Сегодня или никогда

      Терминал гудел множеством голосов. В переполненном зале ожидания Томас чувствовал себя не в своей тарелке. Казалось бы небольшая проблема по смене поставщика затянулась на неделю и им с Алексом пришлось вылетать на виллу Князева в Дубаи.       Вернее, как объяснил Паршута, вилла находится далеко за чертой города, поэтому для них снимут номер в отеле. Кроме Хиддероу и Алекса с ними ещё летели и охранники. Вся компания насчитывала около десяти человек.       По мнению Тома им проще было забронировать чартерный рейс, чем лететь в бизнес-классе обычным авиарейсом.       — Через десять минут объявят посадку. Мы пойдем первыми, а парни присоединятся чуть позже, — сказал Паршута, глядя на часы.       Мужчина был хмур. Всё время пытался контролировать перемещения членов их небольшой группы. Пару раз звонил телефон и, судя по ещё более грозному виду, это однозначно были не хорошие новости.       — При посадке нас встретят. Ник обещал прислать машину. Номер уже забронирован. Поместятся все. Для тебя приготовили отличную культурную программу, — усмехнулся Алекс, — пара ювелиров и хороший выбор камней. Анатолий тоже будет, — предупреждая вертевшийся на языке вопрос, ответил мужчина.       Согласно кивнув, Том сжал документы посильнее, пытаясь побороть нервную дрожь. Когда, спустя озвученное время, приятный женский голос объявил начало регистрации, Хиддероу вздохнул с облегчением. Он до жути не любил долгие ожидания.       Больше всего молодого графа тревожила встреча с Ником. Не отдавая себе отчёт, он представлял, как прижмётся к широкой груди мужчины. И только когда эта картинка промелькнула в голове раз десять, он понял, насколько соскучился по молчаливому хмурому мудаку, пытавшемуся прежде ему понравиться.       — Что, боишься летать? — спросил Алекс, неверно истолковав его нервное возбуждение.       — Не знаю. Раньше не приходилось как-то, а теперь уже поздно отпираться. Билеты куплены и нас ждут.       Кивнув явно своим мыслям, Паршута подтвердил:       — Ждут не дождутся.

***

      В воздухе витал запах металла, неприятно оседая на языке. Хотелось избавиться от липких потёков, бурыми разводами неровных полос очертивших мышцы на предплечьях.       Слушая, как капля за каплей мерно падают в глубокий таз, Николай продолжал работать, неслышно отсчитывая одному ему известный такт.       Опускающиеся сумерки, позволили избавиться от насекомых, но не от жары, удушающим одеялом окутывающей пустыню. Ещё каких-то пару часов и невероятный зной сменится почти морозным холодом.       Острое лезвие мягко входило в ткани, позволяя отделять кожу от мышц, оставляя тонкие полосы на обездвиженном теле. Тонкий кожаный фартук уже был покрыт бурыми потёками засохшей крови, количество которых увеличивалось с каждой секундой.       — Ей, Мик, неси ещё таз, — крикнул Ник, чувствуя, что туша, подвешенная на крюках, может рухнуть в любой момент.       — Шкуру закопайте, и побыстрее, иначе вонь будет, — продолжал инструктаж Николай, одним чётким движением перебивая позвонки.       Бычья шкура и голова со звонким шлепком упали в подставленный таз, а сам мужчина, отпихнув его ногой, продолжил разделывать тушу животного.       На вилле их было слишком много, потому и бык был самым крупным, что удалось найти.       Небольшая личная армия Анатолия. Это были такие же преданные и послушные псы, как и он сам. Каждый мог по приказу вырезать тёмной ночью поселок кочевников без зазрения совести. Каждый был обязан жизнью, и не только. Лишь Николай стал доверенным лицом Князева. Смог заслужить уважение и дружбу хозяина.

***

      Когда самолёт сел, Иванов, едва спустившись с трапа, упал на колени перед Толей. Он как в бреду шептал извинения, умоляя простить нерадивого пса. Сознание то и дело подбрасывало картины мёртвых тел, сброшенных в яму для военнопленных. Полчища мух, ползающих по окровавленным останкам, продолжающие свой род за счёт других. Пищевая цепочка.       Истерический смех вырвался сам собой. Он хохотал, как умалишенный, качаясь из стороны в сторону на прогретой полуденным солнцем земле.       Сам же Анатолий, лишь на мгновение замешкавшись, приказал обступить их, чтобы посторонние не могли насладиться «концертом».       — Говори, — резче, чем стоило, гаркнул он на пушту.       — Простите, Хозяин. Я виноват. Не досмотрел. Ваш неверный слуга не достоин быть подле вас… — лепетал в ответ Коля, не понимая, что прошло слишком много лет.       — Говори, — ещё громче прикрикнул Князев, толкнув того носком туфли в грудь.       — Убиты люди. Ваши слуги. Осквернившие ваш дом наказаны, но не все. Это моя вина, хозяин. Накажите неверного раба.       Парни, пришедшие не так давно, с непониманием смотрели на то, как правая рука Зверя что-то бормочет на арабском, валяясь в пыли. Дикий смех и окрики Князева нарушали тишину опустевшей взлетной полосы, ободранные в кровь пальцы оставляли влажные полосы на её покрытии.       — Что молчишь, собака?!       — Моя вина, хозяин. Это мой сын виновник. Неверное дитя презренного слуги. Прошу, пощадите его, хозяин. Он всего лишь ребёнок! Не понимал, что творит, на чьё добро поднялась рука!       — Значит, Алек. Хорошо. — Кивнув парням, Анатолий приказал, — Грузите его в машину. Не бить, не связывать. Начнёт вырываться - набирайте меня.       Чертыхаясь, сам Зверь проследил за погрузкой. Ему нужен был нормальный Ник. Все сделки, что проводились в этой стране, курировались им или при его участии. Для того, чтобы вытянуть его из той ямы, в которую его загнала нестабильная нервная система, уйдёт слишком много времени.       — Да чтоб тебя! — рыкнул Князев, когда телефон Шута ответил автоответчиком.       Для того, чтобы произошел срыв, требовалось что-то поболее, чем просто провинность подростка. В последний раз Колю накрыло, когда крупная сделка закончилась подрывом машины с Шутом и Гошей, спасшихся едва ли не чудом:благодаря тяжелой броне машины, да криворукости убийц.       Трель телефонного звонка прозвучала неожиданно.       — Говори, — только и сказал мужчина.       — Ограбление ювелирного в центре. Там, где кабинет Хиддероу. Три трупа. Охранник и нападавшие. Ник положил всех за пару минут. Подростки. Алек навёл. Алека нашли. Деньги и остальное на месте. Огрёб по полной. Вот.       — Причина?       — Проигрался. Пятьдесят кусков. Не захотел просить у отца. Ник молодец. Быстро среагировал…       — У него приступ, — тяжело выдохнул Анатолий, потирая переносицу. — Что граф?       Саня тихо хмыкнул:       — Задрав голову демонстрирует своё происхождение. Делает вид, что всё нормально, но у него и секретарши шок. А в целом уже нормально. Трупы убрали. С семьёй охранника расплатились. Похороны организуем.       — Тому угрожала опасность? Он был на прицеле?       — Судя по записям — да.       — Особо не расслабляйся. Твой прокол, как ни крути. Ника будем вытягивать. За его мелким пиздюком приглядывай. Сколько, говоришь, он проиграл?       — Пятьдесят кусков.       — Разберись. Чтобы было тихо, спокойно, без лишних проблем. Дай понять, на чью территорию влезли. Они могли сделать это специально, копнуть под нас. И да, найди чтоли психолога для пострадавших.

***

      Это было полгода назад, а сейчас, наблюдая, как уже почти вернувшийся в норму Ник занимается повседневными делами, Анатолий мог с облегчением вздохнуть. Полгода ада. Личного ада для друга, по прихоти психики переживающего прошлое. Ночные кошмары, рабский лепет и желание выслужиться. Вбитая годами пыток в подкорку необходимость доказывать свою ценность хозяину. Отрабатывать хлеб и кров.       Когда в следующий таз выскользнули кишки из распоротого брюха, Коля, почувствовав взгляд, поднял глаза, ища Анатолия. Напрягшиеся было плечи расслаблено опустились.       — Давай, заканчивай. Ты мне нужен. Тут Санёк звонил, — крикнул Анатолий, приподняв руку с отключенным телефоном.       Кивнув, что понял, Ник ускорился. Главное было освежевать тушу, а дальше парни уже и сами справятся. Почему-то именно это занятие больше всего успокаивало его. И то что руки были по локоть в крови совершенно не фигурально, не мешало.       Передав нож Мику, огромному нигерийцу, Иванов направился к бочкам с водой. Наскоро ополоснув руки, мужчина поднялся по ступенькам на террасу. Сидящий в плетёном кресле, Князев похлопал по подлокотнику. Не обращая внимания на ехидные ухмылки остальных, Ник уселся на предложенное место, подставляя голову под тяжёлую руку.       — Подтвердишь бронь номера, подготовишь группу для встречи гостей. Созвонись с Рашидом. Он должен был приготовить товар.       Кивая на каждое слово, Ник довольно жмурился от мягких почёсываний на затылке.       — С Саней приедет Том, проведёшь его по продавцам, пусть определится с камнями. А дальше мы уже обработаем хозяев…       Произнесённое имя подействовало на Ника неоднозначно. Дёрнувшись, мужчина замер под хозяйской рукой, а Анатолий, сделав вид, что не заметил перемен, продолжил:       — Не хочешь сам, я отправлю кого-нибудь другого. Главное - созвонись со всеми.       Отрицательно качнув головой, Иванов ответил:       — Нет, поеду.       Схватив пальцами его подбородок, Зверь заглянул в зелень глаз:       — Мне нужно твоё стабильное состояния. Я рассчитываю на тебя. Ты меня понял?       Согласно кивнув, Коля прикрыл веки:       — Я в порядке.

***

       Перелёт был на удивление спокойным. Ребят слегка потрусили в аэропорту, но «правильные» документы способны вершить чудеса.       Когда самолёт наконец-то совершил посадку, Шут с облегчением выдохнул. Он всё время ожидал какого-нибудь подвоха, но временное затишье дало возможность не только спокойно выспаться, но и провести время с пользой.       Парни посменно спали, следили за графом и просто рубились в игры или смотрели фильмы. Почему Анатолий настоял на такой большой охране - Саня не понимал. Вполне хватило бы и пары человек. Но, видно, что-то назревало, раз Зверь приказал взять команду.       Переполненный терминал раздражал шумом. Хотелось забраться под душ и завалиться в нормальную постель. Стоило позвонить Терри и подумать, какой подарок привезти девочкам. Об этом можно будет подумать и потом, а пока, бороздя людское море, Саня пытался высмотреть знакомую макушку с конским хвостом.       За начальником службы безопасности следовали парни, взявшие Хиддероу в импровизированный круг. Их процессия слишком бросалась в глаза. Это раздражало ещё больше. Стоило как можно скорее убраться из этого места.       Взмахи рукой привлекли внимание. Перед автоматическими стеклянными дверями их ждал Ник. Он радостно улыбался. Загоревшую грудь обтягивала белая футболка. Джинсы и простые кроссовки совершенно не вязались с той машиной для убийства, что в действительности стояла перед ними. Ему бы дикарскую одежду из шкур и меч в руки. Или пиратскую саблю при его характерном, словно против ветра, взгляде с прищуром.       — Привет, дружище! — воскликнул Иванов, распахнув объятья.       Не отставая от него, Саня подхватил того под мышки и, поддёрнув вверх, даже оторвав от пола, похлопал по плечу:       — Рад тебя видеть, коротышка, живым и в меру здоровым! Как дела? Новости есть?       Здороваясь со всеми, Ник солнечно улыбался, называя всех поименно. Заметив графа, переменившись в лице, лишь коротко кивнул:       — Ваша светлость.       Стоявший позади всех, Хиддероу, с округлившимися от удивления глазами, следил за происходящим.       — Здравствуйте, Ник.       Шут видел, с каким трудом Том пытался скрыть тоску, промелькнувшую в глазах, но забил на это и спустя всего одно мгновение он уже с каменным лицом подгонял всех к машинам, намекая на то, что было бы неплохо поесть.       Ник был напряжен, но в меру весел. Похоже, Толик сумел вправить ему мозги на место. Рассаживая компанию по машинам, Саня устроился в той, которую вёл Коля. Тот лишь усмехнулся, проследив за этим манёвром, хотя Паршута должен был ехать с графом.       — Как Алек? — проронил он, усердно следя за дорогой.       Теперь уже была очередь Шута улыбаться. В этом был весь Коля. Всегда делал вид, что ему всё равно, но продолжал следить на дорогими ему людьми.       — Нормально. Вот недавно озвучил необходимость перепрофилирования. Говорит, что из него искусствовед, как из меня балерина.       Поиграв бровями, Ник в тон ему ответил:       — Чего это? Отличный балерин.       Взрыв хохота сотряс машину, а сидящие сзади ребята молча улыбались их перепалке.       — Какие вообще планы на сегодня? — уже посерьёзнев, спросил Саня.       — Сейчас в отель. Оставим вещи. Затем на рынок, присмотримся к камням, и потом уже обед.       — Может, чего пожрать закажем? А то графшество не оценит беготни на голодный желудок.       — Толя должен был распорядиться. Он уже на месте. Как раз познакомит графа с новым поставщиком. Да и о еде, я думаю, он вряд ли забыл.

***

      Волшебство арабской ночи манило. Усевшись на перила балкончика, Томас вглядывался в огни ночного города. Шелест машин, гул голосов и музыка, льющаяся из колонок в ресторане, создавали незабываемую атмосферу.       Посмотрев на часы, мужчина понял, что у него ещё есть пятнадцать минут на душ и смену одежды. Анатолий приказал к девяти всем спуститься вниз. Ужин с новыми поставщиками обязывал присутствовать на этом мероприятии.       — Да, бабушка, всё хорошо. Полёт прошел отлично. Здесь такие отели, Букингемский дворец и в подмётки не годится, — прижав телефон плечом, Том вяло улыбнулся.       — Говорят, там отличная кухня. Только будь осторожен. Всё жирное и острое, — вещала Эмилия в своей излюбленной форме.       — Что ты! — воскликнул Хиддероу, — ты же знаешь, что я это есть точно не буду. До возвращения ещё пять дней. Мне нужно дожить.       — Вот дурачок, — пожурила вдовствующая графиня, — такая возможность попробовать что-то новое! Кстати, как там Николя?       В груди снова защемило. Глаза заполнила нежданная влага:       — Всё хорошо. Я немного ошибся в своих выводах, бабушка. Он занят…       — Что за глупости ты говоришь?! — воскликнула женщина. — Не верю ни единому твоему слову!       — Бабушка, они пара. Очень давно, я полагаю, — хрипло выдохнул Том, пытаясь отогнать истерику.       — Кто? — Хиддероу видел как вживую, что бабушка привстала в кресле, подавшись вперёд и вздёрнув брови.       — Ник и Анатолий…       — Томас, ты идиот! Там явно что-то другое. Ладно, солнышко, тебе ведь ещё на встречу. Иди, собирайся. Завтра позвонишь. Хорошо отдохнуть.       — Спасибо, бабушка. Люблю тебя.       — И я тебя, солнышко. Не грусти. Это всё бред, я тебе точно говорю.       Запрокинув голову, Томас сморгнул солёную влагу. Нужно было поднимать свой зад и идти собираться.       Спустя десять минут он уже стоял в фойе, ожидая остальных ребят, а сердце снова грохотало как бешеное. На пуфике перед зеркалом сидел Ник. Запрокинув голову и прикрыв глаза, мужчина наслаждался мерными движениями расчёски в густых волосах. С каждым разом их блеск был всё ярче, а довольная улыбка Князева будила желание придушить того на месте.       Когда вся группа собралась у входных дверей, Ник распахнул глаза. Поправив костюм, он встал и спокойно направился к лифту. Хлопнув его по плечу, Алекс что-то прошептал на ухо. Ник дёрнулся, но оглянулся, чтобы встретить взгляд голубых глаз. Кивнув в знак приветствия, мужчина, как ни в чём не бывало, отправился дальше.       Ревность. Жуткая вещь. Ощущая новые её приступы, Томас понял, что он действительно идиот и Эмилия совершенно права.       Хотя, невозможно спокойно смотреть на лёгкие поглаживания, объятья, хлопки по бедру и даже поцелуи в макушку. Или он всё же не видел этого раньше? Не замечал их взаимной тяги к друг другу? Полгода он был слеп? Или что-то изменилось, пока их разделяло полмира?       И ведь никто из присутствующих не реагировал на их взаимодействия. Все как-будто видели, знали, понимали. Проглотив горький ком, Томас шагнул в открывшийся лифт.

***

      Голова кружилась, во рту пересохло. Пытаясь согреться, замёрзшее тело искало хоть немного тепла от рядом лежащего человека, но холод был неимоверный, а покрытое грязной коркой тело, казалось, сковывал лёд.       Подув на руки, Николай попытался спрятать ладони под мышками, но и этого было мало. Спящий рядом Лёха давал мало тепла. Казалось, что он весь как одна огромная холодная глыба.       Притеревшись к нему спиной, мужчина не ощутил лёгкого дыхания, что обычно ворошило волосы на затылке. Резко сев, Иванов дотронулся до закоченевшего тела друга.       — Лёха, Лёшенька, проснись, — тихо позвал он, понимая, что это тщетно.       Кровавая корка запеклась в уголке губ, а голубые глаза невидяще смотрели в небо сквозь решётку ямы.       Обхватив его голову руками, Коля прижал её к груди, мерно убаюкивая, укачивая.       Слёзы сами градом покатились из глаз. Он не плакал на похоронах матери, не проронил ни единой слёзы после первого вечера в ауле, когда хотелось сдохнуть только от одной мысли о своей дальнейшей судьбе. А теперь, оставшись один на один с этими нелюдями, Коля понял, что сойдёт с ума.       — Лёха-а-а! — закричал он, растирая кровавые потёки по грязным щекам.

***

      Нечеловеческий вой разорвал тишину гостиничного номера. Подскочив с дивана, Томас выскочил в коридор, где нарвался на Князева, на ходу завязывающего тонкий шелковый халат.       Судя по поведению, такое не было для него в новинку, да и из соседних комнат никто не вышел на странный звук.       — Что происходит? — спросил мужчина, когда Анатолий без малейшего сомнения открыл двери, ведущие в комнату Николая.       — Ничего из ряда вон выходящего, — прошипел Князев, включая свет, — идите спать.       Томас не мог уйти, не узнав ещё одну небольшую тайну, совершенно не предназначенную для его глаз.       Яркий свет больно резанул по глазам, а по ушам снова ударил громкий крик. Обернувшись, Хиддероу увидел Иванова, забившегося в угол между кроватью и тумбочкой. Обхватив себя руками, он мерно покачивался из стороны в сторону.       Присев перед ним на колени, Князев притянул того к себе. Сначала слегка погладив по голове, он тихо прошептал:       — Всё хорошо, Коль. Это просто плохой сон. Всё хорошо.       Распахнув глаза, мужчина более осознанно посмотрел на говорившего. Съежившись ещё сильнее, он поднырнул под гладившую его руку, как дворовый пёс.       — Иди сюда, — прошептал Анатолий, раскрывая объятья.       Преодолев разделяющее их пространство ползком, Ник прижался к его телу, мелко дрожа.       — Что с ним? — подал голос Том, шокированный происходящим.       Бросив на него злой взгляд, Князев рявкнул:       — Я же сказал - идите спать, Хиддероу!       От громкого рыка мужчину в его руках затрясло сильнее, от чего он ещё теснее прижался к Анатолию.       — Всё хорошо. Всё хорошо. Они тебя не тронут. Их нет. Они все мертвы. Всё хорошо. Это сон. Кошмарный сон.       Ещё раз глянув на Тома, Князев понял, что тот не собирается уходить. Тяжело вздохнув, он бросил:       — Это кошмары. У него посттравматический синдром. После плена.       Убаюкиваемый в тёплых объятьях, Ник тихо сопел, уткнувшись в шею Анатолия. Погладив его ещё раз по всклокоченным волосам, мужчина прошептал:       — Идём спать.       Согласно кивнув, Иванов отлепился от своего друга и более осознанно оглянулся вокруг. Зацепившись взглядом за Тома, он моргнул, а затем сдавленно простонал, прикрывая глаза ладонью:       — Насколько громко.       — Достаточно, чтобы разбудить всех, — так же тихо ответил Князев.       — Чёрт, — выдохнул Ник, растирая лицо, — чёрт, черт, чёрт!       — Всё в порядке, я ухожу. Простите, — стушевался Том, понимая, что теперь точно сунул нос туда, куда не следовало.       Когда дверь за графом закрылась, Ник теснее прижался к Зверю. Ему нужно было почувствовать человеческое тепло. Ощутить, что он всё ещё живой.       — Останься со мной, пожалуйста, — тихо прошептал он, почти касаясь губ напротив.       Заглянув в его глаза, Князев лишь покачал головой:       — Не стоит этого делать. Ты будешь жалеть от этом. Потом, значительно позже.       — Прошу вас, хозяин, — проведя носом по его шее, Ник прикусил ключицу, не прикрытую халатом.       Стон сам сорвался с губ. Откинув голову, Князев разрешил ему ласкать своё тело. Позволил, развязав пояс халата, оголить покрытую татуировками грудь.       Жёсткие губы прошлись по шее. Очертив языком впадину между ключицами, Ник мягко толкнул Анатолия и тот опустился на толстый ковёр, лежащий в изножье кровати.       Оседлав его бёдра, Ник тёрся всем телом, будто пытаясь пометить то, что его и не было, и никогда не будет. Прочерчивая языком и губами путь, мужчина ощущал лёгкую дрожь в теле хозяина. Единственное, что интересовало его в этот момент - это возможность доставить удовольствие.       Когда его пальцы нащупали резинку брифов, Анатолий дёрнулся, и, перевернув своего мучителя, навис сверху. Заглянув в шальные глаза, он накрыл чужие губы своими. Тихий стон, уже не его, раздался в тишине ночи. Ладони сами нашли упругие полушария. Сжав сильнее, он услышал ещё один стон наслаждения и боли. Выгнувшись в его руках, Ник прижался сильнее.       Отпустив себя, он кусал, царапал и щипал смуглую кожу, наблюдая как она покрывается мелкими синяками и ссадинами.       — Пожалуйста! Прошу, хозяин, — хрипел сорванным голосом Ник, открывшись перед ним, прогнувшись в пояснице, призывно виляя задом.       — Что же ты творишь, Коленька, — прошипел Анатолий, проникая в податливое тело, чувствуя привкус крови на губах и металлический запах в воздухе.       Стоны и шлепки становились всё громче. Никто из них особо и не сдерживался. Схватив Ника за волосы, Анатолий притянул его ближе, заставляя ещё сильнее прогнуться в пояснице.       Громкие крики боли и наслаждения обоих слились в один. Притянув к себе ближе любовника, Зверь провёл языком за ухом, слизывая капельки крови, проступившие на месте укуса.       — Я, конечно, люблю ролевые игры, малыш, — хмыкнул мужчина, — но будь добр в следующий раз запастись смазкой.       Потеревшись лицом о его предплечье, Коля лишь криво усмехнулся:       — Извините, хозяин. Я исправлюсь.       — Хватит уже дурака валять. Завалил бы лучше свою сосульку, толку больше было бы. Он и так теперь меня взглядом убить готов, — проведя ладонью по разметавшимся волосам Ника, снова хмыкнул Зверь.       Посмотрев на своего хозяина, спасителя, друга и любовника, Иванов лишь прошептал:       — Спасибо. За всё.       — Спи уже, горюшко, — поцеловав его в висок, прошептал Князев, набрасывая на них простыню.

***

      Так гадко Тому не было уже давно. Сидя у бара на огромном диване, он пытался не слушать, но не мог. Это невозможно было заглушить ничем.       Эти стоны, крики… Глотнув ещё немного янтарной жидкости из широкого стакана, мужчина уставился на ряд бутылок, стоящих в баре.       — Интересно, что из этого самое крепкое? — спросил он в пустоту.       — Водка, если тебе интересно, — сказал стоящий в дверях Паршута. — Ты чего здесь? Бессонница?       — Можно и так сказать, — криво усмехнулся Томас. — Нальешь?       Когда очередной приглушённый крик разнёсся по номеру, Саня только хмыкнул. Да, такого исхода он точно не ждал.       — Тебе побольше? Или слегка? — глянул он на Хиддероу.       — Много. Очень много. Так, чтобы не помнить.       — Когда-то это было важно для Коли, — вздохнул Паршута, — а теперь это скорее закономерный исход.       — И часто они так? — развел руки в стороны Томас.       — Нет. Насколько знаю, нет.       — Хорошо, — вздохнул финансист, — не хочу думать об этом.       — А ты не думай. Просто пей, — протянул ему стакан Алекс. — Просто пей.