Сегодня или никогда

      Канун рождества       Лондон, 2010       — Дейзи, какие планы на Рождество? — отпив обжигающий чёрный кофе, спросил Томас.       Хоть он и не был приверженцем старой английской традиции с её чайной церемонией, но в пять часов затягивал всех не занятых коллег к себе в кабинет на небольшие посиделки. Кто-то пил чай, кто-то кофе, а кто-то просто приходил перекусить и поделиться последними сплетнями.       — Думаю, что смогу вытянуть Роджера на новую постановку, — улыбнулась миловидная блондинка, — В прошлом году и слушать не хотел, но сейчас погода обнадёживает. Если пойдёт снег, то просмотр «Щелкунчика» добавит этому Рождеству волшебства.       Милашка Дейзи, его секретарь, помогла найти подход ко многим сотрудникам этого магазина. То, что многие считали причудами взбалмошного аристократа, она смогла превратить в небольшие приятности как для Тома, так и для других. Заметив, как мужчина мучается от болей в желудке из-за невозможности устроить перерыв и перекусить, она решила напомнить ему о традиционном пятичасовом чаепитие с небольшим перекусом, дававшим ему возможность утолить голод и уменьшить проблемы со здоровьем, чем однозначно заработала плюс в карму.       — У меня тоже есть билеты, — улыбнулся Томас, — хотел пойти с бабушкой, но она никак не может. Говорит, что обед с подругами — это святое, а прекрасное может и подождать.       — Милли, а как ваша малышка? — повернулся он к полноватой брюнетке.       — О, чудесно! Спасибо, что дали рекомендации. Ребёнок просто расцвёл. Эта школа искусств просто невероятное место, — поставив чашечку на блюдце, широко улыбнулась она.       Повернув голову, Том облизал взглядом мужчину, удобно устроившегося в кресле. Синий классический костюм невероятно шел Нику. Собранные в пучок волосы и не застёгнутая на верхние пуговицы рубашка будоражили воображение.       Заметив его взгляд, мужчина лишь закатил глаза:       — Не уверен, что Алек одобрит поход в театр. Он с друзьями собрался на небольшой рок-концерт в пабе. Говорит, что театр — «занятие для стариков и детей».       За эти пару месяцев даже друзьями они, не стали, да и не станут наверное. Обоих просто до нервной дрожи раздражала манера общения, да и привычки друг друга. Но, держа нейтралитет в присутствии других, они могли позволить себе колкие выпады оставаясь наедине.       — А почему бы нам не сходить вместе на представление? Ведь у вас есть лишний билет, а мистеру Иванову будет не скучно на праздник одному! — Воскликнула Дейзи. — Можно будет потом зайти куда-нибудь, после постановки, посидеть!       Приподняв пшеничные бровки, Томас неуверенно посмотрел на Иванова. На языке так и вертелось, куда тот может собраться в праздничный вечер:       — Не думаю, что это будет уместно. Да и согласится ли Николай?       С каменным выражением лица виновник волнений рассматривал янтарную жидкость в чашке тонкого фарфора:       — Ну, это если Томас захочет терпеть моё присутствие в течение лишних трёх часов, как минимум.       И всё бы ничего, но глаза графа предательски вспыхнули тем огнём, который и стал причиной их негласной войны.       Тогда, в первый рабочий день, когда время уже перевалило далеко за полдень, от работы Томаса отвлекли крики и громкая брань на заднем дворе. Выглянув в окно, молодой человек стал свидетелем разгрузки трейлера с мебелью.       Помимо грузчиков её помогали выгружать и охранники, чтобы ускорить процесс. Но самым занятным стал вид помощника Князева: без рубашки, с перемазанным пылью лицом. Белая, обтягивающая раскачанную грудь, майка не скрывала ничерта. И Томас понял, что с жадностью наблюдает за каждым движением, перекатом тугих мышц под тканью.       Желание окатило его жаркой волной, заставляя мечтать о том, чтобы запустить руки в длинные волосы, собранные в тугой пучок на затылке, чтобы не мешали работать.       — Ты невероятен, — тихо прошептал он, будучи не в силах оторваться от этой картины.       И, как будто почувствовав его взгляд, Николай развернулся и с прищуром уставился в широко распахнутые глаза. Уголок губ дёрнулся, образуя едва заметные морщинки вокруг глаз. Казалось, он знал, что испытывает в этот момент Том. Знал, и нагло играл на публику, когда, схватив бутылку с водой, «случайно» пролил половину себе на торс. Намокшая ткань, став совсем прозрачной, не скрывала кубиков пресса на плоском животе.       Заалевшие щёки стали меньшей проблемой, когда вся орава на заднем дворе поняла, для кого весь этот цирк. Смешки, улюлюканье и дикий смех как пощёчина отрезвили Тома. Скрипнув зубами, он нервно дёрнул шнур жалюзи, закрывая обзор. Вот только подопечные Князева это так просто ему не простили. И мерзкие смешки, скабрезные шуточки стали его спутниками. Но и он не забыл, понимая, что отомстит. Тонко, выверено, больно.       — Ну, если Ник согласен, тогда встретимся у главного входа? — кивнул он Дейзи, понимая что сам будет жалеть об этом.

***

      Дейзи оказалась права. К семи часам вечера поднялся ветер, принесший с собой снежную метель. Попрощавшись с консультантами и охраной, Том, поплотнее завернувшись в шарф, вышел из магазина. Рядом с крыльцом стояла машина, упираясь в капот которой курил Николай.       Увидев Тома, он кивнул:       — Садись, подвезу.       Не став препираться, мужчина занял сидение рядом с водителем.       — Спасибо, — тихо вымолвил он, растирая озябшие в одно мгновение руки.       — Не за что, — в тон ему ответил тот, методично крутя руль.       Когда в окне показался дом Хиддероу, Том, повернувшись к Нику спросил:       — Зайдёшь? Эмилия будет рада гостям.       Посмотрев на собеседника, мужчина только кивнул, и Томасу захотелось сделать что-нибудь, чтобы этот самодовольный засранец ожил наконец.

***

      Приближение Рождества всегда нервировало. В это время года Ник чувствовал себя неуверенно. Всё время было как-то маятно, как сказала бы мать.       Чуть притихшие конкуренты позволили немного расслабиться, но и от этого чувство тревоги не покидало ни на минуту. Коля носился как угорелый по городу с поручениями от Князева, иногда давая себе минуты отдыха, чтобы попытаться забить на нарастающую нервозность. Ещё и Алек как с цепи сорвался. Связавшись с какой-то шпаной, всё пропадал ночами.       Мужчина хотел провести этот праздник дома с сыном, но тот всеми возможными способами пытался откреститься от такого отца. Да и не чувствовал он себя отцом. Возможно, от того, что не видел, как растёт его сын, а возможно просто ещё был морально не готов. Чувство ответственности за чужую жизнь давило непомерным грузом.       Да ещё и этот странный английский лордик то и дело выкидывал фортели. Не считаясь со статусами, решил «сплотить» работников магазина, проводя ежедневные чаепития. Заикнувшись как-то об этом Толику, Ник получил шуточную, но ощутимую затрещину по затылку со словами: «Чем бы дитя не тешилось…»       Мелодичный перезвон колокольчиков у входной двери возвестил персонал о новом покупателе, но, заметив его, девушки стушевались и, нервно улыбнувшись, поздоровались. Глянув на часы, мужчина поморщился. Время чая.       Тихо переговариваясь, коллектив собрался у Томаса в кабинете, делясь всякой ерундой. В одном Хиддероу был прав: таким образом всего за пару месяцев люди стали сплочённей и научились работать в команде. Они просто боготворили бухгалтера, чуть ли не нося его на руках.       Для себя Коля уже давно решил минимизировать круг общения. Чем меньше людей знало о его жизни, тем спокойнее ему было. И это не от излишней подозрительности, хотя и из-за неё тоже. Он отвык доверять, и это часто, наверное даже слишком часто, спасало ему жизнь за последние годы.       Смахнув снежную крупу с куртки, он вежливо кивнув присутствующим, повесил её в шкаф занял своё, уже привычное место. Тихо фыркнув, он не смог отогнать картинки косматого волкодава, лежащего у ног тихо смеющегося Тома.       — Чаю? — вежливо спросила секретарша, пододвигая к нему чашку тонкого фарфора. И где только раздобыла? Хотя, Толя никогда особо не скупился на такие мелочи. Взяв в руки тёплую чашку, он тихо вдохнул запах родом из детства.       Тогда мама была ещё жива, а вечером за столом собиралась вся семья. Отец с равнодушным лицом слушал, как прошел день, а та, радуясь каждой секунде уделённого ей внимания, щебетала, как птичка. Только после её смерти Ник понял, насколько отцу они были безразличны.       В груди снова заныло, и он прислушался к разговору. Театральные постановки, а тем более балет — это было не его. Пытаясь привить ему любовь к прекрасному, мать водила его куда могла достать билеты, а с этим проблем особо не было. Фамилии влиятельного отца — одного из партийных работников — было вполне достаточно, и на стол перед ней выкладывали стопки продолговатых карточек — выбирай не хочу.       Горячий взгляд обжёг, и Ник понял, что ещё немного — и не сможет устоять перед обаянием этого чертёнка. Сияющие восторгом глаза, томная улыбка…       Тряхнув головой, мужчина снова прислушался к разговору, что-то ответил невпопад. И снова провалился в воспоминания.       Он не любил рождество. Перед новым годом умерла мать. Её потеря больно ударила по нескладному, скуластому подростку. Отец терпеть его не мог, но строил из себя образцового отца исключительно из любви к жене. Это он уже спустя год, когда Колю застанут в постели с сокурсником, выскажет ему всё, что накопилось за многие годы. Это благодаря ему возмужавший птенец без раздумий будет соглашаться на долгие командировки, рваться в горячие точки, пытаясь кому-то что-то доказать. Это уже после, сидя в тёмной, вонючей яме, свернувшись в комок от холода и боли во всём теле от побоев, он поймёт, что никогда не был нужен отцу. После того, когда поймёт, что выкупа не будет. Благодаря ему он поймёт, что доверять и верить нельзя никому. Никому, кроме себя. Но и себе не всегда…       — Не думаю, что это будет уместно. Да и согласится ли Ник?       Ах, да! Поход в театр? Всего несколько часов тишины и тепла в компании этого позёра?       — Ну, это если Томас захочет терпеть моё присутствие в течение лишних трёх часов, как минимум.       Николай никогда не менял принятых решений. Очень сложно переступить через принципы, вбитые через боль и унижение.       Когда люди начали лениво расползаться из кабинета, мужчина, отставив чашку, решил заняться ещё незаконченными делами. Князев собирался в Африку после праздников, но ещё нужно было подготовить документы и товар для покупателей. Эта сделка нужна была для укрепления его позиций на чёрном рынке.       Выйдя на улицу, он, сев в авто, стал методично обзванивать всех, задействованных в этом проекте людей. Иногда споря, иногда угрожая, иногда просто переходя на привычный для этого сорта людей мат, к восьми он почти решил все вопросы.       Открыв дверцу, он глубоко вдохнул морозный воздух. Неприятное чувство так и норовило выплеснуться в непредсказуемую агрессию или чего похуже.       Звякнул колокольчик, и на пороге магазина показался Том, закутанный по самый нос в шарф. Прикурив, мужчина совершенно не раздумывая предложил его подвезти.

***

      Леди Эмилия, вдовствующая графиня Кингсли, любила Рождество. Это время научило её верить в настоящую сказку. Сначала это было знакомство с её, ныне уже покойным, мужем, затем свадьба и прекрасные семейные торжества с небольшими, но приятными мелочами.       Устроившись у камина, женщина с удовольствием осмотрелась. Весь день прошел в делах и заботах. Она и горничная Кэйси украшали дом гирляндами, наряжали ель и даже прошлись по списку праздничных блюд.       Гостиная сияла чистотой и разноцветными огнями. Тихо потрескивал камин, а часы на полке мерно отбили полдевятого вечера. Скоро должен был прийти Томас, её отрада в последние годы. Милый, в меру серьёзный парень, со своими понятиями и взглядами на жизнь.       Возможно, если бы не этот неугомонный ребёнок, женщина давно бы махнула на всё рукой. Но он заставлял держаться на плаву, следить за здоровьем и не унывать. Хотя, особо усидчивой графиня никогда и не была. Только с рождением сына стала более спокойной, да и то только на первый взгляд. А вообще было всё, что душа пожелает: поездки по миру с полупустой сумкой, скачки под холодным дождём на спор, побег от ревнивца-мужа и сладкое с ним примирение. Мечтательно улыбнувшись, женщина заправила за ухо выбившуюся прядь, по-модному окрашенных волос.       Тихо хлопнула дверь и, с кем-то разговаривая, Томас заглянул в гостиную ища её взглядом.       — О, бабушка, а вот и ты! Я хочу тебя кое с кем познакомить, — обернувшись, он так же тепло улыбнулся, — Леди Эмилия, знакомьтесь — это Николай Иванов. Ник, это леди Эмилия, моя бабушка.       Стоящий в полумраке коридора мужчина неуверенно улыбнулся в ответ, но, подойдя ближе, взял кисть женщины в свои огромные руки и поцеловал:       — Рад знакомству, мадам. Много слышал о вас от вашего внука.       Эмилия была сражена. Редко кто из молодых людей, даже воспитанных в старых традициях, следовал этикету. А добавить к этому чарующий, глубокий голос и глаза со смешливыми искорками… Где её восемнадцать лет?       Поднявшись, она кокетливо улыбнулась:       — О, что вы! Это всё сплетни. Не верьте всему, что говорят.       — Бабушка, я распоряжусь насчёт ужина. Апперитив?       — Да, ту вкусную гадость, что я обычно пью. Но виски побольше, будем беречь фигуру. А вам, Николя?       Оглядывающийся украдкой, мужчина лишь развел руки:       — Я за рулём, мне не положено.       — Правильный подход. О, а сколько раз я одёргивала Дункана, когда он в гостях собирался пропустить бокальчик горячительного! Пока ждём, может, присядем?       Устроившись вновь в своём любимом кресле, Эмилия рассматривала Ника. Тот был слегка зажат, но это не удивительно.       — Гости к нам ходят не часто. Последний раз Томас приводил домой друга на первом курсе колледжа. Но потом там у них что-то не заладилось и больше этого идиота мы не видели, — сказала женщина, следя за реакцией гостя.       Николай выслушал короткую историю с вежливым интересом, но никак на неё не отреагировал.       — Простите мой нескромный вопрос, Николя, а чем вы занимаетесь?       Приняв более открытую позу, мужчина посмотрел на графиню:       — Я занимаюсь бытовыми вопросами в ювелирной компании. У меня на родине такую вакансию назвали бы — завхоз, ну или управляющий.       Приподняв бровки, женщина лишь удивлённо всплеснула руками:       — Что-то мне мало верится, что Вас можно увидеть, скажем, с молотком или кистью для покраски?       Усмехнувшись, видимо своим мыслям, тот лишь пожал плечами:       — Скорее, с веником и совком для мусора.       Послышались тихие шаги и в комнату вошёл Том, неся пару бокалов. Один он протянул бабушке:       — Мало колы, много виски. Сок? — предлагая другой Иванову.       — Да, не откажусь, — ответил тот.       — Я не знал, какой вам больше понравится. Налил апельсиновый.       — Всё нормально.       Заглянувшая в комнату девушка пригласила всех в столовую. Через пару минут, когда они заняли свои места, Эмилия задала вопрос, который не давал ей покоя с первых минут знакомства.       — Скажите, Ник, а почему вы так странно разговариваете? У вас такой необычный акцент, но это не русский. Я правильно понимаю?       Всего на секунду лицо мужчины потемнело от нахлынувших воспоминаний, но, поборов себя, он спокойно ответил:       — По образованию я лингвист. Меня готовили в дипломатический корпус на восток. Я знаю, дайте подумать, в совершенстве, наверное, пять языков, но легко осваиваю и диалекты. Но, так сложилось, что от мечты стать дипломатом мне пришлось отказаться. Зато у меня есть другое, более интересное занятие, возможность путешествовать по миру без необходимости быть связаны дипломатическими обязательствами и нюансами бюрократических отношений между странами.       Промокнув салфеткой рот, Эмилия всё же заметила:       — И всё же: почему?       — Был момент, когда мне долгое время приходилось изъясняться на нескольких языках одновременно. И я сам не заметил, как стал говорить с интонациями, свойственными жителям той страны. Они никуда не делись даже спустя долгое время. А я получил такой заметный акцент, спутать который не возможно ни с чем.       Пока он говорил, графиня наблюдала за тем, как мужчина сжимает вилку, за белевшими костяшками пальцев. Он пытался уйти от ответа, но при этом старался быть максимально дружелюбным. Женщина была в замешательстве.       — И как вам Англия в целом? — решила она всё же сменить тему разговора. — Тут лучше, чем в вашей родной стране?       Ник улыбнулся, что сделало его моложе как минимум на десять лет:       — Если подумать, то несмотря на вечные тучи и повышенную влажность тут значительно лучше.       Слегка захмелевший Томас улыбался, как полоумный. Расслабленный, немного уставший, он был доволен вечером. Так хорошо они уже давно не отдыхали. Эмилия была счастлива, как дитя. Они много смеялись, рассказывали разные истории и просто говорили ни о чём. Театр, кино, искусство. Этот человек разбирался практически во всём. Это импонировало.       А ещё она видела эти жадные взгляды, которые то и дело бросали друг на друга эти дети. Они вроде и хотели чего-то, но совершенно не знали с чего начать.       Когда, глянув на часы, Николай засобирался уезжать, женщина решила немного подтолкнуть этих неумех, благо судьба и так была с ней согласна.       — О, омела! — воскликнула она, когда парочка застыла на пороге столовой.       Зачем она её повесила, вдовствующая графиня не могла сказать. Но сейчас внутренний голос говорил, что именно для этого.       — Бабушка, это не уместно, — густо покраснев, воскликнул Том.       От смущения он выглядел ещё моложе.       — Ничего не знаю, такова традиция! — подняв указательный палец правой руки, нравоучительно выдала леди.       Быстро бросив взгляд на губы Ника, Томас облизнул свои и тихо выдал:       — Это одноразовая акция, дополнительных бонусов не будет.       Закатив глаза, Ник, улыбнувшись Эмилии, ответил парню:       — Женщинам нельзя отказывать, тем более в таком почтенном возрасте.       — Я всё слышу, — закатила в свою очередь глаза графиня, — так уж и быть, я отвернусь. А лучше спать пойду. И, да, Николя, жду вас и мистера Князева на обед. Доброй ночи.       Когда тихий шорох шагов стих на лестнице, мужчина дёрнул Томаса на себя. Мягкие, пахнущие фруктами, губы покорно приоткрылись, разрешая всё. Запустив ладони в волосы на затылке, Ник вжался в Томаса, притягивая ближе. Он с затаённой радостью наблюдал, как этот, всегда холодный, аристократ превращается в живого человека. Прикрыв глаза, парень что-то тихо простонал, прижимаясь к груди партнёра. Оторвавшись от сладких губ, мужчина кривовато улыбнулся, пытаясь скрыть волнение:       — Напоминаю, это разовая акция без дополнительных бонусов.       В широко распахнутые глазах плескалось разочарование. Но, так же кривовато улыбнувшись, Томас ответил:       — Кофе для моей похмельной головушки утром с тебя. Мне латте с двумя ложками сахара.       Козырнув двумя пальцами ото лба, Иванов подтвердил:       — Замётано.       — И, да, не забудь, ты идёшь со мной в оперу! Ты обещал! — крикнул Том, придерживая распахнутую входную дверь.       Он наблюдал, как гость садится в авто и скрывается в снежной метели. А Эмилия, стоя на ступенях лестницы, ведущей наверх, тепло улыбалась, понимая, что шалость удалась.