Сегодня или никогда

      Сладостное предвкушение переполняло Томаса с самого утра. Чувство чего-то нереально прекрасного раздражало, хотелось петь и танцевать. Идиотская улыбка не сходила с лица, заставляя периодически хмуриться от вида радостной моськи в зеркале.       Как бы сказала его горячо любимая сестра, любительница любовных романов: «Оно уже рядом, оно должно постучаться в двери. Нечто чудесное!»       Не особо веря во всякую чушь, Томас, тем не менее, слегка пританцовывая в такт попсовой мелодии, льющейся из колонок, менял уже пятую рубашку. Тихо постучав в двери, в комнату вплыла Эмилия. Посмотрев на метания внука, она молча подошла к шкафу, достала оттуда тёмно-синий костюм-тройку, светло-голубую рубашку и галстук того же цвета в мелкую полоску.       — Вот, надень это! Мне кажется, это лучше подойдёт для первого рабочего дня.       Приняв предложенное, Томас солнечно улыбнулся и, не удержавшись, обнял и поцеловал бабушку в щёку:       — Спасибо. Даже не знаю, что бы я без тебя делал.       — Перемерял бы весь гардероб. Одевайся. Завтрак уже стынет, — усмехнулась женщина, — хотя, если бы я тебя не знала, решила бы, что ты прихорашиваешься перед свиданием.       — Бабушка! — воскликнул Том, закатывая глаза.       Спустя пять минут, он, уже полностью одетый, спустился к завтраку. Глянув на часы, молодой человек понял, что опаздывает. А на дорогу до магазина нужно было потратить как минимум полчаса.       — Жуй. А то опять получишь несварение желудка, — оторвавшись от утреней газеты, заметила Эмилия.       — Я опаздываю, — с трудом проглотив, ответил мужчина.       На ходу поцеловав бабушку на прощание, он, подхватив портфель, выскочил на улицу.       Погода была подстать его настроению. Хотелось петь, улыбаться незнакомым людям и просто порадоваться солнечному дню. Шагая вдоль улицы, Томас с интересом рассматривал витрины магазинов. Он раздумывал над тем, что нужно предложить Князеву оформить витрину его магазина как-то оригинально. Чтобы блеск драгоценностей не только приковывал взгляд прохожих, но и будил желание зайти и потратить свои деньги. Фешенебельный район позволял рассчитывать на поток состоятельных клиентов, которые из случайных, вполне могли стать постоянными.       Повернув за угол, молодой человек приостановился. Глаз сам зацепился за огромную вывеску, стилизованную под старину. Витиеватые вензеля складывались в бренд. «Князь».       — Боже, это вдохновляет, — выдохнул Томас.       Это было просто великолепно. Тот, кто придумал такой рисунок, заслуживал отдельной похвалы. Подойдя ближе, он встал, как вкопанный, у центрального входа, зачарованно рассматривая отличное оформление центрального витрины.       За стеклом сидели и стояли манекены в одежде начала двадцатого века. На груди у «дам» блестели топазы, сапфиры и бриллианты. У «джентльменов» привлекали взгляд прекрасные запонки и броши, закреплённые на шейных платках. Казалось, что такие мелкие детали невозможно настолько выгодно представить, но кто-то постарался на славу. Небольшая гостиная, повторенная до мельчайших деталей, также заслуживала отдельной похвалы.       — Нравится? — Шепнул ему на ухо мужской голос.       От неожиданности Томас подскочил на месте, испугано озираясь, а на него, весело улыбаясь, смотрели две пары глаз: Анатолия и Николая. Неуверенно пожав плечами, он кивнул в сторону витрины:       — Захватывающе. Никогда не думал, что такой антураж позволит выгодно представить ювелирные украшения.       Довольно оскалившись, Князев, в свою очередь, кивнул в сторону Иванова:       — Его задумка. Получилось намного лучше, чем на эскизах. Хотя, если честно, я думал, что не получится вовсе.       — Что вы! Это нереально красиво! — Воскликнул Хиддероу, разводя руки в стороны, — многие дизайнеры совершенно не представляют, как лучше подать товар. Но здесь всё представлено в выгодном ракурсе, заставляя желать прикоснуться к этой красоте.       Николай ещё что-то хотел сказать, но из переднего окна его авто по пояс высунулся парень немного младше самого Тома:       — Хей, Ник! Ты говорил это на пару минут. Я опоздаю на лекции! — яростно жестикулируя возмутился тот.       Отчеканив что-то на русском, Иванов повернулся к собеседникам:       — Прошу меня простить, но экскурсию придется проводить господину Князеву, — насмешливо изогнув бровь, усмехнулся мужчина.       Широко улыбнувшись, Анатолий согласно склонил голову:       — Жду тебя через пятнадцать минут. Скажи Алеку, что я недоволен его поведением.       — Хорошо, господин Князев.       Продолжая разговор, Томас с интересом поглядывал, как Иванов садится в авто и с каменным выражением лица отчитывает юношу. Переборов манеры, намертво вбитые с детства, он всё же спросил:       — Простите, а кто этот молодой человек?       Немного нахмурившись, Анатолий посмотрел в ту же сторону:       — Это Алек. Сын Николая.       Стараясь держать лицо, чтобы не выдать своё разочарование, Томас кивнул:       — Миссис Иванова, наверное, нарадоваться не может на такого общительного ребёнка?       Оценив скрытый сарказм, Анатолий лишь усмехнулся:       — Миссис Иванова отошла от воспитания ребёнка, когда узнала что его отец жив и достаточно обеспечен.       — Жив? — удивился Хиддероу.       — О, это довольно старая и запутанная история. Довольно болезненная для него. Когда-нибудь спросите об этом Николая. Если захочет, он сам об этом расскажет. Так на чём мы остановились? — тактично перевел разговор Князев в новое русло.       Помещение магазина было оформлено в том же стиле, что и витрина. Состаренная мебель, витиеватые светильники и ряды стеклянных витрин. Всё просто, но по-богатому и со вкусом. Томасу нравилась эта атмосфера старины. Она дарила ему умиротворение и желание приступить к работе немедленно.       — Ваш кабинет будет вот здесь, — и «гид» толкнул незаметную дверь в углу зала.       За ней скрывался небольшой, наполненный светом от большого окна, кабинет. Широкий дубовый стол, кожаное кресло за ним и небольшой диван в том же стиле в другом углу.       Благодарно улыбнувшись, Томас присел на своё рабочее место:       — Мне очень нравится, — благодарно улыбнулся он.       Склонил голову к плечу, Князев усмехнулся:       — Вот и хорошо. Сейчас секретарь принесет приходные накладные. Сейф в столе. Комбинация будет известна только вам. Сегодня ещё должны привезти шкафы и другую мебель для торгового зала. В обеденный перерыв можем обсудить зарплату и всё остальное.

***

      Хлопнув дверцей авто, Ник недовольно поморщился, когда Алек щелчком отправил окурок сигареты в окно.       — Веди себя прилично. Я просил уже, и не раз: когда мы работаем - не светиться.       Довольно улыбнувшись, подросток растянулся в кресле:       — I chto eto za hren? Vi tak milo emy ylubalić.       — Мы не в России. Будь добр разговаривать на языке страны, в которой теперь живёшь, Юзи, — выплюнул Иванов заводя авто.       — Дядя Толя совершенно не против, — скривился парень, услышав своё прозвище, — И хватит меня так называть.       Отзеркалив его движение, мужчина ответил:       — Анатолий недоволен твоим вмешательством в этот разговор. Этот человек слишком важен для него. Если всё пойдёт не по плану, тебя ждут большие неприятности.       Скорчив смешную рожицу, тем не менее Алек серьёзно посмотрел на отца:       — Насколько большие?       — Как минимум недели бесплатных отработок, — скосив взгляд на сына, ответил Ник.       Нервно дёрнув плечом, парень заправил прядь высветленных волос за ухо:       — Скажи, что я осознал и исправлюсь.       Следующие пять минут прошли в гробовой тишине. Только изредка Иванов тихо матерился, костеря «идиотский» трафик на английских дорогах.       Когда машина притормозила у входа в колледж, мужчина дёрнул парня за рукав привлекая внимание:       — Я понимаю, что хорошим отцом мне не стать, но будь добр - соблюдать некоторые правила приличия. Не спорю, моя работа не совсем то, о чём можно было бы мечтать, но это приносит достойный заработок. Твоя мать была совершенно не против, когда я забрал тебя из тех трущоб…       — Те трущобы были моим домом. Мама любила меня, а ты только терпишь. Дядя Толя и то более внимателен ко мне, чем ты.       Схватив сумку, Алек выскочил из авто и с независимым видом направился к группе ребят, ждущих его у лестницы главного входа. Когда парень обернулся к нему, то с ехидной улыбкой показал средний палец.       — Вот сучёнок, — простонал Николай, закатывая глаза.       Никто не говорил, что будет легко. Когда во время его очередной командировки вместе с Князевым в России его нашла одна из бывших пассий, он только отмахнулся, не веря. Но, постаревшая раньше времени, измождённая смертельным недугом, женщина сунула ему под нос фото подростка, похожего на него.       Ему было двадцать и их роман продлился ровно неделю до того, как его распределили на стажировку в Афганское посольство. А там его закрутило безбожно: стажировка, случайный обстрел, плен. И долгие три года рабства. О последнем он старался не вспоминать, но жизнь всегда желала всё усложнить. И, если бы не Анатолий, то, возможно, его кости уже давно бы засыпало песками пустыни.       В тот вечер он узнал, что Татьяна забеременела и родила Алека. Смешливого, очень одаренного мальца. И она бы не обратилась к Николаю, но у нее диагностировали рак желудка на последней стадии. Врачи давали неутешительные прогнозы. А из родственников только она у малыша и осталась.       Попросив отсрочку на сутки, мужчина уладил все дела и приехал забирать мальчишку. Алек совершенно не хотел общаться с неизвестным мужиком, да ещё и ехать с ним неизвестно куда. Но, пока решали проблему с документами и подтверждением отцовства, Таня умерла.       Алек замкнулся. Стал агрессивным. Он доставал Николая совершенно немыслимыми выходками. Переезд в Англию его лишь немного усмирил, но это только до тех пор, пока он не познакомился с самим Князевым. А когда он достал уже и его, то за муштру взялись на полном серьёзе.       Парень плакал кровавыми слезами, наравне с наемниками накручивая круги по полигону. Когда для изучения языка и традиций его распределили в английскую семью, стал в тихую готовить побег. Пойманный братками на лондонском вокзале, он был отконвоирован к Анатолию. Получасовой разговор за закрытыми дверями возымел своё действие, но не надолго - до того момента, как этот засранец узнал, что и отец, и Князев — бисексуалы.       Перченные шуточки, фото с намёками, да и просто поток грязи выливался на них ежедневно. Психанув, Ник купил ему билет на самолёт до России в один конец. Сажая его в такси до аэропорта, он не рассчитывал увидеть его снова. Спустя три часа тот обнаружился на ступенях дома, в котором Николай снимал жильё.       Притихший Алек был страшнее взбешеного изменениями в своей жизни подростка. Теперь он выкидывал фортели, но целенаправленно снижая уровень доверия у шестёрок Князева.