Сегодня или никогда

      На зелёном сукне круглого стола валялись фишки, смятые купюры и карты. Сизый дым витал в воздухе, оседая в лёгких игроков, собравшихся на очередную партию.       — Алек, ты должен уже десять штук. Когда думаешь отдавать? — спросил лысый качок, подгребая к себе долю выигрыша.       Запрокинув голову, парень проморгался, пытаясь отогнать панику. Таких денег у него не было, а просить у отца он бы не решился. Слишком крупная сумма.       — Я отыграюсь, — уверенно бросил он, собирая колоду.       Тасуя картонные прямоугольники, он судорожно пытался вспомнить, у кого из друзей мог одолжить хоть немного. Со временем он всё отдаст, вот только рассчитается с Говардом. Бросив косой взгляд в сторону лысого, парень тихо чертыхнулся. Этот ждать долго не будет. Максимум неделю. Главное отыграть хоть небольшую часть.       Спустя час его, орущего маты на трёх языках, вытолкали взашей из подпольного клуба. Сумма возросла до пятидесяти тысяч. А сроку дали три дня.

***

      Сидя в полумраке гостиной, Алек пытался найти оправдания своей наивной вере в свою небывалую везучесть. То, что мать отдала его Николаю вместо того, чтобы после её смерти он попал в детдом, было однозначной удачей. Богатая, в меру расслабленная жизнь в Англии имела огромные плюсы, это было настоящее счастье. Но его тупая самонадеянность иногда играла с ним злые шутки. Вот и теперь, если он попросит Ника, тот, конечно, отдаст деньги, но и попрекать ими будет очень долго.       Ему самому нужно придумать, как их достать.       Стукнула входная дверь и, звякнув ключами, вошёл Ник, о чем то разговаривающий по телефону. Он нервно жестикулировал, отговаривая Анатолия от чего-то.       — Net, Tolya, ya ne bydy eto delať. Ty i sam ponimaesh, cto eto polnui bred. Da, ya znay, chto eto desyať millionov! Net, eto ne priemlemo. My ne mozshem vse brosiť. Horosho. Zavtra, tak zavtra. No ne zabuď preduprediť Toma…       Включив свет, мужчина заметил сидящего в кресле Алека.       — Юзи, ты чего здесь? — спросил он, отодвинув телефон от уха.       Поморщившись, парень хмыкнул:       — Ник, мне не пятнадцать и я знаю три языка в совершенстве. Может хватит?       Остановив его движением руки, тот продолжил разговор уже на английском:       — Да, уже дома. Да, нет, был в гостях, — нехотя ответил Ник. — Билеты заказаны, поэтому проблем быть не должно. Хорошо. Но я ещё раз тебе повторяю, предупреди Томаса и покажи где лежат документы. Ему придётся разбираться с поставками самому всё это время. Да, до завтра.       Отключив связь, он вновь посмотрел на сына.       — То, что ты знаешь три языка, не значит, что можно огрызаться на каждое моё слово. Я и Анатолий должны уехать. Нас не будет пару недель. Самолёт завтра утром. Поэтому будь паинькой и не наделай глупостей, пока меня не будет.       Николай вышел из комнаты, а Алек всё сидел, судорожно пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. И, кажется, он знал, что ему нужно было делать.       Когда в ванной послышался шум воды, парень достал телефон.       — Привет, Пол. Есть дело. Помнишь, мы разговаривали о том деле на миллион? Да, завтра всё можно провернуть. Нет, никто не помешает. Ник уезжает надолго. Оружие на мне.

***

      Утренняя прогулка до работы отлично прочищала мозги. В это время Тому приходили отличные идеи, которые приносили дополнительные дивиденды в его копилочку. За каждый окупающийся проект Князев платил десять процентов от полученной суммы прибыли.       Морозный воздух приятно пощипывал ноздри. Выпавший за ночь снег скрипел под ногами, напоминая о вчерашнем вечере. От этого улыбка становилась ещё шире. Хотелось плясать от счастья.       Повернув на знакомую улицу, Хиддероу заметил знакомую машину. Сердце пустилось вскачь, а ноги сами ускорили шаг.       Приветливо звякнул колокольчик. На его звук выскочила Дейзи, мило улыбаясь. Подмигнув Тому, девушка сообщила, что в кабинете его уже ждут. Поблагодарив её, мужчина толкнул двери.       — Доброе утро, — солнечно улыбаясь начал он, но осёкся, заметив Князева, сидящего за его столом.       Тот был хмур, но вежливо кивнул. Сидящий на диване Ник встал, кривовато усмехнувшись, и протянул Тому стаканчик с кофе.       — Латте. Я всегда помню свои долги.       Покраснев, мужчина благодарно кивнул, при этом неотрывно глядя в искрящиеся весельем зелёные глаза.       — Спасибо.       — Что за тотализатор? Чего я не знаю? — вскинул бровь Анатолий, нервно перебирая пальцами правой руки, затянутыми в черную кожу дизайнерской перчатки.       — Да, это всё мелочи, — воскликнул Том, пытаясь уйти от ответа, — Вы лучше скажите, чем обязан столь раннему визиту? Вы владелец, но, насколько я знаю, предпочитаете вести дела в послеобеденное время.       Откинувшись на спинку офисного кресла, Князев лишь слегка усмехнулся:       — Да, вы правы. Мне необходимо уехать на пару недель. Все дела сети я оставляю на вас, Томас. Здесь, — он подтолкнул вперёд несколько разноцветных папок, — документы на поставку камней, металлов, а также счета на оплату ювелирам, занимающимся новой коллекцией. Думаю, для вас это будет не сложно. Если возникнут вопросы — звоните Николаю. Он всегда на связи. К тому же, я думаю, что с финансовой отчётностью вопросов возникнуть не должно.       Видя вопросительный взгляд, направленный на него, молодой человек лишь заторможено кивнул, понимая, что совершенно сбит с толку.       — Пара недель? — только и выдохнул он, мысленно ставя крест на походе в оперу с Ником.       — Да, — кивнул Иванов, подтверждая его худшие опасения.       Встав из-за стола, Князев направился к дверям, на ходу поправляя кашемировое пальто:       — Мой самолёт через два часа. Ник летит вечерним рейсом. Ну, а до этого момента по всем вопросам можете обращаться ко мне.       — Хорошо, мистер Князев, — кивнул расстроенный Том.       Когда дверь за мужчиной захлопнулась, Томас присел на край стола. Ему было совсем не весело от перспективы в одиночестве провести весь праздник. Эмилия не в счёт, она — это совсем другое. Молодой человек просто не мог скрыть своё разочарование.       — Что ты, лапулечка, — прошептал Иванов ему на ухо, проведя кончиком носа по щеке, — я вернусь и мы обязательно сходим в оперу. Я обещаю.       Подняв на него глаза, Томас лишь зачарованно вздохнул. Его губы были так близко.       — Хорошо. Я запомню, — улыбнулся он, отстраняясь. — Но тогда ты мне должен ланч. И это не обсуждается, — ткнул он Ника в грудь указательным пальцем.       — Как скажешь.       Время до ланча тянулось как резиновое. Хиддероу уже успел пересмотреть все документы, оставленные Князевым, сделать пометки и даже пару раз выйти в зал к самым «дорогим» клиентам.       Такие люди любили внимание. Им льстило, что сам граф прислуживает гостям бутика. Расточая улыбки и комплименты дамам, Томас умудрялся привлечь внимание и финансы настоящих скряг.       Когда дверь за одной из таких пар закрылась с мелодичным звоном, Том упал в одно из гостевых кресел в зале. Не любил он излишнее внимание. Да ещё и со стороны противоположного пола. Нет, он ходил на свидания. Вернее, приглашал женщин стать его парой на вечер, но почему-то все автоматически приписывали таким спутницам роман с ним и место в его постели.       И только бабушка знала, как тяжело даются ему такие выходы в свет. Наверное, это было где-то на глубинном уровне. Являлось какой-то фобией или отклонением в психике. Хотя, посещение терапевта никаких объяснений не дало. Он просто боялся открытых пространств до дрожи в коленях, когда рядом шла женщина.       Хотя, кому он врал. Причина была, и совсем не маленькая. Его мать. Его достопочтенная матушка, выставив его на всеобщее обозрение в хлопковой ночной рубашке, когда ему было восемь, нанесла непоправимый урон его «нормальности».       Взглянув на часы, мужчина радостно ойкнул. Через десять минут должен был начаться перерыв. А это значило, что скоро появится Ник.       Встав с кресла, Томас развернулся было, чтобы уйти из зала, когда двери распахнулись и на пороге возникли люди в чёрных масках с винтовками в руках.

***

      Тихая музыка заполняла тишину салона авто. Посмотрев в зеркало заднего вида, Ник включил поворотник, чтобы свернуть на нужную улицу.       Сегодняшний день состоял из сплошных форс-мажорных обстоятельств: сперва Анатолий потребовал отвезти его в офис, а затем в аэропорт. Потом Алек пол-утра создавал видимость смертельно больного человека. И только Том порадовал солнечной улыбкой и безмолвным обещанием счастья.       Мог ли он, прошедший ад, надеяться на счастье? Самым большим его ожиданием были нормальные отношения с сыном, которых возможно никогда и не будет вовсе. Алек его ненавидел. Молчал теперь в основном, но Николай видел, каким холодным, безразличным взглядом порой тот смотрит на него.       Нет. Говорить о тёплых чувствах друг к другу было, по крайней мере, глупо. Они хоть и были родными по крови, но оставались чужими, независимо от обстоятельств. Вот только этот мелкий засранец не знал, что его отец ни за что не хотел бы для своего ребёнка повторения сценария своей жизни. То, что он не знал Алека так долго, ничего не значило. Он не намеревался отказываться от сына, как на его месте поступили бы многие другие. Он убил бы за него, если бы пришлось. Защитил бы ценой собственной жизни, зная, что тот проживёт лучше, чем он.       Появление Тома заставило дрогнуть стены, что мужчина возводил в своей душе. Он стал первым, с кем Николаю захотелось остаться рядом, и, возможно, когда-нибудь сказать ему о том, что любит, не нарвавшись на колкость или неприязнь, и этот странный человек ответит взаимностью.       Кривовато улыбнувшись своим мыслям, Иванов припарковался на освободившееся место в десяти минутах ходьбы от ювелирного. Ему всё равно, а Томас прогуляется с ним до ближайшего кафе. Не ресторан, конечно, но голодным этот пижон точно не останется.       Когда до магазина оставалась пара десятков метров, мужчина услышал скрежет тормозов. Подняв глаза, он заметил машину, остановившуюся у салона. Выскочившие люди в масках заставили сердце пропустить удар, а оружие в их руках — срочно принимать меры. Романтическую муть из головы будто ветром вымело. На её месте теперь были совсем иные мысли, а им самим управляли инстинкты, за долгие годы превратившиеся в отточенные навыки отличного бойца.       Переходя на бег, Ник нащупал пистолет в наплечной кобуре, заряженный совсем не резиновой ерундой, а боевыми патронами. Быстрый набор в телефоне дал длинные гудки.       — Sanya, muhoi v salon. U nas ograblenie! Nichego ne znayu! Ya tebya, suka, svoimi rukami zakopayu, esli cherez dve minuty tebya ne budet na mesťe! — орал он в трубку.       Спрятавшись за небольшой кадкой с деревом, Ник выглянул, оценивая обстановку. Том и Дейзи стояли у ресепшена, подняв руки. Хиддероу пытался в чём-то убедить нападавших, но один из них всё время тыкал дулом автомата в затылок Питера - охранника салона.       — Чёрт! — выдохнул он, видя бледное лицо финансиста и заплаканную секретаршу.       Руки подрагивали от гуляющего по венам адреналина. Видит Бог, как он хотел бы отвыкнуть от этого чувства, как хотел нормальную жизнь. Сбросив пальто на землю, он снял пистолет с предохранителя. Стоило подождать ребят, но глухой звук выстрела оборвал всякую надежду на мирный исход.       Пока тот, что стоял теперь уже у тела охранника снова размахивал оружием, а второй методично сгребал украшения с витрин в спортивную сумку, ещё двое обшаривали все помещения магазина. Наблюдавшему за ними мужчине показалось что-то знакомое в плавных движениях, но, отбросив эту мысль, он ринулся к двери, когда внутри снова прозвучали звуки выстрелов.       Отработанными до автоматизма движениями Николай рванул входную дверь и, не раздумывая, всадил стрелку пулю в затылок. На новый звук выскочили рыскавшие по магазину двое, пытаясь отвлечь мужчину.       — Томас, ложись! — крикнул он, видя, что дуло винтовки повёрнуто в спину Хиддероу.       Схватив за локоть Дейзи, парень упал ничком, с ужасом следя за происходящим. Едва заметным движением руки Иванов отправил нож, до поры спрятанный за голенищем, прямиком в горло человеку с оружием. К сожалению, он не успел вовремя увернуться от летящего в его сторону стула.       Новый хлопок, а затем резкая боль в плече дала понять, что он не неуязвимый, и ему стоит сосредоточиться, если он хочет спасти своих людей. Новая порция адреналин придала сил, заставляя двигаться. Минутное промедление дало возможность одному из грабителей выскочить на улицу, унося с собой сумку с награбленным. Кинувшийся было за ним подельник был остановлен подсечкой. Упав ничком на пол, он попытался отползти и брыкался до последнего, пока Николай его не скрутил.       Прижав добычу к полу, Ник стянул маску и побледнел. Перед ним лежал парнишка лет семнадцати, плюс-минус. Тёмная гематома на щеке наливалась цветом, а в глазах стояли слёзы:       — Это придумал не я! Не я! Это всё они! Пощадите! Прошу!       Секундой позже в помещение ворвалось вызванное Ником подкрепление. Бегло осмотрев всё вокруг, ребята остановились над незадачливым вором:       — Cto s nim delať? — спросил Саня, глава службы безопасности Князева.       Всего на секунду прикрыв глаза, Иванов вытер вспотевший лоб рукой, в которой держал пистолет:       — Uberiťe zdeś vse. Anatoliyu poka ni slova. Uznajte u etogo, kto s nim byl.       — Horosho.       Снятие масок с двух других показало не менее скверный результат. Это были подростки. Лет по восемнадцать, от силы двадцать. Почему они решили напасть именно на этот магазин - оставалось загадкой, ведь весь преступный мир этой страны знал, что подходить к магазинам бренда «Князь» чревато. Зверь найдёт и заберёт своё, а затем нашинкует идиотов мелкими кусочками. Может, даже сожрёт - ходили и такие слухи.       Всё это время Томас и Дейзи тихо сидели в углу за стойкой. Девушка громко рыдала, кляня на все лады произошедшее и тех, кто пытался их убить, а Хиддероу, обнимая её, смотрел, не мигая, в одну точку стеклянными глазами.       Кивнув Сане, Николай попросил отвлечь даму. Успокоить, накапать чего-нибудь для расслабления. Когда парочка исчезла в кабинете Тома, мужчина подошёл к молодому человеку. Присев на корточки перед ним, Иванов заглянул в глаза:       — Малыш, иди ко мне, — тихо позвал он, раскрывая объятья.       Секунду спустя его снесло сильным ударом в челюсть, а злобное шипение прозвучало как приговор:       — Меня зовут Томас Хиддероу, я граф Кингсли! Не смейте обращаться ко мне в таком тоне! Вы - бездушная машина для убийства! Неужели нельзя было оставить их в живых! Это же дети! Просто дети! Вы монстр! Кровожадный убийца!       Челюсти свело, но не из-за удара. Каждое слово отдавалось болью в сердце. Тем не менее, подняв глаза на финансиста, Ник ответил спокойно, как ему позволяла выдержка:       — Если бы я не остановил этих ублюдков, ты...вы, ваша светлость, и секретарша были бы мертвы. И валялись бы в луже крови, как Патрик. Если бы не моя "кровожадность", я бы не говорил с тобой.       Поднявшись в полный рост, он криво усмехнулся, пряча боль за едкими словами:       — Позвольте откланяться, дела не ждут. Нужно решить возникшую проблему... с детьми, да и самолёт тоже может улететь. Ланч и опера за мной, но это если ваше сиятельство пожелает. До встречи.       Развернувшись, мужчина пошел к выходу, на ходу подхватив своё пальто, брошенное кем-то из бойцов на диван. Стараясь не думать о боли в плече и не только.

***

      Бросив машину на окраине, Алек брёл пешком по обочине шоссе. Руки тряслись, ноги подкашивались, а в голове была полная каша.       Почему Ник не улетел? Зачем явился именно в этот салон? И кто он, чёрт возьми?!       За минуту уложить троих здоровых, спортивных парней двумя пулями и взмахом руки! А это зверское выражение на лице!       Парень остановился. Руки тряслись. Зажигалка в руке ходила ходуном.       — Блять! Блять! Блять! — заорал он, выкидывая бесполезный кусок металла.       Пересчёт денег дал понять, что долг он отдаст. Вот только если отец узнает, кто спланировал ограбление, ему не жить. А то, что это не банальная метафора, он уже понял.       Эта машина для убийства, по ошибке оказавшаяся его отцом, наводила ужас. Волосы на загривке встали дыбом, когда Алек представил, что с ним будет, если об этом ещё узнает и Зверь. Мафия, да, точно. Или что-то такое. Они обязательно его вычислят, он видел такое в кино.       Бессильно опустившись на бордюр, он уставился на свои руки, трясущиеся, как у припадочного.       — Я — труп.