Седьмая печать

Сухой горячий ветер дул не переставая вот уже седьмой день к ряду. Остроконечные конусы башен дворца Мамона, гладкие, словно черное глянцевое стекло, раскалялись под палящими лучами. Несмотря на то, что здесь, в Аду, был конец зимы, огромное красное солнце пекло нещадно, заходя за горизонт на востоке, чтобы всего лишь через несколько кратких часов вновь взойти на западе и продолжить терзать темные, бестелесные тени, обитающие в горячих недрах безжизненной пустыни. Песчаные бури, по словам Мими, были самым обычным явлением для южных областей Ада. Здесь, на крутой возвышенности, где стоял замок, воздух был ещё относительно чист. В низине же не росло ни одного дерева, ни одного клочка самой желтой и самой жухлой травы, и маленькие острые песчинки, разгоняемые потоками раскаленного воздуха, не встречали на своём пути никакого сопротивления. – Но ведь твой отец отсюда как-то выбирается? – Выбирается, – насупилась Мими. – Только вот я не умею превращаться в здоровенного ящера, ага. И ты, кстати, тоже. Истинная демоническая форма – это тебе не черные крылышки отрастить, киса. Мы столетиями учимся, чтобы её обрести. В моем случае, видимо, зря. У меня даже вот столечко не получается, – девушка удрученно надула губки. – Даже хвостик не могу отрастить, даже вот хоть несколько чешуечек. Мими прибывала в самом наисквернейшем расположении духа. В Аду подруга была популярна ничуть не меньше, чем в школе, и в первый день, когда в замок все ещё можно было без риска для жизни наносить визиты, я успела познакомиться с "самыми крутыми девчонками Ада". Крутые девчонки носили одежду, едва прикрывающую тело, пили глифт, как воду, а меня, как бывшую непризнанную, воспринимали в лучшем случае как диковинную ручную зверушку. И этой чести я по-видимому удостоилась только потому, что была подопечной Мамона и находилась в его доме в качестве гостьи. – Не завидую я Люциферу. – Это еще почему? Я была абсолютно уверена, что уж где-где, а здесь, в Аду, этот засранец находится в своей стихии. – Это тебе не Земля, тут всякие антициклопы не действуют, – фыркнула Мими. – Если такая красота вокруг уже несколько дней, к гадалке не ходи – Мессир злится. А если он злится – Люци несладко. Мими плюхнулась в глубокое бархатное кресло и широко зевнула. – Ну и скукотищааа... Я думала мы будем каждый день тусить и отрываться, а вместо этого сидим тут, как грешницы, запертые в монастыре. – Грешницы в монастыре, – прыснула я. – Ты хоть помнишь, почему нас выдворили из школы? Еще двух студентов убили, всем сейчас не до веселья. – Ой, не начинай... Мы то живы! – Ну как сказать, – я скептически подняла бровь. – Знаешь, я пойду пройдусь. Не присоединишься? Мими с сомнением посмотрела на меня. – Иди-иди, киса. Я, пожалуй, займусь чем-нибудь более интересным. Например впаду в спячку. Как медведь. Разбуди меня, когда за окном прояснится. — Ты главное землю не ешь перед тем, как впасть в спячку, медведь, – усмехнулась я. – Только, если пообещаешь вернуться до ужина! – крикнула мне в догонку Мими.

***

Это была далеко не первая моя прогулка по замку. И далеко не первая прогулка в полном одиночестве. Несмотря на то, что делать здесь в последние дни было решительно нечего, Мими всегда предпочитала проводить время в своих комнатах: нежиться в огромной мраморной ванне перебирать вещи в гардеробе или просто ничего не делать. Последнее получалось у неё особенно хорошо. Меня напротив – повергало в уныние. По правде, я была готова заниматься чем угодно, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями. Но делать было нечего. Всю работу в замке Мамона выполняли слуги из тех грешных душ, что превыше всего ценили в жизни материальные блага. Бесшумные, словно тени, эти тощие человекоподобные существа с маленькими кожистыми крылышками, не способными понять их в воздух, сновали повсюду с многочисленными делами и поручениями. Я их не боялась, скорее жалела. Единственное, что действительно пугало меня в замке Мамона – обилие коридоров и их узких ответвлений. Как будто замки в Аду создают не зодчие, а какие-то черви-мутанты. Заблудившись в бесконечных галереях, можно было долго искать обратную дорогу, и я не раз возвращалась в свою комнату поздно вечером. Уставшая настолько, что сил оставалось только только на то, чтобы добраться до кровати и провалиться в сон. И это меня вполне устраивало. Выйдя из коридора, в котором находились наши с Мими спальни, я свернула в небольшую галерею, ведущую в самую западную башню. В эту часть замка я ещё не выбралась, и предвкушала интересную прогулку. В замке Мамона было множество диковинных вещиц. Как-то раз, бродя по третьему этажу, я обнаружила комнату, от пола до потолка заставленную скрипучими деревянными прялками. В другой – коллекцию часов всех возможных форм и размеров. В башне, в которой я оказалась сейчас, практически не было окон. Коридоры освещались факелами. Холодный, поддерживаемый чарами огонь, совсем не грел, поэтому в помещении было довольно прохладно. "Если песчаная буря продлится ещё неделю, попрошу переселить меня сюда, – усмехнувшись подумала я. – Не могу же я как Мими целыми днями прохлаждаться в ванне, чтобы спастись от жары". Длинный коридор закончился темной и узкой витой лестницей. Поборов лёгкий приступ клаустрофобии, я начала медленно спускаться вниз. Потребовалось одолеть не меньше сотни ступеней, прежде чем я наконец вышла на круглую, освещенную светом факелов площадку. Дверей не было. "Чудесно, – проворчала я про себя, – спустились, постояли, пошли обратно. Надеюсь Геральду нравятся девушки с накачаным задом. Чувствую мой к концу каникул будет как у чёртова кентавра". Все эти дни я пыталась гнать мысли о Геральде прочь. Не удавалось. Мне было страшно подумать, как он примет меня, когда я вернусь. Противный внутренний голосок жужжал в ухе: "Что, если ночь в башне для него была лишь эпизодом?". От Мими я слышала, что демоны-преподаватели частенько бывали не прочь перейти черту и пошалить со своими студентками. Спросить подругу напрямую о том, что в школе болтали о Геральде, я не решалась. Вдруг мне показалось, что по одной из стен прошла едва заметная рябь. Подойдя поближе, я увидела: то, что на первый взгляд показалось мне частью каменной кладки, было небольшим скошенным проемом, ведущим в узкий, тускло-освещенный коридор. Воздух на границе круглой комнаты и коридора дрожал, словно здесь проходила некая невидимая черта. "Не поджарит же она меня, в самом деле, если я сейчас ее перешагну", – подумала я, но все же решила не рисковать. Вырвав одно из серых перьев – их у меня по-прежнему было много, хоть под ними уверенно пробивались черные – я кинула его за черту. Едва различимая завеса задрожала сильнее, но ничего не произошло. Перо покружилось в воздухе и упало на каменный пол целое и невредимое. "Ну что же, кажется бояться мне нечего. По крайней мере перьям явно ничего не грозит". Я сделала решительный шаг вперёд, и почувствовала едва заметную вибрацию воздуха. Сразу за узким коридором пространство вновь расширялось. Я вошла в просторную залу с высокими потолками. Здесь было немного темнее, чем в предыдущей комнате. Стены покрывали маленькие блестящие пластинки. Вместо пламенеющих факелов на полу стояло несколько красивых хрустальных ламп. Огонь слабо мерцал в их полупрозрачных куполах. Каждое свободное пространство на двух параллельных стенах занимали картины. Оглядевшись, я не поверила своим глазам. Античные боги, да это же... Первая же картина показалась мне знакомой. Молодой человек в черном бархатном берете. Темные вьющиеся волосы обрамляют бледное прекрасное лицо. – Рафаэль! – ахнула я, прикрыв рот ладонью. Переходя от раме к раме, я жадно впитывала глазами картины. По большей части мне неизвестные, но, насколько я разбиралась в искусстве, несомненно вышедшие из под кисти великих мастеров. В центре комнаты одиноко висел довольно унылый городской пейзаж. Я подошла поближе. Контраст уровня этой работы по сравнению со всеми остальными, удивлял не меньше, чем само количество утерянных полотен знаменитых художников, собранных здесь, всего на нескольких квадратных метрах. На стене передо мной висела небольшая блеклая акварель. Площадь вокзала в погожий солнечный день. Банальщина... И как такая посредственность могла затесаться в компанию настоящих шедевров? Сделав пару шагов назад, я ещё раз критически посмотрела на рисунок и разочарованно вздохнула. Но раз он висит здесь, в нем определенно должна быть какая-то ценность. Нечто потаённое, скрытое от первого взгляда. Только вот что это? – Нравится? Я вздрогнула от неожиданности. Ко мне подошёл Мамон. Носы его мягких домашних туфель загибались под немыслимым углом. В вырезе черного, расшитого восточными узорами халата, виднелась смуглая, напрочь лишённая какой-либо растительности грудь. Лампы на полу зажглись ярче. Веселые языки пламени запрыгали в хрустальных плафонах, отразившись от янтарных стен. Теперь, когда света было больше, стало очевидно, что комнату украшал именно янтарь. Я моргнула, и вновь повернулась к картине, висящей на стене. – Нууу... Довольно мило. – Можешь мне не врать, – усмехнулся демон. – Я ко всей этой мазне равнодушен. Знаешь, что я вижу, когда смотрю на эти холсты? – Ммм, – я оглядела роскошную галерею и слегка замялась. – Может быть деньги? Думаю многие из этих картин стоят целое состояние. Мамон поморщился. – Каждая из этих картин стоит целое состояние. – Тогда что? Зачем вы их собираете? – И правда, зачем же? – в жёлтых глазах блеснула искорка. Вопрос демона звучал, как приглашение вступить в игру, но мне не хотелось угадывать. Азарт приглушало чувство опасности, а в последнее время я все чаще старалась доверять своим инстинктам. – Такие разные эпохи. Такие редкие полотна. Такие громкие имена... – Думаю, любой коллекционер был бы рад обладать этими сокровищами. – Что ж, и это тоже, – Мамон с лёгким разочарованием отвернулся к картине. – Все они были желанны. И желанны настолько, что самые богатые люди мира предлагали за эти полотна баснословные деньги. Их крали, за них убивали, за них сражались на тайных и открытых аукционах. – И все же они здесь. – А мог ли кто-то дать больше меня? – Демон усмехнулся и наклонился ко мне. – Видишь ли, я всегда готов предложить больше. Протянув руку к моим волосам, Мамон ловким движением вытащил золотую монетку из-за моего правого уха, и я невольно отступила назад. – Не все можно купить за деньги. – Вот как? А впрочем мысль не нова. Знаешь, я бы даже сказал банальна. Но деньги – это ведь лишь верхушка айсберга. Та его часть, что, мы видим над самой поверхностью. Пальцы Мамона сомкнулись и золотой кружочек превратился в песок. – Истинное могущество моей силы заключается в том, что ценность вещам придают сами люди, – демон прищурился, цокнул языком и вновь посмотрел на меня хитрыми золотисто-жёлтыми глазами . – Люди и мировая фондовая биржа. – Так что ты думаешь об этой картине? Оторвав зачарованный взгляд от пары узких змеиных зрачков, я вновь посмотрела на рисунок и переступила с ноги на ногу. – Нуу, – помедлив начала я, – судя по всему, это совсем ещё начинающий художник. Посмотрите на то, как расположено само здание вокзала. Линии ровные, и с перспективой все в порядке, но кажется, словно здесь напрочь отсутствует какая-либо композиция. Как будто это не целая картина, а лишь неудачно кадрированная ее часть. – Продолжай. – Краски положены довольно аккуратно. Пожалуй даже слишком. В то же время, глаз ни за что не цепляется, нет цветовых акцентов. Ни неба, ни человеческих фигур, а ведь это людная вокзальная площадь в середине дня! Возможно художник просто побоялся изображать людей, ведь это... куда сложнее, чем архитектурный пейзаж. – Разбираешься в искусстве? – Не то чтобы. Училась на художника, когда... – я слегка помедлила, не зная как закончить фразу. – Когда была жива. – Хм. – демон с интересом посмотрел на меня. – Я сам ничего не понимаю во всем этом, – Мамон сделал неопределенный жест рукой, указав на акварель, – Но ещё недавно этот парнишка был очень популярен тут в Аду. Он и сейчас прям таки скажем местная знаменитость. Эту картину я увел у Балберита. – Балберита... Я повторила странное имя. Оно казалось знакомым, словно я уже слышала его когда-то давно. Я присмотрелась к подписи. Внизу картины неровным почерком были выведены две буквы: "A.H.". – Постойте-ка... Но Мамон лишь хитро улыбнулся и нажал на стену чуть пониже рамы. Часть стены плавно выступила вперёд, образовав небольшую, скрытую от посторонних глаз дверь, и мне пришлось спешно последовать за демоном, чтобы не отстать. – Все, что находится в той комнате – так, безделушки. Ангелы любят такие вещицы, чтобы потешить свое самолюбие. А вот это, Вики, это настоящее сокровище. Комната была совсем маленькой. На небольших изящных постаментах стояли вещи, уж никак не походившие на сокровища. Справа лежал почерневший кусок какого-то дерева, рядом – изъеденный ржавчиной обломок копья. Демон уже стоял перед одной из стеклянных витрин. Подойдя к ней, я увидела чашу с семью искусно вделанными в ее обод черными ониксами. От удивления у меня перехватило дыхание. – Потир! Мамон с подозрением посмотрел на меня. – Тебе он знаком? Вот черт. – Он похож на наши земные чаши для религиозных обрядов. Ну знаете, хлеб, вино, все такое... Мы зовём их потирами. – Сдается мне, в этой чаше никогда не было вина, – нахмурился Мамон. – Ходят легенды, уверен правды в них ни на грош, а впрочем... будто этот сосуд был призван из небытия при сотворении мира, и вновь наполнится кровью, когда, придет конец света. – Вот как, кхм... – я попыталась изобразить вежливое удивление, но мое сердце билось так громко, что казалось, демон слышит этот звук – Но почему камней семь? Не значит ли это... Мамон поднял руку, жестом прерывая мою попытку задать ему вопрос. – Не спрашивай, я мало что знаю. Мессир отдал мне его лишь на временное хранение. Видишь ли, в Аду за личным имуществом нужно следить очень внимательно, – демон усмехнулся. – Для нарушения моральных принципов тут не обязательно прикрываться идеей общего блага, что так любят там, наверху. – Я запомню. – Хорошо, хорошо. – Знаешь, я был плохим наставником все эти дни, а ведь у меня не так много времени. Боюсь Геральд будет недоволен моей работой. От имени, произнесенного вслух, что-то внутри меня оборвалось. Подняв взгляд на Мамона, я увидела влажный блеск его больших золотисто-жёлтых глаз с узкими, словно змеиными зрачками. – С чего бы ему обо мне беспокоиться? – спросила я чуть более резко, чем следовало. Мамон улыбнулся. В этой улыбке читалась уступка. Она словно бы говорила: "Как хочешь, сегодня мы можем поиграть и по твоим правилам, мне не сложно". – Он и Мисселина, кажется, берут под свое крыло всех непризнанных, что попадают в школу. А ты – случай особый... Я видел. На суде. Я вспыхнула, залившись краской. Видел что? – Разумеется, – медленно, словно с особым удовольствием растягивая слова, продолжал Мамон, – я имею ввиду твой уникальный, твой бесценный дар. Такой же необычный, как и все, что с тобой связано. Думаю, пора познакомить тебя с остальными членами нашей семьи. Сегодня. Ужин накроют в большом зале. А сейчас нам пора. Мы вновь вышли в большую залу с картинами на стенах. – И, Вики, передай моей дочери, – Мамон преувеличенно сурово насупил брови, – что я не потерплю опозданий. – Всенепременно, – буркнула я, направляясь к выходу. – Кстати, забавно, что в бессмертии тебе достался именно такой дар. Я обернулась и вопросительно посмотрела на демона. – Для вас, художников, останавливать время – в порядке вещей.

***

– Ну, Мими, я тут уже почти неделю, но ни с кем, кроме твоего отца, и каких-то чернокрылых ослиц не знакома. – Хватит ныть. Как только буря уляжется, я закачу здесь такую тусовку, что ты возьмёшь свои слова назад! – Пить глифт и участвовать в оргиях? Я вообще-то имела ввиду "ни с кем, из твоей семьи". Мими закатила глаза. Она вновь лежала в своей огромной ванне, и когда я вошла, даже не потрудилась прикрыть грудь. — Да не хочу я ужинать с этими психами. Родители друг-друга терпеть не могут. Бабка вечно всех воспитывает и люто ненавидит мою мать. А о других членах семьи и говорить не стоит. Так что собрать всех за одним столом – подвиг, на который способен только папочка. Я вышла за дверь, села перед зеркалом и попыталась пригладить расчёской длинные, завивающиеся на концах волосы. – Да Шепфа б тебя побрал, – приглушенный голос Мими донесся из ванной комнаты, словно пробившись через толщу воды. Пойдём мы на эту пенсионерскую вечеринку, пойдём. Не могу же я в одиночестве оставить отца в этой змеиной яме. Босые ноги Мими прошлепали в гардеробную. За ней тянулся мокрый след, словно кто-то пролил на пол ведро воды. – Слава Сатане я прихватила с собой немножко шмотья. Тут в Аду мода запаздывает столетий на пять. Сколько раз я пыталась переодеть папочку в смокинг! Уверена, он бы в нем смотрелся шикарно... Но все без толку. Вот, – подруга продемонстрировала что-то черное, маленькое и блестящее. – Отличное платьице для ужина в кругу семьи. Сейчас и тебе что-нибудь подберу. – Спасибо, я, пожалуй, обойдусь чем-нибудь из своей одежды. Мими скуксилась, но дулась не долго. – Ладно уж, настаивать не буду, в конце концов сегодня мы среди своих. Спорим, – хихикнула подруга, мои примут нас за парочку. – За кого примут? – За парочку. Ну, знаешь, я раньше домой никогда друзей из школы не привозила. Ади, он не в счет, мы выросли вместе, – сказала Мими, подойдя ко мне и взяв меня за руку. – У меня в первый раз такое, понимаешь. Раньше это был просто секс. А мы с тобой никогда друг с другом не спали, и... подруги. Вроде как. – Эмм.. Даже не знаю, что сказать, Мими. Что мне приятно? – Насколько приятно? – промурлыкала демоница, проведя рукой по моим волосам. – По-дружески приятно, – ответила я поймав ее руку и сжав в своей. Мими рассмеялась, обняв меня руками и крыльями одновременно. – Ай, – вскрикнула я, – у тебя же перья мокрые! – Простиии, это чертово воздержание сводит меня с ума! Чувствую себя маньячкой, – неловко хохотнула она, и её взгляд скользнул к моей груди. – Мими, ты вроде хотела помочь мне с поиском платья... – Давай это будет то, прозрачное! – Ты что, и его с собой взяла? – Ага. – Ни за что! – Ну блин.

***

В гостиной было всего около двух десятков демонов. Все они, очевидно, хорошо знали друг друга. В воздухе царила оживленная атмосфера. Гости ждали: кто-то – хозяев замка, которые почему-то опаздывали, а большинство – обещанного торжественного ужина. Мими оглядывала комнату так, словно в ней копошились гигантские дождевые черви. На лице девушки застыло брезгливое выражение, которое стало лишь красноречивее, когда от вазы с красными цветами ликориса ей дружески помахал какой-то невысокий темноволосый демон. Формальным поводом для маленького семейного торжества стал последний, двести двадцать второй день зимы, после которой в Аду наступала формальная смена сезона. Формальной она была потому, что погода здесь никак не зависела от положения планеты, относительно Солнца, да и вообще редко менялась, за исключением внезапных, но неизбежных бурь. – Похоже па сюда притащил всю родню, что смог сгребсти в замке. У нас обычно много, кто гостит. Кузены там всякие, двоюродные дядья, седьмая вода на киселе. Ну, знаешь, все эти халявщики, которые приезжают повидаться, а потом ты их через месяц за завтраком уже в халате и тапках за столом встречаешь. Жалобы Мими прервал дребезжащий старческий голос. – Мимилетта! Мимилетта! Глаза Мими расширились от ужаса. С другого конца гостиной, едва не наступив на юношу, служившего сегодня лакеем, к нам ковыляла древняя, сморщенная, словно печеное яблоко, толстая старуха. – Ангельская срань... Прикрой меня, скажи, что меня срочно позвали. Торик! – Мими решительно двинулась к маленькому брюнету, до этого махавшего ей рукой. Парень испуганно втянул голову в плечи. Между тем, старуха, двигавшаяся удивительно быстро для ее внушительной фигуры, уже подошла ко мне. – Сбежала, значит... – Ммм... – промычала я, спешно стараясь придумать что-нибудь похожее на правду, но желтовато-янтарные глаза уже с интересом вглядывались в меня. – Так-так, пестренькая, это тебя, значится, внучка моя из школы привезла. Я заметила, что крылья старой демоницы, хоть и небольшие, но кожистые, и с большими роговыми наростами, выглядят совсем как крылья Мамона. – Ах, вы, должно быть, бабушка Мими! Приятно познакомиться, я Виктория Уокер. – Уокер, Уокер, – усмехнулась старуха. – С такой фамилией ты выбрала неправильную сторону. Здесь, в Аду тебе находиться опасно. Я тебе вот что скажу. Благодаря твоей мамке, девочка, старик Вул и раньше фамилию Уокер на дух не переносил, а уж после смерти своей дочери... – Так Ости была дочерью Везельвула? -- удивлённо ахнула я. – Да ты глупее, чем я думала, Уокер, – проскрипела старуха. – Сын мой, вон, разглядел в тебе что-то, но вкусы у него специфические, что уж говорить. А, вот и он. Пойдем, проводишь меня до стола. В гостиную вошли двое. Мамон в сверкающем парчовом камзоле и тонкая, бледная, словно хрупкая алебастровая статуэтка, женщина. – Простите, что заставил вас ждать, друзья. Элле, любовь моя, демон нарочито медленно поцеловал костлявую ручку жены, и вы, дорогие гости, прошу всех к столу. Да, Айт, я хочу, чтобы за столом мне сегодня прислуживал ты, а не эти страшилы, – бросил он мальчику, отворявшему дверь в роскошный обеденный зал. Юноша опустил глаза и зарделся, как майская роза. Я все ещё стояла, открыв рот, в то время как немногочисленные гости сегодняшнего вечера уже торопились занять стратегически важные, с точки зрения расстановки блюд на столе, места. – Знаешь, Уокер, – прошамкала старуха. –Обращайся ко мне Майа. Пойдем-ка поближе вон к тому жирному гусю и свиной печенке. Если это не глисты, тебя ещё можно откормить до более-менее приглядного вида.

***

Наложив мне и себе полные тарелки гусятины с паштетом и целую гору каштанов, Майа самозабвенно отдалась поглощению еды, лишь изредка отпуская желчные комментарии по поводу сидящих за столом. Досталось всем, но больше всего бабка Мими прохаживалась по поводу собственной любимой невестки. – Ух, треклятая... Ишь, зыркает злобно, как вечно голодная упырица. Заметив, наконец, что на неё смотрят, Элле повернулась в нашу сторону, натянуто улыбнулась и одарила меня таким взглядом, которого не постыдилась бы и самая настоящая упырица. – Хотела познакомиться с родственничками, да, киса? – Ой, Мими! Где ты все это время была? – Тсс, главное, чтобы никто не заметил, где я есть сейчас, – буркнула Мими, опускаясь на скамью рядом со мной, и отщипывая хороший кусочек от половины гусиной тушки, лежащей на моей тарелке. На появление Мими не обратил внимание никто, все были слишком увлечены тщательным пережевыванием праздничных явств. Пустовала только тарелка Элле. Потягивая что-то из высокого золотого кубка, она с неприязнью смотрела, как Мамон глодает сочащуюся жиром кабанью ногу. – А у меня для тебя очешуенные новости, уверена, ты просто описаешься, когда узнаешь. – Давай тогда не сейчас, а то неудобно будет перед твоими родителями, – проворчала я, удрученная, что вечер не оправдывал моих ожиданий. – Ну уж нет! Но сперва посмотри вон туда. Видишь того красавчика? Проследив за тем, куда указывал пальчик Мими, я удивлённо подняла брови. – Ушастого с родинкой, напоминающей Бразилию? – Да нет же, вон того, кудрявого с кожей, как сладкий карамельный сироп, ну, видишь? Знаешь, кто он? – Эээ, не... – Каай, – глаза Мими подернуло поволокой. –Прибыл курьером от самого Сатаны! Должно быть у него превосходная демоническая форма и не только. Судя по тому, что я успела нащупать, пока мы целовались... – Мими! –Так вот, о чем я. Он мне проболтался... Золотой кубок зазвенел от удара ножом. – Господа! Друзья! Семья и дорогие гости, – прошу минуточку внимания. – Мамон поднялся на ноги и лица всех присутствующих в зале тут же обратились к нему. Только Майа продолжала пережевывать гуся беззубым ртом, как ни в чем не бывало. – Я рад видеть вас всех. Одних немного меньше, других значительно больше, – ах, черт, Айт, подлей-ка в мой кубок ещё, я слишком трезв для речей, – в любом случае, где бы вы не хотели встретить первый день весны, – выбора у большинства из вас ввиду погодных условий наверняка не было. Несколько человек хохотнули и подняли кубки. – Рад был застрять в месте, где хозяева не скупятся на приличную жратву Мамон, – гаркнул ушастый с родинкой. – Благодарю, Гвидо. Так вот, прежде, чем вы вновь вернётесь к опустошению моего стола, я бы хотел кое о чем объявить. Но сперва, позвольте представить мою особенную гостью. Мою подопечную, – Мамон поднял наполненный кубок выше, и подмигнул мне. Все, кто сидел за столом, тут же уставились на меня, словно я вдруг материализовалась на своём месте прямо из воздуха. – Виктория Уокер. Вики – подающая надежды ученица школы ангелов и демонов, и моя протеже на... балу, – и тут, господа, заключается, главная новость, которую принес наш любезный Каай, – на балу Сатаны, который состоится через неделю в Ледяном чертоге. Все вы приглашены! А теперь, прошу, продолжайте свою трапезу! Мамон сел. Ошарашенные новостью гости смотрели друг на друга. Внезапно в моем правом ухе что-то зазвенело, да так, что сперва мне показалось, будто я оглохла. Обернувшись, я поняла, что странный звук исходит от Мими. Сжав кулаки, красная, как томатный суп, она пищала практически на ультразвуке. – Да, да, да, аааааааа. Вики, мы едем на бал. Это же супер, супер-пупер! Весенних балов не давали уже несколько лет! Ухх, ну держись Каай, ты от меня сегодня не уйдёшь... В глазах демоницы зажегся огонь, заставивший меня с опаской оглянуться на Каайа. Но юноша тоже смотрел в сторону Мими, приподнимая кубок и улыбаясь. Похоже сегодня и в самом деле придётся перетащить свое шмотье в соседнюю башню. На нашем этаже уснуть точно не получится. – Тост, мы требуем тост, – кричали гости, ударяя кубками по столу. – Пусть хозяин скажет тост и поднимет бокал за наступление нового сезона! Мамон встал и юноша, подлив глифт в его бокал, едва не намочил роскошную парчу, на которой волоокие глаза задержались значительно дольше, чем того позволяли любые приличия. Удержав кувшин за тонкое длинное горлышко, Мамон усмехнулся, обвел всех гостей долгим внимательным взглядом, и остановился на мне. – Я поднимаю этот кубок за то, чтобы никто из вас, дорогие гости, не вернулся в этот зал раньше завтрашнего полудня... За весну, за вечное возрождение, господа. За дружбу, и за хороший секс!