Скрытые звезды

— А ещё я ни разу не дралась. Вообще. Ни в этой, ни в прошлой жизни. Ну, максимум в детском садике я подралась с Мишей за машинку. Миша этот был… — я лежала на снегу, закутанная в три пледа, и, подложив себе ледышку под спину, уже часа три рассказывала Валтору о своей прошлой жизни. Через пять минут после моего перемещения в Омегу, когда стала стучать зубами от холода, я сгоняла обратно к себе в комнату; отрыла старую зимнюю куртку и, прокравшись на кухню, взяла термос с горячим чаем, попутно прихватив ещё два теплых пледа. И уже полностью готовая вернулась обратно к Валтору, продолжать ныть на свою жизнь. Я делилась с ним своими страхами и историями из прошлой жизни. Прихлебывая чай, рассказывала ему, что я не знаю, что делать. — Это точно был Огрон. Скорее всего, он сейчас не на пике своей силы, но это точно был Огрон, я видела, как он телепортировался. В каноне такого не было, у меня должно быть ещё несколько лет в запасе. Это из-за меня Моргана не уехала в Гардинию. Но как мне заставить целую семью переехать в другой город, не только Моргану с Клаусом? Можно было бы рассказать все Моргане, но не факт, что после этого я не получу стертую память, — я отхлебнула чай из термоса, обжигая язык. — Вернись, канон, я всё прощу! — я рассмеялась. — Надо быстро съехать, но быстро и легко можно получить только пиздюлей, увы, — а потом меня осенило. — Действительно, если легко и быстро можно получить только пиздюли, то я их и получу. Зачем мне изобретать велосипед? Если я не могу заставить семью переехать — то создам обстоятельства, которые заставят их переехать, — я вскочила со снега, опрокидывая термос. — Сделаю так, что моим родителям придется переехать в другой город. Я вгляделась сквозь толщу льда в черты лица Валтора. Идеальная кожа без изъянов, с аристократической бледностью. Невероятно высокие скулы, чувственные, бледные губы. И вены. Их тонкая сеточка просвечивала вокруг глаз тёмными пятнами. — Чувак, да ты прям верховный мачо всех Аполлонов, — я пальцем провела по невероятно холодной поверхности льда, очерчивая контур его губ. — Но глаза вот у тебя жуткие. Хоть и красивые, словно небо пасмурным утром, но я бы в них не хотела смотреть, без обид, ладно? — я усмехнулась и, отдернув ладонь ото льда, стала сворачивать пледы. — Ну, увидимся! — я улыбнулась и, оттряхнув термос от снега, вернулась в свою комнату. У меня есть несколько дней до того, как нас найдет Огрон. А может, даже несколько часов. Он может выйти на Моргану в любой момент. Я зажмурилась до цветных пятен перед глазами. И, сжав кулаки, пошла к Моргане. Я не совсем идиотка и знаю, что предупредить её надо. Как-никак она — взрослый человек, который шарит в магии. Но что именно ей говорить, я не знала. У меня были варианты за семейным ужином вскользь сказать что-нибудь вроде «А я сегодня видела красноволосого дядю, который исчез в фиолетовой дымке, наверное, он фокусник». Но не факт, что Моргана не забьет сирену и не сделает глупость. Я тихонько отворила дверцу, заглядывая в комнату к ней. В пределах комнаты солнце золотым светом опалило воздух из окна. Красными отсветами горели стены. Моргана сидела на кресле-качалке и что-то вязала. Получалось у неё откровенно не очень, из-под спиц выходило нечто радужное, с неровными рядами и комками. — С каких пор ты ударилась в вязание? — я облокотилась на косяк двери, закусив себе щёку. — Просто я хочу, чтобы у Рокси было что-то, что будет напоминать ей обо мне, когда я уйду, — на меня исподлобья остро посмотрели. Я ошалела, с трудом не подавая вида и продолжая изображать скуку. Разве она сама не специально стерла мне воспоминания о разговоре, в котором сказала, что уйдет от Рокси? Так какого Моргана теперь об этом говорит? — Ты о чём? — я постаралась изобразить удивление. Но тут она хитро на меня посмотрела и я поняла, что Моргана знает, что я знаю, что она знает, что я знаю. — Не волнуйся, я знаю, что ты помнишь тот наш разговор, — Моргана закатила глаза, облокачиваясь на спинку кресла. — Когда ты его вспомнила, у меня, можно сказать, пришло оповещение, что моё заклинание разрушилось. Я закусила щеку, не зная, как реагировать. Изобразить удивление? Непонимание? — Магия существует, да? И за тобой охотится маг? — я задумчиво протянула. — Я сегодня видела парня с красными волосами, он исчез в фиолетовой дымке. Спицы полетели на пол. И пока женщина не сделала глупостей в порыве паники, я заговорила. Быстро, но спокойно, надеясь, что моя речь будет действовать отрезвляюще. — Просто так семью не убедить переехать, так что давай я дам тебе обстоятельства, которые заставят нас переехать? С тебя будет безопасное место вроде тихого мирного городка и время, за которое я смогу создать всем нам проблему. Ну как? Идет? Только чур другим членам семьи ни слова, они не поверят. Моргана молчала. Молчала и я, боясь, что идея не выгорит. Я понимала, что веду себя глупо. Мне всего семнадцать, этому телу тринадцать, а я решаю проблемы взрослой женщины, думая, что я умнее её. К тому же у Морганы есть магия. Она могла убедить семью переехать с помощью гипноза или чего-нибудь подобного. Но только вот я раньше не замечала, что Моргана пользовалась магией. Значило ли это, что маги чёрного круга нашли нас только из-за того, что она воспользовалась магией, чтоб стереть мне память? И тогда при следующем заклинании на Моргану тут же выйдут? Я не знала этого, но рисковать не хотела и потому предлагала ей свою помощь. От моих мыслей меня отвлекла Моргана. — У нас есть неделя, прежде чем они найдут нас в городе. У меня есть амулеты, скрывающие магию. Так что я смогу замедлить их поиски и подтолкнуть Клауса и остальных к переезду, но только подтолкнуть. Нужна причина, — она посмотрела на меня, сама не веря в то, что сваливает свои проблемы на ребенка. Жёлтым солнцем горел воздух. — Хорошо, — я строго на неё посмотрела. — Я создам серьезную причину за три дня, — я уж развернулась и собралась идти, но меня остановили слова Морганы. — Как ты узнала, что нужно бежать? Об этом я не сказала ни слова, — на меня серьезно посмотрели, подозрение, повисшее в воздухе, можно было резать ножом. Я обвела взглядом худые руки, опущенные на деревянные, с кучей заноз подлокотники кресла; задержала взгляд на появившихся морщинах вокруг оленьих глаз и подняла его на растрепанные темные волосы, которые свисали на теплую бабушкину шаль непонятного цвета. — Да просто потому, что у тебя всё было написано на лице. И к тому же сплюсовать твои давние слова про то, что тебя ищут, и твою реакцию на мой рассказ про красновласку — и всё становится понятно. Не совсем же я тупица, — я тепло посмотрела на неё и хмыкнула. — Влезать я во всё это магическое дерьмо не хочу, но ты — член семьи, так что попачкаться придется, увы. И быстро вышла за дверь, надо действовать. Я пошла к брату, мне нужны его связи. Джейк вечно водился с плохой компанией. С гопниками, если быть точнее. Быдло — это именно то, что мне сейчас нужно. Нашла я Джейка путём скитания по темным переулкам — я представляла себе темную улочку и перемещалась туда. Того, что меня засекут, я не боялась. Хотя бы просто потому что я об этом на тот момент не думала. В висках шумела кровь, а в голове было пусто как никогда. Я просто тупо следовала алгоритму действий, который составила себе ещё в измерении Омега, и ни о чем не думала. Только потом я поняла, как мне повезло с тем, что меня никто не заметил. С попытки десятой мне повезло — я шлепнулась на грязный пыльный асфальт, слыша за углом голос брата. Вскочив на ноги и сдирая корку засохшей крови на коленях, я бросилась на звук. — Рози? Ты чего здесь делаешь? Как ты меня вообще нашла? — Джейк стоял в окружении подростков и взрослых и курил вместе с ними. Кто-то из этой группы неблагонадежных элементов пил пиво, сидя на грязных ступеньках какого-то крыльца; кто-то сидел на корточках и баловался зажигалкой. На меня внимательно уставилось несколько пар глаз, словно оценивая. У меня от страха вспотели ладони. — Я просто шла на запах курева и подросткового дебилизма, — я приняла лихой вид, закусила себе щеку и перевернула кепку на своей голове козырьком к затылку, попутно задрав нос. Страх было показывать нельзя. Джейк побледнел и жестом вроде как показал мне сматываться отсюда. Я уходить не собиралась. — Это у тебя что за мелочь? — брата спрашивал тип, которому было лет за тридцать. Он сидел на корточках в шлепках и попивал пиво. — Это моя сестра, — Джейк говорил негромко. Я видела его дрожащие пальцы, которые он быстро спрятал в карман, где у него хранились кастеты. Джейк вряд ли боялся преступного элемента, который к нему обратился, нет, не тот норов. Брат боялся за меня. Я подошла к тому типу, который разговаривал с Джейком и точно так же села на корточки, отзеркалив его позу. — Закурить дашь? — мой голос не дрогнул. Остаток вечера я сидела на корточках и вливалась в компанию гопников. Идиотски шутила, похабно острила на каждом слове и вдыхала никотин. Самым сложным было не закашляться от едкого дыма, ведь тогда бы меня засмеяли. Хоть я какое-то время и курила в прошлой жизни, это тело было к никотину не приучено, но я справилась. Мне дали кликуху «малая» и вроде как записали в свои. — Эй, Косой, — я позвала парня в полосатой майке, которому кликуху дали за его косоглазие. — А дай-ка мне свой номерок. — Это ты меня клеишь что ли, — загоготал он. Джейк, не проронивший пока ни слова, напрягся. — Чувак, секс по телефону сейчас непопулярен, если ты этого не знал. Скачай себе порнохаб, что ли, — передразнила я его. — Мне курево брать негде, Джейк изображает из себя заботливого братца и сиги не даёт, а так я могу тебе платить за сигареты, а ты будешь со мной делиться. По рукам?  — Ну валяй. Сложно было, когда некоторые из них периодически пытались словесно втоптать меня в грязь. Тогда мне нужно было унижать их в ответ, но не переходя грань. Но наконец стемнело, и Джейк, сказав «нам пора», потащил нас домой. — Что, уже спешишь к мамочке, а, Джейк? — донеслось нам в спину. — Ага, к твоей! — крикнула я напоследок, заворачивая за угол. Рука болела от стальной хватки Джейка, а сам он шагал настолько быстро, что я за ним не поспевала. Я уже открыла рот, чтобы сказать ему, чтобы он меня отпустил, но, посмотрев в бледное лицо и плотно сжатые губы, я передумала и закрыла рот обратно, опустив голову. Руку жгла бумажка с написанным на ней номером телефона. — Что ты тут устроила, а? — на меня зарычали. — И на кой черт тебе этот номер телефона?! Сигареты? Серьезно?! Я виновато молчала. Джейк резко застыл как вкопанный и сделал глубокий вздох. — Отдай мне этот номер. Номер отдавать было категорически нельзя. От него слишком многое зависело. Но и портить отношения с братом не хотелось. Я представила, как эта бумажка исчезает и попадает в измерение Омега, к Валтору. Я почувствовала, как от меня отделилось что-то теплое, и я, ощутив щекотку в сжатой ладони, раскрыла её. Брат недоуменно посмотрел на мою пустую ладонь. — Я выкинула бумажку, — я неловко улыбнулась, чувствуя сильную слабость. Видимо, я на сегодня перемагичила и у меня сейчас что-то типа магического истощения. — Я соврала про сигареты. Я просто искала тебя, а потом не хотела ронять твой авторитет, вот я и… Врать брату было стыдно. Но иначе было никак. Я жалобно хлюпнула носом и вытерла его рукой. Рука окрасилась в алый. Я тупо смотрела как багрянец крови оседал на коже, забиваясь в тонкие морщинки рук. Джейк посмотрел на моё бледное лицо, перепачканное в крови, и укрыл меня своими руками, рукавом ветровки оттирая кровь и зажимая мне нос. Мы стояли среди запутанного лабиринта темных переходов и улочек и обнимались. У меня оставалось три дня. Вернувшись домой, я взбежала по лестнице. Оказавшись в своей комнате, надела старую зимнюю куртку и переместилась Валтору. Перенеслась я без проблем и признаков усталости. Значит ли это, что моё истощение было из-за той бумажки? Из-за того, что я телепортировала её отдельно от себя? Я схватила бумажку с номером и перенеслась обратно домой. Обвела пальцем розовый корпус телефона и сделала звонок. — Мне нужно заработать, знаешь способ? Только чур Джейку ни слова. Встреча с дилером прошла обыденно. Мне вручили пакет, в котором была ещё парочка черных пакетов, дали координаты и объяснили, как делать закладки. И сказали, что у меня есть два дня, чтобы раздать наркоту. Я управилась за пару часов с помощью телепортации. Предварительно я украла в магазине в другом конце города одноразовые перчатки и хлорку. Крала вещи, попадала в магазин и из него — в измерение, исключительно с помощью телепортации. На пакетах моих следов не было, а на камеры видеонаблюдения я не попалась. Хлорку, перчатки, одежду, в которой выходила на дело, я спрятала в снегах измерения Омега. Когда я связалась с дилером через несколько часов, то мне не поверили. Но, проверив всё, дали добавку. В этот раз пакетов было больше, но дело уже шло по накатанной схеме. У меня оставалось два дня. На следующий день я запросила ещё больше денег. И мне поручили больше пакетов. Ночью я перенеслась в школу и спрятала все наркотики в свой шкафчик. А утром сделала анонимный звонок директору.

***

Я стояла, опрокинув голову в небо. На мне больше не было ни старой зимней куртки, которая была меньше нужного на пару размеров, ни пледа с дыркой в левом краю. Я стояла в одних шортах и футболке с принтом Спанч Боба. Мне хотелось застыть. — Знаешь, Валтор. Я устала. Просто устала. Я подошла к замороженному Валтору, минуя втоптанные в снег одноразовые перчатки и пустые бутылки хлорки. В куске льда, поверх лица Валтора, отражалось моё лицо. Губы, хоть и пухлые, но бледные, узковатые раскосые глаза карего цвета. Спутанные русые волосы неровными прядями доходили до плеч. Я потрогала свое лицо. Большие щеки портили эффект высоких скул, хотя полной я не была. Подбородок излишне массивен. Разве что нос был по размеру. Не красавица. Но и не уродина. Просто обычный подросток. Так какого хрена тогда разбираюсь со всем этим дерьмом?  — Я изменилась, — заговорила я. — В прошлом я всегда надеялась на кого-то. Я бы не кинула пудинг потому что «Может обойдется?», я бы не кусала руки, заранее давая сдачи, потому что «Может меня не ударят?». Я бы продолжала думать «Что с проблемами разберется взрослый человек», сваливая проблемы с Огроном на Моргану, я бы не рисковали собой и не ввязывалась в наркоторговлю, — я облизала пересохшие губы и посмотрела в глаза Валтору. — Что изменилось? После смерти у меня больше нет этой глупой надежды на удачу, на то, что люди лучше, чем кажутся, на то, что взрослые всегда помогут. Когда умирает надежда, приходит отчаянье. А отчаянье даёт нам силы на последние рывки, потому что есть осознание — тебе никто и ничто кроме тебя не поможет. Либо ты возьмешь себя в руки и сделаешь как надо, найдешь выход; либо тебя размажут на кусочки. Наверное, это называется взросление. Я достала из кармана помятую пачку сигарет, стащенную у Джеймса. — Теперь нашу семью в этом городе ждет лишь позор. По возрасту мне ничего страшнее детской колонии не грозит, да и не смогут доказать мою вину, улик я им не оставила. Скажут, что подложили, да и всё, — я стала искать зажигалку. И стоило мне в прошлой жизни бросать курить, если я сейчас подсаживаюсь на эту гадость? — но только вот городок маленький, так что слухи разойдутся быстро, из школы меня выпнут, в другие школы не возьмут из-за репутации. Ну и разнылась же. Я, блять, прямо-таки королева драмы. — Вот и причина переехать, неплохо, правда? Я сделала первую затяжку, вдыхая никотин. Как бы ни хотела быть ребенком, я не могу позволить себе этого. Я стала старше на жизнь, наверно, это нужно учесть. — И да, Валтор… Мне нужно разобраться с одним делом, ты же поможешь мне… Правда? Я воспаленными глазами посмотрела на его застывшее лицо и утерла слезы, усмехаясь. — Хотя, кто тебя спрашивает.