Ангел

Нервно расхаживая по комнате, Киришима то и дело поглядывал на незваного гостя, обводя глазами участки хрупкого тельца, останавливаясь, в основном, на светлых золотистых волосах и милых, на вид мягких щеках и плавных чертах лица. Парень немного стушевался, ссутулив спину, и посмотрел куда-то в пол, стараясь ни в коем случае не поднимать головы к Эйджиро. Сжимая тонкими ладошками колени, Каминари испытывал жуткое волнение. Ему казалось, что сейчас самый невероятный период его жизни, который он так ждал, но смелость его поубавилась, когда он заявился, на одном выдохе выпалив все, что нужно было. После же камнем уселся на край постели, повесив голову, в ожидании разглядывая такие интересные, по крайней мере для Денки, узоры на ковре, в тот момент пока рыжий пребывал в немом шоке. Хотелось еще много чего сказать, но ангел упорно прикусывал себе язык. Он и так влез куда не стоило и, возможно, Шигараки, когда узнает, пообрывает ему все перья, а после посадит на цепь, как поступил с Изуку. Каминари сам по себе довольно пугливый, вечно боится, что может сделать что-то не так, но стоило ему узнать о Мидории, как его представление о мире перевернулось. По слухам, которые ходили уже очень давно, насчет кучерявого коротышки, Денки смог разобраться, что этот конопатый очень отважен и готов пойти на любые жертвы, лишь бы оставаться рядом с Бакуго и помогать ему. Веснушчатый вытворял то, что ни один ангел не мог себе позволить, тем более, такой запуганный мышонок, как Каминари. Однако сейчас блондину выпала идеальная возможность посмотреть своей симпатии в глаза, но стоило об этом задуматься, как тело каменело на месте. Не время сейчас для этого, и Денки это понимает, поэтому-то и молчит — ему просто нечего сказать, да и в общем-то не за этим он пришел. Киришима поджимает губы, сжимая в одной руке телефон, по которому минуту назад звонил Кацуки, второй же стискивает подбородок, прикусывая кожу на кончике большого пальца. В комнате повисла гнетущая, такая давящая, тишина, что даже нервный тик вызывает. — Бакуго скоро приедет, — как бы невзначай тихо произносит Эйджиро, глянув на неожиданно дернувшегося парня. Каминари еще больше жмется, когда рыжий резко оказывается рядом, присев так же на край. Яркие, карие глаза метнулись в сторону, залипая на неуверенной полоухмылке, с которой Киришима смотрел куда-то в сторону, потирая затылок, — Это так странно, да и я, в принципе, ничего не успел понять. Однако, судя по голосу Бакуго, он явно оживился, когда я упомянул Мидорию. Они, наверное, очень близки, ведь я еще ни разу не слышал, чтобы этот парень так менялся в тоне. — Да, кажется, так и есть, — глупо и так по-детски улыбнувшись, Денки не удержался от смешка, вжимая голову в плечи, чувствуя, как щеки краснеют. Со стороны это выглядит как какое-то подростковое неловкое знакомство очень стеснительных людей. Переведя вновь взгляд на светловолосого, Эйджиро подмечает для себя, что парнишка действительно в прямом смысле ангел. Яркая, белоснежная кожа; блестящие, словно золото, волосы; нежный голос и этот невинный взгляд — все это так затягивало, но и одновременно удивляло — человек не может быть настолько чист и прекрасен. — Знаешь, смотря на тебя, я готов поверить во что угодно, — склонив голову вбок, рыжий поднимает уголки губ чуть выше, наблюдая за сменой эмоций, причем таких ярких, будто он сказал что-то сверхъестественное, но сам сильно об этом задумываться не стал, отводя глаза в сторону. Пальцы теребили друг друга, это странно: Киришима поражался сам себе, ведь раньше он так не нервничал рядом с кем-то. Как он любит повторять — мужик должен быть уверен во всем и в себе тоже, однако сейчас пошло что-то не так. Грохот со стороны коридора говорил о многом, но в первую очередь — о настроении гостя, что, похоже, не стал заморачиваться и ждать, пока ему откроют, вырвав несчастный замок с корнем. Не успел Киришима опомниться и пойти к Бакуго на встречу, как тот уже стоял в дверях спальни, весь взмокший, растрепанный и естественно злой, как натуральный чёрт. Упершись о косяк локтем, парень окинул вылупившего на него глаза Эйджиро и шагнул вглубь помещения, буквально отодвигая друга в сторону, со всеми почти добрыми намерениями добираясь до напуганного Денки, что успел обмолить всех богов за секунду и уже пятился назад к стене, едва не путаясь в собственных ногах. — Бакуго, остынь, ты его пугаешь, — перегородив собой ангела, рыжий попытался остановить пышный букет яростных эмоций со стороны блондина. Кацуки был готов подорвать всё к чертям, он слишком устал от всего того дерьма, что так давит ему на мозг и не дает спокойно существовать. Весь путь к дому бывшего одноклассника он думал, каким самым негуманным способом будет ощипывать пернатую задницу Шигараки. Бакуго был спокоен, как гребаный удав, но терпению, особенно его, всегда может настать конец, и вот этот самый конец настал, при одном упоминании о возможности поджарить кое-чью поганую рожу. Автоматически выплевывая приговор в сторону Томуры, не гарантирует его продолжительную жизнедеятельность — если только глубоко под слоем асфальта, куда Кацуки намерен его закатать. — Да нихера я ему не сделаю, пускай просто скажет, где Деку и свободен, как таракан в полете, — парень хочет обойти «преграду», но она упорно ему не дает постичь дрожащей жертвы, что вцепилась в ткань футболки на спине своего «прикрытия». — Знаешь, твое лицо не внушает доверия. Может, для начала попытаешься выдохнуть, а после мы сядем и по-человечески все обсудим? — светлые брови полезли за грани, пересекая лимит и заползая куда-то уже на переносицу, но их обладатель на удивление быстро отпрянул, как бы соглашаясь с данным предложением Киришимы. — Окей, давай обсудим, — вскидывая руками, немного раздраженно язвит блондин, вздергивая голову и заглядывая другу за плечо, — Слышь, недо-птица, иди сюда и выкладывай все, что знаешь, — Денки краем мозга начинал жалеть, что вообще влез в это. Плюсов от данной авантюры не так много, но они все равно есть, и именно ради этих дохленьких плюсиков он сейчас стоит за широкой спиной Эйджиро, буквально сливаясь с ней, будто пытаясь спрятаться от всего мира. — Я не могу сказать, где держат Мидорию, то есть, могу, но это не какое-то определенное место и… — тихо, почти неслышно, аккуратно проговаривает ангел, выглядывая из-за Киришимы, улавливая нотки внезапно образованной черной ауры, что буквально подкосила его колени. Не дав харкнуть в себя потоком оскорбительных слов, парень быстро продолжил, — Но я могу перенести вас туда… — Так в чем проблема? Взял крылья в зубы и перенес, — гневно шипит Кацуки, едва кипятком не плюясь. Ситуация бесила одной только самой тупостью происходящего. Блондин был уверен, что не все ангелы такие идиоты, как его придурок Деку, но, как оказалось — один хлеще другого. Денки неуверенно прикусывает губу, окончательно вцепившись обеими руками в руку Киришимы, что последнему не понравилось в плане того, что кисти паренька от чего-то задрожали. — В чем дело? — подцепляя ладошки ангела, Эйджиро старался быть мягким, заглядывая тому в лицо. — Ну, что касается самого места, куда нам нужно попасть: оно находится на окраине Небес. Как я сказал, это не какое-то определенное место и оно постоянно перемещается, но как попасть туда я знаю. Там почти никто никогда не бывал, поэтому все выглядит, как старое заброшенное здание… И перенести я смогу только одного, двоих мне не осилить… — Отлично, вперед, — со всей готовностью и усталостью от ожидания Кацуки шагнул к Каминари, но тот дернулся, отшатнувшись от Киришимы и отойдя в сторону, подальше от парней, при этом активно махая руками перед собой. — Нет, подожди, ты не понял, это не так просто, как кажется. Я же сказал, что перенесу, но живому человеку невозможно переступить порог Рая — это тоже самое, что ходить по воде. — Значит, мне нужно сдохнуть, чтобы попасть туда? — это чертовски логично, но умирать блондин как-то не планировал, тем более, в свои незначительные двадцать. У него была жизненная цель: стать героем номером один, попересажать всех злодеев за решетку, да и в принципе дожить как минимум лет до пятидесяти. Эйджиро смотрел на друга и уже знал, что его свихнувшийся товарищ задумал. — Даже не думай, я тебе не позволю, — хватая блондина за плечо, рыжий сильно встряхивает Кацуки, надеясь хоть как-то вытряхнуть эту идиотскую, да и в общем безумную мысль из его головы. — Тебя, блять, забыл спросить, Дерьмоволосый, — откидивая руку, рыкнул тот, глянув на Денки, что округлил глаза, смекая, что от него хотят. — Совсем рехнулся? — срывается клыкастый, дергая светловолосого за локоть и растерянно пялясь ему в глаза, пытаясь ухватиться хотя бы за что-то здравое в этом красном взгляде, — Да что это с тобой? Какого черта творится у тебя в башке, ты хоть понимаешь, о чем идет речь? — Тебе-то что? — Киришима получает сильный толчок в грудь и злобный взгляд в придачу, — Если бы не Деку, я бы уже давно коньки откинул, так что разницы особой нет, когда и как мне помереть. Тупое лицо! — Каминари содрогается, заостряя все внимание, выслушивая указания от злой блондинки. Нажраться таблеток и получить передозировку — самая тупая, наверное, смерть. Но в данном случае особо выбирать не приходилось, поэтому Эйджиро, темнее любой грозовой тучи, стаскивал в гостиную всевозможные средства от бессонницы. На душе было так мутно, непонятно, но в любом случае это не что-то хорошее. Руки нервно потели и тряслись, однако дабы спрятать это от посторонних глаз, были спрятаны глубоко в карманах. Кацуки будто было вообще по барабану его грядущая кончина, его лицо отражало лишь сосредоточенность и безразличие, словно он занят очередным заданием на работе, хотя возможно, для него это однообразная сложная миссия, с подобными которой он разбирался с легкостью. Каминари чувствовал себя просто отвратно. Стоя рядом с Киришимой, он понимал все его чувства и эмоции, все то, что рыжий не показывал на мимике. — Мне очень жаль, но это единственный выход. — Ты же сможешь его потом вернуть? — последовала секунда тишины, что расставила все точки в сознании парня. — Я постараюсь, — Эйджиро кивает, склоняя голову чуть вперед. Не нравится ему вся эта затея — у него слишком плохое предчувствие, но как не старайся, Кацуки Бакуго упрямее всякого барана и назад не отступит, пока не добьет задуманное до конца.

***

— Не понял, то есть, ты мне отказываешь? А не боишься, что одно мое слово, и твоего любимого ангелочка порвут на куски, и тогда передавать роль Бога будет уже некому, — парень делает пару шагов в сторону, наблюдая за напряженным мужчиной, что усердно старается не показывать это. — Ты блефуешь. Из-за убийства себе подобного твоя сущность быстро изменится, поэтому ты не тронешь его. Даже ты страшишься демонов, а стать одним из них — самое ужасное. Однако, душевно ты и так чернее любого грешника. Обвиняя Мидорию в низости и предательстве своих братьев, ты не вдавался в осознание собственных поступков, тыкая пальцем в чужую жизнь и дела. Стать моим преемником может не каждый, и уж тем более не такие, как ты. Мидория отдавал себя, жертвовал всем, дабы выполнить то, что было заложено в него, и пускай он и поступал где-то не верно, это было лишь во благо, — выпрямившись, Тошинори ступает босыми ногами по белоснежному полу, хмуро разглядывая оппонента и ангелов, что стояли по обе стороны от него. — Да неужели, к твоему сведению этот кусок отброса позволял себе слишком много и… — И это не твое дело. Ни тебе, ни тем, кто возомнил себе, что могут так просто пойти против меня — никому из вас не решать судьбу этого мальчика, — маленькими, не спешными шагами мужчина приближался все ближе к Томуре, загоняя его морально в угол. Злить Бога все же плохая идея — никто об этом и не задумывался, конечно, до данного момента. Скрип массивных дверей оторвал от нарастающей опасности, ведущей в не очень приятные русла. Яги хмурится сильнее, смотря на еще одного ангела из рядов Шигараки — ему даже интересно стало, много ли тех, кто решил пойти за этим эгоистом. Шепнув что-то светловолосому на ухо, последний едва на ровном месте чуть не взорвался, хватая ангела за шиворот. — Что?! Как вы такое допустили? — Тот парень появился из неоткуда, взрывая всех, до кого только мог дотянуться. Его привел Каминари Денки, мы не знаем, как он попал туда. — Ну, так разберись с этим, черт… — хлопки крыльев и холод металла меча из противоангельской стали обжигал своим лезвием в области шеи, не позволяя больше и писка. — Довольно, — грозный взгляд разноцветных глаз пригвоздил остальных крылатых к земле, заранее предупреждая о лишении головы, если те лишний раз дернутся, — Никто никуда не пойдет. Ты и те, кто последовал за тобой отправятся за решетку за прямые угрозы Богу и причинение увечий его преемнику. — Благодарю тебя, Тодороки, — Яги чуть смягчил взгляд, видя кивок от архангела в ответ, — Давно нужно было приструнить тебя, Томура, но мне казалось, что ты можешь исправиться. Однако, похоже, даже я ошибаться умею, и вместе с этим разочаровываться. На этот раз ты и твои многочисленные братья и сестры очень сильно огорчили меня. Радует то, что остались те, кто верит в изменения и хотят вернуть старые порядки и общение с людьми. Это не так плохо, как ты думаешь, наоборот: это делает нас сильнее, так же, как и человека, — тяжело вздохнув, Тошинори не стал продолжать свою речь, разворачиваясь к ангелам спиной, — Не все поймут, но даже простой человек может быть более снисходителен, даже злой и хмурый, чем ангел, которому это совсем не чуждо.

***

POV: Мидория Изуку. — Эй, Деку, — все вокруг такое кромешное и пугающе тихое, вызывающее дрожь и мурашки, но стоило появиться ему, и все это ужасное чувство исчезло. Мне хочется что-то сказать, или хотя бы пошевелиться, но тело не слушается, продолжая безвольно лежать на боку, придавливая собой холодный пол. Даже головы поднять не могу, но уши четко улавливают тихие, но тяжелые шаги, совсем рядом, — Какого черта развалился? Прикосновение чужой, но такой родной руки вызвало приятный жар, что быстро пробежал по конечностям, исчезая коликами на кончиках пальцев. Губы чуть подрагивают, едва заметно изгибаются в улыбке. Теплое дыхание коснулось виска, опускаясь к щеке. Туловище импульсом вздрагивает от медленно прижимающегося парня сзади, а шершавая ладонь нежно скользит по волосам. Наши пальцы переплетаются, и я безумно рад этому, мне этого достаточно, но одновременно с этим я этого и не достоин. Моя ладонь, что секунду назад была стиснута чужой, вмиг потеряла опору, впиваясь ногтями в плечо, сильно сдирая кожу. Свободная кисть оказывается в волосах, сжимая до боли те, но мне не разобрать, сильно ли я их стиснул, или же мне просто кажется. Колени подгибаются, прижимаясь к животу, а пальцы на ступнях скручиваются, сжимаясь словно в кулачки. Все это иллюзия, и Каччан одна из них. Он пропал, и мне стало так больно. Я не слышу собственных всхлипов, что прерывисто вырывались из глотки. Новая волна холода настигла меня, обволакивая, словно утренний туман, когда тот опускается на землю, заставляя волосы встать дыбом. От чего-то страшно открыть глаза. Страшно, ведь если разомкнуть веки, то я могу столкнуться с реальностью, с тем, что со мной происходит именно сейчас. Во мне не осталось ничего ангельского: ни той смелости, ни стремления защищать, не смотря ни на что, ни даже желание жить — вообще ничего. Такое чувство, что я постепенно становлюсь человеком, но не просто, а пустышкой, никчемной оболочкой. Однако возникает вопрос — возможно ли это? На самом деле, мне все равно — это я понял уже давно. Если Денки и сможет привести Каччана ко мне, то в любом случае это будет уже ни к чему. Я бесполезен и полностью оправдываю свое прозвище «Деку». Все эти годы я только мешался под ногами, был вместо собаки, да и, в принципе, приносил лишь недовольство. Любовь — странная штука, именно по ее вине я стал не таким как все. До чего же я странный, правы были ангелы: мне не место в их рядах, но и полноценным человеком мне никогда не стать. То, что для меня делал Каччан было из жалости и чувства обязанности: «зуб за зуб». Он ведь не чувствует то, что чувствую я по отношению к нему. Он просто привык ко мне, как маленький мальчик привык к своему верному псу, что готов рвать за него и не оглядываться на последствия. Всю жизнь я говорил себе, что это не так, что возможно, когда-нибудь я заслужу хотя бы место в роли друга для Каччана. Обманывать себя столько лет чистое безумство, особенно, когда реальность так и бьет по лицу, приговаривая каждый раз, что ты ничтожество и не для этого создан. Я же мог в тот день стереть ему память, как и положено ангелу. Но что же мне помешало? — «Значит, ты, типа, ангел? Мой ангел?» — помню, как тогда по-идиотски улыбался, как какая-то стеснительная школьница. Я дал клятву, что буду его поддержкой и опорой абсолютно во всём. Мне бы мог позавидовать любой вразумительный папаша, но стоило услышать эти слова, как грудь переполнила какая-то странная масса, то ли счастья, то ли волнения, а, может, и все вместе: — «И не думай исчезать из моего поля зрения, хренов задрот. Раз ты давно рядом со мной ошиваешься, то небось и подсматриваешь, а, ублюдок, колись?» Мне должно было быть стыдно, хотя так оно и было, но только отчасти. Действительно давал себе смотреть на то, что непозволительно, пускай даже Каччан обо мне не знал, но я все равно это делал. Может быть, Шигараки был прав — я заслужил позорную смерть. Кого я обманываю: нормальная людская жизнь не для меня, и если я умудрился влюбиться, то это ничего не доказывает, это не делает меня человеком. Биение сердца в груди участилось, отбивая ритмом в ушах. Стук становился словно все громче, хотелось зажать уши, хотя это навряд ли бы помогло, но внезапно этот барабанные удары перекрыл странный то ли взрыв где-то со стороны. Голова с трудом оторвалась от твердой поверхности, я с широко распахнутыми глазами пытаюсь вглядеться в темноту. Там никого нет, но звуки исходят именно оттуда. — Каччан? — это его голос, определенно. Сейчас мое тело без сознания, но я слышу, что происходит там снаружи. Блондин что-то кричит, следом разносится еще один звук взрыва и кто-то неожиданно прикасается к моему лицу, немного хлопая по щекам. Возможно, пытается привести меня в чувство. — Деку! — меня как током прошибло, встряхивая и заставляя распахнуть веки. Глаза начинают слезиться из-за едкого густого облака дыма, что расползался по всему помещению. Первым в поле зрения попал Каминари, что судорожно тряс меня за плечи, похоже, совсем не замечая того, что я уже очнулся. — Ден-ки, хва-тит, — светловолосый замирает, тут же счастливо расцветая в улыбке и оборачиваясь к парню, который яростно кого-то пытался убить, ну, или мне показалось. Что я точно развидел, так то, как Каччан, явно сдержанно, рычал сжатому в его руках ангелу в лицо, дабы бедняга признался и слил местоположение Шигараки. У меня конкретно плыло перед глазами, а в вместо мозга оказалась каша. Быстро сообразить, что да как вообще происходит я не мог, даже при всем желании. Не заметил даже то, что передо мной сидел уже не Денки, а Каччан, который не прекращая обругивать всё и всех, срывал с кистей и ног цепи, откидывая те в сторону. Большие ладони сильно сжимали мои предплечья, блондин старался хоть как-то доораться до моего сознания, но мне было сложно реагировать на происходящее. Звонкая пощечина решает все проблемы разом, возвращая мне все ощущения и рассудок на место. Потупив взгляд в сторону, меня вновь встряхнули сильные руки, поднимая на ноги. — Твою-то мать, Деку! — блондин нагинается к моему лицу, беря его в руки и стискивая щеки, — Ты, блять, слышишь меня, ублюдок? Еще раз спрашиваю: ты, сука, в порядке? Если не ответишь, я тебе врежу, — впервые вижу Каччана таким взболамушенным и растрепанным. Он тяжело дышит, бегая глазами по моему туловищу, мельком ощупывая, проверяя, все ли кости целы. — Каччан… — голос резко охрип, или был таковым — не помню. Я ничего не помню: ни того, что со мной делали, ни момента, когда отключился, — Что происходит? — не успел я договорить, как получил затрещину. — Я спросил о твоем гребанном состоянии, кусок ты дерьма, но ни как не просил, чтобы ты задавал свои тупые вопросы. Ты хоть понимаешь, что нам стоило сюда проникнуть? Я, блять, мечтал надрать тебе зад, но для начала хотел бы пооборвать костыли тому пернатому упырю, однако он свалил, значит, каков выход? — глаза на автомате зажмуриваются, когда парень разводит руки в стороны. Да, раз не умру, то хоть достойно получу леща от Каччана — справедливо. Я ждал удара, а оказался закован в крепкие объятья, от которых даже воздух из легких выбило, — Как же я тебя ненавижу, кто бы знал. — Каччан…? — ловя взглядом Денки, брови как на батуте подпрыгивают вверх, едва не столкнувшись с корнями волос. Какой же я олух, боже. Ткнувшись неосознанно в крепкое плечо носом, я только сейчас осознал, что я тогда наговорил Каминари. Противоангельские цепи лишают ангела возможности здраво мыслить и нормально разбираться в пространстве: я просто напросто забыл, что нахожусь в Раю. Способ выбраться из оков я благополучно передал Денки, да ещё и попросил его привести людей сюда, в чертов загробный мир. Хвататься за голову уже поздно, да и болит она у меня, так что думать тоже как-то нормально не получается. Буквально секунда, и меня прорвало: руки цеплялись за ткань одежды блондина, крепко сжимая в кулаках. Понимание данной ситуации как метеором ударило по стенкам черепа. Издавать громких звуков я уже не мог, поэтому реветь начал бесшумно, однако это все равно не ушло от Каччана, что отпрянул от меня. — П-прости… П-прости меня, Каччан, — какой же я идиот, придурок, безмозглый тупица. Что и следовало доказать: мало того, что приносил в жизнь Кацуки лишь несчастье, так еще и угробил, оборвал ему жизнь в один присест одной только своей тупостью и беспомощностью. — Хорош ныть, дебил. Какого черта разрыдался? — снова ударяя меня по щекам, но уже не так сильно, блондин трет мне щеки рукавом кофты, — Кончай, лучше пошли отсюда, а то там еще один тупоголовый в истерике над моим телом мечется. Тупое лицо, давай нас обратно, — Каминари все ждал в сторонке этого и, вскидывая голову, кивает, — Сначала перекинь Деку, потом придешь за мной, — блондин не задавал лишних вопросов, делая все быстро, и не успел я и пискнуть, как мы с Денки переместились. Конец POV: Мидория Изуку.

***

— Кацуки Бакуго? — парень дернулся, резко обернувшись и увидя перед собой высокого парня в очках. Последний внимательно осмотрел оппонента, быстро ища что-то в большом журнале, что был у него в руках, — Для заметки: душам непозволительно разгуливать где попало, — не отрываясь от страниц, монотонно проговорил тот, — Время смерти: шесть сорок, причина — передозировка, — брюнет поднял взгляд на Кацуки, поправляя очки, стискивая губы, опуская глаза обратно, — Так… — Не-не, погодь. Ты вообще кто и чё это еще за «время смерти» и другая хрень? Я еще не подох, за мной щас один из ваших придет, я тут по делу был и… — Во-первых, я — Жнец, пришел поведать тебе твой путь, то есть, то, куда отправится твоя душа после смерти, точнее, сейчас. Во-вторых, смерть — это тебе не курорт на небеса и обратно. В-третьих, тебя привел сюда не твой ангел и это против правил… — Потому что я его спасал, мать твою, хорош мне мозги пудрить. Сказал не сдох, значит, блять, не сдох. — Иида, оставь его, он тут ненадолго, — к парням подходит девушка, скрестившая руки на груди. Она оглядела Кацуки, складывая секундой ранее раскрытые крылья, — Ты же видишь, его время еще не пришло. Тем более, не думаю, что Мидория позволит ему так просто уйти. Пускай он сейчас очень слаб, но думаю кое-кто возьмется за голову и исправит это, — брюнетка смиряет блондина серьезным взглядом, получая хмурый в ответ, — Этот ангел покажет нам, где раки зимуют, если мы убьем его любимчика, уж поверь. — Бакуго? — светловолосый переводит взгляд на возникшего рядом Денки, — Пора. — Какого хрена так долго? Я чуть взаправду лыжи тут не двинул, — да уж, не такой конец себе представлял Кацуки, по крайней мере — не таких хмурых служителей Небес. Жутковато, конечно, но мысль, что он сюда еще не скоро вернется придавала уверенности и сил жить дальше.