Ангел

Дождливые дни резко сменились снегопадом, улицы в быстром темпе начали покрываться белым покровом, а температура резко упала. Даже с хорошо утепленным костюмом Кацуки казалось, что мороз умудрялся залезать в едва открытые места. Даже через тот же воротник, который доставал едва ли не до бровей, но это не останавливало промозглый морозец врываться в промежутки между телом и тканью. Сдержанно рыча, запихал руки еще глубже в карманы, хотя те были не настолько глубоки, но блондин не отпускал надежду, что так должно стать теплее. Шедший рядом Киришима что-то энергично говорил Серо, что увязался за ними, мол, втроем веселее патрулировать. Так в принципе и оказалось, но Бакуго по большей степени витал в своем мирке, не касаясь двоих парней рядом. Не сказать, что блондин был на этот раз сильно раздражен чем-то. Просто именно сегодняшнее утро пошло не совсем по маслу. Необычно хмурый и даже не совсем злобный, что-то посередине, вид заметили и другие коллеги Кацуки, включая тех двоих, что блондин активно игнорировал. Парень еще не определился: злиться ему на то, что он обнаружил с утра, или же просто забить, как он это делал всегда. Однако, как бы ему этого не хотелось, забить не получится, так же как и пропустить мимо глаз. Утренние привычные процедуры потеряли контроль, когда с кухни донесся просто ужасный грохот, заставивший блондина ринуться на звук. Оказывается, Изуку нечаянно зацепился рукавом кофты за подставку для посуды, сдергивая ту со шкафа. В итоге вся посуда была расколочена, оставив «в живых» лишь стаканы. Мидория напугано начал извиняться, тут же принимаясь собирать осколки голыми руками, даже не замечая, что ладони безжалостно покрываются глубокими порезами. Кацуки сразу показалось, что с ангелом что-то не то, немного с шоком наблюдая за растерянным парнем, что ползал по полу на коленях, будто в тумане пытаясь все собрать, вазюкая по паркету окровавленными ладонями. Бакуго не выдержал, кидаясь к Изуку и хватая за запястья, от чего все осколки упали обратно, разлетаясь в разные стороны. Кожа оказалась такой горячей, что можно было на ней еду готовить, используя вместо плиты. Блондин вытянул руку, прикладывая к прикрытой кудрявой челкой лбу, понимая, что у этого ботаника температура, причём — высокая. Это объясняло его неосмотрительность и чрезмерную неуклюжесть. Естественно, Мидория отрицал что-то такое, как простуда, прикрываясь тем, мол, ангелы не болеют, но кашель и насморк переплюнул его аргументы, призывая заткнуться, после чего смело получить в лоб уже от Кацуки. — Кусок недоделанного ты идиота, где это видано, чтобы мифические твари болели? Издеваешься надо мной? — орал блондин в момент, когда кутал ту самую мифическую тварь в плед, пока тот виновато смотрел куда-то в сторону, тихо повторяя слова извинения. — Это странно, Каччан, я же не человек, поэтому и заболеть не мог, но тогда почему… — бормотал Изуку, до того, пока ему в щеку не ткнули теплой кружкой с чаем. Блондин окинул его злобным взглядом, удерживая сильное желание убить. Но при любом, пускай даже несносном нетерпении задушить Мидорию, Кацуки же сам вызвался «позаботиться» о кучерявом несчастье, пока тот не встанет на ноги, так что приходится культурно прикрыть рот и выполнять обещанное. Бакуго все больше и больше начинал понимать, что еще чуть-чуть и он точно взорвется. Вот еще и больного ангела ему для полного комплекта геморра не хватает. — Короче, сиди, не вылезай и жди меня, усек? Повторять не буду, — нервно прошипел блондин, натягивая на плечи куртку и мельком оглядываясь на настенные часы… Хруст под подошвой и свист ветра не мешали уходить в подсознание и совсем неожиданно встретиться лбом с фонарным столбом. Ругаясь сквозь пелену злобы, блондин яростно пинает несчастный столб под пару удивленных глаз и множества других среди прохожих. Можно было свободно пропустить подобное поведение мимо внимания, ведь Кацуки ведет себя так постоянно и чувствовать что-то на подобие изумления уже нет смысла. Киришима, возможно ради приличия, хотел спросить, все ли у блондина нормально, но тот в ответ только что-то гавкает, ускоряя шаг, уходя вперед, оставляя двух парней в окончательном недоумении. Нет, определенно ненормально: его никак не хотят покидать мысли и воспоминания того ублюдского случая. Пускай Изуку и сказал, что все хорошо, но Кацуки-то знает, что все далеко не так. Теперь еще и непонятно откуда взявшаяся простуда. Один вопрос «как» так и остался без ответа. Мидория не покидал пределы дома уже давно, и подцепить что-то такое просто не мог, если брать во внимание его физиологию. Но как оказалось: чтобы подцепить болячку, даже на улице быть не обязательно. Похоже, когда холодильник открыл, оттуда подуло яркой свежестью пустого агрегата и крылатик загнулся. Бакуго не дают покоя проблемы, что свалились так внезапно из-за его собственной глупости. Мидория постоянно повторяет, что обязательно во всем разберется, хотя сам едва на ногах прямо стоит. Перед тем как уйти, Кацуки даже засомневался, стоит ли ему так просто оставлять Изуку одного, учитывая то, что за ним теперь, как за куропаткой охотятся. В конечном счете блондин одернул себя, удивляясь своему внезапному приступу волнения за чертового ангельского задрота. Парень уже устал заставать себя на этих постыдных и отвратительных мыслях. Он начал улавливать, что его внутреннее Я настойчиво говорит, что кучерявый мальчишка ничего такой, то есть, симпатичненький. Если приглядеться, то можно разглядеть девчачьи черты в этом конопатом личике. Ну, а как же иначе, ангелы и так, и эдак прекрасные создания, во всех смыслах. Вместе с этим Изуку ведет себя очень мило, хотя Кацуки сам себя заверил, что будь он на месте Мидории, то набил бы себе рожу, вместо того, чтобы улыбаться и делать вид, будто ничего и не было. Но даже так, блондину не нравятся все эти мысли, ведь они четко показывают симпатию, ну вот никак ему ненужную — это же тыкает его носом в еще одну, не менее отвратительную, по его же мнению, вещь. Патруль затянулся, Бакуго уже начал сомневаться, что в такой мороз может что-то случиться: только псих захочет устраивать бедлам в столь нелетную погоду. Как назло поднялся ветер, взметая снег с земли и подхватывая заодно тот, что падал с неба, всем своим холодным потоком ударяя прямо в хмурую физиономию парня. Недовольство сменилось раздражением и обратно; если прилепить таймер на лоб Кацуки, то он ничем не будет отличаться от бомбы замедленного действия. Послав все далеко в анальное отверстие, блондин вытащил телефон, набирая сообщение в офис о том, что возвращается. Желание находиться на улице отпадало с каждым новым потоком, который так бесяще целился точно в лицо, создавая впечатление, что щеки сейчас отмерзнут. В здании было так приятно тепло, мягкое кресло так и звало к себе — сесть и расслабиться с кружкой горячего крепкого кофе. Парень наконец смог почувствовать нормальное спокойное состояние своего организма, между приятной, не такой сильной усталостью, и позволить мышцам в кои-то веки не ныть от постоянного напряжения. Бакуго, конечно, не любитель сидеть за макулатурой, но именно в данный момент это было чем-то вроде отдыха. Благодаря такой хреновой погоде с преступностью было ненадолго завязано, но не смотря на это, после возобновления природной тишины и солнечных деньков, работы наверняка прибавится. Киришима и Серо пришли немного позже, веселые, будто с вечеринки приперлись. Кацуки покосился на бывших одноклассников, мысленно подмечая для себя, что тихие моменты его спокойной над бумажной жизни подошли к концу. Эйджиро тут же повис на спинке кресла блондина, заглядывая тому через плечо. — Неужели самый грозный герой, что терпеть не может сидеть за бумагами, решил маленько поработать головой, нежели причудой? Что это вдруг? — Бакуго при всем желании хотел промолчать, но он бы не был собой, если бы не огрызнулся, выплевывая свои фирменные фразочки с пожеланием заткнуться и идти в очень известное человеческое интимное место. — В отличие от некоторых, я работаю башкой постоянно, независимо от того, где нахожусь — это во-первых. А во-вторых, заткнул свое бесполезное отверстие для поглощения еды, развернись и свали, бесишь, — замечательно: когда Бакуго говорил подобным образом, приобщая в свой лексикон побольше необычных словосочетаний, Киришима надолго затыкался, не зная, как бы и что ответить. Вот только молчание продлилось не так долго, как хотелось. — Да ладно тебе, чего такой хмурый? Случилось что? Просто ты на патруле от чего-то так внезапно взбесился, хотя, вроде, никто не пытался слишком громко дышать в твою сторону, — Кацуки немного задумчиво скосил брови к переносице, обдумывая дальнейший ответ, выбирая между «убить» или «послать», но пришла идея получше. — Если ты не знаешь, как можно сбить температуру… Попугаю, то свободен, — как бы негромко проговорил парень, надеясь, что его не расслышат, а повторять он не любит, да и не будет. — У тебя есть попугай? А мне казалось, тебе не нравятся животные, — ну вот кто его за язык тянул? Киришима забыл, что находится на работе, полностью отдаваясь обоснованию: «как лучше всего вылечить птичку". Бакуго тяжело выдохнул, просто уже не обращая внимания на друга, поглощаясь бумагами с головой и подсознательно говоря самому себе, что Мидории эти советы не помогут, он ведь не птица, а что-то между человеком и пернатым, так что после придется просто порыскать в интернете.

***

Погода не хотела мириться с пояснением или вообще как-то меняться в лучшую сторону, продолжая этот буйственный буран, однако в какой-то момент он начал стихать, зато сам мороз никуда не делся, оставаясь по прежнему ужасно пронизывающим до костей. Тихое пиликанье где-то рядом с ладонью в глубине кармана отвлекло блондина от вынесения вердикта по своему состоянию «зол я, или же нет» — в общем, как обычно, все его стандартные мысли по дороге домой. Заглядывая в экран, парень пуще прежнего нахмурился, раздраженно пихая гаджет обратно, и, ссутулившись, прибавляя шаг. — Какого черта ты тут забыла? Мне казалось, в прошлый раз мы все решили, — как бы Кацуки не сдерживал нахлынувшую ярость, по нему четко можно сказать, что ему просто не терпится поджарить кого-нибудь, но в данный момент есть определенная цель. Темно-карие глаза заблестели, а тонкие ладони тут же оказались на широких плечах, медленно соскальзывая на крепкую грудь. — Ты обиделся? — шальная ухмылочка расплылась на пухлых губах шатенки. Взгляд под тусклым фонарем казался каким-то странным, и Бакуго понял, почему возникло такое ощущение, когда до его чуткого нюха долетели нотки запаха чего-то сладковатого с долей спиртного, похоже, коктейль, — Знаешь, я была не права в тот раз, может, нам стоит попробовать еще раз? — как же Бакуго устал — это была его единственная живая мысль, он даже в слова девушки не вслушивался: ответ все равно будет один. Возможно, ему просто надоело прыгать из одной постели с привлекательной потаскушкой в другую, к еще более симпатичной. Отношения его перестали привлекать, тем более, со шкурами, вроде этой, что буквально сейчас висит на нем. По слегка растрепанному виду, оседающему на языке неприятному привкусу витающего в воздухе дорогого мужского порфюма и размазанным теням на глазах, даже идиот поймет, что данная девица была замешана в более интересном деле, до того, как прийти на незапланированную встречу с блондином. — Пожалуй, я лучше трахну свою руку, чем предпочту лечь в одну койку со шлюхой, вроде тебя, — приподнимая одну сторону рта, парень малость грубо пихает шатенку от себя, от чего та чуть не падает в едва подтаявший снег, что успел перемешаться с грязью у дороги. Долго же потом бы пришлось отстирывать вещи, но Кацуки на это насрать, он и не в таком дерьме валялся, а если это не его шмотки, то и подавно плевать с высокой колокольни. — Вот как, — с самодовольно вздернутой головой взгляд карих глаз сменился на презренный, — ты действительно грубая скотина, с тобой могут спать только из-за внешности и статуса. Все с удовольствием отвернутся от тебя, стоит только репутации подкоситься. Готова поспорить, что даже твои родители тебя терпеть не могут, только потому что ты тот еще ублюдок, — наверное, она ожидала другой реакции со стороны Кацуки, нежели обычной вздернутой брови. Бакуго не могут задеть подобные слова, за всю жизнь он слышал их не раз, не два, а куда больше. — И что дальше? Думаешь, я разревусь и убегу ныть в подушку? — парень хмыкнул, пробегаясь взглядом по растерянному лицу шатенки, — К твоему сведению, мне фиолетово, кто и за что со мной спит. Как бы там не было, они продолжают это делать, а знаешь почему? А все потому, что я пиздат абсолютно во всем, в особенности включая секс, и какая-то недовольная шмаль этому не препятствие. — Какая же ты дрянь, — Кацуки уже принимал что-то подобное как комплимент. Ну да, он знает, что чертовски хорош и что его могут ненавидеть из-за характера, но все равно это не мешает жить, ведь ему до лампочки. — Каччан, — знакомый голос возник как из неоткуда и Бакуго дернулся, сначала подумав, что это просто могло померещиться, но его окликнули снова, вызывая желание обернуться. Изуку стоял в двадцати метрах от Кацуки и девушки, привлекая всё внимание к себе. Шапка, что нелепо смотрелась на голове с этими торчащими из-под нее кудрями, небрежно съехала набок, придавая покрасневшему от холода лицу еще более жалостный вид. Крылья виднелись из-под куртки, что была парню велика, так как не была его собственной. Что больше ввело блондина в замешательство, так это абсолютно голые ноги. Ничего, кроме штанов на них не было, даже банально тапочек нет. Однако, наблюдая за вполне спокойным Мидорией, можно сказать, что ему все равно, но, черт, это не шутки, у него и так хрен пойми какое сейчас состояние. Да и вообще — что он забыл в такое время на улице? — Ты что вытворяешь, хренов Деку? — блондин забывает про буквально минутой ранее нарастающий скандал, приближаясь в пару широких шагов к веснушчатому. — Прости, Каччан, мне показалось, что ты попал в беду, — Изуку опустил глаза, приобнимая себя за плечи и кутаясь в тонкую осеннюю куртку, которая явно не подходила под погоду в данное время. В глазах все плыло, от чего парня немного пошатывало, не укрываемое от красных глаз, что нервно начали дергаться. Терпение Кацуки не железное, что опять выворачивало его прелестные черты характера наружу, показывая во всей своей красе. Это был первый раз, когда Мидория покинул дом, дабы пойти навстречу Бакуго, чтобы убедиться, что тот в порядке. До этого Бакуго запрещал крылатому выходить наружу, в следствие чего парнишка сидел последние несколько лет под замком, терпеливо ожидая блондина. Возможно, ему приснился кошмар или возникли галлюцинации от повышенной температуры. Он никогда раньше не болел, поэтому и не может нормально понять свое состояние, малость ухудшеевшееся, нежели было утром. — Твою-то… Ты что, решил себе ноги отморозить, кретин? — хватая Изуку за плечи, блондин повнимательнее рассматривает этот бомжатский вид, который открывался при одном взгляде на кучерявого. Ангел лишь непонимающе моргнул, словно пьяный опуская глаза на ступни и немного шевеля пальцами ног, зарываясь ими в снег. — Но мне не холодно, — у Кацуки чуть челюсть не отвалилась, после чего захотелось ударить себя в лоб, а заодно и треснуть этого балбеса. Где-то сзади послышались негромкие щелчки. Бакуго едва не взорвался, когда посмотрел себе за плечо, грозно устремляя свой взгляд на шатенку, что секунду назад сфотографировала их с Изуку. Та улыбнулась, покрутив в руке телефон, на экране которого красовалась хорошая такая фотография. — Удали, — парень сделал один шаг в сторону девушки, но та лишь поставила перед собой руку, в знаке не сметь к ней приближаться. — Подойдешь и я солью это в сеть, а уже оттуда ты никак не сможешь ее убрать, — брезгливо оглядев Мидорию, она поежилась, — значит, меня ты отшил, но какого-то шизика едва ли не целуешь. А вы хорошая парочка: герой-псих и недоросток-наркоман — по нему сразу видно, что неадекватный, — указывая взглядом на голые ноги, дернула плечом девушка. Кацуки меньше всего хотел, чтобы эта фотка попала в интернет, ведь тогда его репутация в миг упадет. А чего хуже, так это слухи, что однозначно поползут: «Кацуки Бакуго — про-герой, заводит интрижки с парнями, да еще и малолетками». Изуку на вид лет пятнадцать-шестнадцать — белокурого же посадят за педофилию. Мозг начал вырисовывать самые неприятные исходы данной ситуации. Не успев ничего ответить, блондин непонимающе кивает взгляд на мимо прошедшего Мидорию, что не обратил внимания на предупреждение шатенки, надвигаясь прямо на нее. — Каччан сказал тебе удалить, — холодно проговорил веснушчатый, останавливаясь напротив кареглазой, что немного замешкалась, пятясь назад, неожиданно встречаясь спиной с фонарным столбом, — выполни его просьбу, я не хочу причинять тебе вред, поэтому, пожалуйста, сделай как он сказал, — блондин ошалело наблюдал за этой сценой, то открывая, то закрывая рот. Вот это поворот: кажется, у самого безобидного существа Вселенной от повышенной температуры поехала крыша, и теперь он готов на каждого встречного кидаться, если тот не выполнит все, что ему прикажет Бакуго. Режим яростного ангела-хранителя: включен. — Вот еще, размечтался, — огрызнулась та, беря телефон в обе руки. За секунду до того как она нажала на «опубликовать», телефон был резко выхвачен и одним малейшим движением раздавлен в ладони, обломками падая на землю, — ты… Ты что натворил? — в порыве всплеска эмоций шатенка зарядила Мидории звонкую пощечину, вереща на всю улицу, опускаясь на снег, дабы собрать остатки телефона, — Ты хоть понимаешь, сколько он стоит? — рука, что вновь хотела прилететь по конопатому лицу была остановлена в воздухе другой, более грубой. — Достаточно, — рычит Кацуки, отпихивая Изуку назад, встав на его место, — сама виновата, так что катись-ка отсюда, пока я тебя лично не подорвал, — дважды просить ее не пришлось. Она, вырвав кисть из крепкой хватки, вздернула нос, с кратким: «я тебе это припомню» — развернулась и скрылась за поворотом. Парень тихо выдохнул, глянув на Мидорию, что выглядел еще хуже, чем пару секунд назад, — придурок. Стягивая с себя шарф, Бакуго подошел вплотную к ангелу, подхватывая того под зад одной рукой, второй неуклюже пытаясь обмотать ноги тканью. Блондину показалось, что кожа начала синеть, что очень плохо. Непонятно, как там у крылатых, а у людей это пипец проблема, означавшая буквально отморожение. Стянув куртку, парень напялил ее на Изуку, застегивая замок по самые глаза, так как воротник слишком высокий. Откладывая маты и прочие привилегии, Кацуки решил сначала добраться до дома, используя при этом причуду, подталкивая себя взрывами. Мидория отключился на полпути, что еще больше завело бедный поток остатков нервов в белобрысом черепе. С грохотом вваливаясь в прихожую, Бакуго старался шевелиться, скидывая ботинки и немедленно проходя в гостиную, укладывая Изуку на диван. Парня мелко потряхивало, лицо бледнело будто на глазах, хотя кожа не была холодной, скорее, наоборот горячей, как раскаленное железо. Бегая из комнаты в комнату, Кацуки попутно думал, что даже на работе так не носился, но останавливаться не собирался. Силой запихивая в Мидорию несколько таблеток и помогая запить водой, тут же прикрыл тому рот, дабы не выплюнул. Изуку морщится, шепча неразборчивое: «гадость» — и громко кашляет. Естественно, гадость, лекарства — они такие. Даже самому противно стало от представленного вкуса, что воображаемо появился на языке, но горько стало по-настоящему. Прикладывая холодную тряпку к горячему лбу, Кацуки наконец расслабленно стонет, опускаясь на пол рядом с диваном. — Нереальный долбодятел, — подытожил блондин все произошедшее и был просто больше, чем прав. Что же могло ударить в кудрявую голову, заставляя нарушить твердый указ Бакуго не высовываться наружу. Наблюдая за спящим лицом, парню и самому захотелось на боковую. Он не заметил, как чуть не заснул, резко вздрогнув и вырвав себя из нахлынувшей усталости и дремоты. Потирая лицо ладонью, Кацуки поднялся, напоследок кинув на Изуку короткий взгляд, уходя наверх в ванную. После морозной улицы всегда хорошо принять горячий душ, что буквально до костей пробирает, вызывая наслаждение.

***

Раскрыв веки, веснушчатый сонно смотрит по сторонам, немного вздрагивая от неожиданно съехавшей подсохшей тряпки на лице. Убирая ткань, парень приподнимается, чувствуя, что все тело неприятно ломит, но что-то странное ощущается сзади, а точнее, не ощущается. Поднявшись в сидячее положение, Изуку, маленько колеблясь расправил вполне здоровые крылья, недавнюю невыносимую слабость как рукой сняло. Однако боль в голове и сама в целом простуда никуда не делись, что малость подкосило чувство радости. Опустив ступни на прохладный паркет, Мидория морщится от неприятного чувства, поднявшись и выйдя в коридор. Во всем доме было тихо, свет выключен, что говорит, примерно, о трех ночи. Бакуго давно спит, и Изуку не хотел ему мешать своими топотушками с одного конца дома в другой. Вот только ангел это до конца осознал только когда сам себя обнаружил напротив комнаты блондина. Туловище будто само двигалось, но после конопатого опять заволокла эта идиотская вялость, поэтому как-то себя останавливать он не стал. Тихонько приблизились к кровати, Мидория для достоверности немного наклоняется вперед, проверяя, спит ли хозяин спальни. Подтверждая догадку, Изуку думает, что его совесть при этом отсутствует, если он не чувствовал чего-либо, когда залезал в чужую постель, тыкаясь лбом в широкую спину. Кацуки поморщился, секунду полежав, а далее резко выпучил глаза, неуверенно заглядывая себе за плечо, немного в шоке наблюдая за прибалдевшим веснушчатым придурком. Перевернувшись на другой бок, лицом к ангелу, блондин убеждается, что тот уже спит без задних ног. Как так вышло он не понял, да и думать об этом не особо хотелось. Так что оставив мозг вместе с мыслями за кадром, Бакуго отвернулся обратно, но не прошло и пяти минут, как неведомая сила повернула парня снова на левый бок, так сказать, к окну задом, к Мидории передом. Плюнув в лицо всем приоритетам и тому, что о нем подумают, смело натянул одеяло повыше, обнимая конопатого, утыкаясь лицом тому в вихри. Это оказалось приятнее, чем спать одному, но Кацуки заранее сам себя предупредил, что это только на одну ночь. Один раз и точка.