо улыбок. И вечно довольное лицо с веснушками поверх синяков. — Видимо, они уже вкрай оборзели, раз даже такая тихоня и терпила, как ты, сделала такое, — он без следа стеснения подошел ко мне и плюхнулся рядом на кровать. — Тихушники — самые опасные. Никто никогда не знает, что у них на уме. Вот он сидит и учит, а вот тот самый тихушник уже догрызает твою башку, — продолжил Джейк, когда я уставилась в потолок. — Был у нас в школе один такой «тихушник». Над ним все посмеивались, а потом его арестовали за торговлю наркотиками. — Ну спасибо, — с сарказмом сказала я, так и не поменяв своего положения на кровати. Повисла пауза. Я не знала, о чем мне говорить с ним, да и разговаривать особо не хотелось. Джейк принялся ковырять носком ботинка пол моей комнаты. А потом вдруг неожиданно выдал: — Хочешь сбежать отсюда? — Чего? — ошалела я. — Ну, тебя, судя по всему, всё достало, так что давай свалим отсюда. А то скоро родители придут читать тебе и мне нотации. — Джейк сделал паузу, а потом заговорщицки продолжил: — А я знаю одно местечко. Сбегать от родителей было нельзя, но… Было ощущение, что от еще одной лекции меня просто стошнит. — Пошли, — я встала с кровати и подошла к дешевому шкафу из лдсп, доставая оттуда кофту. Я ожидала от брата возражений и объяснений, что он просто пошутил, но Джейк лишь удивленно хмыкнул на моё согласие. Я подошла к окну и открыла его. Второй этаж, так что нормально. — Родители внизу, нас запалят, если мы пойдём по лестнице, так что спускаться будем по водостоку. — Да я всё больше в шоке от нашей тихони! — теплая рука растрепала мне волосы. Пока Джейк, кряхтя, карабкался по водостоку, изображая человека-паука, я метнулась к тумбе и написала родителям записку, чтобы не волновались. А потом вышла в окно.

***

— Пиздец… Когда я говорил, что подстрахую тебя, я не говорил, что ты можешь падать на меня! — Джейк потирал себе задницу, которую он отшиб, когда грохнулся, ловя меня. Я потерла разбитый локоть и посмотрела на безнадежно запачканные травой новенькие джинсы. Надо было всё-таки спускаться по лестнице, хорошо хоть шею не свернула. Подкараулила бы момент, когда родителей не будет в гостиной и… Но нет, я же сначала делаю, а потом думаю. — Мне больно, — пожаловалась я брату, когда мы перелезали забор. Джейк-то легко его перепрыгнул, а вот я с трудом и кряхтением старой бабки сваливаюсь с забора наподобие мешка картошки. Вспомнила картошку, и у меня заурчал живот. Как-никак я позавтракала одним бутером, пропустила обед из-за драки, а сейчас сбегаю с ужина. — И я есть хочу, — продолжила ныть, отталкиваясь от прохладных досок забора. — Ладно, я куплю тебе колу и дам пластырь, только не ной, — заворчал он. Я шла с братом по вечерней улице, наслаждаясь тишиной. Рядом проносились машины и шагал, запрокинув голову к небу, Джейк. А я собирала вдоль подорожья* полевые цветы. Наконец мы пришли к речке. Брат бухнулся прямо на траву возле берега и, достав из кармана потрепанный коробок спичек, зажёг спираль, отпугивающую комаров. А я села рядом, держа в одной руке запотевшую бутылку кока-колы, а в другой — собранный букетик цветов. Всю дорогу мы с Джеком молчали. Общих тем у нас не было, да и желания говорить друг с другом тоже. — Я всем доставила неприятностей, да? — глупо попыталась начать разговор я. Брат смотрел на меня не моргая, игнорируя вопрос. — Ты меня игнорируешь, или ты просто наслаждаешься моим очарованием? — попыталась я сострить, но тут же неловко замолчала. А потом он через несколько минут всё же заговорил. — Знаешь, а я ведь даже рад тому, что ты устроила драку, — убийственно спокойно ответил Джейк, — У нас в семье родители строгие и все из себя правильно-образцовые, Клаус — серьезный и уж слишком честный, тоже правильный весь из себя. И ты — тихоня, которая никогда не выходит за рамки приличий, да и вообще за любые рамки в принципе, — он потянулся за колой и сделал глоток. — А я… Про меня можно сказать, что в семье не без урода. Я курю лет с пятнадцати, со стольки же и пью, а ввязываюсь в драки я вообще начиная с детского сада. Так что, как бы это эгоистично и аморально ни звучало, но я чертовски обрадовался, когда узнал, что ты отмочила. Повисло молчание, перемешанное со стрекотанием цикад и гулом машин вдалеке. — Мне даже неинтересно, из-за чего ты устроила драку. Я более чем уверен, что если её начала ты — то они, что бы ты ни сделала, это заслужили, — а после Джейк мне хитро подмигнул и продолжил: — Мне больше интересно, победила ты или нет. Если нет, то я сгорю со стыда. Я хитро улыбнулась. — Мальчика, который пытался меня ударить после того, как я испачкала его дружка пудингом, я укусила так, что у него кровавый след от моих зубов. А девчонки, которые визжали как резаные, когда я давала сдачи пацанам, и которые до этого оскорбляли меня на протяжении всей учебы, оказались забрызганы газировкой, да так, что их модные шмотки вряд ли отстираются, а сами они стали похожи на мокрых куриц, — я приподняла бровь, ожидая реакции брата. Но он лишь рассмеялся. Я улыбнулась и посмотрела в небо. Там проплывали пьяные облака. — Можешь творить в школе всякую хрень, какую только хочешь. Я прикрою тебя перед родителями, только предупреждай меня, ладно? Я нащупала рукой скользкое стекло бутылки и сделала глоток, чувствуя пузырьки на языке. — Ага. А ведь всё не так уж и плохо.

***

Я стояла у себя в комнате, собираясь с силами. У меня никогда суперсил не было, так что то, что я сейчас откровенно сыкуюсь, было нормально. Только вот от осознания этого факта легче не было. Я ударила себя по щекам. — Соберись, тряпка, — прошипела я себе под нос. А потом представила как можно точнее место рядом с шкафом, на другом конце комнаты, и пожелала там оказаться. Рывок, хлопок, и я оказываюсь рядом с шкафом, не удерживаю равновесие и бьюсь лбом об него, отскакиваю, цепляюсь ногой об лямку рюкзака и падаю на пол, отшибая себе задницу. Изо рта вырывается нервный смешок. Получилось… Ещё где-то минуту я тупо смотрю на свои ладони, пытаясь осознать тот факт, что магия реальна и что я ей владею. Я как можно точнее представила себе свою кровать и тут же оказалась в ней, правда попутно ударившись затылком об нее. — Рози, что там у тебя за звуки?! — донеслись до меня крики с первого этажа. — Ничего, мам! — прокричала я ответ и стала строить планы. Пора, наконец, выбить себе место на верхушке школы.

***

Я сидела в школьной столовке и спокойно ела чересчур разваренные макароны. Но тут мимо прошел мой одноклассник и плюнул мне в тарелку. На следующий день у этого одноклассника в тарелке оказалось слабительное. Слава великому телепорту.

***

Уже несколько недель я вела с классом партизанскую войну. То зайду в класс, а там на моей парте надписи о том, какая я плохая. Я же в ответ на физре незаметно телепортировалась в класс, портила парты другим, а потом с чистой совестью возвращалась обратно. А на заявление одноклассников учителям, резонно утверждала, что я такая же жертва. Когда мне портили одежду, я тайком телепортировалась домой и уже через пару минут щеголяла в школе в чистой одежде. Подобных случаев было множество. И каждый чертов раз я выходила из всех передряг без потерь. Меня любили и перестали надо мной издеваться? Нет. Меня стали бояться и уважать? О да. Я гордо вышагивала по школе под шепотки на тему того, что я ведьма. О нет, ребятки, я гораздо хуже ведьмы. Я фея. И всё бы ничего, если бы один раз я, возвращаясь из школы домой, не увидела бы его. Высокого красноволосого мужчину. В черном плаще, шляпе и цепях, он смахивал на неформала. Или на главного злодея четвертого сезона, тут уж как посмотреть. У меня внутри похолодело. Я стояла с рюкзаком за плечами, со сбитыми коленками и пряталась за деревом, осознавая один факт. Надо валить из этого города. Телепортироваться домой я боялась; вдруг он засечет вспышку магии или что-то типа того. А ещё я молилась, чтобы Огрон пришел не за мной и не за Рокси. Меня словно током прошибло: а причем тут Рокси, фея животных? Да, она последняя фея на Земле, но по канону она должна быть в Гардинии. Почему я вдруг подумала на наше захолустье? Да и то, что я за неё испугалась было само по себе странно — не до такой степени я добренькая, чтобы волноваться за по сути-то — левую фею. Интуиция подсказывала, что что-то здесь не так. Но я никак не могла понять, что именно. Я сидела в кустах и вспоминала всё, что знала о последней фее на Земле. Рокси родилась и жила в Гардинии, мать была королевой фей, Моргана, а отца звали Клаус. Тут в голове у меня что-то щелкнуло и стали собираться вместе обрывки воспоминаний о разговоре. Мысль о том, что мне стирали память, вызывала дрожь. Не до конца, но картина в моей голове начала складываться. Из-за меня Моргана осталась тут, а не беременная поехала в Гардинию. Как именно это изменило канон? Почему её стали более успешно искать и находить в этом городе, а не в Гардинии? Ведь в Гардинии Моргану нашли только через несколько лет. И что-то в этом было неправильно. Когда она стирала мне память, был всплеск магии, который засекли? Но мне кажется маловероятным то, что фея, всю жизнь жившая с магией, как со вторыми руками, абсолютно ни разу не пользовалась ей в Гардинии. Значит, дело не в этом, а в чем тогда? Я чувствовала себя слепым котенком, который наугад тыкался об углы. Может, тогда дело в самой Гардинии? Но что есть в этом городе? А потом я догадалась — в этом городе была Блум. Почему у столь сильной феи, как она, не было магических всплесков все шестнадцать лет? Да даже у меня магия проявилась при малейшей опасности: в виде солнечного удара и сильного желания свалить куда подальше. Не думаю, что за всю свою жизнь у Блум не было опасностей или хотелок. А потом вдруг именно в возрасте поступления в Алфею появилось чудище зеленое и фея, а у неё проявилась магия. «Ты волшебник, Гарри!» — вдруг вспомнилось мне. Окей, а если брать самый херовый расклад? Что, если всё подстроено? Кто отправляет группу подростков сражаться со злом каждый чертов раз, кидая на амбразуру недоучек, вместо взрослых выученных фей? Кто не говорит Блум об её прошлом, дотягивая всё до последнего момента и придавая накал страстей? Да кто вообще отправляет ведьму льда в измерение, где во льду заточен суперзлодей? У меня в голове всё всплывали странности, а перед глазами мерещились седина да хитрый прищур из-под стекла очков-половинок. Блум слишком доверчивая для подростка. Слишком. Могла ли Фарагонда сбагрить её в тихий мирный город на Земле, поставить на Блум защитные чары, чтобы её не похитили/не убили/изнасиловали. Как-никак этот мир — не сказка, а люди бывают разные. А на сам город директриса вполне могла навести чары отвлечения внимания, чтобы её не нашли и не прибили по ошибке Маги чёрного круга. Вполне ведь могла, Фарагонда же директриса школы фей и явно не слабачка. Почему планета Земля? Да потому что не так уж и много планет, не просто с полным отсутствием магии, но и без веры в неё. И что получает на выходе Фарагонда? Наивную доверчивую девочку с обостренным чувством справедливости. Полностью подконтрольную ей, фею с самой могущественной силой — силой Огня Дракона. Я закусила себе щеку, чувствуя во рту металлический привкус крови. Это ж в какое дерьмо я ввязалась. А может я просто накрутила себя? А может та красновласка была просто панком, идущим на концерт, а не Огроном? Я не знала. И мне было до чертиков страшно. Пальцы дрожали, а мне нужно было узнать, кто этот парень — злодей мирового масштаба или просто фанат КиШ. Я вздохнула. Гори сарай — гори и хата. Я сжала кулаки и вышла из-за кустов, направляясь к красноволосому парню в шляпе, который стоял среди потока людей. Что сделать? Спросить как пройти в какой нибудь магазин? Просто близко пройти рядом, заглянув при этом ему в лицо? Я шла к нему, считая разделяющие нас шаги. Но тут к нему подошла кучка панкеров с гитарами и ирокезами. Я пораженно выдохнула. Это всё? То есть, я себя так накрутила просто так? От облегчения у меня подкосились ноги, и я упала на асфальт. — Девочка, ты в порядке? — обеспокоено спросил меня какой-то прохожий, вглядываясь в моё лицо — Тебе плохо? — Всё в порядке, — улыбнулась я ему и уже протянула руку, чтобы ухватиться за протянутую мне ладонь. Но, почувствовав на себе чей-то взгляд, я посмотрела за спину незнакомца. Там, стоя в темном промежутке, меня изучали из-под шляпы серые глаза в обрамлении красных волос. Справа от меня смеялись панки, а в темный переулок на моих глазах телепортировался Огрон. — А нет, я передумала, всё хуево.

***

Холод обжигал руки, колени, закутанные в теплый плед, всё равно дрожали. Я стояла в измерении Омега возле замороженного Валтора и сама не до конца понимала, зачем я сюда пришла. Придя домой, я проверила Моргану и, не найдя для неё слов, убежала к себе наверх. А после — сюда. Я плюхнулась на снег и уставилась в небо, не зная, что мне делать. Руками стала водить себе по лицу, проверяя, что я всё ещё реальна, как и всё безумие, творящееся со мной. Мои пальцы пахли сорванными утром цветами, а я всё очерчивала ими свои скулы, трогала нос и подбородок, переносила запахи цветов с пальцев на лицо. И резко прекратила это, осознав насколько ненормальны сейчас мои поступки. Наверное, я просто устала сражаться против всей школы в одиночку. В одиночку ввязываться во всё это магическое дерьмо, пытаясь вытянуть из него других. Наверное, я просто устала быть одной. И мне просто нужно выговориться. Мой взгляд упал на Валтора. — Эй, приятель, ты не против, если я тебе поною? Ты же всё равно меня не слышишь, так почему бы и нет?