Сегодня или никогда

      Апрель, 2011 года       Весна в этом году выдалась дождливая, и, на вкус Сани, чересчур холодная. В это время у него на родине во всю светило солнце, а отец с матерью раньше пропадали на даче, занимаясь посадкой зелени. И вся семья собиралась на посиделки в субботу.       Отогнав воспоминания, Шут вдавил педаль газа в пол. Нет, хорошие дороги, шикарный выбор товаров и бесконечный праздник жизни были однозначными плюсами проживания за границей. Домой тянуло, но постоянная занятость сократила возможность поездок на родину от силы до пары раз в год. К тому же, после смерти родителей там его особо-то и не ждал никто.       От рывка машины дремавший на заднем сиденье Алек слетел на пол. Чертыхнувшись, парень забрался обратно, устраиваясь поудобней. Этот говнюк знал толк в хороших вещах. Прихваченная из особняка подушка в шелковой наволочке способствовала отличному сну.       — Ты опять всю ночь в игрушку на компе играл? — спросил Саня, следя за действиями мальца в зеркало заднего вида.       — Нет, распивал коллекционный коньяк с Вадимом и Люком. Теперь бодун. Голова трещит просто. Мы спать легли часов в пять наверное.       Тихо присвистнув, мужчина криво усмехнулся:       — Ну ты даёшь! Сегодня же вторник, до выходных ещё хрен знает сколько времени. Ты так учёбу просрёшь.       — И что? Кому нужен мой диплом. К тому же, искусствоведов в Лондоне — хоть жопой жуй.       — Тебя же никто не заставлял поступать на это направление. Можно же перепрофилироваться.       — Я не знаю, если честно.       Следя за движением, Саня почему-то вспомнил тот год, когда Толик предлагал Нику подтвердить диплом лингвиста. Тот отказывался, всё ещё путаясь в языках, переходя от одного к другому в одном предложении несколько раз.       Чаще всего он лепетал на пушту, вопросительно поднимая брови, если его не понимали. Да, он тогда уже лучше чувствовал себя в окружении большого количества людей, но, когда это были незнакомцы, становился нервным.       Поток машин на улицах Лондона был не очень оживлён. Ползущие в пробках авто то и дело сигналили друг другу, пытаясь то ли по обогнать, то ли оскорбить впереди едущего. Когда за внедорожником Паршуты пристроился чёрный седан, мужчина взял телефон и набрал водителя:       — Доброе утро, Гош. У вас всё нормально? — он слышал, как на заднем плане Томас общается с кем-то по телефону, тихо посмеиваясь.       — Да. Клиент в норме. Лёгкая головная боль после пары бокалов шампусика, выпитых вчера, — хмыкнул говоривший, — настроение отличное. С какой-то бабой трындит.       — Хорошо. Я к ювелирке, так что буду вас сопровождать.       — Хорошо, шеф.       Подобранные для охраны Тома парни были выше всяких похвал. Они спокойно терпели все его закидоны, а с недавних пор — и череду барышень, желающих покататься на престижной машине богатого кавалера. Сам же Хиддероу был странным. Саня сказал бы — инертным. Нет, дела он вёл отлично. Анатолий был им доволен. Но поведение вне офиса наводило мысли о нервном срыве. Ну, или желании заглушить переживания в ничего не значащими отношениями со случайными женщинами и в видимости разгульной жизни.       Остановившись у салона, Саня повернулся к Алеку:       — Вставай, чудовище, твой час настал!       Накрыв голову подушкой, парень тихо буркнул:       — Ну ещё пару часиков.       Плюнув на запланированное задание для парня, Шут вышел из машины, оставляя того досыпать. Моросивший дождь быстро намочил куртку, оставляя на ней мокрые разводы.       Он проследил, как из седана вышел Том, продолжая разговор. Телохранитель открыл над его головой большой чёрный зонт. Мужчина мило улыбался, сведя бровки на переносице. Прижатый плечом к уху телефон позволял, не мешая, держать портфель и стопку бумаг.       — Да, Люси. Конечно, наш договор в силе. Я же обещал, что мы идём в оперу. Да, можешь одеть своё лучшее вечернее платье.       Глядя, как тот улыбается, Саня только хмыкнул. Возможно, и к лучшему, что у них с Ником не сложилось. Этот ветреный парень менял девиц, как перчатки. Вчера, если ему не изменяет память, это была Элис.       За грудиной кольнула неприязнь. Сане было гадко смотреть на то, как человек, ради которого Ник снова пожертвовал всем, продолжает жить, как будто того и не было вовсе.       Несколько звонков с периодичностью раз в неделю дали понять, что дела на вилле не очень. Да, Ник разговаривал, делился новостями, но был зажат. В каждой фразе проскальзывала нервозность, которую совершенно не скрывали сарказм и старый добрый юмор.       Пару раз трубку брал Анатолий, и это было совсем не хорошо. В такие дни скорее всего Ника накрывало. Тогда он мог часами сидеть в тёмной комнате, ни с кем не разговаривать. Единственным, на кого он реагировал — это Князев. При том — в самой своей зверской ипостаси. Человек, который единственный мог удержать Ника. Его хозяин.       Кивнув Сане, финансист прикрыл микрофон рукой:       — Одну минуту. Ты мне нужен.       Паршута только хмыкнул. Эта властная манера, насколько знал мужчина, «прорезалась» у Хиддероу буквально полгода назад. То ли нервное потрясение сыграло злую шутку, то ли, наконец, характер решил дать о себе знать, но теперь эта аристократичная сволочь вела себя как полное дерьмо. В плане работы с партнёрами он стал несколько более жестким, почти грубым, и это было только на плюс. Но и с коллегами, его вроде бы налаженные отношения стали более натянутыми. Хотя, быть под присмотром двух амбалов в течение дня — могло напрячь кого угодно.       Отключив телефон, Том широко улыбнулся:       — Доброе утро, Алекс. Извини, никак не мог отказать даме в разговоре.       — А даме ли? — вновь хмыкнул Шут.       — Обижаешь! У нас всё только лучшее, — развел он руки в стороны, — Ладно, об этом потом. Мне нужно, чтобы ты уточнил у мистера Князева информацию о последней поставке бриллиантов. Там цена значительно выше. К тому же, Фарид не хочет начинать работу без материалов. которые заказал. Новая коллекция нужна через два месяца, а для этого необходимо начать работу сейчас. Наши клиенты, теперь уже постоянные, предпочитают уникальные продукты. Чтобы не было простоя и доход не снизился, необходимо срочно решить этот вопрос.       Кивнув, Саня вытянул телефон:       — Я попробую, но ничего обещать не могу. Если их нет на месте, то сеанс связи придется отложить до вечера. А что, цена настолько высокая?       Открыв одну из папок, Том протянул её мужчине. На листе был составлен подробный график роста цены, судя по всему — на выше указанные камни. И, если бы ему не озвучили данные, он во веки не догадался бы, о чём речь.       — Я не очень силён в финансах. Ты мне лучше назови сумму, — усмехнулся он.       — Вот это — прошлогодняя цена, — ткнул Хиддероу пальцем в самый нижний столбец, — а это — новая. И, заметь, разница в один нолик в конце суммы это значительный перепад. Просто спроси: мне брать или найти нового поставщика? Это просто нереально дорого!       Тупо глядя на пятизначные цифры, Шут всё медлил:       — Хорошо, я с ним поговорю. И передам ответ.       Мелодичный перезвон колокольчиков предупредил персонал об их приходе. Бессменная Дейзи и новенькая, Элли, кажется, приветливо заулыбались, увидев их.       — Доброе утро, мистер Паршута, ваша светлость. Кофе, чай?       В солнечной, пышущей здоровьем секретаре, невозможно было заподозрить стервозную истеричку с манией преследования. Одобренный начальством психотерапевт два раза в неделю выслушивал её речи. Хотя, ей это помогло, и всего через месяц она стала походить на себя прежнюю.       — Солнышко, кофе со сливками и ложкой сахара, — одобрительно кивнул Том, листая документацию.       — Кофе, пожалуйста, — кивнул Саня в ответ на вопросительный взгляд, брошенный в его сторону.       Зайдя в кабинет, Том бросил портфель на диван, в бумаги — на стол. Скинув пиджак, он закатал рукава, рассматривая что-то за окном.       — Знаешь, возможно, придется искать нового поставщика. Попробую поискать кого-то, но этот всегда предлагал только лучший товар, — нарушил молчание финансист.       Заняв место в большом кожаном кресле, Шут вопросительно посмотрел на Хиддероу, когда тот, развернувшись, хотел сказать ещё что-то, но осекся. Всего на мгновение Сане показалось, что его глазах промелькнула боль. Странно.       — Сейчас наберу. Если получится, может, сам с ним поговоришь об этом. Мой удел — охранные системы. А не это всё.       Неловкую паузу нарушила Дейзи, решившая подать кофе сразу. Она, улыбаясь, махнула Тому, чтобы тот склонился к ней. Шепча ему на ухо, она тихо хихикнула, а в глазах графа стыла боль. Прикрыв лишь на секунду глаза, он, собравшись, видимо, с силами, мило улыбнулся. Его ответ Саня не слышал, но лицо девушки враз помрачнело. Кивнув, она вышла, тихо прикрыв дверь.       Монотонный гул гудков заставил нервничать. Третий подряд набор не дал результатов. Абонент не желал разговаривать. Положив телефон на подлокотник кресла, Шут вздохнул.       — Пока молчок, но чуть позже попробуем ещё раз.       — Может, разница во времени? — спросил Том, усаживаясь в своё кресло.       — Да не особо она и большая, — пожал плечами Шут.       — Хорошо. Подождём.

***

      Боль и ожидание, наверное, самое худшее, что могло случиться с Томом. После того дня, когда на магазин напали, мужчина никак не мог прийти в себя. Ему всё время чудились брызги крови, хлопки выстрелов и горящие ненавистью глаза Ника.       Они не виделись почти полгода, и Томас даже понимал почему. Вернее, понимание пришло не сразу. Спустя месяц, когда он, наконец, начал замечать вокруг происходящее, граф осознал, насколько всё изменилось.       Он и Дейзи стали больше друзьями, чем могли когда-либо представить ранее, за ним повсюду следовали двое огромных охранников, да и на работу пешком он уже и не ходил вовсе. А ещё? Ещё из его спокойного, тихого мирка пропал человек, который сумел запасть в сердце. Ник не пропал. По словам Алекса, нового доверенного лица Князева, тот уехал по делам с Анатолием. Но, судя по мрачному лицу, тот скрывал что-то важное.       Тогда в канун Рождества, придя домой, он, осев в душевой кабине на пол, рыдал, как ребёнок, пытаясь понять, что с ним происходит Эмилия устроила допрос с пристрастием. Выслушав, она крепко обняла внука:       — Это жизнь, Томми. Это жизнь. И ты должен быть благодарен Николя, что он спас сегодня твою жизнь. А что сделал ты? Отомстил? Ты унизил, растоптал его чувства. Ты оборвал все возможные связи, которые могли соединить вас в будущем. Ты это понимаешь?       Подняв на неё красные от слёз глаза, Том неверяще уставился на вдовствующую графиню:       — Бабушка, но это же дети? Он убил ни в чём неповинных детей!       Закатив глаза, женщина лишь хмыкнула:       — Том — ты идиот. Детьми они перестали быть в тот момент, когда взяли в руки оружие и убили человека.       После они ни разу не поднимали эту тему. Но Хиддероу понял, что бабушка была права. Он полный идиот. И изменить это уже не в силах никто.       С исчезновением Ника его собственная жизнь продолжала идти своим монотонным чередом. Дом-работа-дом и так далее. Только иногда он позволял себе расслабиться, принимая приглашения на званные вечера, походы в театр и оперу. И, очень редко — в ночные клубы. Там, в полумраке танцпола, он позволял себе расслабиться. От выпитого ему напрочь сносило голову. Когда стало совсем невмоготу он попытался принять ухаживания одного парня. И только в кабинке туалета, после быстрой разрядки, Том ощутил себя грязным, а ощущение чужих рук побуждало поскорее забраться в душ и отмыться до скрипа. Внезапно пришло осознание, что это был не Ник. Не его руки блуждали по телу, не его жадные поцелуи он ощущал.       — Томас, ты — грёбаная шлюха, — тихо выдохнул он, в пятый раз намыливая тело.       Потом появились женщины. Он и сам не мог объяснить, когда, но вереница из молодых и не очень леди или не совсем леди стала мелькать в хрониках, вызывая скандалы и сплетни.       Эмилия вздыхала, но говориь ничего не хотела. Лишь раз, смотря, как он собирается на очередное недосвидание, женщина, зайдя в его комнату, бросила бумажный пакет с логотипом аптеки на кровать.       — Мне не нужны бастарды и всякие заболевания, — сказала она.       Это было верхом неодобрения. Том знал, что это крах всему. Спасением была работа, но и тут не обошлось без изменений. Он стал доверенным лицом фирмы. Вёл переговоры с поставщиками, подписывал контракты, ставил на место обнаглевших клиентов, и весть о нём, как о хватком, беспринципном засранце быстро разлетелась в бизнес кругах.       Алекс лишь одобрительно кивал, передавая новые указания босса. Иногда, когда срочно была необходима информация от самого Князева, Тому приходилось просить того о звонке начальнику. Такие разговоры были редкими. В такие минуты, глядя на то, как этот гость занимает закрепившееся когда-то за Николаем место в кресле, графа разрывала боль потери. Неосознанной, но ощутимой в последствии.       Сидя за письменным столом, Том наблюдал, как раз за разом Паршута набирает номер Князева. Чем дольше длилось ожидание, тем более мрачным становился мужчина. Когда же монотонность гудков сменилась на человеческий голос, Тома обдало жаром. Это был Ник. Говорил он на русском, но его хриплый, низкий голос он узнал бы из множества.       — Chto za srochnisť? Anatolij zanyat.       — I tebe ne hvorať, drugidshe. U nas tut voznikla neboľshaya priblema. Araby povysili cenu na kamni. Ubytki budut kolosaľnymi, esli ne zdelaťs novuy zakupku. Kogda Tolik osvoboditsya?       — Skoľko oni hotyat?       — Kak mne skazali, cyfra otlichaetsya na odin noľ.       — Ne stoit. My naidem novogo postavshika. Delo pary dnei. Ustroit?       — Seichas sproshu.       Прикрыв микрофон ладонью, Алекс спросил:       — Цена слишком высокая. Сможете подождать пару дней? Они смогут найти нового продавца.       Кивнув, Томас согласился:       — Конечно. Но не дольше. Иначе все сроки сдвинутся и работа пойдёт насмарку.       — Слышал? — всё так же на английском продолжил мужчина.       Тишина в трубке была гробовой, но через мгновение Ник ответил:       — Да.       — Спасибо, дружище. Можно позвонить чуть позже? — по-доброму, почти с неожиданной нежностью, написанной на лице, спросил Алекс.       — Да, но не обещаю, что сразу отвечу.       Отключив телефон, Паршута посмотрел на Тома:       — Я думаю, пара дней — это не долго. Я сообщу, когда появятся новый поставщик, и в короткие сроки мы сможем запустить, что у вас там горело? Новая коллекция?       Снова кивнув, Томас задумчиво посмотрел на Алекса. Ревность. Вот что он почувствовал в тот момент, когда этот амбал с детской непосредственной улыбкой просил о звонке. Кто он ему? Этот вопрос не даст спать как минимум неделю, а чувство беспричинной ревности будет выедать изнутри.

***

      — Идёшь на обед? — заглянул в его кабинет Алекс.       Глянув на наручные часы, Том присвистнул. Оказывается, время за расчётами пролетело незаметно.       — Да, сейчас, — кивнул он, сгребая горку бумаг и складывая их в сейф. — Я и не заметил, что время уже.       Поднявшись, мужчина опустил рукава и надел пиджак. Стоящий всё это время в дверях, Паршута пропустил его вперёд, занимая место с правой стороны по старой привычке.       — Ты был уже в том кафе напротив? — спросил начальник службы безопасности.       Оглянувшись, Томас пожал плечами:       — Нет, как-то не приходилось. Один раз собирался, но не срослось.       Предупредив консультантов, что будет через час, Хиддероу со спокойной душой покинул магазин. Благо, даже если отлучка продлится дольше, случиться ничего не должно.       Мелкая морось, сменившая утренний дождь, оседала на волосах и одежде, и Тому показалось, что он вернулся в студенческие годы, когда беготня между корпусами под проливным дождем была нормой.       — Знаешь, когда я учился, зонты были редкостью у студентов. Мы предпочитали бежать по дорожкам кампуса, прикрыв голову рюкзаками или сумками. Библиотекари вечно ругались на испорченные книги, — улыбнулся своим воспоминаниям Том.       Фыркнув, Алекс ответил:       — Это вы к нам не попадали, когда после утреннего дождя всё к вечеру в каток превращается. Тогда не только бежали, но и ехали кто на чём.       Засмеявшись, мужчины перешли через проезжую часть в нужном направлении, к тому кафе, на котором ярким неоном мигала вывеска в виде чашки кофе.       Заняв небольшой столик у окна, Томас огляделся. Помещение, было хоть и небольшим, но обставлено со вкусом. Кожаные диванчики у стен, много зелени и приглушённый свет создавали почти домашний уют.       — Тут хорошо.       — А готовят ещё лучше, — повернув голову к стойке, Алекс махнул рукой, привлекая внимание официанта.       Пока мужчина просматривал меню, Томас украдкой изучал его. Модная стрижка, выглядывающие из-под рукавов свитшота татуировки. Он был хорош собой. И, как заметила Дейзи, невероятно харизматичен. Но не тот тип, который притягивал Томаса.       Задержав взгляд на кистях рук, держащих планшет, мужчина представил, как эти руки проводят по спине Ника, окунаются в распущенные волосы, оттягивая голову назад. Ощутив очередной укол ревности, Хиддероу спросил:       — Алекс, а ты женат?       — Да, — не отрываясь от своего занятия ответил мужчина, — жена англичанка. У нас две милых дочурки: Лиззи и Мэри. У меня на родине их бы звали Елизавета и Маргарита. Но тут они - Элизабет и Маргарет. А что?       — Да вот, силюсь представить женщину, которая смогла бы спокойно пережить то, что на тебе нарисовано.       Широко улыбнувшись, Алекс ответил, оттянув ворот свитера:       — Это, скорее, мать моей жены терпит это. Моя Терри просто обожает все тату.       — Храбрая женщина, — с улыбкой поддержал его смех Том.       Но перед глазами всё время появлялись картинки целующихся мужчин. Одного с длинными волосами, а другого — покрытого тату.       Мотнув головой, он посмотрел в окно, пока Паршута делал заказ. Подтвердив, что будет то же самое, Том снова повернулся к собеседнику.       — Ты давно живёшь в Англии?       Отрицательно качнув головой, Алекс пожал плечами:       — В целом, я тут был частым гостем ещё лет пятнадцать назад. Тогда Анатолий ещё только начинал строить свою империю. Коля тогда ещё заставлял меня учить язык. Из меня плохой ученик, знаешь. Мы читали вывески, бродя по улицам. Читали газеты. Хорошее было время. Тяжелое, но весёлое. Тогда Коля только начал восстанавливаться и на русском почти не говорил. Я понимал-то его с трудом.       Удивлённо вскинув брови, Том уточнил:       — Восстанавливаться после чего?       Немного замявшись, Алекс нервно дёрнул головой:       — Это слишком личное. Я не могу.       Подняв в примирительном жесте ладони, Хиддероу воскликнул:       — О'кей. Я этого не слышал, ты мне ничего не говорил.       Но брошенная фраза заинтересовала мужчину. Кожа зудела от желания задать ещё вопросы, на которые он точно не получит ответ.       Напряжённое молчание прервал официант, принеся заказ. Оглядев тарелки, граф одобрительно кивнул: салат, рыба. Все, что нужно его прихотливому желудку.       Когда с едой было покончено, мужчины, расплатившись, направились к выходу. Разговоры теперь были сугубо деловыми. Было заметно, что Алекс старается не затрагивать личные темы.       Выйдя на улицу, Томас блаженно улыбнулся. Сытый, немного уставший, но он был доволен своей жизнью.       — Томас Уильям Хиддероу, ты ли это?       Мужчина дёрнулся, как от пощёчины. Сказано это было в стиле его матушки, а перед ним на тротуаре стоял его братец.       — И тебе не болеть, — дёрнул левым уголком губ Том, — какими судьбами? Ты же должен быть в кампусе.       — Ну, знаешь. Всяко бывает. Вот, на прогулку вышли, — и парень кивнул в сторону молодежи, сгрудившейся у витрины спортивного магазина.       — Что тебе нужно? Ведь просто так ты обычно не появляешься. Обычно после этого грядёт апокалипсис.       Стоящий рядом Алекс попытался скрыть смех за громким кашлем:       — Извините. Томас, мы ждём тебя. Не буду мешать.       Когда мужчина отошёл на достаточное расстояние, Томас зашипел ткнув брату пальцем в грудь:       — Говори, что надо, и вали отсюда!       — А то что? Боишься, что я расскажу твоему новому ухажёру о твоих любовных похождениях? Так об этом все газеты трубят. Я вообще-то пришел о помощи попросить…       Прикрыв на мгновение глаза, Хиддероу спросил:       — Сколько?       — Десять тысяч.       — Ты снова взялся за старое? Я же просил тебя перестать. У тебя нет денег на азартные игры.       Джереми хмыкнул:       — Ты же знаешь, я не злоупотребляю. Просто иногда мне не везёт. Что тебе стоит? В последний раз.       Вытянув из кармана чековую книжку, Том выписал чек на предъявителя.       — Я больше не буду тебе помогать. Это слишком большие суммы. Научись не влезать в долги, — сказал он, протягивая заветный прямоугольник засранцу.       Схватив чек, тот, козырнув, направился в сторону ребят, нетерпеливо мнущихся у магазина.       — Надеюсь это был последний раз, — горько усмехнулся Том.