Сегодня или никогда

      Тонкие пальцы, уверенно державшие руль, завораживали. Молочно-белая кожа светилась в полумраке салона. Тихая музыка, и голос, ставший родным за долгое время, создавали уютную атмосферу. Положив голову на подголовник, Ник, прикрыв веки и повернувшись к Тому, следил за каждым движением его рук и губ. Тот говорил, говорил не прекращая. Это не раздражало, как бывало с другими людьми, а наоборот, расслабляло уставшее за многочасовую гонку тело.       — Как Блэк? — наконец он решился остановить монолог Хиддероу, прервавшегося всего на мгновение.       Свернув на улицу, ведущую к лондонскому дому Ника, тот ответил:       — О, великолепно! Эмилия готова отдать его в добрые руки. Как-то не заладилось у них. Война, пока ещё холодная. Он крадёт её вещи, а она мстительно не даёт ему вкусняшек, — повернувшись к Нику, граф солнечно улыбнулся. — Представь себе огромную морду под сто килограмм, выпрашивающую печеньки у горничной и зычный голос бабушки: «Блэк, ты не заслужил! Всё, что Томас выделил на твою кормёжку, я потрачу на новую пару туфель взамен тех, что ты сожрал!» Такое горе в глазах собаки я видел впервые.       Иванов улыбнулся:       — Собака не должна клянчить вкусности. Положено определённое время кормёжки. Разве нет?       Томас, снова оглянувшись на него, пожав плечами, хмыкнул:       — Это ты не видел его фирменный взгляд: «Спасите голодного пёсика».       Ладони чесались провести по скуле, обвести тонкие губы, едва касаясь их подушечками пальцев. Не став сдерживать себя, Ник протянул руку и коснулся чуть колючей щеки. Томас в смятении посмотрел ему в глаза, но отстраняться не стал. Потёршись о его ладонь, граф тихо выдохнул, отпуская себя.       Машина остановилась, и мгновение спустя Томас перебрался на колени к мужчине. Тонкие пальцы погрузились в волосы, стягивая резинку. Едва дыша, Ник заглянул в голубые глаза, молчаливо спрашивая разрешения. Тёплые губы накрыли его рот, на пробу, едва касаясь. Обхватив спину Томаса ладонями, мужчина притянул его ближе, застонав от удовольствия.       Руки графа жили своей жизнью. Они скользили по плечам любовника, зарывались в волосы, обнимали шею. Когда тёплые пальцы забрались под футболку, Ник, тихо рыкнув, дёрнул пиджак с желанного тела. Следом, под перестук пуговиц, слетела рубашка, оголяя плечи.       Оторвавшись от губ, он опустился ниже прикусив кожу за ухом, лизнув бешено бьющуюся венку. Проведя носом вдоль изгиба шеи, Ник поцеловал ямочку между ключиц и замер, не веря, что это происходит на самом деле.       Приподняв его голову за подбородок, Томас припал к губам, на которые он запрещал себе смотреть так долго. Нетерпеливый, жадный, он ёрзал на его коленях, пытаясь придвинуться ближе. Усмехнувшись, когда случайно дёрнувшийся парень стукнулся затылком о потолок, Ник решил сменить позиции.       Сиденье отъехало с мягким щелчком, и Томас, оказавшись сверху, удивлённо выдохнул, нависая над ним.       — Иди сюда, — хрипло прошептал Ник, потянув его на себя за болтавшийся на шее распущенный галстук.       Такой расклад нравился ему намного больше, позволяя коснуться, гладить и нежить, не боясь навредить партнёру. Смущение Тома рассеялось, стоило втянуть его в новый поцелуй. Тихие стоны, жадные касания губ… Нику хотелось раздеть его, чувствовать всем телом прикосновение бархатистой кожи. Вылизать, исцеловать всё, до чего можно дотянуться.       Сдвинувшись, он бережно уложил Тома на сиденье, поменявшись с ним местами. Ему нравилось то что он видел: горящие страстью глаза, порозовевшие от желания щёки, зацелованные губы.       — Tak lutche, moy horoshyi… Tak lutche, moy slаdkiy, — шептал он, забывшись, покрывая каждый сантиметр молочно-белой кожи поцелуями.       Прикусив нежно-розовый сосок, он лизнул затвердевшую горошину, извиняясь. Ладони легли на ягодицы, сминая, гладя. Ник видел, что Том почти на пределе. Тот мотал головой, стонал и тёрся о его пах, пытаясь ускорить разрядку. Расстегнув ремень брюк, он скользнул ладонью в бельё, обхватив возбуждённый член. Выгнувшееся дугой тело и едва различимый шёпот были ему ответом.       — Ник, пожалуйста… Пожалуйста…       Уткнувшись носом в изгиб его шеи, мужчина продолжал целовать чувствительную кожу, пытаясь довести Томаса до желанной разрядки. Тот, запустив пальцы в распущенные волосы, оттянул голову Ника, ища его губы с закрытыми глазами.       Боль смешалась с удовольствием, и он кончил, сдавленно застонав в губы Тома. Стон удовольствия, слетевший с губ парня, Ник заглушил поцелуем.       Стук в лобовое стекло заставил встрепенуться.       — Прошу прощения, что отвлекаю в столь неурочный час, — послышался голос Гоши. — Ник, тебя ждут в особняке. Шут прислал за тобой машину.       — Чёрт-чёрт-чёрт, — прошипел Иванов, не переставая покрывать лицо Тома лёгкими поцелуями, — Прости, детка. Прости. Мне нужно ехать.       Обхватив его лицо ладонями, Хиддероу завороженно заглянул в его глаза:       — Я всё понимаю. Просто скажи, что это мне не приснилось и завтра ты не превратишься в тыкву.       Едва улыбнувшись, Ник с нежностью взъерошил пшеничные кудри:       — И не надейся, принцесса. Дай мне пятнадцать минут, — сказал он громче, обращаясь уже к Грегу. — Я должен тебе ланч. Сходишь со мной завтра куда-нибудь?       Пожав плечами, Томас хмыкнул:       — Пойду.       Ещё раз поцеловав его на прощанье, Иванов вышел из авто.

***

      — Кофе будешь? — спросил Ник, открывая входную дверь квартиры.       Стоящий сзади Грег коротко кивнул, но, поняв, что этот жест могли и не заметить, ответил:       — Конечно.       Обернувшись, Иванов кивнул, приглашая мужчину войти:       — На кухне, шкафчик у плиты. Там всё. Кофе, чай. Я в душ, и можно будет ехать.       Ещё раз кивнув, Девис отправился в указанном направлении, а Ник, разувшись, блаженно потянулся. Радовала лёгкость во всем теле, несмотря на скопившуюся усталость. Судя по всему, ночь будет долгой, а это спонтанное развлечение с Томом грело сердце.       Вспомнив затуманенные страстью глаза и открытую, расслабленную улыбку, Николай улыбнулся. Томас наконец открылся ему. Разрешил перейти черту, которую долгое время боялись пересечь они оба. Одно мгновение, один жест, и всё изменилось.       — Надеюсь, в лучшую сторону, — прошептал Иванов, стягивая одежду.       Пока вода смывала накопившиеся за всё это время усталость и грязь, мысли нет-нет, да и возвращались к беззащитной улыбке и удивлённо вздёрнутый пшеничным бровям на совсем юном лице. Как же он любил его! Как же хотел сделать счастливым!       «Главное, чтобы какая-нибудь хрень снова не пустила всё псу под хвост», — мелькнула мысль, когда, собирая мокрые волосы в пучок, Ник снова вспомнил этот собственнический жест Тома. Новая волна возбуждения, накатившая не к месту, заставила улыбнуться. Снова.       На кухне Гоша хрустел печеньем, в воздухе пахло свежемолотым кофе, а в голове была полная муть.       — Кофе, — и в руки Иванову вложили ещё горячую чашку.       — Спасибо, — устало опершись о край стола бедром, Ник стянул печенье из раскрытой пачки.       Задумчиво жуя, он понял, что такого точно не покупал. Возможно, Алек? Хотя, какая разница? И тут его осенило. Переведя взгляд на Грега, он вскинул бровь:       — Слушай, я слышал, что у тебя была занимательная пятница на прошлой недели…

***

      — Я смотрю, встреча удалась на славу, — констатировала Эмилия, наблюдая с дивана, как Томас пытается проскользнуть в свою комнату.       Замедлив шаг, мужчина скромно опустил глаза:       — Да, а что?       — Вот только не надо делать вид нашкодившего котёнка, — отмахнулась вдовствующая графиня. — Надеюсь, это вот всё не заведёт в новый тупик? — кивнула она на растрёпанный вид внука.       Подойдя ближе, Том уселся на пол рядом с диваном. Положив подбородок на краешек, он заглянул бабушке в глаза:       — Я не знаю, — честно признался он. — Не поверишь, я так боюсь, что снова повторится весь этот кошмар, что был раньше. Боюсь, что мы снова разбежимся в разные стороны. Почему так страшно?       Погладив его по голове, Эмилия печально улыбнулась:       — Может, потому что любишь и не хочешь терять? А может, потому что боишься терять чувство комфорта, что тебя окружало до его появления? Как ни посмотри, оба варианта правильные. Ничего, завтра будет новый день. Иди отдыхать, солнышко, — поцеловав его в высокий лоб, женщина прищурила глаза. — И прими душ.

***

      Внутри всё оцепенело. Ужас, чувство от которого Никита отвык давным-давно, сжирал. Холодный пот покрыл спину, когда впереди показались ворота особняка. Вздохнув, как в воду ныряя, мужчина въехал во двор.       Здание было невероятно красивым, и, возможно, при других обстоятельствах он бы оценил все прелести этого места, если бы не одно жирное «но»: на ступенях дома его уже ждали. Устроившись на перилах, Саня куря, покачивал ногой, а Ник ему о чём-то рассказывал, эмоционально жестикулируя.       Остановив машину, Шаман вышел, стараясь не думать о том, что будет дальше. Если будет.       — Какие люди, — воскликнул Шут, поднимаясь со своего места. Отправив окурок в урну, сиротливо стоящую у подножья лестницы, мужчина широким шагом направился к вновь прибывшему.       — Ну, здравствуй, брат, — обнимая Никиту за плечи, сказал Саня. — Сколько лет не виделись? Пять? Шесть?       — Я был бы не против, ели бы этой встречи не было вовсе, — дёрнув плечом, ответил Шаман.       Поднимаясь по ступеням, он чувствовал острые взгляды двоих мужчин, идущих за ним. Ступая как по раскаленным углям, Никита всё равно надеялся, что всё обойдётся. Когда дверь с грохотом закрылась за их спинами, его подхватили под руки два бритых братка и потянули в глубь дома. Даже не пытаясь сопротивляться, он отдался на их милость, с удивлением отметив, что в гостиной, устроившись на диване, Биг Дадди мирно беседует с Гошей за стаканчиком горячительного.       Усадив нового гостя на стул, мордовороты встали с обеих сторон за его спиной, ожидая приказаний начальства. Подвал был обустроен с явным уклоном на подобные встречи. Затянутые тонкой плёнкой стены и пол, столы с инструментами, на вешалке — пара кожаных фартуков и ванная, полная воды.       — Свободны, — коротко приказал хриплый голос, от которого на загривке поднялись волосы.       Обойдя «гостя» Николай замер, с интересом вглядываясь в его лицо. Хмыкнув чему-то своему, он сбросил белоснежную рубашку, оставаясь в одной майке. Личный палач Князева впечатлял. Широкие плечи, мощная грудь, оценивающий прищур зелёных глаз…       — Хорошо над тобой поколдовали, — наконец подал он голос, завязывая лямки фартука за спиной. — Смотрится отлично, особенно если знать, на что ты был похож до этого.       Никита поёжился. Он не любил, когда ему напоминали о прошлом. Тогда он был ещё совсем юнец и чудом не подорвался на мине. Шут его вытянул ценой собственной карьеры. Вот только это не спасло от мстительного нрава обычных людей. Его избили свои же. Это случилось уже в части, после возвращения из Чечни. Похожее на котлету, бессознательное тело нашли в овраге через двое суток. С множественными переломами, внутренним кровотечением и лицом всмятку, он и не должен был выжить. Первым, что он сделал, получив деньги за первый заказ: пластическую операцию на лице.       — Уютное местечко, — ответил он невпопад, стараясь унять нервную дрожь.       — Согласен. Мне нравится. Отличная звукоизоляция, всё необходимое под рукой, — усмехнулся Ник, устраиваясь на табурете напротив.       — Мне ведь живым не уйти? — посмотрев мужчине в глаза, спросил Шаман.       — Это смотря, как мы поговорим, — пожал плечами Иванов, прикуривая.       Почти прозрачный дымок взмыл вверх, исчезая под потолком, и Никита пожалел, что не может, как он, испариться из жуткого места.       Подумав всего секунду, Никита посмотрел уже в глаза Нику. Тот всё так же продолжал следить за ним, делано расслабившись на стуле.       — Говард Спенсер, местный делец. Отец Тревора Спенсера. Он несколько раз пытался заказать Анатолия после того случая с братом Хиддероу. Я всё время отказывался, несмотря на то, что предложенные суммы были более чем достойны. Последняя заявка пришла два месяца назад. Возможно, ему кто-то подсказал, что с этим делом хорошо могут справиться люди из арабской группировки, — пожал он плечами. — Кто именно, ответит не берусь. Ты же знаешь, как всё легко устроить, если у тебя есть деньги.       — Знаю, — кивнул Иванов, задумчиво проведя ладонью вдоль бедра, — А ещё я знаю, что ты мог предупредить меня или Саню об этом. Зверь не имеет никакого отношения к смерти того говнюка. Им занимались исключительно мы. К тому же, Спенсер сам нарвался, когда не услышал Шута в предпоследнюю их встречу.       Помассировав виски, Шаман скривился от ощущения тянущей боли. Спорить с Палачом он бы не стал. Себе дороже. Да и прав тот был. Он мог. Много чего мог. Вот только…       — Послушай, Коль, я ведь помог Стоуну связаться с тобой. Если бы не его звонок, возможно, Анатолий до сих пор валялся бы в пустыне, только уже мертвый. Может хватит этих игр, я ведь сказал правду.       Хмыкнув, Иванов криво усмехнулся:       — Да что ты? Знаешь, нам повезло что именно Дилан был в том месте в тот момент. Если бы это был кто-то другой, он бы просто добил Толю несмотря ни на что. Не уверен, что это можно считать искуплением.       Сузив, чуть раскосые глаза, Никита прошипел, склоняясь вперёд:       — Может, мне стоит сделать так, что некий молодой и симпатичный финансист пропал с лица земли? Или ты думаешь, что о появлении Хиддероу и его связи с тобой никто не знает в нашем мире? Ты глубоко заблуждаешься, если думаешь, что его оставят в покое. Ты, — ткнул он пальцем в сторону Ника, — правая рука Князева, многие точат зуб на тебя. Ты как кость в горле, а этот мальчик — возможность подкопаться к тебе. Сломать, подмять под себя, используя его в своих интересах. Думаешь, что спрятал его? Защитил, делая вид, что вы не вместе? Те, кому нужно, уже всё знают. Знают и твою болезненную тягу к нему и его безопасности. Знают, как ты проверяешь всех, кто попадают в его окружение. Знают, как бережно ты оберегаешь его от злого, большого мира…       Тяжёлый кулак прилетел в лицо, ломая нос. Сила удара заставила покачнуться Шамана на стуле, и тот, не удержавшись, слетел на пол, больно ударившись бедром и локтем. Застонав, он попытался подняться, но был сметён градом ударов, сыпавшихся на его спину и живот. Ник бил правильно, зная, где кожа меньше подвержена образованию гематом. Расчётливо, чтобы этот «друг» прочувствовал на себе его злость.       Когда бить надоело, Иванов за волосы потянул зазнавшегося мальчишку к стулу. Усадив его на место, он приподнял его голову, заглядывая в глаза.       — Знаешь, мне кажется, мы не закончили. Это, — кивнул он на разбитую губу, — лишь малая доля того, что я сделаю с тобой если хоть кто-то из людей Толи пострадает. Хиддероу — человек Князева. Маленький, незаметный, один из многих. Его безопасность важна для Зверя, он заинтересован в его обеспеченной, спокойной жизни. И если ты помнишь, то Зверь ценит своих людей и мстит за них жёстоко. А пока расскажи-ка мне, друг, какие ещё заказы приходили на Толю.

***

      — Что я здесь делаю? — спросил Дилан, делая ещё один глоток виски.       Сидящий напротив Шут вопросительно на него посмотрел:       — Отдыхаешь? Ждёшь решения Толи, что с тобой делать дальше? Не знаю, — покачал он головой. — Ждёшь, когда Толя придёт в себя.       — Это продлится долго? Ожидание, — ответил он не высказанный Саней вопрос.       — Заур позвонит, когда он очнется. Тогда мы спросим у него. Пока наслаждайся жизнью. Пей, спи, ешь.       — Какой шикарный выбор, — протянул Стоун, зная, что, в принципе, его у него нет вовсе.       Он его уже сам сделал, когда вместе с Ником сел в тот джип, а потом и самолёт. Да и понимание, пришедшее вместе с вопросами Шута, стало решающим фактором в конце концов. Ему оставалось только ждать, а это было гораздо хуже.       Дверь в гостиную открылась, и вошедший Иванов плюхнулся рядом с Сашей на диван. Отобрав его бокал, он залпом выпил содержимое, и, откинувшись на спинку, блаженно прикрыл глаза.       Его майка была покрыта каплями крови и пятнами пота и из белоснежной превратилась в кусок тряпки. Руки со сбитыми костяшками, да и джинсы были измазаны явно не кетчупом. Это все красноречиво говорило о весело проведённом времени. Дилану оставалось порадоваться, что он не оказался на месте одного из лучших киллеров, которому взялась мстить русская bratva.       — Заур звонил. Толик пришел в себя. Через пару часов можно будет навестить, когда его переведут в другую палату, — спустя пару минут наконец подал он голос.       — Слава богу, — выдохнул Паршута, и, посмотрев на Дилана, добавил. — Вот видишь, ещё немного подождать осталось.       Стоун криво усмехнулся, и, сделав очередной глоток, попытался скрыть волнение. Да, всего чуть-чуть, и будет вынесен приговор.

***

      Проскользнул в палату, Дилан замер на мгновение. Приглушённый свет и писк аппарата жизнеобеспечения снова всколыхнули волну ужаса, что сковал его тогда у разбитого авто. Подойдя ближе к постели, мужчина уселся на стоящий рядом стул. Обхватив ладонь Анатолия, безвольно лежащую поверх покрывала, он всего на мгновение позволил себе расслабиться.       Тишина палаты наводила тоску. Проведя пальцами по холодной коже чужих ладоней, мужчина выдохнул с облегчением. Всё это время, что приспешники Зверя не пускали его в больницу, ему казалось, что его водят за нос. Казалось, что Князев мертв, а всё, что ему говорят, лишь для того, чтобы отвлечь внимание, пока они не решат, как его убить.       Веки Анатолия дрогнули и он открыл глаза. Моргнув, мужчина чуть повернул голову, ища сидящего на стуле взглядом. Лёгкая улыбка тронула накрытые дыхательной маской губы. Освободив свою ладонь из захвата рук своего трофея, Князев провёл по щеке Дилана тыльной стороной.       — Привет, — смущённо сказал Стоун, с удовольствием подставляясь под внезапную ласку.       Стянув маску, Толик, чуть закашлявшись, ответил:       — Я думал, мне показалось. Ты не ушёл.       — Не смог, — покачал головой Дилан, — хотел убедиться, что всё в порядке. С тобой.       Приложив ладонь к его щеке, Анатолий провёл большим пальцем по чуть приоткрытым губам:       — Не уходи. Останься со мной. Хотя… Если хочешь или тебе нужно то иди, возвращайся только…       Обхватив его кисть своими ладонями, Стоун поцеловал её, и, пожав плечами, кивнул:       — Хорошо.       От тихого стука в дверь Дилан дёрнулся, пытаясь отпустить руку Толи. Сильнее сжав его запястья, тот не дал отстраниться, удержав.       — Нам пора, — сказал заглянувший в палату Ник. — Завтра вернёмся. С ним всё будет хорошо. Заур и Уилл присмотрят. Привет, Толь.       Встав, Дилан, воровато оглянувшись, прижался к губам Князева. Едва-едва, лишь обозначив поцелуй.       — Я завтра приду. Не уходи никуда.       — Иди уже, Ромео, — усмехнулся Анатолий.