Cheer up, baby, this is your California

Грохот столовых приборов и сдавленный крик фигуристой брюнетки из его параллели. Время, казалось, замерло. Движения всех вокруг словно замедлились, будто бы это не реальность, а грёбаная киносъёмка... Тонкие бледные руки, поднос с едой... И толчок в спину. И глаза. Эти странные зелёные глаза на этом фарфоровом бледном личике. Их взгляд было невозможно прочитать, но Ремингтон почему-то отчётливо прочувствовал эту... обречённость. — ТЫ ОХУЕЛ? — резкий выкрик Даррела Кингсли, брата этой брюнетки, как помнил Рем из рассказа Ларисы, словно вернул время на его привычный ход. — СЛЫШ, Я К ТЕБЕ ОБРАЩАЮСЬ! — напряжённое молчание повисло во всей столовой. И парнишка попятился назад, пока на его тонкие плечи не опустились руки ещё одного парня — Дерека Картера — того самого, по чьей непосредственной вине этот зеленоглазый Шляпник и опрокинул поднос с обедом на девочку. И Рем вздрогнул, вздрогнул так, будто бы это на его плечи сейчас давили и будто бы это ему сейчас не поздоровится. Однако парнишка оказался более проворным, юрко выныривая из-под удерживающих его рук и немедля ускользая из столовой. — КУДА БЛЯ?! — выкрикивает Дерек, резво бросаясь вслед за ним, за пару шагов преодолевая расстояние до аккурат захлопнувшейся перед его лицом двери. — ТЕБЕ НЕ ЖИТЬ! — и Даррел срывается следом. И Рем тяжело сглатывает, рассеянным взглядом пробегаясь по лицам учеников, поварих на раздаче, остаткам еды на полу... Какие-то пара мгновений после, и столовая вновь наполняется привычным шумом. Будто бы и не произошло ничего. Будто бы никто ничего и не видел. — Его же толкнули... — хрипло срывается с иссушенных губ. — Он толкнул... — Толкнул... — не менее мрачно отвечает Лариса, напряжённо закусывая губу. Брюнетка уже давно покинула столовую в компании своих подружек. Стол, за которым сидел тот старшеклассник, тоже постепенно начал освобождаться. Казалось, будто только Рем и остался застывшем на месте, прокручивая в голове только что произошедшее. — И что теперь будет... — Ничего хорошего. — все также мрачно продолжает Лариса, возвращаясь к еде. Только вот после развернувшейся на их глазах картины и рисуемых сознанием образов того, что вероятнее всего происходит прямо сейчас, в паре десятков метров от них, за закрытой дверью туалета или в закутке с кабинетами, кусок в горло не лезет. — Но ведь все это видели. — словно в непонимании продолжает Рем. Девушка же, не находясь с ответом, окончательно откладывает вилку и прячет взгляд. Рем также отводит свой, тут же ненароком натыкаясь на мигающую красным огоньком камеру, висящую в самом углу над раздачей. "Все видели"

*** *** ***

"Это должен был быть обычный школьный день. Со всех сторон это должен был быть просто день." — буквы складываются в слова, слова в предложения, что обрамляют появляющиеся в голове мысли, излагаясь на немного покоцанном экране мобильника. "Очень хочется курить" — сложив по-турецки ноги, парень едва помещается на отчего-то узком подоконнике того туалета на 1 этаже. Как ни странно, именно он почему-то пользуется наименьшей популярностью среди учеников. Может потому, что все основные уроки проходят на этажах выше, может оттого, что сам по себе он самый обшарпанный из всех, словно ремонтники, периодически туда-сюда снующие по зданию, вроде как что-то там перестраивающие в отдельных кабинетах, принципе не знают о его существовании, может ещё отчего... Рем просто хочет немного побыть в тишине. Тем более, третья двадцатиминутная перемена позволяет... "Всё началось с химии... дерьмо, как же я ненавижу этот предмет, так сегодня её ещё и две. Да и если точнее, то не с самой химии даже, а скорее с перемены после неё..." // _.memories._ // — Ты не говорил, что у тебя есть брат... — шум столовой заполнял собой все мысли в голове блондина. Рассеянный с самого утра, он не мог, да и не хотел концентрироваться ни на одной фразе учителя, ни на одном сообщении, мелькающем в чате... ни на чём вообще. Но уставший разум фразу девушки уловить из общего гула таки смог. — Ты и не спрашивала. — равнодушно пожал плечами Рем, уже догадываясь, к чему этот диалог идёт. — Расскажи о нём..! "господи, ещё одна" — проносится в мыслях, пока сам Рем нарочито устало закатывает глаза, пытаясь вспомнить, на какой цифре он остановился, когда считал сколько раз разные девушки у него подобное спрашивали. — Давай лучше ты будешь задавать вопросы... — решил выдать отработанную схему он. — Хорошо! — заметно оживилась девушка. — Почему у вас разные фамилии? Ну, ты Лейт, а он Данциг же, да... — и из-за этого вопроса он едва ли не роняет вилку. "С места в карьер" — вновь парирует разум, оценивая прямоту и болезненность вопроса для него самого. — Потому что его отец ушёл когда Себу был год, а мой... а мой не просто ушёл, а сделал это как конченный кретин. — как можно спокойнее отвечает Рем, чьи руки начали всё сильнее и сильнее сжимать в руках вилку. — Прости! — вмиг встрепенулась девушка, ошарашенная таким прямым ответом. — Я просто... я просто подумала, что у кого-то из вас фамилия матери и... я просто знаю, что тут такое бывает и... если тебе... в общем... мы можем больше не поднимать эту тему... если... чёрт, прости, я дура. — Не извиняйся. — отмахивается Рем. — Всё хорошо, правда... "Заставил её чувствовать вину за то, о чём она просто не знала. Гений мысли, не иначе..." — вновь хлёстко разрезает внутренний голос, заставляя Рема поджать губы. — Кстати, ты ему вроде как понравилась... — добавляет уже сам будучи до жути смущённым. — Правда? — и в её глазах вновь зажёгся огонёк. Начавшаяся зарождаться напряжённость пропала. — Ну, сегодня перед школой он устроил полумертвому мне допрос. — это, кстати, также было правдой, послужившей причиной очередной забавной сцены, развернувшейся на глазах их матери, где её младший сын буквально с воем выбегал из кухни, снося на своём пути всё что видел. — Я всё утро думал, как бы мне побыстрее допить кофе и свалить подальше. — Надо же, — улыбается, — и чем он интересовался? — Рему даже кажется, что она придвинулась ближе. — Ээ... ну... есть ли у тебя парень... и подобное... слушай, может вам самим там как-нибудь встретиться? — "хороший слив. За такое бы премию" — вновь парирует разум. — Ты дашь мне его номер? — девушка буквально светится от счастья. \\ _.end of memories._ \\ "А потом это" — ведь именно этим событием их особо ни-о-чёмный диалог и прервался. И Рем волновался... Сильно... Хотя казалось бы, парнишку он не знает, не знает даже его имени... Хотя последнее услышать хотелось бы, очень хотелось бы. Шляпник был странным. Очень странным с этими бусами, в этой одежде и в такой школе. Он будто бы сбежал из 19 века, когда за ленту на головном уборе было принято крепить цветастые перья, а длинный сюртук являлся постоянным предметом мужского гардероба. Выделялся... Шляпник очень выделялся на фоне всеобщего унынья. Возможно, именно поэтому и привлёк внимание Рема. Странный парень. А у таких странных людей, как правило, не бывает обычных имён. Да, вряд ли он какой-нибудь "Джон" или "Том"... Одним движением вернув телефон в карман, Ремингтон вновь потянулся за жвачкой. Странно понимать, что всего лишь утром он думал о том как бы успеть избавиться от сигаретного шлейфа до входа на территорию школы — одна из немногих вещей, которые он успел усвоить. Хотелось бы, конечно, больше, но отличность этого места от тех, в коих он бывал ранее, сбивала с толку. А теперь гадает над странным именем не менее странного парнишки которого он видел всего пару раз в жизни, и чем только мозги забиты... Слишком опасные закономерности рисуются в голове. Прошло лишь несколько дней, рано делать какие-то выводы, но наблюдательность уже давала свои плоды... и отнюдь не радостные...

*** *** ***

"Нет, нет, нет! Ну зачем!! Посидел бы здесь полчаса-час — они бы ушли все! Боооже бляяять" — паникой проносится в голове Рема, который, только-только спускаясь по общей лестнице с этажа, уже увидел выходящего из школы Шляпника. Последний как ни в чём не бывало спокойно прошёл через двойные внутренние двери, и без малейшего промедления вынырнул за железную входную. И Рем же стремглав бросился к выходу расталкивая всех на своём пути. Он не знает, отчего был сей порыв, не знает ни его природы, ни сути, только лишь красным цветом бьющий в голове импульс, что он должен, просто обязан его сейчас же остановить. Но было поздно. На выходе за территорию, немного отойдя к воротам, уже собралось немало зевак. В центре собравшейся толпы, как без труда можно догадаться, находится и сам Шляпник. Поймали прямо на выходе. Поймали и отволокли к уже приготовившейся публике, что словно стая диких шакалов смотрела на добычу. Рем же и сам на миг замер, как в оцепенении глядя на только начинающее разворачиваться представление. Следом же, словно опомнившись, без раздумий рванул прямо в гущу собравшихся, продираясь как можно ближе к центру. — Уродец думал, что сможет сбежать, сможет выскользнуть за ворота раньше нас, представляете! — улыбался во все 32 этот громила, то и дело на опасной близости от лица парнишки размахивая руками отчего последний дёргался и вздрагивал каждый раз, хотя и старался держать маску спокойствия на лице. Однако сжатые в кулаки руки выдавали в нём страх, и немалый страх... — Как трус! — под одобрительные возгласы остальных собравшихся выкрикивает кто-то из публики, отчего сердце Рема пропускает удар. — Че, думал, обидишь мою сестру, публично её унизишь, и вот так вот сможешь выйти сухим из воды? — не унимался Даррел, схватив парнишку за подбородок и заставляя того поднять голову. — Может покажем же ему, что такое так просто не прощается? — Да он же как девчонка, что делать-то с ним будем? — смеётся Дерек, обходя парнишку по кругу, словно присматриваясь, приглядываясь к своей жертве... Аналогия с шакалами вновь появилась в голове Рема. Да, действительно, мёртвой хваткой держащие щуплого подростка выблядки были в точности как эти животные, нежели люди. В то время как все остальные, собравшиеся в круг зрители, скорее напоминали мерзких гиен — Рем никогда бы не подумал, что окажется в мире диких зверей единственным человеком, если не считать виновника сей сцены. Мерзкие крики, улюлюканья и смешки — ни в одном из лиц собравшихся Рем не видел ни сочувствия, ни жалости к по сути ни в чём не виноватому парнишке, лишь только искреннее наслаждение происходящим и жажда чего-то большего. Мерзко. Вновь. — А давайте его накрасим!! — предлагает писклявым голосом какая-то девчонка, чем вызывает очередной прилив животного восторга у этих ублюдков. — Пацаны, у кого есть фломастер?) — со смешком парирует Даррел. И буквально через пару мгновений он уже держит в руках протянутый ему кем-то синий маркер, видимо заботливо утащенный из какого-то кабинета. — Чё, разукрасим ебало этого клоуна в прямом смысле? — с неменьшим ажиотажем в представление вклинивается и Дерек. — Парни, бля, держите его покрепче, прыткий ведь. — добавляет наблюдая за тем, как Шляпник начал дёргаться и пытаться вновь вынырнуть из чужих рук. И двое, словно верные солдатики при исполнении, заламывают мальчишке руки за спину и словно полицейские скручивают его как преступника. Шляпа слетает к ногам Рема. Он немедля её поднимает, не давая никому возможности что-либо сотворить ещё и с ней, мгновенно наклоняясь и тут же пряча головной убор за спину, пока увлечённые шоу гиены этого не замечают. Старшеклассник же, дьявольски улыбаясь, за волосы поднимает голову Шляпника наверх, подставляя его лицо под уже раскрытый маркер. Первым делом он явно хочет разукрасить ему губы, но мальчик их поджал, злобно посмотрев на мучителя. И в этот же миг он получил удар в скулу. С размаху. Этот громкий хлопок слышали, наверное, даже на другом конце земного шара. Рем немало вздрогнул, буквально нутром ощутив всю ту боль, моментально пронзившую мальчика. "Господи" И этот парень ещё раз поднимает голову Шляпника вверх, быстро и криво размашистыми движениями штрихуя синим цветом его тонкие искусанные губы. Рем же с ужасом наблюдает, как глаза бедняги то ли от удара, то ли от обиды, то ли от всего вместе уже влажные, блестят на пасмурном осеннем небе. Но парнишка не роняет ни слова, из последних сил пытаясь не сломаться и не разразиться справедливыми слезами на потеху этим гиенам. Стойкий... Не смотря ни на что... Рема это поражает, заставляя вновь в напряжении замереть в ожидании дальнейших действий. — Картина не полная, да? — отойдя, этот ебучий шкаф показывает собравшимся результат своих творений. Толпа одобрительно гудит. — Клоуны ещё глаза красят, да? — и толпа вновь одобрительно посмеивается... — Дерек, брат, не хочешь? Вновь повернувшись, Даррел передал маркер Картеру, удаляясь в сторону, как бы уступая место тамады этого праздника своему другу, передавая оному контроль над игрушкой. Игрушкой, что отчаянно отворачивает голову и жмурится, пытаясь изо всех сил сопротивляться... За что вновь получает размашистый удар по лицу, уже заставивший её вскрикнуть и поддаться на порцию очередных издевательств... — Теперь ты прямо как старомодная шлюха! — самодовольно комментирует ублюдок, заканчивая размалёвывать зажмуренные веки брюнета и вновь демонстрируя толпе беспомощную жертву. — А шлюхи что должны делать? — вновь вклинивается Даррел, подходя к парнишке и вцепляясь в его чёрные как смоль спутанные волосы. — Правильно, должны уметь хорошо отсасывать! — и сборище гиен ещё раз одобрительно гудит. Шляпник в очередной раз дёргается, но те два парня сзади по-прежнему хорошо его держат, не давая юному прыткому мальчишке выскользнуть и удрать. "Блятьблятьблятьблятьблять" — тело Рема же бросает то в холод, то в жар. Ноги становятся ватными, он едва может устоять от заполнившей его разум тревоги и паники... И Шляпник поворачивается в его сторону. Они встречаются взглядами. Грусть и некая толика разочарования четко читаются в его светлых глазах, вместе с некой мольбой, словно парнишка безмолвно всё ещё просит его о чём-то... Боится. Однозначно его он теперь тоже боится. И просит, буквально молит... — Давай протестим твои оральные способности, детка! — и Даррел нарочито небрежно проводит двумя пальцами по его бледной щеке, спускаясь к нижней губе, после чего без промедлений засовывает их ему в рот и начинает двигать, имитируя минет, ожесточённо толкая их ему едва ли не в глотку. Толпа одобрительно гудит и ликует, поддерживая этого уёбка в его издевательствах, в то время как мальчишка хрипит и кашляет, едва ли не задыхаясь от этих действий. "Животные. Какие же они все мерзкие животные" — озлобленный взгляд Рема, буквально прожигающий насквозь одного из этих шакалов, говорит всё красноречивее любых слов. И спустя буквально несколько движений Шляпник его кусает. — Уёбок! — вслед за чем следует ещё один удар по лицу. Те два бугая-подсоса этих шакалов отчего-то не удерживают парня. Может, удар был такой сильный, может просто неожиданный, но Шляпник падает на землю. Вслед за чем следует пинок. И ещё один, и ещё, и ещё. Четверо. Четверо здоровых шакалов против одного тощего мелкого парнишки. И кто-то продолжает снимать происходящее на телефон, кто-то подначивает ударить посильнее, а кто-то явно желает присоединиться, скидывая наземь сумки с тетрадками и куртки, показательно разминая мышцы и похрустывая пальцами... "И блять, как же им всем это нравится" Рем их ненавидит. Ещё не знает, никого не знает, но уже точно ненавидит, проклинает всей душой и желает каждому оказаться на месте бедняги, такого же незнакомого, совершенно незнакомого, но однозначно куда более сильного, нежели все они вместе взятые. Удары же приходились на все части худенького тела Шляпника. Мальчик беспомощно сжался и закрыл тоненькими ручками фарфоровое личико, бессильно пытаясь уберечься от увечий. Ублюдки же не жалея херачат его ногами, следом грубо приподнимают и снова бросают на землю. — Давно пора его было! — особо громко выкрикивает кто-то из толпы, отчего Рема моментально охватывает ярость. Буквально озверевшие от этой фразы чёрные глаза выискивают в толпе и находят этого подонка. Рем ещё не знает, что он ему сделает, ещё не знает что он сделает им всем. Но он точно это запомнил. А Шляпник, видимо, не выдерживая беспрерывного потока летящих со всех сторон ударов, пару раз вскрикивает...             визгливо так...                         истерично...                                     и жалостливо... Это жестоко. Это очень жестоко. Это зверство. Боже, четыре огромных шакала избивают хрупкого мальчика, который даже не пытается сопротивляться, который младше их на год и ниже на целую голову. Да и бесполезно это. Сопротивляться им... И чёрт возьми, это происходит прямо на территории школы, буквально, блять, под камерами! Ремингтон не понимает этого места. Это не Такома. В Такоме нет таких животных, в Такоме никогда бы ничего подобного не произошло... Это Атланта. Эта грёбаная, мерзкая и прогнившая со всех сторон Атланта. Залитая дождями и засыпанная дорожной пылью, это настоящий зверинец, где нет места чему-то хорошему... И как финальный аккорд в этой омерзительной мелодии стоит сам Рем, будучи в этой ебучей толпе, едва ли не закрыв рукой рот в попытке сдержать вопль ужаса, порождаемый искренней яростью и бессилием... Он хочет бежать к нему, он хочет закрыть его собой, но он ничего не может сделать. Ни-че-го. Абсолютно. Рем не знает, сколько это длится. Долго, бесконечно долго. — Ты никогда не станешь нормальным человеком, убожество! — вновь пнув Шляпника в живот, Даррел поднимает его за волосы и выкрикивает ему в лицо, — Ты слышал меня?! Никогда блять! Ни-ког-да! По подбородку же Шляпника плавно скатывается тонкая струйка крови, огибая контуры его лица, стекая к шее и прячась где-то в воротнике рубашки. Он коротко всхлипывает, но по прежнему старается не сдавать позиций, со всей ненавистью глядя в глаза своему мучителю... — Уродец блять. — явно разозлённый такой картиной, тот старшеклассник резко откидывает парнишку в сторону, словно тот безвольная тряпичная кукла. — Нахуй его, расходимся. — вдоволь насладившись сегодняшним безумным триумфом животности, ещё один ублюдок демонстративно закуривает сигарету, намереваясь продраться через начавшую рассасываться толпу. — Даррел, ты идёшь? — преспокойно, словно ничего не происходило какими-то парой мгновений ранее, добавляет Дерек, оборачиваясь на своего друга. — Иду. — одарив мальчишку полным пренебрежения взглядом выплёвывает тот, под ликующие возгласы толпы, будто послушный скот следующей за пастухом, убираясь с территории школы. А Рем всё ещё недвижно стоит и смотрит на тяжело дышащее изувеченное тело мальчика, который, кажется, уже на грани истерики. Одежда в некоторых местах порвалась и измазалась, чёрные волосы закрывают лицо, полное кровавых подтеков, бледные тонкие руки, покрытые ссадинами, немного подрагивают. Слышится всхлип. "Боже" Два шага и Рем наконец около него, падает на колени, отчего тот испуганно разворачивается к нему. — Вставай... давай... нужно... — мысли спутаны, Рем пытается его усадить, следом поднять на ноги. — Идти... можешь? — Кажется, д-да. — очень хрипло, срываясь на шепот произносит он. — В туалет. Живо! — последнее звучит резко, парнишка вздрагивает, глазами полными мольбы смотря в чёрные океаны напротив. "Не выдерживает..."

*** *** ***

— Почему? — его голос опять звучит довольно сипло. Нетронутая шляпа покоится на подоконнике. Звуки воды и голоса отражаются от кафельных туалетных стен, усиливаясь и доносясь будто бы со всех сторон одновременно. Дрожащими руками Шляпник пытается умыться в раковине, пока сам Рем же облокотился о стену аккурат позади него. — Что почему? — и они встречаются взглядами в зеркале. — За что они так? — через паузу продолжает Рем. — А ты не видишь? — Не вижу что? — Я ненормальный. После чего наступает тишина. Напоследок несколько раз умывшись холодной водой, парень начинает судорожно отмывать свою одежду. Тонкие подрагивающие пальца едва ли могут совладать с этим, но этот странный парнишка не сдается, усиленно продолжая тереть грязную ткань некогда белой блузки. Как вмиг вздрагивает, едва ли не подпрыгивает на месте, замечая под краном ещё одну руку. Журчание ледяной воды заглушило шаги Рема, оттого тот снова его напугал. Холодной и мокрой рукой дотрагиваясь до чужого плеча, Рем заставляет его вздрогнуть ещё раз. Проводя ледяной ладонью по ткани, частично собирая грязь, протипавшую её, смывая оную в кране и ещё раз поднося мокрую руку к его плечу, Рем видит, как Шляпник напряжённо замирает, боясь и пошевелиться. Он словно готов в любой момент сорваться с места и отбежать от него, но спустя несколько минут таки всё равно немного расслабляется и продолжает отмывать второй рукав. Мокрая посеревшая ткань прилипает к его телу. Худой. Очень худой. — Как хоть зовут тебя, ненормальный? — задаёт давно мучавший его вопрос. — Эмерсон Барретт... — сей голос низкий и хриплый, сказывается недавняя животная сцена, произошедшая на улице. — Красиво... — Спасибо. — и он попытался спрятать короткую улыбку. Но Рем всё равно её заметил, открыто улыбнувшись в ответ. — А... ты? — Ремингтон Лейт. — Спасибо, Ремингтон Лейт. — За что? — За всё.

*** *** ***

— Ты точно дойдёшь до дома сам? — Не беспокойся, Ремингтон. И спасибо тебе ещё раз. — Да не за что... Они стояли друг напротив друга за воротами школы. Идти всё равно нужно в разные стороны, но никто не решается первым попрощаться, словно эти несколько минут в туалете всё ещё не закончены, словно чего-то ещё не хватает, словно нужно сказать что-то ещё, какие-то важные и обоим нужные слова... Но наступает неловкое молчание... — Ну, тогда пока..? — и первым не выдерживает Ремингтон. — До завтра... — снова попытавшись спрятать короткую смущённую улыбку, и сам Шляпник разворачивается и медленно уходит. И что-то здесь не так... Рем некоторое время всё ещё стоит и смотрю ему вслед. Потом, слово очнувшись, откидываю странный мысли, вмиг зародившиеся в голове от этого короткого доброго жеста, сам разворачивается и шагает в сторону дома.