Cheer up, baby, this is your California

— Кстати... а где твоя мама? — Эми просовывает ключ, замок щёлкает отвратительно громко, петли толкаемой двери издают не менее пронзительный визг. — Да хуй её знает, — пожимает плечами Рем, щуря глаза в темноту сырого дома. — Ушла куда-то. Небось к своему Энтони. — И даже нас не разбудила? — Шляпник заходит первым, скидывая ключи на полку у входа и ныряя в глубину тёмного коридора. — Хотя это и к лучшему. Боюсь представить, какой была бы её реакция... — Никакой, — за ним следует и Рем, с тоской оглядывая давно знакомые интерьеры. — Она последний раз нас будила ещё когда Себастьян был в начальной школе. Да и то это был лишь стук в дверь. Она никогда не заходила к нам в комнату утром. Да и вообще всегда, когда дверь была закрыта. — Бывает же... — раздаётся со стороны кухни. И Рем машинально следует за голосом. — Родители, которые уважают своих детей, считают их самостоятельными. — А? Да не, ей просто было похуй, — снова пожимает плечами Рем, останавливаясь в проходе и облокачиваясь о дверной косяк. — Если проспим — это наши проблемы. Что-то забудем — тоже сами дураки. А некоторым мамочки чуть ли не до выпуска портфельчики собирают, меня больше такое поражает... А моя мама так-то... Вообще-то хорошая, хоть и не без ебатории какой-то... ну, ты видел. Родители Эмерсона уехали рано утром. По крайней мере, сам Эми так сказал, и Рем предпочёл ему поверить. В противном случае, они подождали бы в каких-нибудь кустах, пока большущий чёрный шевроле не отъехал бы на достаточное расстояние. Хотя, вряд ли те могли бы задержаться аж до самого вечера, у них же самолёт как раз утром был. Не столь важно даже, что Рем с Эми проспал едва ли не до самого ужина, важно что сейчас оба пойдут собирать его вещи, а там... О намерениях же парней съебаться скажет Себастьян. Рем не уверен в успехе этого мероприятия, но на старшего спихнуть эту обязанность выглядело наиболее логичным вариантом. Потому что... его она хотя бы послушает. Конечно старший умолчит о цели и конечном месте, но паутины наплетёт знатно, он-то в этом профи... — Мне кажется, её сильно задело то, что она узнала о нас...так, — Эми замялся, нервно закусывая губу. И Рему и самому было немало совестно. Внутренний голос подтачивал, ругал и крыл матом чуть ли не сильнее самой матери прошлым днём. Но потом... Но потом в памяти всплывал Энтони. — Плевать, — и голос его звучит грубее, чем следовало бы. Эми глядит внимательно, улавливая, кажется, каждый оттенок противоречивых эмоций Рема. — Пусть мирится. А мне приятно что ли знать, что она разрушила чужую семью? Поступила точно также, как когда-то мой отец с ней самой. Моральные такие, ебать их рты все, пальтишки всё белые свои незаляпанные поправляют. А на деле что? Бревно в глазу? — и Рем начинает откровенно закипать. И Эми это замечает, плавно подходя и укладывая руки на его плечи. Глядит внимательно и легонько сжимает пальцы на чужой футболке. Рем машинально переносит свои ладони ему на талию и сам и не замечает, как всё становится... спокойно так. Начавшийся было гнев уходит куда-то далеко, растворяясь в глубине чужих светло-зелёных радужек. Внимательные глаза замечают следы ещё не смывшейся водостойкой подводки и остатки теней вокруг них. Эми идёт. Ему вообще всё идёт... — Реееми, — плавно растягивает имя Шляпник, ведя рукой от плеча вниз, и крепко переплетает пальцы. — Пойдём?

*** *** ***

Спальня, куда он привёл Ремингтона, являют собой живые свидетельства прошлой ночи. Весь пол усыпан листами бумаги, огрызками карандашей и каким-то мусором. Лайнеры, раскрытые и высохшие за ночь маркеры, драные и выпотрошенные скетчбуки, раскиданные книги... Обломки разрушенного мира. И сам Эми. Такой маленький посреди такого хаоса. — Пожалуйста, ничего не говори, — его голос такой тихий, даже будто бы виноватый. Прячет взгляд в пол и сжимает кулаки, теперь уже сам подходя к такой же грани эмоционального всплеска, с которой минутами ранее плавно уводил Рема. И тому больно. И неловкость. Стыд пронизывает всё вокруг. И Эми... Блять, да Эми вообще не... — Мудак, — Рем в пару шагов сокращает расстояние между ними. — Твой отец — ебучий мудак и животное, — обхватывает ладонями лицо, заставляя поднять глаза. — Я уже говорил это вчера и повторю снова. Ни одно его действие не стоит и капли твоих слёз, ясно? И Эми целует. Целует жадно, истошно, отдавая всего себя в эти касания. Он кусает, и Рем кусает в ответ, пробираясь руками под полосатую рваную ткань и оглаживая бархатную кожу спины, такую тонкую, будто надави и та разорвётся, словно крылья бабочки. И Эмерсон рвано выдыхает в ответ на эти столь манящие прикосновения, буквально содрогаясь всем телом.

***

Ремингтон напирает вперёд, толкая Эми на большую двуспальную кровать, словно в замедленной съёмке наблюдая его грациозное падение на тёмно-синее шёлковое покрывало. Не медля сам залезает сверху, припадая губами к манящей шее и ключицам. Столько времени уже манящим, но сейчас недостаточным, слишком недостаточным, чёрт! — Прямо здесь?! — почти простонав спрашивает Шляпник, сжимая в пальцах гладкую блестящую ткань и ударяясь головой о кованное изголовье шикарной кровати своих родителей. "Траходрома", как его в первый же день в гостях у Шляпника обозначил Ремингтон. — Ты против? — крайне удобного, к слову, как отмечает он сейчас. Если где столь прекрасное создание, буквально плавящееся в его руках, и зачали, то однозначно на чём-то подобном. — Ты ёбнутый! — смеётся тот, вплетая руки в светлые волосы и прижимая голову ближе, стеная во весь голос, когда зубы смыкаются на коже под самым ухом. — Разве не за это ты меня любишь? — и Рем нехотя отрывается от столь излюбленной им шеи, поднимаясь и плавно перемещая руки к чужой талии и стаскивая со столь желанного Эми ту самую тонкую рубашку. Худенькое, но подтянутое тело, бледная кожа и несколько синяков и царапин на ней. Красивый. Чертовски красивый. Медленно и плавно, слегка касаясь, Рем проводит пальцами вокруг синяка на солнечном сплетении и опускается ниже. Стереть бы. Все эти следы, все эти увечья и шрамы. Но Рем лишь стискивает зубы, переводя взгляд обратно к прекрасному лицу. Эми тяжело дышит, заворожённо наблюдая за каждым движением. Боится? Рем аккуратно проводит рукой чуть ниже пупка, после чего Эми вздрагивает и выгибается, сипло простонав что-то невнятное. Нет, однозначно нет. Чёртов демон. Ангел, но демон. Настоящее сокровище.

***

//Г л а з а _ о ч е р ч е н ы _ у г л ё м//

Ремингтон с трудом представляет, что делают в таких случаях. Размазывая между пальцами завалявшийся в ящиках комода просроченный крем, он лишь надеется, что тюбика хватит, покуда не переводит подёрнутый дымкой взгляд на сидящего у кованного изголовья Эми. Невинно подогнутые к груди и сведённые вместе ноги вкупе с демонической полуулыбочкой на бледном лице. Остатки подводки и теней смазаны, губы кроваво-красные, в глазах блеск сотен мельчайших кристаллов. Прекрасен. Глядит на чужие пальцы и предвкушённо закусывает губу.

//И _ к а п л и _ р т у т и _ в о з л е _ р т а//

— Сука, — ожидаемо срывается Рем, хватая его за лодыжку и одним махом притягивая к себе, заставляя разложиться на кровати. Эми смеётся. Смеётся, когда его ноги разводят ещё шире. Смеётся даже когда Рем, не церемонясь, вводит сразу два пальца, выбивая вслед за громким хохотом не менее громкий крик. Улыбается, даже когда Рем начинает двигать пальцами, растягивая тугие мышцы. Смеётся и сдавленно вскрикивает, цепляется руками за чужую спину и стонет, глуша звук в жадном, отчаянном поцелуе. Короткие коготки и грубые элементы браслетов должно быть оставляют заметные раны на коже Рема. Эми сильно напряжен. Ему даже больно, и очень. Почему же он каждый раз так нуждается в подобном?

//П о б у д ь _ н а т я н у т о й _ с т р у н о й//

— Расслабься, будет приятнее, — Рем который раз ловит себя на такой мысли. И если в прошлый раз он Эми не тронул, то в этот всё-таки даст то, что тому столь отчаянно необходимо. Уверенно двигая пальцами, невольно шипя от жжения царапин на спине, он всё же думает, что надо было сделать всё это ещё раньше. Ведь сейчас, обхватывая рукой собственный член, смотря во влажные зелёные глаза с окончательно растёкшейся подводкой, горящие перманентным желанием, мольбой и похотью, Рем жалеет лишь о том, что так долго тянул.

//В _ м о и х _ т а н ц у ю щ и х _ р у к а х//

— Блять, трахни меня наконец! — выстанывает Эми, прогибаясь в спине и закатывая глаза. Рука Рема на талии держит крепко, покуда сам Рем с жадностью вампира перед свежей кровью наслаждается сиянием натянутой бледной кожи его рёбер и живота. Эми красивый. Как элитная дорогая шлюха.

//К а к и х _ б ы _ с л о в _ н е _ г о в о р и л//

И после той несдержанной мольбы у Рема окончательно срывает крышу. Ему в принципе всегда от него срывает крышу, но сейчас... Ещё одно резкое движение, и Эми грубо переворачивают, ставя на колени и утыкая его лицо в кровать. Резкий грубый вход одним ударом выбивает из содрогнувшегося парня громкий крик.

//Т а к и е _ т а й н ы _ з а _ т о б о й//

— ААаАаААААхх РЕмингТОООН!!! — вопит тот в такт толчкам, резко врезающимся в его всё ещё слабо растянутые мышцы, однако приносящими такое странное, болезненное, мучительное, но... удовольствие. Эми улыбается, кусая простынь и смаргивая выступившие слёзы. — Блять, да! ДА, ЧЁРТ ВОЗЬМИ БЛЯТЬ, ДА! — срываясь чуть ли не на фальцет. Эми невероятен. Интонация его голоса как у дешёвой клубной амфетаминовой шлюхи. И он это делает специально. Он знает, он прекрасно знает, как это действует на Рема в его исполнении.

//Ч т о _ в с е _ з а к л я т и я _ м о и//

Жёсткие, грубые толчки вызывают неразборчивые сдавленные стоны Эма. Снова. И снова. И снова. И обоим так хорошо. Так хорошо. ТАК ХОРОШО! ТАК ЧЁРТ ВОЗЬМИ ОХУЕННОО! И как сам Эми сочетает в себе эту чистейшую нежность с животным развратом – уму непостижимо. Каждый звук, слетевший с его истерзанных губ пробуждает в Реме гамму самых полярных чувств и эмоций. Ведь так хочется... да как вообще возможно так чувствовать? Желание быть самым грубым и самым нежным одновременно. Желание вытрахать из Эми всю душу и вместе с тем сделать процесс тягучим, нежным, глубоким...

//Т е б я _ о б х о д я т _ с т о р о н о й//

Рем замедляется, делая толчки плавнее и глубже, вожделенным взглядом скользя по телу Эми, что дрожит от возбуждения, Эми еле стоит на разъезжающихся коленях. Замечает. Выходит. Рем поглаживает его по спине, аккуратно беря чужие руки и упирая их в кованое изголовье, тем самым заставляя встать выше и прогнуться под сильным нажатием. А за изголовьем кровати — окно. Аккурат над спинкой начинается подоконник, стыкующийся с рамой. Рем едва бросил взгляд, как тут же вернул его обратно и всмотрелся. Сделанное на европейский манер, окно открыто и в щель проветривания во всю хлещет бесконечный ливень Атланты. Капли залили весь подоконник, брызги долетают и до шёлковых синих простыней, делая их влажными и холодными. А они вдвоём этого даже и не заметили. — Что такое?

//О т к р ы т а _ д в е р ь, _ т е б я _ я _ ж д у//

— Ничего важного, — и Рем входит резко, грубо сдавливая талию и буквально насаживая его тело на свой член. — РЕМ! — кричит вмиг задрожавший Эмерсон, едва не и тот останавливается. — Господи, блять, ЕЩЁ РАЗ!

//В _ о д н у _ и з _ п е п е л ь н ы х _ н о ч е й//

И такого Эмерсона хочется видеть. Развернуть к себе лицом, подкладывая под поясницу подушку, наслаждаясь эйфорийным опьянением, сквозящим на чужом таком прекрасном лице. Сам Эми... такой прекрасный. Такой податливый, развращённый и одновременно такой феминно-хрупкий.

//И _ т в о и _ р у к и _ о б о в ь ё т//

— БЛЯТЬ! — несдержано срывается с его уст, покуда Рем вновь резко и болезненно входит в его тело. Эми вмиг обхватывает руками его спину и впивается короткими ноготками в кожу, расцарапывая её до крови. Он прижимает руки сильнее, отчего браслеты на запястьях, должно быть, оставляют борозды и вмятины где-то в районе чужих лопаток. Он закатывает глаза и выгибается. Он подаётся навстречу и стонет в такт каждому толчку. Эми бесконечный. И Рем снова ускоряется.

//З м е я _ ж е л е з н ы х _ о б р у ч е й//

Чувствуя приближающуюся разрядку, Рем с громким стоном изливается в его напрягшееся струной тело, отчего перед глазами моментально темнеет, Рем будто бы теряется во времени и пространстве. Похлеще чем при собачьем кайфе. Похлеще чем с парой тех девушек, секс с которыми тогда не принёс ему и толики того удовольствия, что он ощущает сейчас. Буквально пара вдохов и Рем сам надавливает Эми ладонью на низ живота, после чего тот также со стоном кончает, пачкая семенем животы обоих. И лишь после этого Рем выходит из него и падает рядом.

//О д и н _ л и ш ь _ ш а г _ д о _ в ы с о т ы//

— Ты бесконечный, — сквозь рваные вдохи и гулкий шум стучащей в висках крови едва слышно доносится до Эми. Рем, видимо, сам не заметил, что произнёс это вслух, и Эми улыбается, прикрывая глаза. — Люблю, — его же длинные волосы раскиданы по подушке. Вторая всё ещё под его поясницей. Тёмно-синее шёлковое покрывало скомкалось, открыв взгляду такое же по цвету постельное белье. На этом фоне и при таком свете расчерченная красными полосами, темнеющими следами засосов и пятнами от прилива крови кожа Эми выглядит ещё более завораживающей. Как холст с завершённым произведением искусства. — И я тебя. Сильно, — и Рем переплетает их пальцы.

//Н и ч у т ь _ н е _ д а л ь ш е _ д о _ г р е х а//

— Секс – это охуенно, — констатирует Шляпник, подгибая колени и проминая болящие от перенапряжения мышцы ног. — Хочешь, будем чаще его практиковать, — улыбается Рем, приподнимаясь на локтях и без намёка на стеснение разглядывая сидящего подле него Эми. — Хочу, — с вызовом отвечает он.

//Н е _ п о т о м у _ л и _ в _ э т о т _ м и г//

— Боже, это всё ещё комната моих родителей! — окончательно пришедший в себя Эми оглядывается, Рем буквально в замедленной съёмке наблюдает за переменой эмоций на его лице. – Это так... — Неправильно, ты уже говорил. И не говори, что тебе не понравилось. — Блять! – он снова смеётся. – Мы извращенцы! — Секс – это охуенно. Тоже твои слова.

//Т ы _ н а с т о р о ж е н н о _ т и х а//

***

И Рем не знает, сколько они ещё так пролежали, приходя в себя под ненавязчивые диалоги. По ощущениям долго... Просто в какой-то момент тот понял, что надо бы уже подниматься. — Куда? — устало спросил Эми, наблюдая за его вальяжными потягиваниями. — В душ. Тебе бы тоже стоило. В первую очередь. — Шутишь что ли? Я же не встану. — А в ближайшие пару дней ещё и не сядешь. — Придурок, – устало усмехнулся тот, вновь откидываясь на кровать. И какой же он всё-таки красивый, чёрт его дери. И Рем вздыхает и резко хватает за ногу, утягивая к краю кровати, после чего в одно движение поднимает довольно легкого Эми на руки. Тот смеётся, заливаясь хохотом и совершенно не сопротивляется, даже в шутку. Доверяет. Полностью. Рем выходит в коридор, ногой открывая дверь в ванную.

***

Эми вытирает волосы уже ставшим влажным полотенцем, и кажется даже, слишком большое оно для таких тонких пальцев. Разница в их росте ощущается сейчас намного сильнее, особенно когда светлую талию Эми обвивают руки, под медовой кожей которых напряжены крепкие мышцы. И Рем любуется, не без наслаждения любуется за мелькающими в махровой ткани музыкальными пальчиками, по цвету не сильно от неё отличающимися. Любуется, покуда аккуратно забирает из его рук белый махровый кусок ткани. Эми на миг даже замирает, сталкиваясь с ним взглядом через вспотевшее по краям зеркало. Рем же сам кладёт пропитавшееся влагой полотенце на его волосы и начинает массировать, не без удовольствия выглядывая улыбку на чужом лице. Ведь тому нравится, он будто кот готов ластиться под каждое движение. И Рем разглядывает.

//Г л а з а _ о ч е р ч е н ы _ у г л ё м//

Фиолетово-розовые плечи от его засосов и рук Фиолетовые ключицы от его поцелуев Фиолетово-чёрные пятна на шее от его губ Такие же на боках, особенно ярко на гребнях тазовых костей от его пальцев Закусывает губу, возвращая уже менее уверенный взгляд . Наставил столько синяков...

//А _ т ы _ н е _ в ы п и т а _ д о _ д н а//

— Прости. — За что? — удивляется Эми, разворачиваясь в его руках и глядя теперь напрямую. — Должно быть, долго болеть будут, — и Рем всё ещё глядит куда-то в пол. Шляпник же изучающе оглядывает отметины на теле, проводя по ним пальцами и закусывая губу. Улыбается, Рему не показалось. Он оборачивается к нему и как ребёнок обвивает его шею руками, заглядывая в глаза. — Не загоняйся, мне нравится. Это красиво. Эстетично, я бы сказал. Так-то у тебя и у самого есть, — он проводит пальцем вдоль тёмного засоса на чужой шее. Научился таки. Иное было бы странно с таким-то учителем. — И не говори, что не нравится. Рем поворачивает шею к уже почти полностью запотевшему зеркалу ванной, проводит рукой, ненадолго протирая конденсат. Не без улыбки щамечает пару розово-фиолетовых пятен около кадыка, на самом видном месте. Усмехается. Конечно же... — Нравится.

*** *** ***

— Вроде бы, мы за травой и твоими вещами пришли... — вспоминает Рем их вчерашний разговор. Да, ещё перед нагоняем от матери они обсуждали пару завалявшихся у Эми шишек, решив не брать их с собой на столь дальние расстояния. И вот сейчас они здесь. Рем сидит у него на кухне, попивая свежезаваренный кофе. Эмс же около разделочного стола усердно нарезает обоим бутерброды. И если Рем в принципе не мерзлячий, то почему Эми решил не надевать какую-нибудь из своих извечных рубашек для первого остаётся загадкой. И Рем не стал возникать, открыто разглядывая изгибы чужого прекрасного тела, перекаты напрягающихся под кожей мышц, выступающие кости позвоночника. Эми не был худым, его тело идеально стройное, что вкупе с плавностью и некой аристократичностью движений создавало завораживающее зрелище.

//И _ э т о й _ п р и х о т ь ю _ о д н о й//

— По-моему, мы провели время куда лучше, — по голосу слышно, что он немного замялся. Дрогнувшие руки не смогли отрезать очередной кусок колбасы ровно. И Рем понял суть его сомнений, решая прервать их на корню, подходя сзади, обвивая руками торс и укладывая голову тому на плечо. Эми заметно выдыхает и замирает, расслабленно вернув руки на столешницу и прикрыв глаза. "Ожидается гроза, по возможности оставайтесь дома" — прерывает их идиллию оповещение, одновременно пришедшее обоим на мобильники. Будто бы в подтверждение этим словам прозвучал раскат грома. И Рем хмурится. Не верит он ни в предостережения, ни в космические знаки и прочую эзотерическую ебанистику. Но не напрячься от такого тайминга было нельзя. Зато сам Эми, кажется, об этом даже и не подумал. Выпутываясь из захвата, парниша берет доску с нарезанным перекусом и садится на соседний стул от того, который занимал Рем, выжидающе смотря на того. И тот не преминул подойти, отгоняя мрачное предчувствие и вновь полностью обращаясь мыслями к Шляпнику.

//Д у ш а _ б е с п е ч н а я _ б о л ь н а//

— Давай траву оставим до приезда. Что-то у меня нет желания сейчас, — и Рем внезапно вспоминает, какой именно его парень, и за что именно он его полюбил. Человек-противоречие, полярность, закрытая в одном теле. Усмехается, вызывая недоумённый взгляд Шляпника. — У тебя хоть хорошо она спрятана? Не найдут? — Кто? — Ну, не знаю. Родители например, если полезут... — А, ты про это, — отмахивается, откидываясь обратно на спинку стула. — Та успокойся. Они же уехали. К тому же, им плюс-минус плевать. Они редко бывают дома, не говоря уж о заходах в комнату. Так что даже если и полезут, вряд ли. Вряд ли вообще будут искать.. Тем более, они уехали вроде как надолго. — А представь что найдут. — И что тогда? Если скурят, то ещё и спасибо скажут, — последнее было с усмешкой. — У Чейза всегда только самое лучшее.

//И _ я _ н а д е ю с ь, _ э т о т _ м и р//

— Чейз..? — Рем же хмурится, о чём-то догадываясь, но не решаясь озвучить. — Да боже... Баром тут недалеко в таунхаусах владеет. А для меня — просто чувак, который выращивает и по старому знакомству подешевле продаёт. — У него ведь не только трава, да? — Ну разумеется, не говори, что тебя что-то интересует? — Надеюсь, что тебя не.

//Н е _ у т о л и т _ т е б я _ н и ч е м//

— Ну так... пошли за вещами? — Эми допил кофе и тихо поставил кружку на стол. Он заметил, что Рем задумался, решая не нарушать расслабляющую тишину, повисшую меж ними аккурат после их диалога. И опять же очень вкрадчиво, чтобы не испугать резким звуком, тихо заговорил. — Можем заодно и убраться там... — хрипло и тихо молвит Рем, покусывая губу. — Нехорошо как-то уезжать, оставляя бардак. — Да, думаю, стоит... и в спальне родителей тоже стоит. И Рема будто бы включает. Возвращает обратно в реальный мир, и он уже более осмысленным взглядом смотрит на всё такого же расслабленного Эми. Его покрытая фиолетовыми пятнами кожа, всё ещё немного влажные волосы... Это же всё он, всё Рем сделал. Да боже блять! Да он трахнул прямо там, где спит его папаша. И узнай он, только узнай, что этот ублюдок вытворял на тех простынях с его единственным сыном... В душé он, быть может, даже хотел бы такого. Какая-то очень тёмная часть его сознания хотела бы увидеть его реакцию. Он бы хотел, чтобы тот видел своего сына, получающего лютый экстаз от члена в заднице, и... И Эми прав, он извращенец... В какой-то степени...

//И _ н а _ т в о и х _ р у к а х _ у с н ё т//

*** *** ***

— Моя комната ещё никогда не была настолько убранной... — следы их присутствия в комнате родителей Эми к тому моменту также стёрты. Они очень старались не оставить ничего, что хотя бы толику сомнений потенциально могло бы поселить в их головах. — Моя таковой не являлась в принципе никогда, — а вот с комнатой Шляпника дела обстояли сложнее. Намного. И пусть большая часть вещей с пола перекочевала в отрытые Эмерсоном где-то обувные коробки... Упрятанные глубоко под кровать они были практически незаметны. А вот что было — так это ощущение какой-то пустоты, непривычное ощущение. Будто бы хозяин этой комнаты съехал, забрав с собой добрую половину вещей. Неуютно... — Что-то не так? — а вот Эми, кажется, не ощущает ничего подобного, падая на кровать и тут же приподнимаясь на локтях. Рем хмурится, силясь сублимировать всё, что в моменте мечется в его голове хоть во что-то внятное, однако его внимание привлекает одна из неубранных стопок разрисованных листов, что лежит в самом углу стола, придавленная учебниками, которые не пригодятся им ближайшие недели три точно. А вот перемятые и хаотично сложенные друг на друга листы... Точнее только один из них — торчащий чуть ли не на половину. И Рем вытягивает его, не без улыбки разглядывая собственный портрет. — Не думал, что ты рисуешь что-то кроме старинных зданий, это так... — Это лишь набросок... — Рем и не заметил, как тот подошёл к нему чуть ли не вплотную, тоже вперивая взгляд в бумагу. — В любом случае, можешь забрать себе... не только это... но и вообще любое, что пожелаешь... – он неуверенно закусывает губу, поднимая взгляд и сталкиваясь с потемневшими радужками карих глаз напротив. — Тебя забрать желаю. Разрешишь? — и Эми отводит взгляд, пряча короткую усмешку.

//З м е я _ ж е л е з н ы х _ о б р у ч е й//