Музыка души

Вы только посмотрите на него. Ведет себя словно дитя малое. Наш малыш Ройд кинул обидку. Время уже близится к обеду, а он на меня даже ни разу не посмотрел. — Господин Подебран, я кое-что не понимаю. — Не страшно. Когда к тебе приставят куратора, он тебе объяснит все, что ты не понимаешь. — не отрываясь от своих бумаг, произнес мужчина. — Но вы говорили, что я могу обратиться к вам, если что-то будет непонятно. — Я занят. Мне некогда носиться с какой-то дикаркой, которая и до полуфинала может не дойти. "Вот так, значит? Вот так ты запел? Теперь я обиделась!" Я собрала свои записи, взяла три книги, потому что больше не смогла бы поднять, и направилась к выходу. Теперь-то Ройд обратил на меня внимание. — Куда собралась? — К хозяйке. Уж она-то не такая вредная и мозгоклюющая, как некоторые. — Мозгоклюющая? Нет такого слова. — Я же дикарка. Это слово понимают лишь мне подобные. — шла я медленно, потому что даже три книги были тяжелыми для моих слабеньких ручек-палочек. "Может спортом заняться?" — Я запретил тебе заниматься где-либо, кроме моего кабинета. — Госпожа Луиза пока имеет бОльшую власть здесь, а она не против, чтобы я занималась в ее комнате. Подошла к двери и замерла. Дверь-то как открыть? — Решила сближаться с тем, кто имеет больше власти? Что же к кронпринцу сразу не побежала? Медленно обернулась. — Чего? — Что слышала. Выше меня еще есть люди, помимо моей матери. Например, тот же кронпринц Леонардо. Почему бы тебе не пойти к нему? Он бы уж точно "пожалел" тебя. Он это умеет. Мне стало обидно. Очень обидно и противно. Я бросила книги на пол и выскочила в коридор, не удосужившись даже дверь за собой закрыть. По дороге в свою комнату умудрилась налететь на кого-то. Бросив скомканное "простите", попыталась обойти человека, но меня удержали за плечи. Подняв голову, встретилась взглядом с Итаном. — Вас не хватало... — Что-то случилось? Скажи мне, Мира. — Не ваше дело. — попыталась вырваться — не вышло. — Ты на грани истерики. Вон, глаза на мокром месте. Я не идиот, фразе "все в порядке" не поверю. Скажи мне, что случилось. — Случилась ваша семья, члены которой то и дело треплят мне нервы. — из глаз все-таки хлынули слезы обиды. — Я же не железная, мне тоже обидно. — Луиза опять сказала что-то не то? — Блейк притянул меня ближе к себе, успокаивающе поглаживая по голове. — Нет, хозяйка тут совершенно не при чем. — Тогда Ройд? — Да чтоб он обделался, козлина проклятая. — я несильно стукнула мужчину по груди, желая хоть немного выпустить пар. — Приставал к тебе? — я отрицательно закачала головой. — Ты расстроена, что он к тебе не приставал? — Нет же! — еще раз ударила. — Почему все в этом доме считают, что я с удовольствием лягу к какой-нибудь важной шишке в постель, при удобном случае? Неужели я так сильно похожа на шлюху? — Это Ройд так сказал? — кивнула. — У этого мальчишки никогда язык за зубами не держался. Он не успевал думать о том, что говорит, а потом сильно жалел о сказанном. Не принимай его слова близко к сердцу. Я оттолкнула Итана Блейка от себя, вытирая лицо. — Да что вы знаете? Вам легко говорить! А мне тяжело спускать подобное с рук, просто потому что этот человек имеет надо мной власть. У меня на родине за такие слова получали по морде. Этого белобрысого спасает только его статус. Я устала терпеть его издевательства. Мужчина услышал то, что хотел, поэтому, больше не задерживая меня, позволил себя обойти. Я поспешила к себе в комнату. — ...был принят сухой закон, который не одобрил никто из живущих в те года. То десятилетие признанно "несерьезным", так как многие часто проводили время в барах, клубах, салонах с танцовщицами и прочих подобных заведениях. Люди тогда бездумно сорили деньгами. А отсутствие алкоголя и веселье, как две параллельные прямые. Началась подпольная торговля. — Что ты можешь сказать о том десятилетии? — прищурившись, внимательно глядя на меня, Луиза откинулась на спинку своего кресла. Я задумалась, приложив палец к подбородку. История данного мира немного схожа с историей моего — скорее всего, потому что книгу писала женщина, живущая в моем мире. Я напряглась, вспоминая все свои рефераты и курсовые. — В период того времени люди шли на поводу своих желаний, а более злые и коварные личности зарабатывали на этом. Не скажу, что то время было плохим, но и хорошим его назвать язык не поворачивается. — Да-а. В то время родилась прекрасная музыка. — Вы про джаз? — уточнила я, заглядывая в свои конспекты. — Именно. Помню, когда я была совсем крохой, моя бабушка наняла на празднование своего дня рождения людей, которые весь вечер играли эту музыку. Я станцевала со своим дедом и братом столько танцев, что потом ноги с утра болели, а ведь я была еще ребенком. — Должно быть, вы были очень активны в молодости? — Верно, родители не всегда за мной поспевали, а Итану часто попадало из-за меня. Стоило мне загореться идеей — все, не успокоюсь, пока не возьмусь за это, а потом, спустя неделю-две, перегорала, появлялись новые идеи и интересы. И в отличие от всех таких интересов, любовь к музыке была неизменной. — Раз вы так любите музыку, почему запрещаете мне петь и ругаетесь, когда я вас не слушаюсь? — с серьезным видом я уперла руки в бока. — Потому что ты поешь странные, варварские песни, которые и песнями назвать тяжело. — женщина развела руками. — Не правда! В основном, это танцевальная музыка! — Какие же танцы можно поставить под эти вопли мартышки? — Самые разные! От импровизированных движений до четко проработанной хореографии. — Очень сомневаюсь. — Какая вредная старушка. — надув губы, я обиженно сложила руки на груди. — Сказала вредная и чертовски вульгарная девчонка. — Луиза, повторяя за мной, сложила руки. — О нет, бабуся! — я подорвалась, указывая на женщину пальцем. — Приличные дамы не чертыхаются! Как вам не стыдно? Плохая, плохая старушка! — Господи... С еле сдерживаемой улыбкой Луиза закатила глаза, и в этот момент в дверь постучали. Получив от хозяйки разрешение войти, дверь приоткрывается, и в комнату входит... Ройд. Я тут же отвернулась, уперев взгляд в свои записи. Поприветствовав и поцеловав мать в щеку, мужчина встал рядом со мной, я же упорно продолжала его игнорировать. Тогда Ройд, прочистив горло, постарался привлечь мое внимание — без полезно, я поглощена историей. — Мама, не возражаешь, если я украду твою горничную на пару минут? — и эта его обворожительная улыбочка, от которой раздражение сейчас только растет. — Да я собственно не... — Луиза покосилась на меня и столкнулась глазами с моим пристальным взглядом исподлобья. — Не уверена, что это хорошая идея. — Всего на два слова. — настаивал он. — Если только Мира не против. "Предательница! Вы — старая предательница!" — мысленно закричала я, не сводя убийственного взгляда с женщины, на что та лишь пожала плечами. — Мне надо учиться. — бросила я, насупившись. — Перестань, это не займет много времени. — хватает меня за предплечье, но одного сурового взгляда матери хватает, чтобы Ройд отпустил меня. — Я должна учиться, потому что у такой необразованной дикарке, как я, мало шансов даже до полуфинала добраться. — последние слова я практически выплюнула, намекая на слова, которые Ройд сказал мне вчера. — Я пришел извиниться. — почти шепотом выдохнул он. — Я не понимаю, о чем вы. — деловито закинула ногу на ногу. — Брось, все ты понимаешь. — Хах, возмущаетесь вы громко, а до извинений что, связки слабеют? — язвительно ухмыльнулась я, пробегая взглядом по строкам тетради. — Я прошу прощения за свои вчерашние слова! — практически выкрикивая это, Ройд все-таки дернул меня за предплечье, заставляя посмотреть на себя. — Довольна!? — Ройд, пожалуйста. — сквозь зубы процедила Луиза. Казалось, что в ее "просьбе" слово "пожалуйста" было нужно, как рыбе зонтик. Не отводя от меня взгляд своих пронзительных, голубых глаз, Ройд ждал ответа. Выдержав с минуту его взгляд, я отвернулась и вырвала руку. — Если это все, что вы хотели сказать, то, пожалуйста, выйдите — мне надо заниматься. — Ты не ответила. — Что вам до слов служанки? Мы настолько примитивные создания, что уже на следующие сутки забываем о прошедшем дне. — Не прибедняйся. — Ройд скривился. — А вы хотите, чтобы я считала себя полноценным человеком? — я в шоке посмотрела на него. — Потрясающая тактика. В любое другое время я для вас сродню грязи на обуви, а сейчас, когда внезапно ставлю себя на то место, которое вы мне присвоили, вам не нравится? Я поражена! — Мне надоело! И снова схватил за руку, оторвал от кресла и вышвырнул в коридор. Вышел сам и закрыл за нами дверь. Повернулся ко мне. — Руку оторвать мне намеревались? — я разминала плечо, которое побаливало от столь грубого отношения. — Теперь мы можем поговорить. — Ройд поправил немного растрепавшиеся волосы. Говорят: "Тяжело смотреть на губы, которые не можешь поцеловать". Не правда! Тяжелее смотреть на рожу, которую не можешь набить! — Мне нечего вам сказать и, кажется, вы уже сказали то, что хотели. — Не пойму, ты столь гордая, вредная или просто упрямая? — в непонимании Ройд склонил голову на бок. — А может все и сразу? — Надо уметь прощать. Я не смогла сдержаться и не усмехнуться. Обожаю, когда люди, облажавшись, говорят "надо уметь прощать". Не-ет! Надо уметь не творить дичь, за которую другие тебя должны уметь прощать! Я смотрела на серьезное лицо, сосредоточенного на мне, Ройда. Заведя руки за спину и сцепив их в замок, выдохнула. — Какого это? Очень больно? — О чем ты? — Тебе было больно, когда Лидия сообщила об измене? Я смотрела внимательно, пристально, изучающе. И от меня не ускользнуло, как дернулась его щека, а глаза недобро сверкнули. Напрягшись всем телом, Ройд смотрел на меня так, будто пытался понять, что у меня в голове и о чем я думаю. — Тебе не понравилось то, что я сказала. Даже спустя столько лет тебе все еще больно. Ты еще не утратил способность чувствовать такую боль, ты еще не до конца превратился в бесчувственную мразь. А теперь представь, какого мне, когда изо дня в день ты покрываешь меня оскорблениями. Меня и, временами, мою родню. Думаешь, мне приятно? — я приблизилась, встав почти в плотную. — Думаешь, я каменная? Нет, не каменная. — Я… я... — его рука поднялась, желая, наверно, коснуться моего плеча. — Не трогай! — я отбросила его руку и отступила на два шага. Окинула его в последний раз взглядом. — Я знаю, почему у тебя так хорошо растут волосы. — ...Почему? — От удобрения. — Какого удобрения? — понемногу приходя в себя от моих слов, мужчина приподнял темную бровь. — Которое у тебя в голове. Там у тебя полно навоза, Ройд. Круто разворачиваюсь и ухожу. Сейчас мне больше всего хочется ото всех спрятаться, поэтому я иду в прачечную.