The Savior

      Вереница машин подъезжала к аванпосту Регины, а разбор отношений набирал обороты, когда всё вокруг смешалось в один ком. Послышалась стрельба, и Карл сначала решил, что люди Нигана убирают ходячих, пока пуля не разбирала лобовое стекло, чуть не убив Лору, девушка чудом успела увернуться. Грузовик затрясло, он накренился из-за простреленных шин, и юноша почувствовал, как Ниган прижал его к себе ближе, заставляя пригнуться, стремясь защитить; мужчина кричал, отдавая приказы, он только успел достать автомат, когда их снесло в овраг.       Дальше всё было как в тумане: в ушах звенело, шатало, ноги не слушались, всё обернулось в сплошной ад, всё смешалось, стало дико холодно, словно сама Смерть схватила их за руку и не отпускала, с каждой секундой вытягивая жизнь; суматоха, крики боли и выстрелы звучали как предсмертная песня, как похоронный марш. Граймс вылез из машины, падая на землю и чувствуя, как его резко поднимают на ноги. Это Ниган. Мужчина сохраняет спокойствие, здраво мыслит, но он в смятении: им устроили засаду, подмоги нет, кругом лес и аванпост, на который, скорее всего, рассчитывать нельзя.       Спаситель кричит, раздает приказания, отстреливается, отступая в глушь леса, надеясь затеряться среди деревьев. Он контролирует Карла, что бы тот, в такой суматохе, не потерялся, не подставился под выстрелы. Граймс растерянно озирается по сторонам, не отходя от мужчины ни на шаг, но он его не слышал, не воспринимал. В стрессовой ситуации юноша теряется, мечется по территории, держится близ дорогих и близких ему людей. Он не соображает, не думает – всё произошло слишком резко и быстро. Карл никогда не был мастером импровизации, он всегда придерживался задуманного плана, и до атаки у него было лишь одно желание – позлить Нигана, но сейчас до юноши неожиданно дошло, что возможно для одного из них это последние минуты жизни. В такие моменты ты как никогда ощущаешь всю хрупкость своего существования, понимаешь, как ты слаб, что от тебя ничего не зависит, что надо дорожить каждой секундой, и сейчас александриец жалел, что рядом с ним нет его семьи. – Карл! Карл! – Ниган пытается докричаться до александрийца, но всё тщетно. Дикий шум пальбы смешался с криками выбежавших из леса людей – зачинщиков ловушки. Ниган схватил за шиворот рядом стоящего Спасителя, закрываясь им как живым щитом ровно в тот момент, как с десяток пуль были выпущены в их сторону, другой рукой мужчина притянул к себе Граймса, вынуждая отпустить винтовку, которая упала на сухую листву. Ему следовало пожертвовать битой, которая сейчас, в дальнем бою, не имела никакой ценности, но мужчина ошибся, выбрав не тот приоритет. – Уходим! – отдал Ниган приказ, отпуская труп своего человека. Он не видел своих, всё смешалось, в ушах пульсировало, «нужно срочно уходить, нужно увести Карла, защитить его!». Ему буквально пришлось толкнуть Карла в спину, чтобы юноша начал шевелиться и действовать, но не успели они отступить, как пуля нашла свою цель. Спаситель вскрикнул, останавливаясь и сгибаясь, держась за кровоточащую ногу. – Ниган! – Карл остановился и обернулся. У него была возможность убежать, но юноша не смог оставить столь значимого для него человека возможно умирать.       Карл хотел кинуться к Нигану, но враг окружил их, разрывая и оттесняя друг от друга. Юноша метался, кричал, пытаясь высмотреть в месиве из своих, чужих и ходячих Нигана, которого слышал лишь голос и свое повторяющееся имя.       А потом наступила темнота.

***

      Карл очнулся в тесной, тёмной и холодной комнате на полу. Юноша заморгал, стараясь прийти в себя и с каждой секундой воспоминания возвращались к нему, как и осознание происходящего в данный момент. – Эй, парень, очнулся! Блять, это лучшая новость за весь день! Ты как?       Граймс поднял голову и увидел над собой лицо Нигана, уставшего, на удивление бледного, обеспокоенного и знатно помятого. Он провел пальцами по контору юношеского лица, убирая непослушные пряди. Карл на миг закрыл глаза, наслаждаясь моментом нежности, ласки и внимания, но почти сразу он вспомнил недавнюю обиду и происшествие и сразу же поднял голову с колен мужчины, садясь. – Где мы? Что произошло? – Ты не помнишь? – Ниган согнул в колене правую ногу, придвигая её к себе и морщась в лице. – Смутно, – холодно отозвался Граймс. – Мы в аванпосте Регины, на нас напали и мы не смогли отразить удар. Хуй пойми кто ещё жив и где остальные. Здесь только мы вдвоем, надеюсь есть и другие. Блять! Мои лучшие люди! – Ниган выглядел несколько подавленно и удрученно; он сидел облокотившись спиной о стенку. – Ты ранен? – Карл встал, осматривая пустое помещение и не обращая внимания на самого мужчину. – Прострелили ногу и вывихнули плечо. Вообще пустяки, но я не знаю, как буду выбираться из этого дерьма. Святилище без командования, его могут захватить, мои люди там даже не знают, что с нами произошло. Это пиздец полнейший, парень. Тебе всё же следовало остаться.       Граймс молчал, старался не показывать своих эмоций. Он лишь присел перед Ниганом, осматривая рану и лужицу крови. – Почему ты не затянул? Где ремни? Ты потерял много крови. – Обыскали и отобрали. На одном висел нож, на другом пули, – мужчина чувствовал слабость и холод, рана болела нещадно, а рукой он и вовсе не мог пошевелить.       Карл, начал расстегивать свой ремень и услышал смешок мужчины. – Если ты сейчас спошлишь, я тебя этим ремнем придушу и свалю, оставив гнить. Ясно? – юноша стянул ремень и начал наматывать на ногу Нигана выше ранения, затягивая и останавливая кровотечение. Ниган поморщился, но почти сразу улыбнулся. – Да ты заигрываешь со мной, ковбой. Больше не злишься? – Спаситель облизал пересохшие губы, с интересом и гордостью оглядывая своего киллера. Этот хрупкий парниша сейчас как никогда заслуживал уважения за храбрость. Хоть Ниган и был уверен, что внутри у него всё сжимается от ужаса, но внешне Граймс был решителен как никогда. – Заткнись, – шикнул Карл. – Где моя шляпа?       Он хотел злиться, хотел ругаться, ведь только так можно заглушить неподдельный страх и ужас скорой смерти, но боль убрать было невозможно. Александриец не смотрел на Нигана, потому что знал, что тогда мужчина увидит его красные глаза и вот-вот появившиеся слезы: он выглядел ужасно. Граймс всегда видел Нигана как того, кто избежит смерти или пули любой ценой, кто полон жизни на столько, что может ею делиться, но сейчас мужчина увядал. Он потерял слишком много крови и попросту не может бежать или сражаться, но мог болтать и высмеивать. – Следите за языком, молодой человек! Не забывайся. А шляпа наверное там же, где моя дорогая Люсиль. Может в оружейной. Тут наверняка должна быть оружейная. Вообще Регина заведовала этим местом, она о нём всё знает, и... – Ты знаешь, кто на нас напал? – перебил его Карл, замечая, что Ниган просто не затыкается. – Да, – он резко посерьезнел, на лице появилась тень ярости и неподдельной злости, – ещё одна группа. Они называют себя Мусорщиками и находятся на 64 шоссе на юге. Община поганая, но их много. Видимо решили отстоять «место под солнцем», но они должны были точно знать, где и когда мы будем и... – Ясно, – Граймс вновь перебил мужчину. Юноша подошел к двери, осматривая замочную скважину. – Эй, пацан, что ты задумал? – Побег. – Карл, сядь ровно на задницу и не выёбывайся. Я тебе сейчас не помощник, ты один не справишься. У тебя даже оружия нет! – Ниган занервничал, попытался встать, но лишь потревожил рану и рухнул обратно. – Значит я достану.       Он был настроен решительно. Юноша снял с крючка на молнии скрепку, которая служила застёжкой, и принялся ковыряться ею в замке. – Карл! Дерьмо! Тебя убьют! Ты понимаешь?! – казалось, что Ниган тратит последние силы, чтобы достучаться до нерадивого ребенка, играющего с жизнью. – Нет! Ты пойми! – Карл резко подошел к Нигану, смотря на него сверху вниз. – Я стою больше, чем ты думаешь! Ты мною пренебрегаешь, и я докажу тебе, что заслуживаю больше уважения и внимания! Ни одна из твоих жён не способна на то, что могу сделать я! – Твою мать… Карл, – лицо Нигана разгладилось, оно приобрело то выражение лица, когда приходит озарение, – тебя это так задело? Малыш, не глупи, не иди на верную смерть. Мы найдём способ выбраться и решим наши проблемы. Ладно? Иди сюда, – мужчина мягко уговаривал, не повышая голос, чтобы не будоражить Граймса. Но это не помогло. – Сиди здесь, нас никто не спасет, – юноша вернулся к замку и спустя пару нехитрых трюков замок щелкнул. Он повернулся к мужчине, который одними губами говорил ему «нет», но Карл, приоткрыв дверь и проверив, чтобы снаружи никого не было, вышел, тихонько притворив за собой дверь.       Внутри Нигана всё бушевало. Он хотел метаться в этой клетке, хотел схватить Карла и не отпускать того, но сейчас, второй раз в жизни, он ничего не мог поделать. Парень ушел туда, за пределы его досягаемости, ушел туда, где рыщет смерть, где он совсем один, наедине с жестоким миром, откуда он уже не вернётся.       Спаситель дико оглядывал комнату, в надежде найти что-то, что ему поможет, но лишь наткнулся на Люсиль, стоящую в темном углу и с горечью взирающую на мужа. – Нет... он вернётся. Он не умрет! – крикнул Ниган в пустоту, ударяя здоровой левой рукой по полу. Он не мог думать иначе, ему оставалось лишь верить.

***

      Карл оказался в пустом тёмном коридоре, где практически не было света. Серые бетонные стены нагнетали и давили. Ещё чуть-чуть и его расплющит. В ушах стоял шум от тишины. «Надо найти оружие и камеры с нашими людьми». Это было важно. Сейчас от него одного зависели жизни нескольких десятков людей, Нигана, и Карл не мог подвести. Он медленно продвигался по коридорам, не издавая ни шороха и прислушиваясь к любому шуму. Он перешёл в другое крыло, также внимательно осматривая все двери, за которыми была одна тишина. «Где они? Хоть кто-то же должен был выжить». Граймс не знал план здания, как оно выглядит снаружи, сколько этажей. Эта неизвестность пугала, но в то же время по крови разливался адреналин, азарт, всплывали воспоминания прошлой жизни, до Александрии – с такими чувствами они проживали каждый день. Люди Нигана привыкли всё держать под контролем, они не умеют выживать, но Карл умеет. Этим он и привлек Нигана, этим и заслужил его уважение. Карл другой: он сильнее, выносливее, умнее и смекалистее. Он со всем справится.

***

      Граймс дошёл до лестницы, как услышал шаги и голоса. Он отступил назад, отходя в тёмный угол, который его скрыл. – … значит это тот тип? Карл не дышал. – Да, и с ним ещё несколько. Он не шевелился. – А что с их предводителем? Его душа словно покинула тело. – Ему перережут глотку, после того, как на глазах убьют всех его людей. На лбу выступил пот. – А мальчонку? В глазах стоял ужас. – Сказали пока не трогать. Он сидит с Ниганом. Надо перевести. На него вроде как особые планы…       Этот разговор двух мужчин, скрывшихся за поворотом, эхом отдавался от стен. «Надо быстрее бежать!» Зарождалась паника, но Граймс держал себя в руках. Он вышел из своего укрытия и поднялся выше, также осторожно продвигаясь по коридору, оглядываясь назад каждую секунду. Ему чудились шаги, шорохи и разговоры. Перед его взором представали десятки дверей, за каждой из которых могли быть Спасители, нуждавшиеся в помощи, или чужаки, жаждавшие их убить. «Надо найти оружейную!» Александриец скинул с себя рубашку, заправил футболку, развязал повязку на глазу и завязал ею волосы в хвост. Карл считал, что так его не опознают и примут за своего. По опыту в Святилище юноша знал, что даже те, кто много лет прожили вместе, могут не помнить собратьев в лицо, а сейчас, в тёмных коридорах, с опасными заложниками, его вполне могу принять за своего. Важно самому в это поверить. Карл шёл как по минному полю среди чужих и незнакомых ему людей, которые, если узнают в нем противника, могут убить в один миг.       Граймс бормотал себе под нос «скорее, быстрее», состроив серьёзное и знающее лицо, словно он куда-то опаздывает, чего делать категорически нельзя. Он по школьному опыту помнил: чтобы учительница не вызвала к доске, надо делать вид, что ты занят – писать что-то в тетрадке или уставиться в книгу – и сейчас юноша применял именно этот метод. Как ни странно ему удалось провернуть этот нелепый и даже глупый трюк. Карл, как ему показалось, обошел всё здание, встретил несколько десятков чужаков, разговоры которых ему удалось подслушать; из них он выяснил, в каком крыле находятся Спасители, осталось отыскать оружейную, что тоже не составило труда: заветная комната охранялась, это и было её опознавательном знаком.       В охране стояло двое неряшливых мужчин в странной одежде с заплатками, впрочем, как подметил Граймс, все, кого он встретил, больше походили на толпу бездомных, чем на объединенную группировку. Теперь Карл понял, почему они называют себя Мусорщиками.       Александриец, сжав кулаки и взяв себя в руки, подошел к ним. – Вас зовут, – смотря в пол произнес Карл, опустив голову, скрывая взгляд за непослушной челкой. – Кто? Джедис? Карл кивнул. – По поводу заложников, – он успел подметить отсутствие раций, а это значит, что связаться с некой Джедис, кем бы она ни была, они не смогут, и узнать правдивость информации невозможно. – Чёрт! Эй, Люк, я схожу, а ты останься, – второй мужчина согласно кивнул, а первый поспешил в сторону лестницы. «Времени больше нет. Он дойдет до неё и мой побег раскроется. Ещё и этот тут стоит! Чёрт!» Граймс начал терялся в мыслях, его взгляд метался, а тело выдавало напряжение. Мужчина пристально на него посмотрел. – Эй, пацан, ты вообще откуда? Я тебя не помню... – он потянулся за винтовкой, висевшей на его плече, как Карл сорвался с места, кидаясь на него и хватая за руки, наваливаясь всем своим хрупким телом. Его спасла только неожиданность, благодаря которой юноша ударил Люка затылком о стенку, из-за чего тот упал на колени, хватаясь за ушибленное место. Быстрым и четким движением Карл сорвал с него винтовку и ударил прикладом по лицу, вырубая мужчину, который мешком упал на пол. Александриец перекинул оружие к себе на плечо и проделал тот же трюк со скрепкой, что и в камере, моментально оказываясь в оружейной.       Граймс хватал первое, что попадётся: пистолеты, ножи, ружья. Он распихивал их за штаны, вешал на плечи, в карманы убирал пули, и наконец его взгляд упал на биту и шляпу, покоящихся на столе. Карл только успел забрать свою собственность и Люсиль, как всё здание оглушил вой сирены, предвещавший раскрытие его побега. Юноша выскочил из комнаты, он подошел к лежащему без сознания мужчине и, вытащив нож, пронзил его череп; оглядываясь по сторонам, Карл побежал в крыло с заключёнными, с трудом удерживая ружье, биту и массу другого оружия.       Начался переполох: люди выбегали из каждых углов, и тут же замертво падали от пуль, кому-то удавалось прятаться за повороты, откуда начинался обстрел. Александриец лавировал между пулями, оглядывался по сторонам, собирался с духом и делал рывок, прорываясь вперёд. Когда пули в его ружье закончились, а времени на перезарядку не было, Грайм крепко схватился за Люсиль, бросая огнестрел и нанося удар по стрельцу за углом. Юноше потребовалось повторно занести биту над головой, чтобы избавиться от угрозы, и в следующую минуту чужие мозги вперемешку с кровью забрызгали пол и стену, а остатки свисали с биты. Карл тяжело дышал, тело била дрожь, холодный пот выступил на лбу. Он смотрел на Люсиль, вертел её в руке и представлял с каким размахом использует её Ниган. Она была особенной, не такой, как другие предметы убийства, с ней просыпалась жажда крови, привкус чувствовался во рту. Карл сравнил это с тем чувством, когда впервые убил человека Губернатора в лесу возле тюрьмы – абсолютная власть и превосходство, безграничная сила.       Александриец стоял так несколько минут, смотря на Люсиль, пока сзади не услышал голоса. Карл поправил ремни ружей и побежал вперед, держа биту наготове. Он прорвался в нужное крыло, где было с десяток дверей. Не зная за какой именно держат спасителей, юноша крикнул: – Лора! Лоооора! За спиной слышались крики и топот, враг вот-вот его настигнет, как из-за одной двери послышался знакомый голос подруги – туда-то александриец и направился. Он привалился к стенке, вынимая спасительную скрепку и взламывая замок. Как только дверь была открыта оттуда выбежала Лора, крепко обнимая Граймса, за ней вышло ещё четверо. – Карл, как ты… – начала расспрашивать лейтенант, но юноша её перебил. – Освободи остальных, я за Ниганом, он ранен и ему нужна помощь. Встретимся на улице, – без лишних слов александриец отдал всё оружие девушке, оставив себе пистолет с патронами и Люсиль, уверенно сжимаемую в руке. Лора смотрела, как мальчишка пробирается по коридору в самое пекло, как он рвётся в самый ад. Нет. Он рвётся к Нигану. Карл не видит угрозы, он уверенно ступает вперед не оглядываясь, хладнокровно сражая всех своих врагов уверенными выстрелами и ударами. Девушка видела в нем огонь, бушующее пламя, сметающее всё на своем пути.       Лора гордо улыбнулась, вскидывая голову и взводя курок. – Все за работу! Прикончим ублюдков! – отдав приказ, одни люди начали освобождать своих, пока другие держали оборону. – Эй! Рой! Возьми троих и за Карлом! Надо вывести Нигана!       Начался Ад, и Граймс был в самом его сердце. Он не думал о своей безопасности, сейчас он чувствовал себя бессмертным: впереди его ждал Ниган, а сзади его прикрывали. «Только бы успеть! Только бы он был жив!» Неожиданно его настигло озарение, что Спасителя могли убить, или он мог скончаться от потери крови, и эти мысли пошатнули мужественность Карла. Юноша задрожал, а глаз налился слезами. Он свернул за угол. Еще 20 метров до камеры. Перед взломом всплыл образ Нигана, лежащего на полу. 15 метров. Он холодный, а открытые глаза, раньше блещущие огнем и задором, потухли навсегда. 10 метров. И если все так и произойдет, то последнее, что мужчина услышал, это слова злости и обиды. 5 метров. Слова, сочащиеся ненавистью и раздражением.       Карл вбежал в комнату, чуть ли не снося дверь. – Хэй, пацан! Что за суматоха? Это ты учудил? – Ниган, живой, сидел всё на том же месте. Он выглядел слабо, но глаза всё ещё источали огонь, бушующий в нём и, если приглядеться, волнение и нежность. Да, нежность. Карл улыбнулся, в спешке вытирая глаз рукой и подходя к мужчине. – Надо же… мой серийный убийца во всей красе! И с Люсиль на перевес! Пиздец как ты хорош! Смотришься ахуенно, парень, – при помощи Граймса Ниган поднялся и, опираясь о биту и поддерживаемый Карлом, он похромал из камеры, подволакивая ногу. – Лора жива. Ну, была жива, когда я её освободил. Нам надо на улицу. – Блять, ковбой, вот за это я тебя и обожаю! Хах!       Под прикрытием они выбрались из здания вместе с другими. Пробираясь под градом пуль, Карл и Ниган бежали к фургону, за рулем которого сидела Лора. Она сигналила и подгоняла, её задачей было вывезти отсюда своего босса и мальчишку, судьба остальных зависела лишь от них самих, как бы ни прискорбно это не было.       Выстрелы свистели над головами, от криков начинала болеть голова, кровь стучала в ушах, в боку начало жечь, а перед глазами всё плыло. Они добрались до грузовика, в который Ниган, не смотря на травмы, чуть ли не запрыгнул, затаскивая за собой Карла. – Всё, гони! Гони, мать твою! – взревел мужчина, и машина сорвалась с места, снося забор. За ними выехало ещё несколько машин, за рулем которых находились Спасители. Сегодня они выиграли у Смерти; многие погибли, жертвуя собой, но выжившие никогда не забудут этот день, день, когда им показали, что у них нет контроля над всем. – Дерьмо! Это пиздец! Ковбой, я в тебе и не сомневался! – к Нигану словно вернулись силы, вернулась вера и сама жизнь. Он, с широкой и гордой улыбкой, посмотрел на Карла, и в тот же миг изменился в лице. Взгляд юноши метался, а рука сжимала левый бок, где футболка окрасилась в тёмный кровавый цвет. – Карл? Карл!       Юноша видел лишь расплывчатый образ мужчины, а его голос обратился в непонятную мелодию, которую он не мог различить или вспомнить. Внезапно стало холодно, мир вокруг стал угасать; и его последней мыслью, перед тем как уйти, стали мысли о Нигане. Чокнутом психопате с битой, ворвавшимся в его жизнь, с ноги снося двери с петель, который вернул его к жизни, который заставил испытать любовь и счастье, боль и обиду, который стал для Карла самой жизнью.