Мёртвый лебедь

— Господи Пак, вы не проголодались? Быть может, хотите послушать что-нибудь перед обедом? В библиотеке вашего отца много интересной прозы, уверена… — Нет, Юна, — Чимин перебил служанку. Поняв, что оказался излишне грубым, он поспешил добавить: — Спасибо, не нужно. Ты очень добра ко мне. Он не услышал обратного ответа. Наверняка, она коротко поклонилась и вышла из его спальни, дабы не тревожить. Увы, Чимин не мог этого увидеть. Потеряв зрение две недели назад, Пак Чимин переосмыслил многие вещи в жизни. Оказавшись в своём положении, он понимал, что деньги не решают всех проблем, фильмы про волшебное исцеление от тяжёлой травмы — всего лишь вымысел, а от потерянного органа чувств вовсе не обостряются оставшиеся. Он проклинал тот вечер, когда позволил подвезти себя домой подвыпившей одногруппнице. Тогда был праздник, Хэллоуин. Чимин обожал этот осеннее время, когда всё вокруг буквально пропитывалось атмосферой таинственности, мистики и лёгкого волшебства. Чаще всего этот день проходил дома у Тэхёна. Его трёхкомнатная квартира значительно уступала размерам просторного дома Чимина, но атмосфера уюта, царившая в ней, не шла в сравнение со строгостью и минимализмом дома Паков. Сам Тэхён так же идеально вписывался в свою квартиру. Аджума Ким всегда пекла праздничные сладости и украшала их ярким сливочным кремом. После чего, по негласной традиции, уезжала с мужем на празднование с семьёй. Пустая маленькая квартира, полный холодильник вкусной еды и Тэхён под боком — всё, что требовалось Чимину для счастья в эту ночь. Они смотрели тематические фильмы, ели острые токкпоки, а после двенадцати часов отправлялись на вечеринку, которую всегда устраивал Намджун. В этот Хэллоуин всё шло по стандартному сценарию ровно до того момента, пока Чимин не сел в машину к Лиён. Он знал о том, что нравился ей. Она и сама была очень хорошенькой. Они часто были в паре на уроках латиноамериканских танцев. Чимин сел в её автомобиль без задней мысли. Да, Лиён была слегка пьяна, но кого это волновало? Ночная дорога никогда не отличалась изобилием машин, проехать пару десятков километров казалось вполне безопасным. Чимин плохо помнил момент аварии. Врачи говорили, что сознание блокировало эти воспоминания, чтобы не вводить его в больший стресс. Но кажется, Лиён свернула на встречное и столкнулась с внедорожником, улетев в автобан. Несколько дней он провёл в реанимации, то и дело находясь под капельницей, после чего переместился в отдельную палату. Тэхён приходил каждый день. Вначале плакал, затем собирался с духом и болтал на отвлеченные темы. Чимину очень не хватало простых дурацких разговоров, и поэтому несколько часов визита Тэ становились для него телепортом в иное измерение, без лекарств, капельниц и повязок на глазах. По вечерам приходил отец. Обычно, он молчал. И наверняка был серьезным. Чимину казалось, что это была единственная эмоция, которую умело воспроизводить его лицо. «Когда мне снимут повязку?», — каждый раз спрашивал Чимин. «Скоро, сын. Твоим глазам нужно прийти в себя после операции.» Чимин не мог дождаться момента, когда вновь увидит Тэхёна, его смешную улыбку, и пафосную мину Намджуна. Но больше всего на свете он хотел вернуться к занятиям. За неделю, проведённую на больничной койке, в нём скопилось слишком много энергии, которую хотелось выплеснуть в танец. Когда медсестра сняла повязку, Чимин открыл оба глаза, но в них по прежнему было темно. Он моргал, надеясь на то, что зрение вернётся, но ничего не менялось. Темнота по-прежнему была с ним и Пак тихо произнёс: «Я ничего не вижу». Когда отец привёз его домой, Чимин спросил: — Я когда-нибудь смогу видеть? Он получил положительный ответ — по другому быть просто не могло. Его отец добивался всего, чего желал, а значит, мог добиться и этого. Он уверял сына в том, что всё будет в порядке, они смогут провести операцию, какой бы сложной она не была. Но Чимин знал — ему придётся ждать. Год в лучшем случае. Он готовил себя морально, несмотря на бесконечные попытки обнадежить его. На вторую неделю прибывания в собственном доме Чимин начал задыхаться. С его лица словно пропала улыбка. Он был не из тех людей, которые проводили свободное время наедине с собой. Он любил долгие прогулки, поздние тренировки и постоянное общение с друзьями. Он не был готов лишиться всего этого так быстро, без предупреждений. — Я могу танцевать, пока не вижу, — убеждал он отца, — у меня хорошая мышечная память, ты же знаешь. — Нет, сын, физические нагрузки лишь навредят. Твоему организму требуется спокойствие. После подобных диалогов обычно следовали споры, которые завершались словами «Хочешь остаться без зрения из-за собственной упрямости?». Этого было достаточно, чтобы Чимин прекратил. Он знал, отец говорил так из беспокойства. Просто не умел по другому. Из-за этого Чимин часто плакал и отказывался от еды. Во-первых, потому что не хотел набирать без занятий, во-вторых — аппетит физически отсутствовал. Юна беспокоилась и говорила, что он худеет на глазах. «Господин Пак, исчезли даже ваши хорошенькие щёчки!», — причитала молодая женщина. А после неё тревогу забил и отец. — Чимин, сынок, ты не можешь постоянно проводить время в одиночестве, — настойчиво говорил мужчина. Подобный тон никогда не нравился Паку. — Я рад тому, что ты не ощущаешь себя неполноценным и стараешься делать всё самостоятельно, но нужен кто-то, кто сможет находиться с тобой каждый день. — В нашем доме есть прислуга, — безразлично отозвался Чимин. — Юна и так носится со мной, как с маленьким. — Юна не может и поужинать тебя заставить, а мне не хочется создавать ей дополнительные заботы. Чимин сконфуженно вздохнул. — Возьми отпуск на два месяца. Побудешь со мной, пока не найдется подходящего донора, — предложил Пак. Ответа не последовало. Признать, Чимин и не надеялся на его согласие. Работа была для него в приоритете, что печалило Пака в подобные моменты. Он чувствовал себя брошенным собственным отцом. — Вот что. С завтрашнего дня я займусь поиском человека, который сможет проводить с тобой время. — Это называется сиделка, пап, — язвительно отозвался Чимин. Но решение отца было неизменным. Оставалось лишь надеяться, что подходящего кандидата просто не существовало. Кто бы мог подумать, что Пак Чимин — расцветающий талант, который взлетал на сцене во время танца, в один момент расстанется с любимым делом. Он напоминал красивого черного лебедя с широкими мощными крыльями и блестящими перьями. Такому сроду лететь впереди стаи быть главным в ней. Только красивые крылья были сломаны и Чимин не мог позволить себе полёт.