The Savior

      В целом, ужин прошел не так плохо, как Граймсу показалось сначала. Говорил в основном Ниган, Карл же старался насладиться вкусным ужином, теплом и мягким диваном. Изредка ему приходилось поддерживать не слишком информативный диалог и терпеть шутки в свой адрес, а также прикосновения к себе. Граймсу, совершенно не привыкшему к такой обстановке, требовалось много усилий, чтоб постараться расслабиться. В конце концов, болтовня мужчины, как комариный писк над ухом, крепко засела в голове, раздражая и вызывая волну головной боли. И Карл успел несколько раз пожалеть, что оставил свою любимую шляпу в комнате. Она дарила покой и мнимую безопасность, что ему сейчас так необходимо.        И хоть пока ничего не предвещало беды, Карл беспокоился, что не все Спасители спокойно примут тот факт, что Александриец, сын лидера враждующей общины, обосновался в Святилище, и опасения его были обоснованы. Монолог Нигана прервал стук в дверь, то был Саймон, который, после разрешения, зашел внутрь комнаты, тут же бросая на Карла взгляд полный брезгливости и отвращения, что заставило юношу еще ниже опустить голову, закрывая лицо с пустой глазницей волосами. – Ниган, я отвез Дэрила, как вы и приказали, еще что-нибудь требуется? – мужчина не отрывал взгляда маленьких, как оказалось Граймсу, крысиных глаз от своего босса, всем своим видом демонстрируя свое отношение к Александрийцу. – О! Саймон! Присоединяйся к нам и выпей! Поприветствуй юного Граймса в наших рядах! Сегодня прям-таки праздник! Такой подарок достался! – Ниган указал на диван напротив, и этот странный тип послушно сел, взял пиво, открыл его и сделал пару глотков. Только тогда Саймон позволил себе вновь взглянуть на юношу, криво усмехаясь в злом оскале. Такую улыбку Карл наблюдал и у Нигана. Вероятно, оскал был у всех злодеев. Это Карл знал из комиксов, и у всех он был одинаковый: изогнутые уголки губ, открывающие зубы, проступающие морщины на лбу и глаза, которые становились звериными. Однако у Нигана оскал отличался. Его глаза не казались злыми, в них, в любой ситуации, просматривалась искра веселья и задора. И сейчас, переключая свое внимание с нежданного гостя на Нигана, Карл видел в его взгляде удовольствие от всего происходящего. Ему определенно было интересно, во что может вылиться столь напряженная обстановка между Саймоном и юным Граймсом, однако экспериментировать Ниган не был намерен. В конце концов, Карл ему нужен живым и, по возможности, здоровым. – Ты слишком опрометчиво принял этого щенка… – Эй! Поуважительней! – Ниган опасно нахмурился, указывая пальцем на своего лейтенанта, призывая к субординации. – Прости, – уголки губ мужчины дернулись, искривляя его выражения лица, делая еще более страшным и противным, – ты опрометчиво быстро взял Александрийца в Святилище. Он может послужить шпионом для своего папаши, который, кстати, после возвращения своего дружка, воспрял духом. Он может стать для нас угрозой. – Мы с ковбоем уже побеседовали на эту тему и пришли к выводу, что Карл не станет подставляться, да, киллер? – мужчина многозначительно взглянул на юношу, ожидая прямого и однозначного ответа. – Да, я не собираюсь никого подставлять и буду разграничивать, где и о чем можно говорить, – Карл неотрывно смотрел на Нигана тем взглядом, которым взирал на него снизу вверх в их первую встречу на поляне. И это взгляд сводил Нигана с ума. – Какой умный, явно не в папашу пошел, – он провел языком по нижней губе, широко и довольно улыбаясь, в ответ смотря на Граймса. – В общем, Саймон, прошу любить и жаловать, и чтоб без конфликтов, усекли? Мне с этим дерьмом разбираться нет удовольствия, и никакого рукоприкладства, это мой приказ, который нарушать я не советую, – Ниган забавлялся, однако ему надо было позаботиться о том, чтобы Саймон – его правая рука – не унял с Карла всю энергию своими издевками и унижениями. Поэтому, по крайней мере, на время, лучше было оградить их общение. Причина пребывания Карла в Святилище состояла в двух не зависящих друг от друга причинах. Во-первых, потенциал мальчика: его моральные устои, сила воли и характер закладывали в нем данные первоклассного лидера, и хоть в ближайшее время Ниган не думал о ситуации, в которой его не станет, ему очень хотелось иметь преемника, который не позволит его империи пасть. Во-вторых, сам Карл. Это прелестное личико, вызов в единственном глазу и стойкость. Все это будоражило, пробуждая то ярое влечение, которое Ниган не испытывал много лет. И, возможно, как порядочного человека, это должно было пугать и насторожить, однако Ниган к таким не относился. Он желал получить от жизни и своего положения максимум удовольствия, все самое лучшее, и Ниган всегда добивается своего. Осталось только подумать о способах достижения желаемого трофея. И хоть мужчина всегда оправдывал цели средствами, ломать Граймса, насиловать и заставлять было слишком жестоко, слишком легко и скучно. Святилище, вопреки массе недостатков, имело и ряд плюсов, и один из них, это свод законов, в котором четко освещен запрет о насилии над женщинами, детьми, мужчинами.       Саймон же считал, надеялся, что сам унаследует всю империю, когда время Нигана придет, а теперь это вставало под большой вопрос. Положение Граймса было четко обозначено боссом, когда его «окрестили» неприкосновенным. И Саймон не брезговал бы устроить какой-нибудь «несчастный случай», в ходе которого Карл Граймс пропадет без вести, будет укушен зомби или просто погибнет, однако Ниган, за такой исход, пустил бы его самого на корм мертвецам, что стоят у забора Святилища.       Когда этот нелепый вечер закончился, Карл поспешил скрыться в своей спальне, сразу запирая дверь на замок. Он ушел в душ, желая смыть с себя весь сегодняшний день вместе с прикосновениями и липкими взглядами, перед этим найдя аптечку и бинтом заматывая глазницу. Это создавало иллюзию, что его глаз все еще на месте, и перспектива спать потом с мокрым бинтом его совершенно не беспокоила. Карл не любил снимать повязку, не брезгуя носить одну и ту же много дней подряд, не заботясь о стерильности. И на последствия ему было совершенно плевать.       Парень не прибегал к шампуню, его уход за собой вообще желал лучшего: грязные сальные волосы, одежда, которую он мог носить неделями, не видя в этом проблемы. То было результатом его тяжелого выживания в лесу, тюрьме, незнакомых домах, он с отцом и остальной группой не могли позволить себе такой роскоши, ведь до прихода в Александрию они всегда должны были быть готовы к сражению, отступлению или бегству. И, просидев под горячей водой минут двадцать, Карл вылез из ванной. В шкафу, в комнате, он нашел чистую длинную рубашку, которая прекрасно подходила для роли спальной и, облачившись в нее, залез под теплое, чистое и уютное одеяло. Обычно перед сном Граймс читал комиксы или сказки сестре, но этот день его вымотал настолько, что он провалился в сон, как только закрыл глаза. Разбудил его стук в дверь, вновь и вновь. Пришлось встать и открыть дверь на часах ровно 9:00, одна из жен Нигана, Шерри, насколько Карл помнил, принесла завтрак – яичницу с беконом и помидорами. Она молча поставила поднос с блюдом и чашкой чая на прикроватную тумбочку и также молча вышла. Карл, сидя закутавшись в одеяло, наблюдал за Шерри: за ее унылостью, медленными движениями, печальными глазами. И вид ее говорил о крайней степени несчастья даже для наложницы гарема. Вчера в гостиной Граймс видел и остальных жен Нигана, но ему казалось, что девушки были вполне довольны своей сытой жизнью, но Шерри... в ее глазах парень заметил невероятную боль и апатию, там не было даже искорки желания жить. И это ее настроение, как вирус, передался и Граймсу. День был безоговорочно испорчен, а это только первый, впереди еще 13 таких же.

***

      В назначенное время парень находился на заднем дворе, стоя на платформе. На нем была вчерашняя одежда и чистый, хоть и не свежий, бинт. В первый день Ниган выразил желание самостоятельно курировать Александрийца, объясняя всю тонкость его работы: смотреть за ее качественным исполнением и все запоминать, чтобы вечером за ужином доложить. Мужчина специально дал Карлу столь примитивное задание, нацеленное на память, и приукрашивая его, дабы высказать свое доверие к Граймсу и его значимость, но в то же время просто не возлагать на его хрупкие плечи что-то более серьёзное. Таким образом у Карла сложится высокое мнение о себе, как о члене команды Нигана, что поможет ему открыться, поднять самооценку и, наконец, сблизиться с ним. Ниган умело манипулировал окружающими, зная, куда надо надавить и на что сделать акцент. И хоть с подростками такие штуки работали чуточку сложнее за счет их бушующих гормонов и желания делать так, как хочется, мужчина умел и к таким находить подход.       Тем не менее, несмотря на всю простоту занятия, Карл и с этим не мог справиться, все время отвлекаясь то на Саймона, чей пристальный взгляд он ощущал на себе все время, то на Нигана, стоящего рядом. Тогда, в лучах осеннего солнца, которое еще согревало своим теплом, профиль мужчины показался невероятно величественным. Александриец считал, что во всем виноват его опрятный, но мужественный вид: гладко выбритое лицо, уложенные волосы, а красный шарф подчеркивал цвет карих глаз. Парень встряхнул головой и отвернулся. Он тяжело вздохнул, явно устав стоять в одной позе, в то время как Ниган позволил себе облокотиться о перила платформы, не выпуская Люсиль из руки в перчатке. По Нигану было видно, что тишина его напрягала. – Как поживает малышка Джуд? – Неожиданная тема для разговора заставила Карла покоситься на мужчину, хмуря лоб. – Хорошо, правда скучает иногда, в Александрии нет детей ее возраста. Нет игрушек, да и вообще… – говорить о том, что на занятия с сестрой ни у кого нет времени, не хотелось. – Да, я заметил. Сколько ей? – Голос мужчины звучал мягко, обыденно, расслабленно. – Шесть, будет шесть, – кивнул Граймс-младший, переступая с ноги на ногу от неловкости. – Чудесно, – Ниган стукнул ладонью по перекладине, выпрямляя осанку. – Дальше давай сам, в два, не забудь, в комнату Шерри тебе принесет перекусить, а в три за тобой придёт Лора тренировать, давай, не лажай, – Ниган хлопнул парня по плечу и ушел, закинув Люсиль на плечо. Карл остался один, если, конечно, не считать Саймона, два десятка рабочих и еще дюжину людей Нигана. Вот теперь-то парень и начал скучать, хотя, с другой стороны, он мог спокойно выдохнуть и позволить себе хоть немного расслабиться. Однако эту идею тут же пришлось отбросить, когда взгляд Граймса столкнулся с Саймоном, и тогда юноша пожалел, что защита, в виде хозяина Святилища, ушла, весело насвистывая под нос.       Выдержав оставшееся время, Граймс поспешил скрыться в здании завода, когда к нему направился Саймон. Ускользнув от мужчины, Карл забился в свою комнату, но остаться наедине ему не дали: как Ниган и сказал, ему принесла ланч Шерри, кажется именно она будет выполнять роль официантки. И девушка уже собралась уходить, как Александриец ее остановил: – Эм, подожди, ты не хочешь... отдохнуть и перекусить со мной? Ты выглядишь уставшей... я, кстати, Карл, – парень дружелюбно протянул ей руку, пытаясь наладить контакт. Почему-то ему очень хотелось с ней подружиться. Может тогда Шерри не будет выглядеть такой печальной. – Знаешь, я бы тебе советовала либо бежать отсюда как можно скорей, либо просто смириться и не пытаться бороться, – она не пожала ему руку, даже не посмотрела на него, и Карлу показалось, что Шерри вообще не хотела с ним разговаривать. Но совет ее надолго врезался Карлу в память. И пока юноша пытался уложить в голове и без того понятный смысл слов, Шерри легко выскользнула из его спальни, оставляя со своими мыслями наедине.       Есть не хотелось, поэтому выделенный час времени парень убил на чтение старого потертого комикса, что Карл взял из дома. По правде говоря, одну и ту же историю он читал уже несколько раз подряд из-за отсутствия новых комиксов, и как бы не было грустно признавать, но это занятие очень скоро надоело. Однако скучать Граймсу не пришлось. Как и было обусловлено, в назначенное время пришла лейтенант Спасителей–Лора. Внешне девушка вызывала симпатию: у нее были острые черты лица, светлые волосы, голубые глаза, татуировка справа на шее в виде штрих кода. И вопреки своей хрупкой фигуре Лора оказалась очень сильной и выносливой. Она была терпеливым наставником, объясняющим по несколько раз, выдержано направляя и поправляя технику ударов. А ее острый ум и умение привнести юмор в тренировку поражал. И Карл даже готов был поблагодарить Нигана за нее. Во время занятий Карл невольно сравнивал ее тренировки с отцовскими, и Лора в качестве учителя нравилась Александрийцу намного больше. Рик часто срывался, сравнивая стойкость Карла сейчас с его способностями в детстве, когда неокрепшая детская психика спокойно выносила все тяжести жизни: и убийства, и попытки изнасилования, и вечные войны с другой группировкой, сейчас же, весь пережитый ужас, оставленный глубоким шрамом на душевном покое, сделал из Карла совершенно другого человека, не того, кого отец хотел в нем видеть. – Ну, очень неплохо для первого раза, потенциал есть, главное продолжать и будешь даже круче меня, – она перешла на заговорщический шепот, немного наклоняясь вперед с хитрым выражением лица. – Нигана уделаешь, только тс-с-с, – Лора улыбнулась и приложила палец к губам, – если еще подстрижешься, вообще шикарно будет!       Граймс легко улыбнулся и отрицательно покачал головой. Он с трудом мог припомнить, когда последний раз его волосы встречались с ножницами парикмахера. Пока была жива мама, она стригла маленького Карла сама, сажая его на табуретку и ласково пропуская шелковистые волосы сына сквозь пальцы. После её смерти заниматься подобными мелочами стало некому и некогда, лишь однажды Мишонн попыталась отстричь буйные локоны, рассудив, что так будет гораздо практичнее и удобнее. Результат превзошел все ожидания, и ещё долгое время Карл ходил с неким подобием криво обрезанного каре, до тех пор, пока волосы вновь не отрасли. После этого Граймс предоставил своей шевелюре полную свободу, обращаясь за помощью к подруге отца, только когда челка закрывала уже не только глаз, но и добрую половину лица. – Мне и так нормально. – Ну как знаешь, всё, отдыхай, ты молодец сегодня.

***

      В 19:00 Ниган ждал Карла в гостиной на «светский» ужин. – И как тебе первый день в команде «Нигана», ковбой, уже освоился? – мужчина вальяжно развалился на диване, широко расставив ноги, в то время как Граймс скромненько сидел, положив ладони на колени. – Ну, с Лорой мне понравилось тренироваться, хотел поблагодарить тебя за то, что ты ее назначил моим… наставником, вот... – Карл неловко почесал шею, подбирая слова и в принципе придумывая, что можно сказать еще, – да и в основном неплохо день прошел. – Никто не обижал? – Ниган как-то странно улыбнулся, отчего юноше стало немного не по себе. – Ну же, ковбой, мы ведь доверяем друг другу? – мужчина рукой показал на парня и на себя, выжидающе смотря на него, ожидая ответа. – Да, верно... думаю да, просто Саймон... – парень не успел договорить, как его перебили. – Ах, Саймон! Насчет него не беспокойся, он тебя не тронет, – отмахнулся Ниган. – А если и тронет, наказание последует незамедлительно!       Ужин прошел так же сухо, как и вчера.