The Savior

      Прошли две недели пребывания Карла в Святилище, последние события были довольно печальными, и пять дней перед отъездом Александриец пролежал в постели. Конечно за это время все раны не затянулись, но выглядел Граймс в разы лучше, чем когда Ниган принес его к Карсону.        У парня были смешанные чувства, он совершенно не злился на мужчину, по чьей вине Саймон так на нем отыгрался, наоборот, Карл каждый день ждал Нигана, когда тот его навестит, и хоть всё время он молчал, опуская взгляд в пол или на руки, но парень радовался такому времяпрепровождению. Он всё чаще вспоминал, как мужчина поднял его на руки и так бережно донес до лазарета, как он пах: порохом и кровью, ужасная смесь, но Александриец, в тайне для самого себя, желал вновь оказаться так близко, чтобы почувствовать этот запах. Где-то глубоко в душе Карл даже не хотел возвращаться, он совершенно потерял счет времени.       Они больше не обсуждали побег, как и Шерри, Ниган очень скоро забыл про этот вопиющий инцидент, который для других обернулся бы смертельным. Подобное не могло не удивлять и его самого, он грешил на резкую привязанность к юному Граймсу. Ведь по сути, происходило между ними двумя действительно что-то странное, но Ниган это игнорировал. Он не вдавался в подробности своего особого отношения к Карлу, считая, что это обусловлено лишь желанием тела. Александриец его заводил, он его хотел, страстно желал. Мужчину привлекало все: пухлые губки, аккуратный носик, хрупкое строение, его характер.

***

      «Пора домой». С этой фразой Ниган зашел в комнату Граймса без стука, ведь он здесь хозяин всего. – Ну что, ковбой, завтра в Александрию. Соберись сегодня, выезд будет ранним. Соскучился по своим? – он оперся о косяк двери, наблюдая как парень, сидя в одной рубашке в кровати, судорожно накрывается одеялом, жутко краснея. Его шляпа лежала на тумбочке, не скрывая лицо, позволяя видеть весь спектр эмоций. Граймс спокойно себе читал комикс, совершенно забыв, что должен наступить день, когда он вернется к отцу. Карл, как бы то странно не звучало, словно проникся жизнью в Святилище, влился в нее, особенно сейчас, когда его любые действия или передвижения, в качестве компенсации за причинение вреда здоровью, не имели ограничения. Однако парень этим не пользовался, предпочитая проводить день в комнате, отдыхая и занимаясь чем душе его угодно. Он вкусил чувство роскоши и удобства, чем не мог похвастаться его дом. Его мысли сейчас были далеко от реальности. Он находился в Нью-Йорке и вместе с командой Мстителей спасал мир, когда в его крохотный мирок неожиданно вторглись. Карл поспешил спрятать голые ноги под одеяло, из-за возни он уронил комиксы, разбросанные по кровати, на пол. Граймс прослушал все, что спросил Ниган. Он уставился на мужчину с выражением лица полного непонимания. – К отцу тебя завтра отвезу, говорю, – он усмехнулся, с неким огорчением провожая по-девичьи элегантные ножки, скрывшиеся под одеялом. – А, да? Уже? – Александриец запнулся, растерянно смотря на Нигана, – да, эм, я понял. Во сколько выезжаем? – Карл постарался взять себя в руки. – В 10:00 буду ждать тебя во дворе, – что-то побудило мужчину присесть, собрать графические романы и положить на край кровати. – Спасибо, – Граймс еще больше залился краской, сгребая комиксы в охапку, – я могу их взять? – Можешь взять что хочешь, главное поставь будильник и не проспи, -Ниган кивнул на электронный предмет, стоящий на тумбочке, – и сними эту чёртову повязку! Почему я помню, что Карсон тебе сказал давать ране дышать и заживать, а ты забываешь? – он недовольно покачал головой и вышел. Харлан действительно обозначил необходимость иногда открывать глазницу. Хоть Карл и не дал ему посмотреть на эту рану, но врач отчетливо понимал, что нельзя допустить гниение тканей, которое может произойти из-за отсутствия доступа кожи к кислороду, а из-за злостного избиения Александрийца, был высокий риск, что старую рану вновь потревожили. Граймс же благополучно игнорировал лечение, что ему еще аукнется.       Ниган совершенно не горел желанием ехать в Александрию, мужчина представлял, какой скандал разыграет Рик, увидев состояние сына, и прекрасно понимал, что вся ответственность за это лежит на нем.       Карл же испытывал смешанные чувства. Он неохотно встал, достал из-под кровати свой рюкзак и принялся закидывать в него вещи, оставив те, которые наденет завтра.       Утром Александриец проснулся от будильника. Паренек потянулся, переваливаясь с живота на спину, стирая со щеки след от слюны, и сонно уставился в потолок. Вставать не хотелось, он слишком уютно лежал в своем гнёздышке среди подушек и закутанный в одеяло. В дверь постучали, словно напоминая о необходимости вставать. Это была Таня. Девушка заменила обязанности Шерри, и теперь она приносила очаровательному Граймсу еду. – Спасибо, – поблагодарил он жену Нигана перед тем, как она вышла.       Александриец позавтракал и ушел в душ. Он встал перед зеркалом, разглядывая свое отражение. Карл коснулся длинными элегантными пальцами синяка под глазом и ссадин на лице, ему было противно видеть себя таким. Не желая себя больше мучить, он снял бинт, зашёл в душевую кабинку, включил воду и сел на дно, прижимая к груди коленки и кладя на них голову. Юноша провел так минут 20, не удосуживаясь даже воспользоваться шампунем для своих волос. Он вышел, обтерся белым пушистым полотенцем, завернулся в него и вышел в спальню, быстро одеваясь, не забывая про повязку на глаз. На часах без 10 минут. Граймс взял рюкзак, окинул комнату печальным взглядом и, вздохнув, вышел, захватив шляпу отца.       В оговоренное время он стоял во дворе. Карл не заметил, как сзади подошел Ниган. Мужчина довольным взглядом оценил Александрийца, задерживая глаза на пятой точке юноши. На самом деле зрелище было довольно жалкое: плоская задница, узкие плечи, хрупкая спина, но возможно именно это Нигану и нравилось. Карл отличался от каких-либо идеалов или стереотипов, но тем не менее он завлекал. – Ну что, ковбой, поехали? – мужчина резко опустил руку на плечо Граймса-младшего, который от неожиданности вздрогнул и уронил рюкзак на землю. – Да, я сейчас, – Карл захотел поднять свою ношу, но Ниган его опередил, не давая забрать рюкзак. Мужчина сам донес его до машины и кинул в багажник, пока его хозяин неохотно садился в машину. Они выехали.

***

– Карл, ремень, – напомнил про безопасность водитель, поглядывая на погрустневшего подопечного. – Хей, ковбой, а что за недовольная мордашка? Какая ирония, я ее наблюдал и пока вез в Святилище, а теперь еще и в Александрию?       Граймс, понимая, что промолчать ему не дадут, вздохнул. – Я соскучился по своим, но мне понравилось в Святилище, – он поднял взгляд на Нигана и сразу перевел на дорогу. – Понравилось? Хах! Ясен хрен! Но учитывая обстоятельства – это очень неожиданно, – мужчина был немного обескуражен, но доволен собой, ведь именно такой привязанности он и хотел добиться, – только своему отцу это не говори, – лицо озарила ухмылка.       Александриец промолчал. Он смирно сидел, словно солдат, по своей манере положив ладони на коленки. – Ниган, – неожиданно отозвался парень, – помнишь ты мне предлагал мармелад, а я отказался? Если он еще есть, я могу... – парень покраснел и запнулся, шмыгнув носиком. – На сладкое потянуло? Ну валяй, – мужчина самодовольно улыбнулся, открывая бардачок и протягивая пассажиру пакетик. – Спасибо, – Карл благодарно улыбнулся, принимая угощение. В Святилище Граймса разбаловали, там его потчевали всем самым лучшим и вкусным, даже готовили в зависимости от его пожеланий, дома такого не было. Как ни прискорбно, но Александриец продался, продался вкусной еде, теплу, комфорту и... Нигану. Мы уже упоминали, что паренек готов пойти ради него почти что на все, но напомним еще раз: Карл оказался под его властью. Особенно остро это ощутилось в неделю «разлуки» с ним.

***

      Рик встретил сына крепкими объятиями, он даже не сразу заметил следы избиения на ребёнке, пока Граймс прижимал к груди сына, Ниган достал сумку Карла из багажника. Наконец Рик отцепился от юноши, вглядываясь в его лицо. – О боже, что с тобой случилось? – отец взял парня за подбородок, рассматривая каждую ссадину. – У нас случилась одна проблема, но мы ее уже утрясли, да, Карл? – ответил Ниган, подавая его ношу. Парнишка кивнул, подтверждая слова мужчины и забирая свой рюкзак. – Пап, все хорошо, я... – но его перебил Рик. – Хорошо?! Мой сын вернулся избитым! Он больше не поедет в Святилище! – Граймс вновь обрел силу и решимость, он больше не боялся Нигана, больше не собирался пресмыкаться перед ним. – Рик-Рик-Рик, не строй из себя героя и не делай хуже для твоей общины, – хладнокровно произнес мужчина, хмуря лоб, – мы договорились, я вернусь через неделю, – он даже не попрощался с Карлом, а просто сел в машину и уехал. Парень проводил его печальным взглядом, словно того предали. Рик обернулся к сыну: – Бедный мой мальчик, идем скорей в дом, – он приобнял сына за плечи.