The Savior

      До ужина Карл проводил время в спальне. Граймс с детским восторгом расставлял новые комиксы и прочие вещицы, которые забрал из магазина. Комната начала приобретать свой характер, характер её владельца. Она стала ярче, добавились краски, сама атмосфера поменялась.       Если раньше Карл не чувствовал её своей спальней, своей комнатой с личным пространством, то теперь он ощутил, что это его место, его убежище, маленький мирок, который никто не тронет и не разрушит. Это было настоящим счастьем. В Александрии, дома, он тоже не чувствовал свою комнату своей. Нет, она была чужая, временная, но не его. Всё что его там было, так это пара комиксов, которые юноша перечитывал и перечитывал до потертости страниц, и несколько рубашек, таких же потертых и старых.       Он никогда не задумывался, почему так любит их, почему не книги, а именно эти графические романы. Возможно причиной была их яркость и красочность, насыщенность. В нынешнем мире серость убивала, убивали и зомби, и люди, мир стал чёрно-белым. В комиксах, особенно в комиксах про супергероев все иначе. Читатель знает, что персонаж победит любое зло и останется живым, ведь он герой этой истории, и это делает его чуть ли не бессмертным. Как бы он не был ранен, какое бы сложное задание не было, он всё равно справится.       Иногда Карлу и самому хотелось быть главным героем, который выживет любой ценой, но с каждым днём это желание тает и угасает всё больше и больше. С каждым новым днём мысль о том, что он дорастёт до своего полного совершеннолетия, казалась несбыточной. Почти каждый день он терял родных, близких, знакомых, не принося ничего взамен, а эти комиксы, эти цветные глянцевые страницы не давали ему окончательно потерять веру в будущее для всего человечества.       Карл совершенно забыл про быстротечность времени, иногда это свойство было совершенно некстати. Как и сейчас.       От своего увлекательного занятия юношу отвлек звук открывающейся двери. Конечно. Граймс, даже сидя спиной, мог точно сказать кто это. Ниган. Только он игнорирует элементарное правило личного пространства «стук». Хотя это ведь его дом, думал Карл.       Юноша сидел на полу, разглядывая глянцевые страницы нового комикса, когда зашёл Ниган. Граймс задрал голову, смотря на мужчину снизу вверх. – Парень, ужин стынет. Я-то подожду, а вот Люсиль голодна, – Спаситель присел, желая оказаться примерно на одном уровне с подопечным.       Карл сглотнул, на него Ниган всегда наводил ужас, говоря так о бите, но не сейчас. Казалось, что он уже привык, и в голосе мужчины слышались добрые нотки, которые подавляли весь страх.       Спаситель взял Александрийца за подбородок в тот момент, когда юноша посмотрел на будильник и понял, что опоздал на 20 минут. Он вздрогнул, возвращая взгляд к глазам Нигана. Мужчина провел большим пальцем по щеке юноши, по-доброму усмехаясь, но практически сразу, словно вспомнив, что нежность ему чужда, изменился в лице и отпрянул, поднимаясь на ноги.       Спаситель прошелся по комнате, разглядывая новые элементы декора, Карл тоже встал, складывая комиксы на тумбочку. – Я смотрю, ты уже все обставил. – Да... ты... ты не против? – на миг юноше показалось, что Ниган это не одобрит. Карл представил, что бы сказал отец. Конечно он бы не заставил все убрать, но лицо было бы недовольным, словно ему не нравится, что у сына есть увлечения кроме того, чтобы защищать общину. – Нет конечно! Это твоя комната и делать можешь что хочешь. А если понадобятся ещё полки или тумбочки – скажи мне, организую, – Ниган, который стоял спиной к подопечному, развернулся на пятках. На лице уже сияла улыбка. Граймс тоже улыбнулся. – А теперь, ковбой, ужинать.

***

      В спальне Нигана на столике уже ждала еда, запах которой дразнил ноздри и заставлял желудок урчать. – Очень вкусно пахнет! – Карл сразу сел на диван, разглядывая блюда, напротив него устоится и сам хозяин спальни и вообще всего. Слева от него неизменно лежала и бита. – Всё для тебя, киллер мой миниатюрный.       Спаситель выглядел слишком довольным. – Ты сам приготовил? – поинтересовался Граймс, накалывая овощи с мясом на вилку и пробуя. – Именно. – Ты раньше был поваром? – мясо буквально таяло во рту. Граймс вспомнил приготовление дичи дома, еда всегда получалась жёсткой и грубой, а здесь, в Святилище, нежной и сочной. – Хах, а похоже? – это Нигана позабавило. Мужчина принялся за ужин, довольно закатывая глаза, он и вправду был голоден. – Похоже, очень вкусно готовишь. – Пусть будет так.       Карл не продолжил расспрашивать дальше. Он знал Спасителя уже достаточно, чтобы понять, что Ниган не из тех, кого надо уговаривать и упрашивать рассказать, а значит, что если он не отвечает, значит не хочет, значит ещё не время. – Как занятия с Лорой? – Хорошо, она меня отвела обедать в общую столовую. И... я хотел спросить, ты не будешь против, если я иногда буду там с ней есть? – Да ради бога! Можешь там завтракать и обедать, пацан, а ужин наш.       Ниган несомненно был рад, что Карл нашёл себе друга, такого друга как Лора. Мужчина знал её давно и верил ей. У него не было ни малейшего сомнения в её верности. Девушка исполняла все приказы столь идеально, что он мог доверить ей свою Люсиль, а ведь это был особый знак. Знак доверия. Даже Саймон не удосужился такой «чести». – Можешь мне дать рацию, чтобы я с ней связывался и мог договориться, а то свою я забыл дома? – Без проблем. Это ты так заебался с папашей, что даже слышать его не хочешь? – Ч... что? – Карл не понял, не понял, что Ниган имеет ввиду. – Ты забыл свою рацию, так ты с Риком не сможешь связаться. Не сможешь сказать, что скучаешь или хочешь обратно, не услышишь и его слова, как папочка тебя любит. Неужто тебе этого так не хочется, что ты забыл единственный способ связи с отцом? – Спаситель подался вперед, с усмешкой смотря на подопечного. Взгляд его глаз впился в лицо Карла, внимательно его разглядывая. – Или ты нарочно не взял рацию, чтобы не слышать папашу, чтоб он не испортил тебе «каникулы»?       Этот вопрос не требовал ответа, Ниган и так все понял. Он усмехнулся и откинулся на спинку, смотря на растерянного Граймса. Юноша опустил голову. Неожиданно ему стало стыдно перед отцом, что он не захотел брать рацию, именно не захотел. Она осталась лежать в его спальне на тумбочке. – Ох, дерьмо. Парень, не надо себя ненавидеть или ругать. Ты уже достаточно взрослый, что б вырваться из под крыла своего ёбнутого отца, а желание начать самостоятельную жизнь – это же ахуенно! И очень похвально! А с Риком так и надо. Иначе, я уверен, он тебя будет держать у себя до самой смерти. А папаша твой слишком живучий. Не просри с ним жизнь.       Карл молчал. В голове крутилось слишком много мыслей, а неожиданное понимание того, что слова Нигана являются правдивыми, больно давило на сердце и совесть. Где-то глубоко внутри юноша понимал, что мужчина прав, что он уже не маленький мальчик и должен научиться принимать самостоятельные решения и жить самостоятельно, но реакция отца на это умозаключение пугало. Рик в последние годы стал очень нервным и резким, совершенно нетерпеливым и порой его необдуманность расширяла пропасть между ним и Карлом. То была пропасть непонимания, мост через которую всё время обрушивается, не успевая построиться.       Юноша ушёл в себя. Он замер, не двигаясь и, казалось, даже не моргая, рука замерла в воздухе вместе с вилкой. – Эй, парень, – эта реакция Спасителя напугала. – Может тебе психолога найти? Не хочу, чтобы ты впал в подростковую депрессию или руки на себя наложил. Или, что еще хуже, замутил комбо.       Ответа не последовало. – Эй, Карл, – Ниган подался вперед, слега тряся юношу за плечо, только после этого Граймс вынырнул из своих мыслей, с недоумением смотря на Спасителя. – Что? – Психолога тебе найти? Думаю было бы полезно. Твой подростковый период, скажу по-честному, выпал на дерьмовое время. – Нет-нет, никого не надо, всё хорошо, – парень активно замотал головой, не желая, чтобы ему в душу кто-то лез, хватало и Нигана, так и норовившего вытащить на поверхность всю боль и все проблемы, так долго прятавшиеся глубоко внутри. – У меня всё отлично, не надо лезть, – слегка огрызнулся Граймс, на что Спаситель усмехнулся. – Лучше скажи, – немного подумав, продолжил Карл, – ты сказал, что наша община ничем не занимается, ничего не выращивает, а вы, Спасители, точно такие же. Только и можете, что пользуетесь другими ресурсами, ничего не делаете сами.       Александриец хмыкнул, чувствуя, что здесь он явно заработал очко в свою пользу. Это были некие негласные соревнования, в которых каждый старался превзойти другого.       Ниган широко улыбнулся, на лице промелькнула тень удивления. – Вау! Охринеть! Парень! Используешь мои слова против меня же?! Круто, круто, ковбой. Яйца у тебя покруче, чем у отца, – мужчина хлопнул себя ноге. – Однако, знаешь, есть некая промашка, киллер мой будущий. Мало просто брать, это надо реализовывать и оптимизировать, надо распределять, чем мои работники и занимаются. У нас есть склад с провизией на случай, если что-то пойдет не так. Но твоя мысль до меня дошла, – Ниган встал и с задумчивым видом прошел к окну, о стекло которого облокотился одной рукой, смотря куда-то вдаль, – действительно стоит заняться собственным хозяйством.       Мужчина обернулся и довольным, гордым взглядом осмотрел юношу. – Видишь как много от тебя пользы! Сколько идей в этой, слегка дырявой, голове! Надо лишь натолкнуть, и идеи так и попрут! – Да... – несколько неуверенно произнес Карл, тяжело вздыхая и вытирая вспотевшие ладони о джинсы. – Пожалуй. Это ты и имел в виду, когда говорил о моём потенциале?       Александриец смело поднял голову, храбро смотря на Нигана, который молчал, не понимая, куда клонит Карл. – Я кое с кем разговаривал, и этот кое-кто считает, что ты решил сделать меня преемником, это правда?       Спаситель отошел от окна, сложил руки на груди и нахмурился. – По всем традициям кинематографа ты, после этой фразы, должен наставить на меня пушку и грохнуть. – Я этого не сделаю. – Не сомневаюсь, – мужчина вернулся на диван, опираясь локтями о колени. – Знаю, что не сделаешь. Но что за мысли, парень? Думаешь я настолько стар? Хах! – Спаситель откинулся на спинку дивана, закидывая руки на спинки по обе стороны от себя. – Не думаю, но ты не ответил, – Граймс-младший и не думал отступать. – Знаешь, мне нравится, когда ты так упрям и неотступен. Просто ахуенно выглядишь, у меня даже встал. – Ниган! – воскликнул Карл, вскакивая с места и раздраженно смотря на своего покровителя. Юноша отчётливо понимал, что лишь он может позволять себе вспышки злости и это не могло не льстить. Однако как только Александриец заметил довольную ухмылку Спасителя, то понял, что это не он их себе позволяет проявлять, а Ниган, Ниган разрешает эту эмоциональность. Это злило ещё больше. – Ух, горяч! Всё, всё, не кипятись, ковбой. Я конечно догадываюсь, кто вбил тебе это в голову, но отрицать не стану. Когда-нибудь, очень и очень не скоро, но всё же, мне придётся найти того, кто возьмёт на себя ответственность за Святилище и людей, и твоя кандидатура мне очень по душе. – Я не хочу. Не хочу брать такую ответственность! – Карл все еще стоял, ладони сжались в кулак. – Угомонись и сядь, – на повышенных тонах сказал мужчина, которому уже надоела начинающаяся истерика парня. Граймсу пришлось подчиниться, он шумно выдохнул и сел, ёрзая, не находя удобного положения. – Я сказал когда-нибудь. Может через месяц или 10 лет все полетит к херам. Может твой отец меня грохнет, моих людей и от Святилища останется лишь груда камней. Может меня прирежешь и ты, а может я сдохну от укуса. Кто ж знает, какое дерьмо случится в скором времени. А пока заканчивай с истериками. Можешь истратить свою энергию в другом месте.       Ниган самодовольно улыбнулся и кивнул в сторону кровати. Карл словно только этого и ждал. Он снял шляпу, пристроив её на столе, встал и небрежно стянул махровую кофту, кинув её на диван. -Я тебе удобен, да? Хочешь сделать из меня куклу? Что б я спал с тобой, учился быть тобой, а потом тобою и стал? – Парень, – Спаситель тоже поднялся. Он прошел к кровати медленной и размеренной походкой, даже не смотря на Александрийца, – ты слышишь то, что хочешь и воспринимаешь всё так, как хочешь.       Ниган развернулся на пятках и флегматично указал рукой на дверь. – Ты можешь уйти в любой момент. Я не держу и не принуждаю.       Карл злился, злился на Нигана из-за его глаз, которые излучали смех, из-за его голоса, в котором отчетливо слышалась насмешка, из-за его поведения, словно юноша его не интересовал. – Я не хочу уходить.       Это был вызов. Александриец стянул обувь, раскидав её по всей комнате и по-хозяйски уселся на кровать, гордо вскинув голову. – Как, блять, очаровательно! – воскликнул мужчина, смотря на Граймса глазами, где глубоко внутри плескалось безумие.       Карл с лёгкостью мог сравнить Нигана с голодным волком, преследовавшим свою жертву, поглощая её диким взглядом, а затем нападая, вгоняя клыки в шею добычи, сжимая челюсть и вырывая кусок мяса, свежая кровь с которого тягучими каплями падает на землю, образуя багровую лужу. Добыча падает к ногам хищника, содрогается в предсмертных трепыханиях, издает последний хрип и затихает.       Этой жертвой был он сам, Карл, добровольно подставляющий шею под белые клыки волка, который никогда не утолит свой голод, который найдёт еще добычи и поступит точно также.       Он знал это, знал и сам шел на эту жертву, жертву, которую никогда никто не оценит, жертву, которая не будет оправдана. Юноша слепо следовал за Спасителем, не желая снимать очки с розовыми линзами, словно они вселяли в него веру в будущее, надежду на счастье, и Граймс не снимет их даже если стекла треснут. Он будет до последнего держаться за этот розовый мир, который он хочет видеть, в котором он хочет жить.       В этот раз лучше не было. Время медленно тянулось, в висках звенело, тошнота подступала к горлу, а слезы – к глазам. Всё тело пронзала режущая боль, пальцы до побеления в костяшках сжимали одеяло, на лбу появились испарины, а затем и капли пота. Картинка перед глазами плыла, темнела и снова становилась нормальной. Это был нескончаемый водоворот боли.       Карл не остался и в эту ночь.       Комната погрузилась в темноту, тишину нарушал храп хозяина комнаты и тихое дыхание юноши. Он выполз из под одеяла, осторожно, боясь разбудить Нигана, собрал вещи и оделся. В руках у него была обувь.       Босыми ногами, шлёпая по холодному голому полу, он вышел из комнаты, оказавшись в зловеще-одиноком коридоре, освещённом оранжевыми лампами. Карл покрутил головой, словно проверяя, видит ли кто-нибудь его «побег».       Никого.       Шмыгнув носом юноша направился к себе, как за пару метров затормозил, застыв и уставившись в конец коридора, где вырисовывался силуэт человека. Некто тоже остановился, смотря в сторону Александрийца. В глазах обоих вспыхнуло пламя, раздражительность, брезгливость и вызов. Оба они были не рады встретить друг друга. Оба они не ожидали друг друга встретить.