The Savior

      Мужчина проснулся рано, как всегда. Его рука опустилась на другую половину кровати, где должен был остаться Карл, но юноши не было. Ниган несколько минут пролежал, смотря на пустоту, осознавая, что впервые захотел, чтобы кто-нибудь остался с ним на ночь. Ни одна жена никогда с ним не ночевала, они все уходили, но с Граймсом было иначе, и мужчина не мог это объяснить.       Он встал, осмотрел комнату, в которой вчера ночью случился переломный момент в жизни. Ниган был уверен, что произошедшее всё кардинально изменит, но это не пугало, нет, это будоражило. Спаситель заметил на диване книги, которые принес Карл. «Видимо вчера, когда уходил, забыл их...». Он подошел, поднял графический роман и слегка улыбнулся. «Какой же он всё-таки пацан. Хочет быть героем как в комиксах? Он намного круче, намного лучше...». Никто не знал, как Ниган относится к Граймсу-младшему в действительности. Он его обожал, готов был простить что угодно, сделать для него что угодно, отдать всё, что тот пожелает. Это была такая привязанность, которую невозможно описать словами, привязанность, которая не осмысливалась ещё, которая не замечалась. Она была в подсознании, закреплена на том уровне, когда её невозможно удалить.       Карл подкупил сочетанием своих качеств: доверчивый, но бдительный, преданный, но авантюрист. Но было нечто особенное: только Карл смотрел на него с неподдельным восхищением, только он так доверял, что почувствовав себя беззащитным, был готов прильнуть к нему, цепляясь за него в поисках спасения. Только Карл.       Ниган улыбнулся. Он ещё не знает, ещё не заметил, но Александриец начал его менять.       Вчерашняя идея Граймса о солнечных панелях была слишком хорошей, это была та мысль, которую просто нельзя упускать. Мужчина занялся этим делом с раннего утра.

***

      Карл не слышал звона будильника, не слышал, как ему принесли завтрак. Он проспал в одной позе на животе, не шевелясь. Тело затекло и болело не только по этой причине, но и из-за вчерашнего. Было очень холодно. Поднялся жар, юноша не мог разлепить глаза. Неожиданно они стали очень тяжелыми, безумно хотелось спать, усталость придавила к кровати, не позволяя подняться. Накатилась апатия, ничего не хотелось, не хотелось видеть Нигана.       Карл злился, Карл расстроился, «он уничтожает всё, к чему притрагивается». Юноше казалось, что его предали, обманули, использовали и теперь он больше не нужен, но Граймс не хотел домой, сейчас ему казалось, что для него не существует дома, нет того места, где он бы чувствовал себя защищенным и в безопасности. Александрия и Святилище были красивой иллюзией, которая разрушилась буквально в один миг. У него не осталось ничего. Граймс то просыпался, то вновь засыпал, к еде он так и не притронулся. Его никто не искал, никто не беспокоил, и за это он был благодарен. Однако спокойствие продлилось лишь до обеда. В 3 часа дня в его крохотный мирок ворвался Ниган. Именно ворвался, кажется он был чем-то недоволен.       Карл не сразу понял, что произошло, но отчетливо запомнил идею всегда, ВСЕГДА закрывать дверь на замок. – Карл, чёрт тебя дери, какого хрена я бегаю по всему Святилищу и ищу тебя?! – мужчина был в черной кожаной куртке с красным шарфом и битой. Юноша решил, что он куда-то собрался выезжать, но на этом мыслительный процесс закончился: голова слишком сильно болела. – Карл?       Ниган перестал кричать. Он увидел замерший кокон из одеяла и торчавшую макушку каштановых волос. Мужчина забеспокоился, Карл никогда не позволял себе так отлеживаться. Уж кто, кто, но точно не этот трудолюбивый юноша.       Спаситель приставил Люсиль к стене и присел перед кроватью на колени. Карла это посмешило, «все встают на колени перед ним, а сейчас он так встал передо мной», юноша лениво перевернулся на бок, но когда Ниган потянулся рукой к его лбу, Граймс поспешил отстраниться. Он не хотел его видеть, не хотел, чтобы он к нему прикасался. В душе закралось беспокойство. Воспоминания вчерашней ночи напомнили о том, как его прикосновения болезненны и грубы, как они уничтожают всё светлое и чистое в людях, как они могут уничтожить зародившуюся любовь. – Эй, малыш, чшшш, – прошептал мужчина, поднимаясь и присаживаясь на край кровати. – Тихо, – он склонился, а Карл зажмурился, напрягаясь и вжимаясь всем телом в кровать, ожидая чего-то болезненного, но Ниган лишь коснулся губами его лба. Юноша распахнул глаза, ощущая горячее прикосновение. Он забыл как дышать, сердце пропустило несколько ударов. Это мимолетное проявление нежности искупило собой всю вчерашнюю боль и грубость. Граймс готов был терпеть что угодно всего за один поцелуй, за одно ласковое касание. Это было слепое доверие, симпатия и обожание. Его просто тянуло, неведомая сила толкала Карла к Нигану.       Александриец думал, что его использовали и забыли, но сейчас он понял как ошибался, понял, что Ниган может и умеет быть заботливым, может быть ласковым, ласковым по отношению к нему.       Мужчина отстранится. – Вот дерьмо, ты весь горишь. Тебя точно не покусали вчера? – в душе зародилась паника. Он видел вчера это обнаженное юное тело, но мозг сейчас отказывался давать точный ответ на предмет укусов. Ниган боялся, что просто не заметил, не обратил внимание, занимаясь совершенно другим. – Меня не покусали, – утвердительно ответил Александриец тихим голосом, натягивая одеяло до подбородка, – ты бы заметил.       Спаситель нахмурился и коснулся влажных волос юноши. – Ты лег спать с мокрой головой? Серьезно, Карл? Блять. Лежи тут, я за Карсоном, – Ниган уже встал и собирался молнией отправиться к Эмметту, как его остановил голос подопечного. – Нет, стой, не надо я... – он покраснел, – не одет.       Без лишних слов, лишь что-то бубня себе под нос, мужчина подошел к шкафу, раскрыл его и начал перебирать одежду. – Парень, тут всё надо в стирку, – констатировал он факт, скидывая вещи на пол. – Короче, – мужчина обернулся, указав пальцем на Карла, – лежи тут, я сейчас вернусь.       Ниган вышел, оставив Люсиль, уже очищенную от крови, у стенки. Карл вздохнул, он бы предпочёл, чтобы его просто оставили в покое, но не мог не признаться, что паника Спасителя забавляла, было приятно смотреть и осознавать, что за него переживают.       Граймс прикрыл глаза, веки были слишком тяжелые, но его вновь выдернули из сна, и снова Ниган, который принёс чистые вещи: хлопковые штаны, махровую кофту и белую футболку – в одной руке, а в другой комикс, тот, который Карл нашел на рынке вчера. Мужчина положил свою ношу на кровать. – Одевайся, – не то что бы не смущать, не то ещё по какой-либо причине, но он ушёл в ванную, на ходу снимая куртку с шарфом и кидая в кресло. Юноша измученно вздохнул, пришлось подчиниться. Он откинул одеяло, оказываясь окутанным холодом, тут же пробила дрожь. Мокрое полотенце упало на пол. Граймс, не долго думая, схватил вещи, две последние, судя по размеру, принадлежали самому Нигану. Карл улыбнулся. Он любил таскать рубашки у отца, ему нравилось, когда одежда больше нужного размера, помимо этого так ощущается связь с этим человеком, но ощущать связь с Ниганом было в разы лучше, как и сами вещи: они были выстираны, выглажены, аккуратно сложены, в превосходном состоянии и хранили лишь слабый запах Спасителя. Граймс-младший уткнулся носом в воротник серой кофты, застегивая молнию.       Карл закончил одеваться, когда из ванной вышел Ниган с феном и расческой в руках. – Еще раз ляжешь спать с мокрой головой, я тебе этот фен в задницу затолкаю, понял? – раздраженно рыкнул мужчина, садясь на край кровати и, выдернув провод подсвечника над тумбочкой, всунул в розетку провод от фена, включая его и направляя Александрийцу в лицо. – Давай сам, – он всучил ему расческу и фен. Карлу пришлось совместить эти два предмета и привести волосы в порядок. Юноша наблюдал за Ниганом, который расхаживал по комнате, в которой раньше царил порядок, а сейчас словно тайфун пронесся: всё раскидано, вещи не на местах, Карлу даже стало стыдно. В Александрии никто не заморачивается на счёт порядка, но для Спасителя это был пунктик.       В комнату зашли ещё посторонние, Таня и Эмбер, которые принесли чистое постельное белье и занялись его сменой. – Я сам могу!– вскочив, возмутился Карл, на чьи слова Ниган обернулся. – Сейчас не можешь. Будь паинькой, закончишь с волосами, надень повязку. И поторопись, скоро Карсон придет. – Это просто простуда, завтра мне будет лучше, если ты оставишь меня в покое. – Карл, завтра ты у меня прыгать и бегать будешь. И дерзить сейчас не надо, – мужчина сел на диван, широко расставляя ноги. Граймсу придется смириться, что поболеть в тишине ему просто не дадут. Это было непривычно, дома никто не заботился, никто не переживал, отец даже от работы не освобождал.       Когда белье поменяли, а волосы стали сухими, Граймс-младший забрался под одеяло, закутываясь в него как в кокон. Жены ушли, забрав с собой раскиданную по полу одежду и полотенце, что бы отдать в прачечную. – Ниган, это твоя кофта? – решил уточнить Карл, вытягивая руку вперед, словно демонстрируя предмет одежды.       Мужчина усмехнулся: – Моя-моя, а что, понравилась? – Спаситель подошел к шкафу, открыл дверцы и вытащил плед, который накинул на юношу поверх одеяла, а после присаживаясь рядом. – Да, она мягкая и тёплая. – Хах, я разрешу тебе её иногда брать, договорились? – Ниган улыбнулся, не со смехом или ухмылкой, нет, теперь была некая доброта, которую Карл раньше не замечал.       Карл удовлетворительно кивнул. Ему стало лучше только от того, что сейчас здесь Ниган, что он беспокоится и заботится. Он простил ему всё.       В спальню постучали и зашёл Карсон. – А ещё медленнее нельзя было? Я сказал, что дело срочное! – Спаситель был недоволен медлительностью дока, но мужчина, кажется, привык к такому. – Прости, Ниган, – Эмметт сразу подошёл к постели Карла, присаживаясь на край. Он достал стетоскоп, Карл выбрался из под одеяла и задрал кофту с футболкой.       Проведя осмотр, Эмметт посмотрел на Нигана. – Ничего серьезного, простая простуда. Я сейчас принесу лекарства: жаропонижающее, витамины, и надо пить много воды. – Я прослежу, передай Саймону, что вылазка отменяется.       Карсон кивнул и вышел, Карл опять закутался. – Вы собирались куда-то? – Да, нашли один склад с топливом и ещё один хотели проверить. Сегодня передал Лоре твою идею на счет солнечных панелей, она просмотрела всё карты, здесь должен быть завод, глядишь что-нибудь полезное найдём. – Я один побуду, ничего страшного. – Ну уж нет, парень, завтра поедешь с нами.       Воцарилась тишина, нарушаемая лишь громким дыханием юноши. От неловкости их спас Эмметт, который принёс лекарства. – Отлично, и передай Тане, чтобы она принесла поесть суп какой-нибудь, – сказал Ниган, поднимаясь с кресла и подходя к кровати. Карсон кивнул и ушёл. Его слова не подлежали оспариванию, они были приказом. Всё что нужно – это согласиться и выполнить. – Я не голоден, – Карл перевернулся на спину и приподнялся на подушках. – А мне плевать. Вчера поужинать не удалось, а сегодня, я смотрю, – он покосился на тарелку с остывшим завтраком, – ты вообще не ел.       Граймс залился румянцем при упоминании вчерашнего вечера, эмоции от которого у него на столько смешались, что определить что именно юноша думает о произошедшем невозможно. – На счет вчерашнего... это повторится?       Александриец практически шептал, словно он не хотел, чтобы Ниган его услышал. Мужчина был занят, читая рецепт к жаропонижающему, он даже не шелохнулся на вопрос Карла. – Парень, в зависимости от того, хочешь ли ты. Я никого не принуждаю, но, если тебе интересно сугубо мое мнение, я бы тебя трахнул еще раз, еще много раз, – юноша вскинул голову, смотря на мужчину, на лице которого засияла похабная улыбка. В руке он держал ложку с сиропом. – А теперь рот открой, – Карл подчинился. На его удивление, лекарство было не горьким, а сладким, как в детстве, когда мама сидела у его кровати и лечила. – И, кхм, я, получается буду как жена?       Граймс начал рассуждать с точки зрения, если они продолжат свои сексуальные отношения, хотя ещё несколько часов назад парень проклинал вчерашний вечер вместе с Ниганом. Сейчас юноша вновь был готов исполнить любой каприз или приказ Спасителя, вне зависимости от того, понравится ли ему самому это или нет. Ниган вновь стал для Карла тем, кому он может доверять и на кого он может рассчитывать. Его отношение к мужчине граничило между зависимостью, обожанием и любовью. Он был именно тем воплощением мужественности, о котором всегда говорят женщины, к которому всегда стремятся мужчины. Карл был уверен, что Ниган именно та опора, которая ему нужна. Он слишком боится ответственности, которая с каждым днем всё больше и больше ложится на его плечи, ведь в случае провала все обвинения посыплются на него, а с таким стрессом, Граймс был уверен, он не справится. Спаситель, юноша надеялся, его огородит, поможет, посоветует. – Упаси боже! – воскликнул Ниган смеясь. Он сел на противоположной конец кровати, со смешком в глазах рассматривая Карла. – Даже не сравнивай себя с ними, ты намного ценнее. Я люблю своих девочек, но каждая заменима, они практически одинаковые, ты же индивидуален. Чертовски охрененен! Можешь считать это просто приятным времяпрепровождением, – губы растянулись в довольной улыбке. Граймс кивнул, пряча лицо за волосами, склонив голову. Юноша не был уверен в своём решении, но он точно знал, что отказаться раз и навсегда просто не может. Тем более теперь, когда при упоминании женщин Нигана в душе закрались семена ревности. – Хорошо, – юноша не решался поднять глаза на мужчину, который с неподдельным интересом его рассматривал. – Как ты после вчерашнего? – этот вопрос был задан столь небрежно, что Карл нахмурился и поджал губы, в то время как Ниган встал с постели. – Нормально, только непривычно. – Привыкнешь. Так, ковбой, у меня нет времени с тобой возиться, так что запоминай: принесут обед, чтобы всё съел. В стакан воды добавь одну таблетку, – Спаситель взял в руки упаковку витаминов и потряс ею,– я зайду, проверю. Понял?       Карл молча кивнул. – Шикарно, далее, – мужчина одернулся, смотря на телевизор, – тебе включить кино?       И снова кивок. Без лишних слов Ниган подошёл к технике, которая стояла напротив постели. Он включил телевизор, вставил кассету, взял пульт и присел на кровать. Александриец, выбравшись из-под одеяла, на коленках подполз к мужчине, практически дыша ему в шею и наблюдая. – Карл, – Ниган усмехнулся, – ты мне ещё голову на плечо положи. – Я просто смотрю, как телевизор работает. – Тогда смотри на телевизор и пульт, а не на меня. Короче, парень, запоминай: включить/выключить, кнопка пауза/пуск, громкость. Вот так, – нажав на кнопку, кассета запустилась. Мужчина отдал юноше пульт и встал. – Позже зайду, – с этими словами он ушел, оставив Граймса с желаемым уединением, потребность в котором испарилась.       Карл понимал всю абсурдность ситуации: ему было больно, было плохо, он рыдал, из-за чего поднялась температура, но стоило этому человеку слегка приголубить, как он был готов повторить ночь с ним сто и тысячу раз, лишь бы внимание Нигана к нему не иссякло. К тому же сейчас, когда юноша услышал о своей «индивидуальности» в сравнении с жёнами Спасителя. Хотелось стать для него особенным.       На этом размышления закончились, голова начинала гудеть. «Не хватает еще мигрени на неделю» – с этими словами Александриец устроил себе уютное гнёздышко из одеяла, подушек и пледа. Парень отдыхал, смотрел старое кино и наедался всем, что душа его хочет. Френки даже нашла для него шоколад, который Карл уминал с чаем.       Граймсу это нравилось, дома он не может себе позволить и малую долю такого отдыха и беззаботности как здесь, в Святилище.       Парня бросало из крайности в крайность: то всё плохо, то всё хорошо, и среднего быть не может. Ниган бы назвал это переходным периодом и даже позволил бы Карлу подобное поведение, но на его счастье мужчина еще не акцентировал на этом внимание, попросту не замечая.       Как и обещал, Спаситель зашёл к подопечному к ужину, желая его проведать. – Ну привет, ковбой, я смотрю тебе лучше? – Ниган улыбнулся, присаживаясь на диван, наблюдая за Карлом, который в кровати читал комикс, но по его приходу отложил графический роман. – Да, лучше, спасибо, утром было совсем плохо, – он сел, свесив ноги вниз и машинально разгладил одеяло. – Я заметил, – мужчина усмехнулся. – Посмотрим, если всё будет хорошо, то завтра возьму тебя на вылазку.       Карл согласно кивнул, надеясь, что за ночь слабость окончательно пройдёт. Юноша нашел в себе силы и желание бороться за то отношение Нигана, которое он хочет, добиваться его особого внимания, его благосклонности и доверия.       Спаситель посмотрел на тумбочку, на которой стоял полупустой стакан с водой. – Витамины пил? – Да, и пообедал. – Отлично.       Эмбер принесла им ужин, но мужчина почти не ел, он был чем-то озабочен, и его задумчивость заметил Карл. – Что-то случилось? – Ковбой, у нас всегда какое-нибудь дерьмо случается, стоит привыкнуть.       Этот вечер прошел легко и непринужденно за дружеской беседой. Граймсу нравилось, что его воспринимают как взрослого человека, а не ребёнка, ему нравилось, что с ним ведут дискуссии и делятся новостями и проблемами, нравилось, что к его идеям прислушивались, а Ниган... Ниган был доволен, что у него есть тот, кто ему предан, и он не сомневался в Карле.