The Savior

      Рик не сразу осознал, что его сын уехал. Он долго не мог очнуться, вынырнуть из океана своих мыслей, он был сломлен. Как он вообще мог такое допустить? Как позволил Карлу уехать с тем, кто так безжалостно прикончил их друзей? Рику казалось, что вот-вот, и он потеряет всех близких и родных. В этом Аду нет места для слабости, радости или беззаботности, нет веры в лучшее, невозможно загадывать вперед, есть только сейчас, надо думать о выживании, и как альфа в стае волков, так и он обязан защищать своих людей несмотря ни на что, но сил не было. Силы закончились три недели тому назад, когда забрали Дэрила, единственного, к кому Рик испытывал чувства после смерти жены, единственного, кого он смог полюбить.       Сейчас Граймс так и стоял на ступеньках дома, погрузившись в себя, и только когда ворота закрылись, сопровождаясь противным, режущим слух скрежетом и последующим громким щелчком, он очнулся. Взгляд Рика изменился. Сонная пелена отчаяния спала, уступая место звериной ярости, от которой, как показалось Мишонн, его зрачки расширились. «Карла нет», «Карл уехал», «его забрали, он согласился, чтоб его забрали». Вопреки тому, что сложившаяся ситуация стала для Рика Граймса слишком сильным переживанием для его нынешнего состояния, он нашел в себе силы перебороть эту боль, обратить ее в силы для себя. И силы эти заключались не в понимании того, что сейчас в отцовской заботе нуждается Джудит, которая практически не получает внимания Рика, а в понимании того, что скоро вернется Дэрил. Карл обменял возможность обзавестись оружием для отпора недругов на свободу человека, благодаря которому Рик Граймс возродится фениксом на пепелище пожара из трупов друзей. И это было для него дороже пушек и патронов.

***

      Вереница из машин, состоящая из черной легковой и двух грузовиков, летела по пустой трассе, на которую изредка из леса выползали кусачие, заслышав шум автомобилей. Они не успевали добраться до середины дороги, чтобы их сбивали, они не представляли угрозы, однако несколько выстрелов в их головы все же прозвучали. Спасители, чисто ради развлечения, решили размяться, однако их практически сразу пресек Ниган, по рации велевший «завалиться нахуй, пока в ход не пошла Люсиль». Тогда Карл опасливо покосился на Нигана, а затем посмотрел на саму биту, которую мужчина положил со стороны парня, и теперь юноша всеми силами отодвигал ноги от колючей проволоки. Он подумал, насколько сейчас будет эффективно напасть на Нигана, выхватить нож из чехла на бедре, который еще не забрали, и перерезать тирану горло. Однако от этой идеи пришлось почти сразу отказаться. Вероятность того, что Спасители его за это не прикончат, равнялась нулю. И если свою смерть Карл еще мог бы принять, то мысль о том, что люди Нигана расправятся с его родными, заставила юношу сжать кулаки, признавая свою беспомощность.       Граймс-младший все еще прокручивал в голове, как он вообще согласился на эту авантюру, он помнил команду Нигана «по машинам», помнил настойчивый толчок в спину. Тогда от ощущения теплой ладони на лопатках внутри все затрепетало, словно органы щекотали пером. Это было странно и неприятно, хотелось отстраниться. Сейчас, вспоминая все, парень чувствовал себя жалко и унизительно. Он втянул шею в плечи и опустил голову, закрывая лицо шляпой. Отчего-то щеки залило предательским румянцем, который хотелось спрятать, как что-то постыдное.       Ехать им предстояло долго, а тишина Нигану никогда не нравилась, а вот Карл, видно, наоборот, больше предпочитал спокойствие, потому как за все время не издал и звука. — Ну-у-у, пацан, не расстраивайся, ты ведь у нас пиздецки смелый. Да и взрослый. Пора б уже свалить нахрен от своего ебанутого папаши и подумать о будущем! Кста-а-а-ти, держи, — Ниган, не сдерживающий своего веселья и восторга, открыл бардачок и достал оттуда пачку мармелада, которую протянул Карлу. С лица не сходила его неизменная улыбка, словно мужчина гордился всеми своими действиями от и до, словно все происходящие, вся боль и страх окружающих, его забавляли. Хотя Карлу казалось, что так оно и есть.       Александриец вздрогнул и недоверчиво покосился на сладость. — Папа запрещает брать у незнакомцев, — старое правило для всех детей «не бери у незнакомцев сладости! Не разговаривай с ними!». Сейчас оно вызывало смех, и Карл сам не понял, зачем сказал эту глупость, наверное, просто хотел пошутить.       Ниган усмехнулся, убирая пакетик в бардачок. — А давать? — губы растянулись в самодовольной улыбке. Карл нахмурился и в полнейшем непонимании уставился на Нигана, очаровательно, как показалось мужчине, склонив голову на бок. Он нахмурил брови и отвернулся к окну, обиженно складывая руки на груди. Хоть Граймс и не понял юмора, парню он показался унизительным. — Вот черт, Карл! Ты юмора совсем не понимаешь? Мужики все время шутят меж собой. А ты как девка жмешься. Расслабься. И где непокорность? Где вызов в глазах? Черт, все время забываю, он же у тебя один, — Ниган издал полу-смех, полу-усмешку, вновь смотря на мальца, видимо, считая свой юмор остроумным. Парень обернулся и поджал губы. — Ковбой, я ж знаю, каким ты бываешь крутым. Мне это нравится, черт возьми! — лидер Спасителей ударил по рулю, с глухим стуком опрокидываясь на спинку сиденья, продолжая гнать по дороге. — Я хочу, чтоб ты был в моей команде. Я не буду требовать, чтоб ты принял себя как «Ниган», нет, но, блять, ты будешь в моей команде. Ты способный парень и из тебя может выйти что-то толковое, но не с Риком. Не-е-е, — смеясь протянул мужчина, — с ним ты увязнешь в дерьме по самые гланды. Так что я тебе услугу оказываю, понимаешь? Спасаю. Приедем — проведу экскурсию, покажу тебе твою комнату. Что ты любишь есть? У нас есть практически все! — мужчина посмотрел на своего юного пассажира, который, как показалось Нигану, забыл, как разговаривать. Такое молчание действовало на нервы. — Ка-а-арл! Я задал вопрос. Будь добр отвечать, когда взрослые спрашивают! — голос мужчины приобрел странную и пугающую серьезность. — Я слышу! — резко вспыхнул юноша. — Кхм, слышу, просто не привык так много говорить, — в голосе Карла сквозила усталость. — Я понял, что это будет лучше для меня, — конечно Граймс сомневался, что эта смена места жительства, хоть и временная, действительно пойдет ему на пользу, однако препираться с Ниганом не было ни сил, ни желания. Парень выбрал стратегию безоговорочного согласия. — Я не привередлив, — взглянув на Нигана, юноша пожал плечами. — Деревенская простота. Понятно, — мужчина неопределенно качнул головой.

***

      Как только ворота открылись и машины заехали на территорию Святилища, Ниган остановился, опустил окно и приказал подошедшему Саймону: — Сейчас же отвези Дэрила в Александрию, без обсуждений, — затем небрежно махнул рукой и проехал дальше, едва не придавив помощнику ноги. Карл посмотрел на Нигана: «он сдержал слово», и едва заметно улыбнулся, кажется, все не так плохо. В нем появилась надежда на что-то хорошее.       Правая рука Нигана, Саймон, высокий тощий тип с усами, которые, как показалось Александрийцу, были похожи на гусеницу, подозрительно покосился на пассажира босса и не слышно проскрежетал: «нахуя он тут вообще?!». Внутри Саймона залег страх, злость, что Карл появился здесь не просто из личного интереса Нигана. Ему было глубоко плевать на странные замашки босса ровно до тех пор, пока они не затрагивали его самого. Саймон, потративший уйму времени на окучивание Нигана, боялся, что появление Александрийца может нарушить все его планы. Тем не менее, приказ был безоговорочно исполнен.       Дэрил не понимал, что происходит. Дверь в камере открылась, режа глаза ярким светом. Он, как зверь, инстинктивно забился в угол, пытаясь отстраниться от пришедших людей, которые, смеясь, тянули к нему свои руки. — Что вам надо?! — прохрипел Диксон, отвыкший от звучания собственного голоса. — Вставай давай! — двое мужчин грубо подхватили пленника под руки и потащили по коридору едва сопротивляющегося Дэрила. И хоть страх намертво застрял где-то в животе, мужчина чувствовал, что происходит что-то другое. Не как раньше, когда его силком вытаскивали из одиночки и тащили на улицу, выполнять грязную и унизительную работу. Сейчас его отмыли, переодели в то, в чем он прибыл и посадили в машину. И тогда, надевая свою жилетку с крыльями, он окончательно понял, что едет домой. Домой к Рику.

***

      У Рика появились силы бороться ровно в тот момент, когда из машины Спасителей вывели Дэрила. Зашуганного, забитого, исхудавшего Дэрила, который робко потянулся за объятиями, пряча лицо на чужом плече. Который так устал, что совершенно не осталось сил на показушную независимость. И Рик, наплевав на посторонние взгляды, прижал Диксона к себе, уверяя себя, что не спустит Нигану это с рук. Он не оставит в покое Нигана, не позволит более наслаждаться его беспомощностью, не допустит больше смерти своих людей, не даст возможность шантажировать: «Ниган и его империя падет».