Музыка души

— Лучше бы я и сегодня работала на кухне. — вымученно простонала я. — Не-а, не-а. Работай, деточка. А-то расслабилась. — Энн, дабы подбодрить, хлопнула пыльной тряпкой меня по попе. — А-аи! Вот упаду и это будет на твоей совести. — я хлопнула ее в ответ, едва не потеряв равновесия. — Арр, и приспичило же Софии заставить нас отмывать все эти дурацкие статуи! — Тише ты. Во-первых, они не дурацкие. Очень даже красивые. — И страшно пыльные. Их когда-нибудь протирали? — я усердней потерла складки платья статуи, куда закралась пыль. — Ничего ты не понимаешь. И потом, хозяйке они очень даже нравятся. — Да? — Ага, поэтому потише. Мало ли... Мы продолжили наводить чистоту в тишине. Переходя от статуи к статуи, прыгая с лестницы на лестницу, я начала ощущать боль в мышцах. Статуи — это, конечно, красиво, но зачем так много-то? — Ой, Мира... — Что? — я с суровым видом пыталась достать всю пыль из рельефной прически статуи. Будто мой грозный вид напугает все пылинки, и они добровольно выйдут сами. — Я отойду ненадолго. — Что? Куда? А как же я? — я тут же позабыла про работу и растерянно повернулась к подруге. — Ну, мне надо... Я побежала! — Эй, постой! Куда ты!? — но Энн меня уже не слушала. — Гадкая девчонка! Вот возьму вечером и съем твою порцию сырников! Ну, зато смогу в своем ритме работать, без всякой спешки и замечаний в стиле "быстрее!", "пошевеливайся!" и так далее. И куда же без пения? Петь и балансировать на лестнице, конечно, не очень удобно, но где наша не пропадала? (в примечании, помним, да?)) И вот, как мне кажется, к обеду я почти закончила. Мне всего лишь две статуи осталось. Я слезла с лестницы, переставила ее и, поднявшись на первую перекладинку, застыла в ужасе, даже петь перестала. — Эт-это что? Тут скульптор оторвался знатно. Столько складок, столько изгибов и всего подобного, и сто-олько пыли. Обреченно вздохнув, я с песней ринулась на "врага". — Это что такое? — тоном, граничащим с шепотом, спросил кто-то из-за моей спины. — А? Я оглянулась и увидела высокую женщину преклонного возраста. Идеально белые волосы били острижены под каре и красиво уложены. Облачена она была в шелковый халат кремового цвета. И только сейчас я обратила внимание на то, что эта особа как-то странно на меня смотрит. — Что это такое, я спрашиваю? — Вот и мне интересно, что это такое? К чему такое издевательство? Это же не реально вычистить! — Нет, что ты пела? — Эм... а что я пела? — я как-то нервно улыбнулась, глядя на недовольную женщину. — Что это за варварские песни возле статуи святой Азели? — Она случайно не великомученица, эта ваша Азели? — Что за околесицу ты несешь? — глаза женщины были готовы на лоб полезть от шока и возмущения. — Погодите. Варварские песни? Да вы что! Как можно такое говорить? Бабусь, вы еще варварских песен не слышали. — Что-о? Где твои манеры, дрянная девчонка!? — А ваши где? — Слезай. Слезай немедленно! — она начала махать руками, призывая меня слезть скорее. — Но я еще не закончила. — Слезай, говорю! — Ладно, ладно! — я спустилась и приподняла перед женщиной руки, как бы говоря "сдаюсь". — И чтоб впредь я не видела тебя возле этих статуй. Ты оскверняешь их одним своим варварским присутствием! — Ой, вот только не надо! Я их чистила! До моего появления они были чертовски грязные! Лучше бы "спасибо" сказали. Если бы не я, тогда кто бы их отмыл? Вы что ли? — О Боже, как эта дикарка вообще оказалась в этом поместье? — женщина возвела глаза к небу. — Бабусь, не сердитесь и не нервничайте, а-то морщин еще больше станет. — я легонечко похлопала ладонью по мягкой, морщинистой щеке женщины. — Ну-с, я пошла! Хорошего дня! Я подхватила все свои вещи и зашагала к выходу. Когда я отошла от ошеломленной женщины на приличное расстояние, на горизонте, размахивая руками, замоячила, бегущая ко мне, Энн. — Мира, я уже все! — Леди София, ну сколько можно? Скажите, куда вы меня ведете? — не без кривляний следуя за старшей горничной, поинтересовалась я. — Тебя хотела видеть хозяйка. — Львица? Меня? А вы не ошиблись? — Хозяйка Луиза четко и ясно сказала: "Приведи ко мне горничную по имени Мира", и дала точное твое описание. — Неужели? И как она меня описала? — Хозяйка сказала, что ты не воспитанная, дикая, вульгарная варварка, поющая варварские песни перед статуями святых. — У-у-у, леди София, и вы с этим согласны? — я оказалась прямо перед женщиной, с интересом глядя на нее и немного склонив голову на бок. Теперь я шагала спиной вперед. — И не врите, что вам не нравится мое пение! Я же видела, как вы кивали в такт и трясли попой, когда проверяли мою работу во время выбивания ковров. — Чем я трясла? — София остановилась, с удивлением глядя на меня. — Попой. — я демонстративно похлопала по своей пятой точке. — Господи, дай мне сил вытерпеть это дитя. — она возвела глаза к небу. — Мира, нельзя так выражаться. И вообще будет лучше, если в присутствии господ ты будешь помалкивать. — Вы считаете, что я не могу достойно себя вести? С наигранным недовольством я уперла руки в бока. София же глядела на меня взглядом, говорящим "Я уверена в этом". Я еще сильнее надула щеки с губами, демонстрируя все свое недовольство. — Хватит, перестань. — старшая горничная, рассмеявшись, повернула меня так, чтобы я смотрела, куда иду. — Мы почти пришли. — И вообще, откуда львице меня знать? — Будет лучше, если ты перестанешь называть ее львицей. Тебе же лучше, Мира. Мы подошли к белой резной двери. София осторожно постучала и только после разрешения открыла дверь. Пропустила меня войти первой, вошла следом. — Госпожа Луиза, я привела ее, как вы и хотели. — Спасибо, София. Сгорая от любопытства увидеть настоящую Луизу Подебран, я подняла голову и увидела... бабусю. Ну, ту самую, которая в обед называла меня варваркой. Я в шоке округлила глаза. — Вижу, ты меня узнала. — тонкие, покрытые красной помадой, губы хозяйки растянулись в улыбке. И улыбка эта была совсем не добрая. Такая ройдовская. Вне всяких сомнений они — родственники. Сейчас, в идеале, склонить голову и извиниться бы, но подумала я об этом после того, как София заявила: — Вы точно уверены? Я могла бы выбрать горничную получше... — Минуточку! — я повернулась к старшей горничной. — А чем это я хуже, а? — Знаешь, София, я тоже уже сомневаюсь в задуманном. Эта девушка слишком вульгарная и невоспитанная дикарка. — Ну уж нет, бабуся, только без обид, а-то как бы я не сказала чего похлеще, тогда посмотрим, кто из нас покраснеет! София от моих слов сначала побледнела, а затем покраснела, прикрыла рот рукой. Я же уверенно глядела в глаза не менее уверенной Луизе, а затем та произнесла: — София, оставь нас. — С-с вашего позволения. — она коротко кивнула, присела в реверансе и вышла за дверь. — Присядь, пожалуйста. Луиза взглядом указала на кресло, что стояло перед столом, за которым с противоположенной стороны она же и сидела. Я, не колеблясь, села. — Понимаешь, девочка, я очень долго не покидала этот этаж. Ко мне иногда приезжают давние подруги, но это не то. София пару часов в день составляет мне компанию, но этого тоже мало. — Я не понимаю, к чему вы клоните. — Не перебивай! — в раздражении львицы стукнула ладонью по столу. — Я о том, что мне нужен компаньон. Что-то вроде личной горничной. — И вы хотите, чтобы этой горничной была я? — я в удивлении вскинула брови. — Хах, не-ет, вы должно быть шутите. — Похоже, что я шучу? — Кхм, нет. — улыбка тут же спала с моего лица, и я отвела взгляд. — Но почему я? Я же вам не нравлюсь. — Я, пожалуй, не стану отвечать на этот вопрос. — Теперь я вижу, в кого ваш сын пошел. — пробубнила я себе под нос. — Тебе приходилось общаться с Ройдом? — интерес мелькнул на ее морщинистом лице. — Да, я теперь приношу ему завтрак по утрам. — Неожиданно. — Луиза откинулась на спинку своего кресла, подперев щеку рукой. Я видела, что она хотела завалить меня вопросами, касательно своего сына, но она сдержалась. Теперь ее лицо выражало только грусть. — Бабусь, а кто такая Азели? — я почесала нос, осматриваясь. — Ну должны же быть у тебя хоть какие-то манеры! — Я же говорила, не злитесь, а-то морщинок прибавится. — закинула ногу на ногу. — Так что? Азели не великомученица — это я поняла. — Во времена страшной эпидемии много, очень много лет назад она появилась из неоткуда. Древние писания гласили, что она была необычна и выражалась довольно странно. По какой-то причине болезнь не могла к ней подступить, и Азели взялась за лечение больных. В ту эпоху погибло много людей, но благодаря этой девушке и выздоровело не мало. Она стала спасительницей. По окончанию эпидемии Азели набрала себе тринадцать учеников. На протяжении трех месяцев она обучала их необычной медицине. А затем неожиданно заболела неизвестной болезнью и умерла. Она была очень доброй и отзывчивой, никогда не брала ничего чужого и помогала нуждающимся. После смерти Азели была причислена к лику святых. Поэтому не смей распевать такие варварские песни рядом с ее статуями. Это касается и других святых. Невероятно. В романе ни разу не упоминалось никакая Азели. Мир, в котором я оказалась, не ограничивается сюжетом романа. Это и впрямь что-то невероятное. — Мира. — Луиза повысила голос, привлекая мое внимание. — Да? — Ты меня поняла? — Да, бабуся, я все поняла! — я поднялась с места. — Не называй меня "бабусей"! Для тебя я либо "хозяйка", либо "госпожа". Ясно? — Да, госпожа бабуся. А теперь я побежала работать, мне еще надо Энн уши надрать за то, что бросила меня сегодня! До свидания!