Музыка души

Должно быть, я правда странная, или это нормально, что меня успокаивает уборка? Я выпустила большую часть пара за стиркой, теперь же я развешивала на улице белье. Повесив здоровенную, темную простыню, я потерла руки и подышала на них. Красные, замерзшие и дрожат. Глупо было думать, что раз снег почти растаял, и солнышко чутка пригрело, значит все будет в порядке. Белье стиралось в холодной воде и сейчас оно тоже холодное, что никак не облегчало мне работу. Повесив темную мужскую рубашку, мои, расправляющие вещь, руки, накрыли чьи-то обжигающе горячие руки. Я вздрогнула от неожиданности, подавляя крик. Из-за веревки с одеждой вышел Итан, прикладывая указательный палец к губам. Я тут же одернула вторую руку, которую все еще держал мужчина. — Вы меня напугали. Проговорила сухо и отвернулась к почти полной корзине с темным бельем. Блейк обошел корзину, встал передо мной и сцепил руки за спиной. — Прости, не хотел пугать. — Что вам нужно? Я работаю. — достала наволочку и вернулась к бельевой веревке. — Разве ты не должна сейчас учиться? Луиза говорила, чтобы в это время я ее не беспокоил, так как она занимается с тобой. — Ваш племянник сорвал урок. — холодно бросила я. — Что же он такого сделал? — осторожно поинтересовался Итан. Попытка не засчитана. Закрепив вещь прищепками, я, молча, обернулась. В непонимании сдвинула брови, пристально глядя на, непонимающего моего поведения, мужчину. — Зачем вы суете нос не в свое дело? — Прямолинейна, как всегда. — Блейк усмехнулся, достав сигару. — Почему я не могу интересоваться личной жизнью своего племянника? — Вы интересуетесь моей жизнью, не его. — Ты интересна ему. — прикурил. — И даже ты должна была это заметить. — Меня оскорбляет такой его интерес. Я ему не ручная обезьянка, которая будет прыгать, как только ей прикажут. — Ну зачем так переиначивать все? — Я пыталась, правда, пыталась относиться к Ройду по-человечески, пыталась видеть в нем хорошее и я пыталась пробиться сквозь его скорлупу недоверия и мразотности. Но у меня не вышло. Я не могу помочь тому, кто сам не хочет, чтоб ему помогли. Я не могу помочь тому, кто не считается со мной и считает меня чем-то... — Ройд просто такой человек. Пойми, он... — Я не его психолог. — твердо перебила. — Не его лечащий врач. Я человек. Человек, который тоже умеет чувствовать и которого могут обидеть оскорбления. Я терпела все очень долго и многое спускала ему с рук. Да, у нас с ним бывали хорошие, милые и временами даже трогательные моменты, но их было чертовски мало, и когда я начинала думать о Ройде хорошо, думала: "Он не так плох! Не сдавайся, Анже... Кхм, Мира. Не сдавайся, продолжай! У тебя почти получилось!", — он постоянно разбивал и рушил все то хорошее, что с таким трудом возводили мы вдвоем. — Мира, пожалуйста. — попросил Итан. Никогда не видела у него такого лица. — Я прошу тебя, пожалуйста. Дай этому балбесу еще один шанс. Он ужасный человек, это не оправдание, — это факт. — Господин Блейк, жизнь — это не фильм и не любовный роман. В реальной жизни токсичные отношения... — я осеклась. А ведь я сейчас реально нахожусь в романе. — Мира, я прошу тебя. — мужчина настойчиво заглянул мне в глаза. — Помирись с Рйдом. Это ради вас обоих. Он нужен тебе, а ты нужна ему. Не долго выдержав его взгляд, я тяжело вздохнула, закатила глаза и взялась за корзину с бельем. Когда мужчина уже хотел продолжить упрашивать, я всучила ему постиранное белье. — Кто-то же должен с этим закончить. — ответила на немой вопрос, обходя Блейка. — Не бойтесь, ваша светлость, белье чистое, ручки не замараете. Проверив кабинет и не обнаружив в нем хозяина, я направилась к комнате Ройда. Постучала. Тишина. Постучала снова. Когда уже взялась за ручку, вздрогнула от внезапного звука разбившегося стекла. В дверь что-то прилетело, что-то бьющееся. — Приказал же, не беспокоить! — это больше походило на рев зверя, нежели на человеческий крик. Теперь мне стало страшно заходить в комнату. Нервно перекатилась пару раз с пяток на носки и обратно, похлопала по бедрам и закусила губу. "Не до ночи же здесь стоять. Давай, ты уже пришла. Глупо будет уходить ни с чем!" Я нажала на ручку и, немного приоткрыв дверь, проскользнула внутрь. Подо мной тут же захрустело то, что недавно прилетело в дверь. Это был хрустальный графин, который Энн как-то чуть не разбила. "Хах, теперь она может не бояться. Тогда чуть истерику не устроила, боясь разбить нечто столь дорогое, а теперь стало ясно, что Ройду эта вещица была совершенно безразлична." Переступила кучу осколков и, наконец, подняла глаза. Мужчина сидел ко мне спиной, на кровати, сгорбившись и схватившись за голову. Я осторожно сделала пару шагов по направлению к Ройду. "И что дальше?" — Ройд? Мужчина вздрогнул и обернулся на меня. Его глаза бешено сверкнули, и мне показалось, что все мои органы затянулись в тугой узел. Ком подкатил к горлу, захотелось плакать. Но вместо всех тех ужасов, которые я себе напридумывала, он просто отвернулся, опустив голову. — Убирайся. "Счаз! Ага, бегу и тапочки теряю! Нет, я, конечно, с удовольствием сбежала бы сейчас, но какой тогда смысл в том, что я пришла сюда?" — Я хочу поговорить. — Я сказал, выметайся! Я снова вздрогнула, на этот раз, наверняка, побледнев от ужаса. Казалось, будь у него под рукой еще один графин, он бы точно полетел в меня. До боли закусив губу, я прошагала дальше, обошла кровать и остановилась в паре шагов от разъяренного, тяжело дышащего, мужчины. "Это безумие. Он не адекватный. В пору позвонить 911, или куда еще звонят в подобных ситуациях? Но для романа, в котором я оказалась подобное — норма. Господи, только бы я пережила этот день!" — Эй, дикарка, я знаю, что у тебя с мозгами туго, но хотя бы сейчас включи инстинкт самосохранения и исчезни с глаз моих. "Думай! Думай, что в подобных ситуациях говорят отбитые главные героини книг, сериалов и тупых отомэ-новелл!?" — Я-я не хочу, чтобы ты был один. — собственный голос показался мне чужим, потому что даже я понимала, что это дебилизм! Нельзя говорить такое одичалому мужику, который больше и сильней тебя в два раза, если не больше! "Дай, Бог, чтобы меня не убили на месте!" Ройд тоже, кажется, шокирован моим "смелым", хотя, скорее, сумасшедшим, заявлением. Горько усмехнувшись, он покачал головой. — Уйди, идиотка. — Я не брошу т-тебя. В детстве родители грозятся промыть рот с мылом, если ребенок начинает ругаться. Так вот, сейчас мне хочется прополоскать свою хлеборезку, чтобы впредь не нести подобной околесицы. — Правда? — снова этот взгляд, от которого мурашки по коже. Слова застряли в горле, поэтому я только кивнула. Тогда, не сводя с меня глаз, мужчина поднялся и приблизился, встав вплотную. Мне пришлось бы задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза, но проблема в том, что мне было страшно это делать, поэтому я уперла взгляд ему в грудь. — Неужели не боишься? — Н-не боюсь. — Правда? — практически промурлыкал мне на ухо. — Правда. — на глаза навернулись слезы. — Разве я не был тебе противен? С чего вдруг такое решение остаться со мной наедине? — я промолчала. — Я отдал приказ, чтобы меня не беспокоили — слуги не посмеют появиться в этом крыле. Что, если мне сейчас вдруг станет совершенно плевать на тот факт, что я противен тебе? — его пальцы больно впились в мой подбородок. Ройд приблизил свое лицо к моему и продолжил шептать, касаясь губами моей щеки. — Что если я возьму тебя прямо здесь и сейчас? "Гори в Аду, Итан Блейк!" — это было единственное, что сейчас крутилось у меня в голове. И в момент, когда я была уже на грани истерики, мне вспомнились слова этого черта: "Он не успевал думать о том, что говорит, а потом сильно жалел о сказанном" — эхом отдались слова Блейка в сознании. — Тогда ты будешь сильно жалеть о сделанном. — мне потребовалось все свое мужество, чтобы произнести эти слова твердо. И в момент, когда я думала, что меня сейчас повалят на постель и разорвут на мне одежду, руки Ройда разжались, выпуская меня. Накрыв глаза рукой, мужчина отвернулся. — Выметайся. "С удовольствием!" Я уже хотела рвануть к двери, но, возможно, я слишком сильно вжилась в роль отсталых главных героинь, поэтому осталась на месте, наоборот, я даже сделала шаг к, пульсирующему противоречивыми эмоциями, мужчине и коснулась его плеча. — Ты ведешь себя ужасно, словно самый настоящий зверь. — он не возразил, не ответил и даже не перебил. — Но ты же можешь быть и другим. Ты оголял передо мной другую свою личность, не черствую и бесчувственную. Помнишь? Тогда, в "Вечном Солнце"? Почему же ты так упрямо ограждаешь такого себя от других? Каждый человек имеет право на счастье, и тебя никто бы не осудил за подобное. "Теперь точно все. Теперь же... Валим!" Я развернулась и зашагала к выходу. Побегу только тогда, когда переступлю порог этой проклятой комнаты. И вот до спасительной двери оставались считанные шаги, как едва слышный голос произнес: — Мира. "Глюки?" Вопросительно изогнув бровь, я обернулась. — Как... ты только что..? — Спасибо тебе, Мира. Кажется, я обронила челюсть. Весь страх тоже в мгновение ока улетучился, остались только удивление, шок и... радость? Слезы, которые я так старательно сдерживала, все-таки покатились по щекам, только уже не от ужаса быть изнасилованной. Поразительно, как пара слов может в корне изменить всю ситуацию. — Не за что, господин Подебран!