Сегодня или никогда

      Сидя на стойке ресепшена одного из детищ начальства, Александр Паршута, в быту Санёк Шут, покачивал ногой, следя за происходящим. Благо немалый рост отлично этому способствовал. Боженька наградил его что силушкой богатырской, что размерами. Рост в метр девяносто три, да и ширина плеч, сделали его отличным кандидатом в спецвоиска.       Пройдя подготовку, а затем и несколько горячих точек, Санёк был уволен в запас. А если по честному — то просто удалён с глаз рассерженного начальства. Во время последней операции мужчина, ослушавшись приказа, действуя на свой страх и риск, спас пятерых. За что был обвинён в нарушении субординации. Могли обвинить и в чём-то ещё, но тогда был велик шанс пострадать у командного состава, едва не бросившего людей, и, чтобы не раздувать скандал, его просто уволили «по обоюдному согласию», так сказать.       А вот к Князеву он попал вообще совершенно случайно и совершенно не жалел о том, что стал частью преступного мира. Будучи любопытным с детства, Саня не смог удержаться и влез в разборки криминальных группировок Москвы. На глаза Анатолию он попал изгвазданным кровью и с пулевым навылет в плече.       Рассматривая его наколки, набитые сгоряча, Князев усмехнувшись сказал:       — Шут.       — Никак нет, Паршута я.       Так и прицепилось. Он стал Саньком-Шутом, а чуть позже смог доказать свою лояльность, так сказать.       Через стекло входной двери мужчина наблюдал, как вылетевший из помещения Коля с кем-то ругался по телефону. Он то нервно жестикулировал, то внимательно слушал, о чём ему говорят. По помрачневшему лицу Саня видел, что тот недоволен исходом разговора, но вмешиваться не спешил. Да и с кем мог говорить Ник, он прекрасно знал. Анатолий был жёстким человеком и на «работе», и в быту. Тяжёлый характер не позволял оставлять нерешёнными даже незначительные вопросы.       Когда группа зачистки вынесла через чёрный ход трупы, а уборщики начали работать, Шут вышел к Нику, докуривающему уже пятую по счёту сигарету. Сидя на капоте машины, тот не мигая, смотрел на неоновую вывеску небольшого кафе по соседству.       — Сколько? — только и сказал он, зная, что Иванов всё поймет и так.       — До полуночного рейса. А это, — посмотрев на часы, — меньше шести часов. Я не могу отложить поездку. Толик ждёт моего присутствия на вилле. Максимум к двенадцати дня я должен быть на месте.       Резким движением окурок был отправлен в урну, а Ник посмотрел на него:       — Я хочу попросить тебя кое о чём…       — Ты же знаешь, я всегда помогу чем смогу, — ответил Саня, бросив взгляд на мужчину.       — Поездка может затянуться. Мне хотелось бы, чтобы ты присмотрел за Томом. Не уверен, что это происшествие пройдет бесследно для него. И…       Хлопнув говорившего по плечу, Шут лишь широко улыбнулся:       — Я понял, можешь не объяснять. Приставим охрану. Будут катать его от дома и обратно. Плюс дополнительно следить за порядком в ювелирке.       Приподнятые уголки губ совершенно не обманули начальника безопасности. Вот не зря ел он свой хлеб. Слава богу, с маслом и колбасой. Ник был не просто расстроен, он был на грани. Вот уж как у него это бывает, Саня знал отлично. Доводилось несколько раз видеть этот ужас.       — Парни роют. Машину ещё не нашли, но это дело пары часов. Далеко уехать тот не мог. К тому же, если это подросток, то он точно в панике. А на такого выйти проще простого.       — Если станет что-то известно — набери меня. До полуночи я помогу, чем смогу. Это нельзя спускать с рук, — отчеканил мужчина, выбивая очередную сигарету.

***

      Смотря на то, как легко люди в белых комбинезонах отчищают пятна крови с когда-то белоснежной плитки, Томас пытался осознать, что сегодня произошло.       То, что он видел, было не просто страшно. Это было ужасно. А если ещё и учесть, что погибли глупые дети, то становилось во сто крат страшней. Прокручивая в голове раз за разом те минуты, когда Ник ворвался в магазин, Том понял, что совершенно ничего не знает об этом человеке.       Увиденное давало понять, что Иванов был не простым охранником, как раньше думал Хиддероу. Да что там охранником. Управляющий? Помощник? Прости, Господи, дизайнер? До автоматизма отработанные движения, меткость и хладнокровие, с которым он, не раздумывая, застрелил грабителей говорили о немалом опыте в таких делах. Том видел этот кровожадный блеск в глазах Ника, видел, что ему нравится то, что происходит.       Мотнув головой, он попытался прогнать видения кошмара, развернувшегося перед глазами, но раз за разом это было просто бесполезно. Они возвращались, наводя ещё больший ужас.       — Мистер Хиддероу, — в косяк открытых дверей кабинета постучал незнакомый ему мужчина, одетый в кожаную куртку, — меня уполномочили приставить к вам охрану, чтобы исключить возможное нападение. Мистер Князев ожидает исполнения этого приказа. Теперь за вами будет закреплена машина с водителем и телохранитель.       Приподняв пшеничные бровки, Том лишь спросил:       — Зачем?       — Возможно, нападавшие на этом не остановятся. На данный момент вы отвечаете за финансы фирмы, а это довольно лакомая информация для конкурентов.       Рассматривая говорившего, Том заметил и татуировки, совершенно не скрытые широким воротом свитера крупной вязки, и высокие военные ботинки, начищенные до блеска.       — Так как вас зовут, вы говорите?       Одобрительно улыбнувшись, мужчина подошёл ближе, протянув руку:       — Александр Паршута, глава службы безопасности компании «Князь».       Окинув его нечитаемым взглядом, Том лишь заметил:       — Ну, да! Я прямо вижу вас в кожаном кресле за монитором.       — Пусть мой внешний вид вас не смущает. Я всегда так выгляжу. Ну, чтобы не выделятся среди сотрудников.       — А… — протянул Хиддероу, пожимая протянутую ладонь.

***

      Звонок раздался, когда Саня совершенно ничего не ждал. Услышанное совершенно не радовало. Информация была чересчур неожиданной. И как преподнести её Нику он совершенно не знал.       Покрутив телефон в руках пару минут, он всё пытался решиться набрать нужный номер. Мужчина не знал, стоит ли говорить об этом Иванову. И, если да, то как тот воспримет эти новости.       — Да, чёрт с ним! — воскликнул он в конце концов, нажимая кнопку вызова.       Каждый гудок бил по нервам. И чем дольше абонент не брал трубку, тем более нервным становился Саня. Он знал, каким бывает Ник, когда дела идут не очень хорошо. И это пугало.       — Говори, — раздалось наконец на том конце провода.       — Ты будешь взбешен, наверное. Мы нашли беглеца. И…       — Не тяни резину, Саня.       — Коль, это Алек.       Повисшая гробовая тишина не предвещала ничего хорошего.       — Где он?       — В особняке. Его охраняют. Сумка с украденным тоже при нём. Он не успел далеко уехать и…       — Не части. Я понял, — бросил Ник, судя по звукам застёгивая куртку. — У меня ещё есть время. Надеюсь, утечки не будет. Если Зверь узнает, он покойник.       Пройдясь пятернёй по растрёпанной чёлке, Шут прикрыл глаза:       — Я знаю. Его охраняют Вик и Люк. Они будут молчать. Что делать?       — Буду на месте через полчаса. У меня есть время. Немного, но есть. Я разберусь, но мне нужна твоя помощь…

***

      Когда машина Иванова остановилась у парадного входа особняка Князева, Шут был готов лезть на стену от нервного напряжения. То, что малец натворил, невозможно было спустить с рук. Смерти ни в чём не повинных детей были на его руках, да и охранник магазина хоть и был из людей Князева, имел семью, которая начнёт задавать вопросы. Чтобы потеря не была столь болезненной они откупятся, как делали это всегда. Но… Этих «но» было слишком много.       Выйдя из машины, Ник кивнул, направляясь прямиком в подвал. Специально оборудованное для таких «встреч» помещение со звукоизоляцией позволяло спокойно проводить Князеву эти самые встречи в тишине и покое.       — Времени у меня немного. Я с ним поговорю. Ты присмотришь, чтобы этот шакалёнок не натворил новых бед в моё отсутствие, — говорил Ник, спускаясь по узкой лестнице в подвал.       Открыв дверь, мужчины замерли лишь на мгновение:       — Пошли вон, — выплюнул Николай, даже не смотря в сторону охраны.       Подтвердив его слова кивком, Саня устроился на небольшом табурете у стены.       Скинув на ходу куртку, Иванов, не говоря ни слова, подойдя к сыну, ногой выбил из-под него стул, на котором тот сидел.       — Ты издеваешься? Тебе несказанно повезло, что Толи нет в стране, — тихо, чеканя каждое слово, начал тот.       Упав на связанные за спиной руки, парень пытался отползти, чтобы избежать наказания:       — Ник, нет! Мы не хотели никого убивать. Это случайность!       Следующий удар ногой пришелся по спине, заставляя Алека скрутиться от боли в комок.       — Сучёнок! Тебе нужны деньги?! У тебя нет языка?! Что, проще убить, чем попросить у меня?!       Новый удар пришелся в живот:       — Я никогда тебе ни в чём не отказывал! Я всегда давал тебе всё, что необходимо! Да, я не твоя мать, но ты мой ребёнок тоже! Неужели лучше сдохнуть от рук убийц, чем обратиться ко мне?!       Пинки продолжались, парень, сорвавший голос просто скулил, уже даже не пытаясь закрываться.       — Ты поставил под удар не только себя, меня, но и других людей. Из-за тебя погибло три человека! Три человека, Алек! Неужели оно того стоило?!       Поставив стул на место, Ник за шкирку поднял сына, усаживая на него:       — А теперь, свет очей моих, ты скажешь: зачем тебе деньги?       Пытаясь открыть наливающийся синевой глаз, Алек тихо прошипел:       — Ненавижу тебя!       Резкая пощёчина заставила отлететь голову назад:       — Зачем тебе деньги?       — Отдать долг…       Ещё удар наотмашь.       — Сколько?       — Пятьдесят тысяч…       Удар.       — За что?       — Карты! — заорал подросток, уже не выдерживая боли. — Я проиграл в карты Говарду Спенсеру. Он владелец «Игуаны». Сначала было десять. Я хотел отыграться, но проигрыш возрос. Теперь это пятьдесят тысяч…       Саданув со всей силы по стулу ногой, Ник заставил тот отлететь к стене и, перевернувшись, упасть. Стукнувшись затылком о стену, Алек взвыл.       — Грёбаный ублюдок! Твой проигрыш теперь стоит ещё и трёх жизней! Это гораздо больше! Твоя гордость погубила живых людей. Твоих друзей и охранника!       — Да если бы я попросил тебя, ты бы не дал столько… Ты бы меня каждым центом попрекал бы…       Присев перед ним на корточки, Коля лишь криво усмехнулся:       — А ты просил?       И Саня, знающий его намного лучше, слышал, сколько в этой фразе горечи и разочарования.       — Тобой займётся Шут. Долг твой погасят. А ты даже не смей и близко подходить к игровым залам. Ты меня понял?       Алек смотрел, не мигая. Ему казалось, единственным, что его могло ждать, это пуля в лоб. Он кивнул.       — Я уеду… Но я слежу за тобой. Если я узнаю, что ты опять во что-то вляпался, я сам тебя пристрелю. Как безродную собаку.       Встав, Ник подхватил куртку и вышел, громко хлопнув напоследок дверью.       — Ну и вали, урод! — заорал Алек в закрытую дверь.       Спрыгнув с табурета, Саня подошёл к подростку. Присев на корточки, он долго вглядывался в лицо, наливающееся синевой. Качнув головой, он только сплюнул:       — И выродилось же у такого человека это. Твой отец пережил ад. Он заслужил покой и мир, хотя бы в душе. А ты…

***

      Выйдя на порог, Шут тихо выматерился. Такого расклада не ожидал никто. Если бы они попытались скрыть произошедшее от Анатолия, они бы подписали себе смертный приговор.       Прикурив сигарету, мужчина присел на ступени, пытаясь переварить события сегодняшнего дня. Хлопнула входная дверь и на порог вышел Ник.       — У меня самолёт через полтора часа. Составишь компанию?       — Ага. Как раз машину заберу, чтоб не пылилась на стоянке.       Полумрак салона авто навевал тоску. В этом было что-то до боли знакомое. Чересчур знакомое.       — Ты же понимаешь, что я должен сообщить Зверю? — нарушил молчание Саня.       Повернув к нему голову, Ник согласно кивнул, но ответил:       — Но мы же оба понимаем, что не сообщишь. За тобой должок, Шут. Сделаешь это, и мы будем квиты.       Положив голову на подголовник сидения, мужчина принялся рассматривать обшивку потолка.       — Это смертный приговор, Коля. Тебе и мне. Да и пацану… И…       Цыкнув, тот, оторвав взгляд от дороги, снова посмотрел на собеседника:       — Мы его себе подписали, когда скрыли гору трупов в кафе у озера. И у этих людей тоже были близкие. Но твой брат всего лишь душевно больной. Ведь так?       Дёрнув головой, Саня посмотрел в окно:       — Квиты.       Включив поворотник, Ник тихо чертыхнулся.       — Саш, это вопрос времени. Он узнает. Но, чтобы этого не произошло вот так просто проследи за Алеком. Он дурак, но что-то же должен понимать… Но, если он снова напортачит, спасать уже будет некому. Это точно не поможет ни ему, ни мне. Толя не прощает ошибки, тем более такой величины. Я хочу…       Развернувшись всем корпусом к Иванову, Саня остановил того взмахом руки:       — Коль, я говорил тогда, скажу и сейчас. Ты помог мне, я помогаю тебе. Присмотрю за твоим любовником, разберусь с сыном пока тебя на будет.       — Том мне не любовник. И вряд ли это теперь возможно, — усмехнулся Ник.       И столько горечи было в этих словах. Скорбные морщинки, собравшиеся у уголков губ, в один момент состарили его на десяток лет.       — Я пытался. И, возможно, что-то бы из этого и вышло, но… Я монстр, Саш, для него я ночной кошмар.       Удивлённо вздёрнув брови, Шут воскликнул:       — Чего? Ты то чего ночной кошмар? Ты серьезно?       Глядя на то, как у Ника подрагивают пальцы, Саня только хмыкнул:       — Останови, я поведу.       Когда авто снова тронулось с места, Ник прикурил, открыв окно. Выпуская струйки сизого дыма, он всё молчал.       — Не говори Анатолию. Я сам скажу. Ты не должен быть в этом замешан. У тебя дети. Я сам отвечу по всей строгости. Хозяину лучше знать, что я заслужил…       Перехватив руку с сигаретой, Шут заставил Иванова посмотреть на себя:       — Не смей, слышишь? Не смей этого делать. Это давно прошло. Это всё не важно. Это не стоит того, чтобы вновь переживать всё то… Просто не смей, слышишь!       — Хорошо. Я постараюсь. Но ты тоже сдержи своё слово.       Припарковавшись у аэропорта, Саня снова посмотрел на друга. Тот курил одну из одной. Все хватался за телефон, порываясь кому-то позвонить, но одёргивал себя, не успев нажать кнопку вызова. Потом, посмотрев на часы, он облегчённо вздохнул:       — Ну, мне пора. Скоро увидимся, да?       — Обязательно, Ник. До скорого.       Достав сумку, проверив документы, мужчина снова посмотрел на телефон. Взгляд у него был тоскливый, как у побитой собаки, полностью осознающей свою вину. Вот только в чём была его вина?       — Помнишь, ты обещал. Я сам ему скажу. И присмотри за ними обоими. Хорошо?       Обняв Ника за плечи, Саня теснее прижал того к себе:       — Присмотрю. Я же обещал.       Оглянувшись ещё раз, Иванов махнул на прощанье, кривовато усмехнувшись. А у Сани было такое чувство, что он сам отправил того на эшафот. Он видел, что тот на грани. И если срыв произойдёт на вилле, то неизвестно, сможет ли он вернутся обратно. Живым.       Когда только Саня познакомился с Князевым, тот проводил чистки по арабским деревням. И в одной из таких они нашли человека в яме для военнопленных. Тот был как окровавленный кусок мяса. Живой, дышащий, но кусок мяса.       После осмотра доктора оказалось, что этот мужчина молод, но общее состояние оставляло желать лучшего. Обезвоживание, анемия, анорексия, изнасилование. Всё оставило сильный отпечаток, как на теле, так и на душе.       Чем-то он зацепил Зверя, хотя был такой не один, и Анатолий взялся за него, не жалея ни сил, ни средств. Здоровье быстро пришло в норму, но жить как обычный человек Ник уже не мог. Привыкнув получать пищу и воду за рабский труд, он продолжал пресмыкаться. И только Князев титаническим трудом смог вернуть его в норму. Для этого понадобились долгие годы. За это время Николай стал самым верным его соратником. Преданнейшим цепным псом.       Сильные потрясения иногда приводили к приступам. ПТРС возвращалось, неумолимо погребая сознание мужчины под валом боли, ужаса и желания заслужить поощрения от одного единственного человека. Хозяина.       — Только вернись, Коля, — тоскливо протянул Саня, смотря как за Ивановым закрылись автоматические двери терминала. - Вернись живым.