Баланс
19 июня 2020 г., 12:54
Такой ее и нашел Гарри. С хлюпающим носом, красными глазами, совершенно продрогшую. Сначала он забросал ее вопросами. Пробовал утешить и все повторял, что надерёт задницу тому, кто ее обидел.
Понемногу Гермиона рассказала о случившемся разговоре.
— Почему он такой? Почему просто нельзя поговорить, как взрослые люди?
— Гермиона! Он же ужасно гордый. А ты попыталась уличить его в корысти. Он тебе разве что в любви не признался, — рассмеялся Гарри. — Ты такая умная, но с ним твой мозг как будто отключается. Не переживай, вы еще разберётесь со своими чувствами.
— Ты так говоришь, будто вы с ним хорошие друзья и ты его знаешь.
— Я знаю, что такое долг и предназначение и как тяжело жить с этим. Так что да, я его знаю, — серьезно ответил Гарри.
Гермиона прижалась к нему, оба так и сидели на полу. Ей было удивительно спокойно рассказывать все это Гарри. Сама себе она бы не призналась, но Гарри увидел со стороны, что она тянется к Малфою.
Идиллию нарушил громкий топот, и в коридоре показалась Джинни Уизли.
— Гарри! — возмущённо воскликнула она. — С ума сошел, сидеть на полу! Ты хоть бросил согревающее? — она подозрительно посмотрела на Гермиону. — Все в порядке?
— Все хорошо, Джинни. Прости, что заставил ждать, — сказал Гарри.
Гермиона видела, как его улыбка погасла. Она хотела бы поговорить с Гарри, но вряд ли ей удастся разобраться в его чувствах. Человек, который до сих пор не может признаться своему парню, что больше всего на свете желает от него уйти, вряд ли поможет Гарри в сердечных делах.
Долгая дорога к башне в тишине ночного Хогвартса принесла понимание, что она хочет приблизиться к Малфою, но вместо этого как сумасшедшая бросается обвинениями, стоит ему самому подойти поближе. Осталось решить, что теперь с этим делать.
***
Жизненный путь прояснился для Гермионы. Теперь она понимала, что министерская должность — худшее, что она могла бы выбрать. По-настоящему ей хотелось стать целителем, и Гермиона уже строила планы на то, как будет обучаться сразу в магическом и магловском мире. Новинки медицины просто поражали, наука не стояла на месте, в отличие от давным-давно устаревших подходов магов. Она хотела взять лучшее из обоих миров и когда-нибудь создать уникальную клинику, в которой не будут смотреть, магл ты или маг. Отбросив все лишние предметы, которые только отнимали ее время, Гермиона сосредоточилась на трансфигурации, зельях, чарах, травологии и защите от темных искусств. К удивлению, Малфой тоже посещал эти предметы, так что они виделись каждый день. Сохраняли вежливо-отстраненные отношения, но она то и дело ловила его взгляд и сама невольно искала его белокурую макушку среди студентов. Жизнь возвращалась в привычное русло. Гермиона усердно училась и почти нормально общалась с Малфоем. Оба делали вид, что ничего личного, глубокого между ними никогда не происходило. Они были просто сокурсниками. Так продолжалось до рождественских каникул. Рон уехал в Нору, а Гермиона вместе с Гарри, не сговариваясь, остались в Хогвартсе. Гарри хотел снова окунуться в волшебство Рождества. Он вообще очень тосковал по прежней жизни и старался вернуться к ней изо всех сил. А еще он хотел скрыться от Джинни. Гермиона наблюдала со стороны, но так и не вмешалась. Гермиона извинилась перед родителями и просто осталась. Не было никакого повода, убеждала она себя. Уж точно ее не оставило в Хогвартсе знание, что Малфой не едет домой на Рождество. Вряд ли ему хотелось возвращаться в поместье, в котором Волдеморт пытал и убивал своих жертв. Праздничный ужин был тем самым окном в беззаботное прошлое, которое они все искали. Студенты собрались за одним столом с преподавателями. Даже вечно недовольный профессор Снейп почтил их своим присутствием, и Гермиона невольно отметила, что он то и дело бросал задумчивые взгляды на Поттера. Гермиона понадеялась, что они будут мирно сосуществовать теперь, когда война закончена, и радовалась за друга, ведь тот явно хотел наладить отношения с профессором. Гермионе так не хотелось заканчивать этот день, что она отправилась погулять по вечернему замку. Ее почти не удивило, когда рядом появился Драко Малфой. Он не спешил начинать разговор, и какое-то время они просто шли рядом, совершенно не стесненные обоюдным молчанием. — Знаю, ты принимаешь подарки только от близких. Но мне хочется просто поздравить тебя с Рождеством. Это не плата за спасение. Надеюсь, ты его примешь, как и мои искренние извинения, — нарушил тишину Драко. Это было именно то, что Гермиона меньше всего ожидала услышать, поэтому она просто взяла протянутую коробку. По размеру она напоминала книгу, но была почти невесомой. — Прости, что я так накинулась на тебя в тот раз, — она избегала его взгляда. — Ты не должна извиняться. У меня нет права вмешиваться в твою жизнь, — звучало так, будто Драко об этом жалел. — И я действительно не знаю, что там между тобой и Уизли. Просто мне казалось, что уж ты, Грейнджер, хочешь добиться от этой жизни чего-то большего, чем выводок рыжеволосых детей и место кухарки при Уизли, — почему-то Малфой смотрел на нее с обидой. И Гермионе стало действительно стыдно. Не от слов Малфоя, а от своего малодушия. — Я не хочу замуж за Рона, — жалко проговорила она. — Но я не знаю, как вырваться из лап обязательств. Малфой горько усмехнулся. — Все ждут нашей свадьбы, потому что Рон растрепал на всю магическую Британию, что я готова выйти за него. А я даже не говорила с ним о браке. — Не говорила? Постой, он что, не делал тебе предложения? — он смотрел на нее изумленно. — Можно назвать предложением статью в газете? — Вот это наглость, — проговорил Малфой, в голосе его слышалось отвращение. — Постой, так вы не женитесь? — Нет, — твёрдо ответила Гермиона. — Я ни за что не совершу такую ошибку. Но я не могу решиться и разбить ему сердце, — она нервно поглаживала подарок, по-прежнему не поднимая взгляда. Малфой взлохматил свою идеальную укладку и взволнованно уставился на нее. — То есть ты просто ждешь удобного момента, чтобы закончить отношения? — Можно сказать и так, — формулировка Драко звучала не так жалко, как истина. Он открыл рот, будто собирался что-то ещё спросить, но остановил себя. — Тебе не кажется это предательством? — спросила Гермиона. — Мерлин, нет! Он повел себя как скотина. И ты не должна просто терпеть его рядом. Можно долго пытаться соответствовать чьим-то ожиданиям, но итогом всегда будет несчастье, — Драко оборвал себя, будто и так сказал слишком многое. Оставшийся путь они проделали молча, а потом неловко попрощались у портрета Полной Дамы. Поднявшись в спальню, Гермиона развернула подарок. В картонной коробке лежала белоснежная блузка. Она улыбнулась и погладила шелковистую ткань.***
Очередной январский вечер не предвещал ничего особенного. Гарри с Джинни ушли на прогулку, Рон играл у камина в подрывного дурака с Симусом и Дином, а Гермиона благодушно поглядывала на них, иногда отрываясь от учебника по продвинутым зельям. Ее настроение теперь почти всегда было на отметке «Выше ожидаемого». Часы показывали одиннадцать, и Гермиона собралась было идти спать, как в гостиную ворвалась Джинни. Изрыгая проклятья, она пронеслась вихрем и скрылась в спальне. Гарри был расстроен, и поначалу Гермиона решила, что они поссорились. К ее удивлению, причиной злости Джинни был профессор Снейп, а не Гарри. Тот прервал их свидание и самым бестактным образом отчитал, да еще назначил отработки. Гермиона представила себя на месте Джинни. Ужасно быть застигнутой в такой неловкий момент своим преподавателем. Почему-то в ее голове возникло видение того, как она отскакивает от своего спутника и смущённо оправдывается перед профессором. Гермиона с тревогой поймала себя на мысли, что место партнера в ее фантазии занял Малфой. Чертыхаясь, она собрала учебники и поспешила в постель. Она явно перетрудилась. На этом инциденте неприятности для Гарри не закончились. В день отработки, когда часы уже давно пробили полночь, в гостиной появилась Молли Уизли. Выдав гневную речь, она сообщила Рону, что Джинни сегодня ночует в Норе, где ее будет ждать устрашающая лекция о правилах приличия. Из потока слов Гермиона вычленила, что Джинни вызвали к директрисе за аморальное поведение и что поймали ее с капитаном Слизеринской команды по квиддичу. Бедный Гарри. Гермиона переглянулась с Роном, и они, не сговариваясь, решили дождаться Гарри. Время тянулось, но Гарри все не возвращался. Стрелки указывали на пятый час, когда портрет наконец отодвинулся и в гостиную вошел Гарри. Он был растерян, почти напуган. Но Рон бесцеремонно накинулся на него с расспросами. Гермиона прервала поток его возмущения и потянула Гарри к спальне мальчиков. Он шел послушно, будто мыслями витая где-то еще. Им явно пора было поговорить по душам.***
На следующий день, не успела Гермиона решиться на разговор, как Гарри сам позвал ее на Астрономическую башню. Это было излюбленное место парочек, и она с дрожью подумала, что могла неправильно понять его расположение. Гермионе было по-настоящему тепло рядом с Гарри, но она точно не видела его никем кроме лучшего друга. К счастью, она быстро поняла, что Гарри не собирается признаваться ей в любви. Но его вопрос поставил её в тупик. Как в магическом мире относятся к однополым парам? Гермиона мало интересовалась этой стороной жизни магов. Ей нечем было помочь Гарри, поэтому единственное, что он могла — поделиться сплетней про слизеринского семикурсника. Узнав, что в Хогвартсе есть парень, который предпочитает других парней, Гарри воодушевился и явно собрался выбить из несчастного подробности. Гарри нервничал, но Гермиона видела надежду в его глазах и спрашивала себя, как она могла не заметить, что ее друг совсем не интересуется девушками? Гермиона закусила губу и вспомнила взгляды, которые бросал на Гарри профессор Снейп. Она не стала рассказывать еще одну сплетню — Северус Снейп, ужасный декан Слизерина, тоже не интересовался девушками. Хотя она не была уверена, что он вообще кем-то интересуется. На зельях Гарри бесцеремонно подсел к слизеринцу, и через пару минут они уже мило общались. Гермиона выдохнула. Ей казалось, что Гарри вполне сносно принял правду о себе. Но на следующий день грянул гром. Рон Уизли поймал ее за завтраком и начал поливать помоями Гарри. Из его путанной речи она поняла, что вчера Гарри довольно продуктивно пообщался со слизеринцем, но, к сожалению, свидетелем этому стал Рон. И теперь он на весь Большой Зал выплевывал оскорбления. — Ты можешь себе представить? Лизался с этим слизеринским педиком. Меня чуть не стошнило, — Рон покраснел и не прекращал яростно жестикулировать. Гермиона смотрела на него с отвращением. Вокруг собиралась толпа любопытных гриффиндорцев. — Рон Уизли, если ты сейчас же не заткнешь свой поганый рот, я вымою его с мылом. Рон осекся и посмотрел на нее с возмущением. — Ты в своем уме? Или тоже стала защитницей слизеринцев? Правду, значит, мне сказали, что видели тебя милующейся с Хорьком? В Гермионе вспыхнула обжигающая ненависть к этому беспардонному, неотесанному и жестокому человеку. — Я тебя предупреждала. Экскуро! Рон вытаращил глаза и принялся выплевывать розовую мыльную пену, которая полезла из его рта. Гермиона смотрела на него и не испытывала ни капли жалости. За столом преподавателей зашумели, и к ней подлетел Северус Снейп. Он смерил ее странным взглядом. — Финита! — бросил он, взмахнув палочкой в направлении Рона. Тот перестал задыхаться, с ужасом посмотрел на Гермиону и поспешил отсесть подальше. Снейп смотрел на Рона с отвращением. — Пять баллов с Гриффиндора, мисс Грейнджер. Постарайтесь в следующий раз не устраивать разборки под носом преподавателя. Гермиона в изумлении уставилась на профессора. Он только что предложил ей проклинать Рона подальше от любопытных глаз? Не сказав больше ни слова, Снейп вернулся за преподавательский стол. К нему тут же склонилась МакГонагалл и что-то яростно зашептала на ухо. Гермиона села на привычное место, смаргивая злые слезы. Чёртов Рон! Она представляла, чего стоило Гарри осознать свою очередную ненормальность — а свою ориентацию он точно воспринял как что-то противоестественное; ей ли не знать, как он относится к самому себе. Ярость клокотала в Гермионе. Капля за каплей Рон уничтожал всякое доверие и подобие привязанности между ними. Она давилась завтраком, пока тот с охотой делился подробностями вчерашнего вечера с другими гриффиндорцами. Кто-то возмущенно вскрикивал, кто-то просто ушел, но в основном они жадно слушали Рона, охая и кривясь от отвращения. Гермиона, погруженная в невесёлые мысли, не сразу заметила самого Гарри. Тот стоял перед Роном. Она не расслышала, что сказал ему Гарри, но мерзкие слова Рона услышала отчетливо. — Не я стал слизеринской подстилкой. Предатель тут только ты. На Гарри было больно смотреть. Слезы потекли против ее воли. Гарри попятился, с горечью глядя на Рона. — Мне жаль, что когда-то я назвал тебя другом, — с этими словами Гарри поспешил покинуть Большой Зал, игнорируя чужие взгляды и смех слизеринцев. Гермиона вскочила и бросилась за ним. Она увидела, что из преподавательского входа в Большой Зал вышел Снейп и поспешил за Гарри. Она рванула за ними, но ее перехватил Драко Малфой. — Не надо! — Драко вцепился в ее руку и нервно оглянулся на вход в Большой зал. — Не ходи за ними, — он приложил палец к губам и поспешно отступил от нее. Из зала посыпались позавтракавшие студенты, почти все возбужденно обсуждали последнюю новость: Поттер — гей и его поймали со слизеринцем. Гермиона с ненавистью вглядывалась в лица насмешничающих подростков. Ее удивило, что вчерашний слизеринец, Кайл Трентон, не выглядел довольным. Он шёл, опустив взгляд, и больше не бравировал своим подвигом, как пять минут назад в Большом Зале. Как только с ней поравнялись гриффиндорцы, Гермиона схватила Рона за галстук и вытащила из окружения подпевал. Он возмущённо крякнул и выдернул свой галстук из ее рук. — Я должна была сразу понять, каков ты, Рон Уизли. Мне жаль, что Гарри подпустил тебя так близко, что ты смог его ранить. Я не желаю тебя больше видеть. Сам объясняйся с родными, почему фальшивая свадьба, о которой ты трещал на каждом углу, не состоится. Гриффиндорцы перешептывались. Неподалеку стоял Драко и смотрел на нее, закусив губу. Гермиона поймала его взгляд, и тут Рон тоже заметил Малфоя. — Ты! — его обожгло осознание, что Хорек стал свидетелем его позора. — Слизеринский ублюдок! Чего уставился? Мерзкая малфоевская улыбочка расползлась по губам Драко, и Рон не смог сдержаться: — Вы все забыли, кто устроил эту войну! Вы все мерзкие предатели. Стоите друг друга. Не успел Драко и рта раскрыть, как Гермиона достала палочку. — Легко обвинять в предательстве всех вокруг кроме себя, — презрительно произнесла она. — Проваливай, или ты пожалеешь. Угостить тебя еще раз заклятьем? Рон не посмел на нее нападать. Позориться еще больше ему не хотелось. Пробормотав что-то вроде: «Ты еще пожалеешь», он поспешил убраться подальше. Гермиона обессиленно опустила палочку. Рон был мерзавцем, но она была не лучше. Гермиона радовалась его предательству, потому что теперь между ними все было кончено. Гадко было признавать, что несчастье Гарри оказалось ей на руку. Гермиона пошла прочь, раздавленная грузом своей вины. Рядом пристроился Малфой, легко поддерживая ее шаг. — Гарри просил о помощи, а я не смогла помочь, — она поймала вопросительный взгляд Драко. — Он не понимал, что с ним происходит. Это я направила его к проклятому Кайлу Трентону. — Не стоит обвинять Трентона. На Слизерине всё понимают, никто не будет вступаться за Поттера, но и топить его тоже не собираются. Да никто во всей магической Британии твоего Поттера не тронет, он теперь может сам законы писать, если возьмется за ум и перестанет всех везти на своей шее. — О чем ты? — Грейнджер, он сейчас персона номер один. Его слова имеют поразительную власть над простыми жителями магического мира. — Ты можешь звать меня Гермионой, — внезапно сказала она. — Гермиона, — он едко выделил ее имя, — вы с Поттером можете вертеть ими, как хотите, — Драко ухмыльнулся, наглость возвращалась к нему с поразительной скоростью. — Это шанс и для тебя. Для всех твоих идей. — И это мне говоришь ты? — Да, — самодовольно подтвердил Малфой, — ты будешь продвигать идеи маглорожденных, а я — защищать наследие чистокровных. Баланс, — дерзко заявил он. Поразительно, но его наглость совсем не раздражала Гермиону, напротив, ей хотелось рассмеяться от его напыщенных заявлений. Гермиона разглядывала Драко и с кристальной ясностью осознавала, что он волнуется. Смотрит на нее настороженно, готовый в любой момент свести все к шутке. Но он говорил серьезно. О балансе, о идеях маглорожденных. О власти. Драко был представителем чистокровных. А Гермиона хотела понять чистокровных, понять их страхи. Потому что она собиралась переломить их все и впустить в этот мир прогресс. Гермиона с отвращением вспомнила о Министерстве Магии, но она понимала, что придется хорошенько изучить законы магического мира, чтобы изменить их. И Малфой ей в этом поможет. — Я подумаю, — сказала она. И оставила Драко изумленно смотреть ей вслед.
