Cheer up, baby, this is your California

— Ну каково это — трахаться с чужими мужиками? — звонок в дверь, после открытия которой сразу последовала эта агрессивная реплика, заставил Стефани Рейчел моментально избавиться от остатков сна. — Ты покричать сюда пришла? — спокойно, подавив смятение, ответила женщина, опираясь о дверной косяк и окидывая гостью довольно презрительным взглядом. — Нет уж, дорогуша, я пришла узнать где мой чёртов муж и моя чёртова дочь. — Энтони здесь нет, а вот где твоя дочь мне откуда знать? ТЫ же её мать, вот и ищи, — Стефани уже намеревалась закрыть дверь, как вдруг незваная гостья выставила в проход кроссовок, уперевшись и не дав ей это сделать. — Хорошо. Задам вопрос по-другому. Где твой чёртов сын и куда он увёз мою дочь?! — и Стефани замялась. Себастьян говорил ей про одноклассницу Рема. И про то, чья она дочь, тоже. Только вот... — Её уже третьи сутки нет. "Третьи сутки... Неужели пошли уже третьи сутки..." — Стефани передёрнуло. Волна холод окатила тело, вызывая табун мурашек, проходящийся вдоль позвоночника до самых кончиков пальцев. — Проходи... — она открыла дверь и отошла в сторону кухни, на ходу включая чайник. И женщина последовала за ней. — Звонить ей пробовала? — Тупее вопроса задать было нельзя! — гостья всплеснула руками и рухнула на первый же попавшийся стул. — Пришла бы я к тебе, возьми она трубку хоть раз?! — Ремингтона действительно долго нет дома... И Себастьян, разве он ещё не перебесился? Что за вздор, в таком-то возрасте... — Нет, ну вы только поглядите. Ты меня вообще слушаешь? — и эта женщина, Анна, в неверии мотала головой, причитая что-то себе под нос, пока Стефани лихорадочно прокручивала события минувших дней аккурат после пятничной ссоры. Ведь в субботу... нет, в субботу Себастьян заходил. Он тогда быстро прошёл мимо кухни, делая вид, что совсем её не замечает, к тому моменту он явно ещё не остыл. Но и идти на примирение первой Стефани вовсе не горела желанием. Ещё недостаточно времени прошло после всех сказанных слов, это определённо возбудило бы новый конфликт. А в воскресенье? Оема она не видела все выходные, но её неугомонный младший с самого детства имел привычку шастать по друзьям. Кричи на него, не кричи, запирай его дома, отбирай телефон — бестолку! Он всегда найдёт способ свалить, так что воспитывать его — только нервы тратить. Не попадает в полицию и не влипает в ситуации? Уже прекрасно. Своим характером он явно пошёл в папашу, и дурой была сама Стефани, что от него его родила. Горбатого только могила исправит. А Себастьян? Её старший попадался ей на глаза в воскресенье? Или... — Стефани, блять! — и та хмурится от визглявого громкого крика, наконец снова обращая свой взгляд на Анну. — Звони своему грёбаному сыну! Что ты стоишь?!

***

— Не отвечают, — после четырёх попыток дозвониться хоть до кого-то из них Рэйчел дрожащими руками положила телефон на стол и закрыла лицо. — Спасибо, капитан очевидность! Вот есть же... — Знаешь, где они могут быть? — то ли проигнорировав, то ли попросту не заметив желчи в голосе той, произнесла Стефани, прерывая очередное чертыхание на середине фразы. — Понятия не имею. Ты, как я погляжу, тоже, — устало ответила Анна, скрещивая руки и поднимая нечитаемый взгляд на потолок. — Хороша мамаша, ничего не скажешь. Интересно, без моего визита когда бы ты таки заметила пропажу ОБОИХ своих детей... — А сама лучше что ли? — безразлично звучит в ответ. — Знаешь, я хотя бы не пытаюсь казаться лучше, чем являюсь. На это Стефани было нечего ответить. Довольно часто сегодня ей попросту нечего ответить этой взбалмошной славянской бабёнке, надо признать. — Что, кобелина мой так вскружил тебе голову, что ты и мира вокруг не замечаешь? Поверь, разочаруешься ещё. И ТЕБЯ он выбросит... Стефани снова молчит, болезненно потирая виски и снова включая мобильник, сразу же нажимая на иконку трубки около имени Себастьяна. — А я вот – мразь такая конченая, думаешь, да? Но вот адрес твой нашла. И пришла искать её. Антону-то плевать, что с дочкой нашей происходит. Всегда было плевать. Лариса только мне нужна была. С самого рождения. Когда выписка была, когда разнесло меня на 15 кг после родов, когда болела она долго, когда есть не хотела, отказывалась. По садикам с ней таскалась я, одежду ей на рынок в Польшу ездила искать тоже я, чтоб получше, чтоб покрасивее, чтоб самой лучшей она у меня была. И всё я, понимаешь? Всё всегда я была. А ему, блять, Чиччолину подавай. С самого начала, ой, и хлебнула ж я с ним дерьма, ты не представляешь... Поэтому второго и не родила, нахер надо вообще. На блядки ходил пока я директрисой не стала, пока время у меня не освободилось. Да, представляешь? Я была директрисой! Да, именно я! И в такой хватке всю школу держала, ой мама... Она была лучшей, к нам очереди выстраивались! Думала, хер с ним, с Антоном, доведём Ларису до промежуточных экзаменов и я на развод подам. А тут он НА тебе! Гринкарту, говорит, выиграл, всей семьёй в Штаты переедем! Да назер мне не сдалась Америка эта, но думала, хорошо что не развелась, тут у Ларисы университет будет, карьеру себе хорошую построит, лишь бы только закрепиться. А ему и здесь похеру было! Со школами, с легализацией, с курсами английского для Ларисы, всем тоже занималась одна я, пока он... Нееет, куда уж ему до нас... И ладно я, но она-то... — голос Анны Лов звучал устало и обречённо. И Рэйчел впервые решилась поднять на неё взгляд, всмотреться... Большие карие глаза, острые и угловатые черты лица, худощавость, грязные волосы с седыми прядками — она определённо не красавица. Но даже так, хоть и с трудом, но можно разглядеть остатки былой привлекательности. — Но нееет, у него же появилась Стефани. Самая долгая баба из всех его баб. Такая хорошая, такая замечательная. Любовь у нас с ней великая. В розовых облаках на единорогах летаем и блюём радугой. Трахаю я её, говорил, до сих пор, в своём-то возрасте. СУКА(!) — Анна злилась. С каждым сказанным словом всё сильнее и сильнее. — А я вот мразь последняя, да? А ты вот? Ты-то чем лучше меня? — последовала пауза. — Не пьёшь, говорил, выглядишь хорошо... Я вижу! Только вот, я всё в семью, всегда! Всегда всё для Ларисы делала. А ты что? Ты своих ублюдков обоих проебала. — Не смей оскорблять моих детей, слышишь?! — осаживает она Анну. — Да хрен с ним, — отмахивается та. — Не так уж и важно... Видимо, Лариса такой же дурой как я выросла, повелась на того кто поманил... Дети не должны повторять судьбы родителей. Как бы ты ко мне ни относилась... — То, что твоя настолько дерьмовая, не означает, что у меня плохие сыновья, Анна. Тебе бы следовало как минимум извиниться. — Перед кем? Перед тобой? Что, настолько хорошая мать? Уж тем более по сравнению со мной? Как говорится, какой бы одеколон бомж ни пил — пахнет от него одинаково. Какая в жопу разница, если ты вся из себя такая замечательная... да чёрт! Они от тебя сбежали, очнись! Причём сразу двое. — Интересно только куда... ЕСЛИ они сбежали, конечно... — Нет блять, их украли инопланетяне! Всех разом! Боже, какая же ты амёба! — Анна всплеснула руками, закрывая ими лицо и тяжело вздыхая в попытке успокоить расшатавшиеся нервы. — Может в полицию... — Стефани же последнюю реплику проигнорировала. Она будто бы всё никак не могла включиться в реальность, слыша дай бог четверть всего, что ей успела наговорить Анна. Комната будто была наполнена ватой, Стефани тщетно пыталась вспомнить, сколько раз она их видела в воскресенье, да и видела ли вообще... Может и вправду полиция будет лучшим вариантом. — Ага. И посадят твоего старшего на долгие-долгие годы, Ларисе всего шестнадцать. Да и вообще... ты как изъясняться перед копами будешь? Что ты им скажешь такого, чтобы ни их в колонию не засадить, ни самой прав не лишиться? Ты ЭТО придумала? Полиция, блять, вот есть же ёбнутая... — И что ты предлагаешь? — взгляд Стрефани стал ещё более туманным. — Не знаю. Ждать. Когда-нибудь ведь они возьмут трубку. И вернутся. — Замечательный план! Надёжный как швейцарские часы. Заметно, что ты пропила остатки мозга. — Стефани вспылила, долбанув ладонями по столу и вперивая полный ненависти взгляд на Анну. — А ты закрылась в своём манямирке! — всплёскивает руками та. — Что? Не так? — То-то ты у нас прям мать тысячелетия. И хозяйка замечательная, и жена заботливая. Только знаешь, от таких мужики не уходят. — Не переводи стрелки, Стеф. Это ТЫ у нас святая. Вся такая хорошенькая. Выглядишь охуительно. С мужиками чужими всё в порядке. Только вот казус неудобный случился. Пришлось выйти из розового пряничного домика. Только он весь в трещинах, знаешь? И по стенам ползут тараканы. — Тараканы? — Ну а как же? Жирные, блять, такие, упитанные! — Считаешь, что я живу только для себя? — А это, не так? — Ты окончательно тонешь в бутылке, Анна. — А ты растекаешься на чужом члене, Стефани. И нас объединяет одно — дети сбежали у обеих. И у тебя — одуванчика, и у меня — демона преисподней. Да что с тобой вообще разговаривать, — Анна встаёт из-за стола с грохотом отодвигая стул. — Ты совершенно не живая. Амёба блять. Что он в тебе только нашел?! — хлопает входная дверь. Стефани и не шевелится. Полные яда слова Анны таки ударили по голове. Неизвестно сколько она смотрит на телефон и уже порывается позвонить детям ещё раз, как вдруг гаджет сам вибрирует на столе. *Энтони*

***

— Звонить им пробовала? — мужчина уверенно проходит на кухню, доставая из кармана уже собственный мобильник. — Что за вопрос?! Конечно! — и Стефани передёргивает. Довольно мерзкое ощущение... — Как давно? — мужчина нервно искал номер дочери в списке контактов. — Пока ты ехал я ещё раз каждого набрала... — Нет, ты не поняла. Как давно этих поганцев нет дома? — Энтони приложил телефон к уху и, упёрев вторую вторую руку в бок, замер на месте. — Анна говорила, что Ларисы нет уже третьи сутки. Но в субботу мой точно был здесь. Возможно, твоя дочь провела ночь здесь и... — женщина нервно крутит в руках мобильник, готовясь снова набрать кого-нибудь. — И ты об этом была не в курсе?! — удивлённо взмахивает руками он. — Я не захожу к ним в комнату! Это нарушение личного пространства и акт неуважения! — не менее громко ответила Стефани. — Ой, прекращай загонять про это! Как видишь, ни к чему хорошему это твоё уважение не привело! — услышав голос автоответчика, мужчина сбросил вызов и гневно кинул телефон на стол. — После того как я позавчера ушёл, они не возвращались, да? — более-менее успокоившись, мужчина опёрся руками о спинку стула и о чём-то задумался. — В Такоме они часто ночевали у друзей. Да и потом сидели у них, бывало, до позднего вечера. Рем мог пропадать суток на двое, но потом всегда возвращался. Я просто не придала этому значения. К тому же, тогда был твой день рождения. Я просто об этом даже не думала... — женщина пустым взглядом смотрела куда-то в пол. — Может, они и сейчас у друзей..? — с некой долей надежды спросил Энтони, но в тот же миг понял всю глупость этой фразы. — Они бы ответили на звонок, — подтвердила его мысли Рэйчел. — Да и у кого им быть... я совершенно не знаю их друзей здесь. В Такоме проще было, там были дети соседей, и если не у одних, то у других точно, даже искать ходить не надо было, там были свои взрослые, присмотрели бы. А тут... Только твоя Лариса и какой-то Эмерсон... — Барретт? — мужчина развернулся лицом к женщине и уселся на стул. Стефани же оперлась о разделочный стол. — Я не уверена, но кажется так, — мутный, задумчивы взгляд начал исчезать, отрешённость сменилась на... — Ты его знаешь? — Изгой школьный местный. Богатенький вроде как, но это ничего не меняет. Если твои дети с ним связались, то других друзей у них и нет. — Откуда ты знаешь? — реплика Энтони её сильно напугала... Ремингтон, надрать бы ему задницу. Везде себе проблемы сыщет, просто везде. — Анна как-то говорила... Да, её когда-то к директору вызывали... А я в командировке ещё был, поэтому не пошёл... Что же там было... Не могу вспомнить точно... Как-то связано с тем, что Лариса тогда ещё плохо по-английски говорила. Да, и этот Барретт должен был ей помочь. Да, кажется, так... А там потом потасовка какая-то была или что-то ещё... Не важно. Лариса — дура, раз туда как-то ввязалась. Нас с Анной по этому поводу и вызывали. И то ли директор ей сказал, что вряд ли, то ли кто-то из одноклассников, то ли она сама увидела, не суть... Эмерсон этот чёртов фрик. За что его и не любят. — А ты? — Что я? — Ты сам то что о нём думаешь? — теперь Стефани была крайне озадачена. "Фрик". И связался же Ремингтон, етить его. Вот неймётся человеку, вытащил бы штопор из задницы уже. С самого детства просто неуправляемый, теперь ещё и единомышленника нашёл. — Да ничего особо. Я о нём знаю только со слов других. Конечно, я бы предпочёл, чтобы Лариса не общалась с ним, чтобы она была ближе к нормальному коллективу и всё такое. Но, в целом, это дела дочери — пускай сама и разбирается. Во всяком случае я так думал... — слова Энтони только усилили её опасения. Ей всё больше и больше не нравился этот Эмерсон. Не хватало ещё, чтобы он утянул итак проблемного Ремингтона в ещё большие неприятности. — А что ты... ещё о нём знаешь? — мисс Рэйчел подошла и также села за стол, приготовившись слушать мистера Лов. — Что он богатенький. У папаши его бизнес какой-то. — Так... а почему он тогда изгой? Должно же быть наоборот, — Стефани смутилась. — Потому что в этой школе все богатенькие, Стеф. Это один из престижнейших районов Атланты. Деньгами родителей ты тут никого не удивишь. Тут почти все сплошь большие люди с большими кошельками. А мы маленькие, Стефи, нам лучше с ними не конфликтовать... — Энтони встал из-за стола, подошёл к женщине со спины и положил ей свои массивные руки на плечи. — Что теперь будем делать? — заторможенно, будто в трансе, произнесла она. — Усиливать контроль, раз по-хорошему они не понимают, если ты об этом, — чуть сжав её плечи ответил он. — Неужели ты думаешь, что это сработает? — поднимает на него голову. — Мы желаем им добра — только и всего... Им всем не мешает задать хорошей трёпки.

***

День плавно перетёк в вечер. — Раз Эмерсон скорее всего тоже с ними. Может, найти его родителей? Может они знают, где могут быть дети... — Стефани заваривала уже по третьей кружке кофе себе и Энтони. Мобильники лежали на столе, оба неоднократно подрывались на каждое уведомление. — Не самая лучшая идея, — ответил мужчина, туша которую за этот вечер сигарету в пепельнице. — Они скорее всего обвинят наших. Мол вовлекли, надоумили, увели куда-то... Ну, ты понимаешь. Они сделают всё, чтобы выйти сухими из воды. Ещё и вину за отстранение припишут. — Думаешь, они ещё не в курсе? — оборачивается и ставит на стол две кружки кофе. — Иначе уже бы искали, — уверенно отвечает Энтони Лов. — Чёрт-те что творится... это какая-то безысходность. Просто ждать пока кто-то из этих придурков возьмёт телефон. — Да. "Просто ждать" мне тоже не нравится. Но сейчас это единственный выход. — Что тебе говорили по поводу отстранения? — отпив свой кофе устало спрашивает Стефани. — Ничего хорошего. Видите ли Лариса, да с какими-то богатыми взрослыми мужиками, да на мустангах... — Что? — Твой старший. Кто бы мог подумать во что эта история выльется. Они такую Санта-Барбару из этого развили... Да и наши ещё. Сами показушники такие, тьфу ты, — отпивает кофе и морщится, слишком горячий. Хотя, быть может, это именно то, что ему сейчас и нужно. — В пятницу звонил директор школы. звонил он, конечно, Анне, но она... Ты видела сегодня. Так что говорил с ним я. он там что-то про какую-то дымовуху нёс, про точ что что-то там с ней уладит, так вот. Помимо прочего у Ларисы есть "довольно взрослый ухажёр". Ничего против теперь уже не имею, но тогда это, мягко выражаясь, немного напрягло. — А то, что он мой сын, тебе ни о чём не сказало? Тоже думаешь, что я плохая мать? — Нет, я просто думал, что этот ухажёр лет на двадцать её старше. И когда ты отец дочери-подростка — тебя это самую малость так напрягает. И я не знал, что речь идёт о твоем сыне, — довольно агрессивно ответил тот. — И кстати, да, директор сказал, что об этом говорят. И не самые хорошие вещи. И судя по всему, не только ученики. И уверен, наши сами этому и поспособствовали. Идиоты. Все. Все четверо. — Боже, теперь и оттуда проблемы начали сыпаться, — Стефани устало трёт глаза, мысленно откладывая эту историю в долгий ящик. Ведь относительно всего, что за тот день натворил Рем, это может подождать. И чует она, всем нутром чувствует, идею побега подкинул либо её сын, либо его фрик. — Да когда же это всё уже закончится? — Видимо, когда мы сдохнем. Детям ведь не объяснишь, что самостоятельно рыть себе яму — это глупо.

***

Вечер же плавно перешел в утро. В утро вторника. — Как думаешь, почему они сбежали? — наконец решила задаться вопросом Стефани, наблюдая за начинающимся рассветом и вновь отхлёбывая кофе. — Нагоняя не хотели. Очевидно же, — грубо отвечает Энтони. — Только смысл? Всё равно трёпку знатную получат. Совсем охренели, черти. Творят что хотят... — устало добавляет он, снова открывая пачку парламента. — Главное, чтобы они вернулись... — Вернутся. Куда денутся-то. И советую тебе тогда каждого хорошенько ремнём отходить. Чтоб знали своё место, — говорит медленно и полубезразлично. — Мустанг чей? Себастьяна или твой? Аии, без разницы. Первым делом ключи у него забери. А потом... — Ремингтон лицо этой Шарлотте Кингсли разбил, — тем временем молвит Стефани, таки решаясь обсудить давно перекрученную в фарш ситуацию. — Я хотела с тобой об этом в нашем пабе поговорить. Вчера. Но разу уж... Знаешь, я её не оправдываю — та ещё сучка, но чёрт возьми он хоть думал о последствиях? Да, я знаю, почему он это сделал, и быть может, это даже было правильно. Но не в такой же форме! Без прикладывания этой гадины ебалом о подоконник, без их эпатажного этого... Без содомии! Эти блядей бы наказали, понимаешь? Их бы наказали за Ларису. Но нет! Мои же вмешаться решили. И сами дали им повод козлами отпущения себя сделать. Быстренько загнать под ковёр историю с дымовухой в обмен на историю с подоконником. И ведь даже на этом не успокоились... Ладно о себе он не заботится, но хоть подумал бы о нас... Обо мне, о брате... Такое показушничество с парнем этим... — Барретт? — Да. Тот Эмерсон... — Эгоист. Такой же, как и моя дочь, ети её мать. Как и твои дети. Ты спрашиваешь. чем они руководствовались в пятницу, так вот, тем же, чем и когда сбегали. Увы, но они ни о ком кроме себя не думают. Мы были слишком мягкими с ними. Ещё и Баррет этот... Ничего не хочу говорить, но всё же он просто фрик. И даже если та выходка была его идеей, я нисколько не удивлюсь. Также не удивлюсь, если он ещё и... И его реплику прерывает телефонный звонок.