The Savior

Часть 1. Лучшая защита — Расскажи, как ты стал Альфой и победил Мусорщиков, — это напоминало просьбу о сказке на ночь. — Ладно, — и Ниган не был против. В конце концов, он любит поболтать, особенно, если его слушает Карл. — В общем… — А можешь принести из шкафчика печенье и сделать чай? — перебил его парень, окончательно наглея. — Граймс, кухня в трех шагах, а тебе и тут лень поднять свою задницу? — усмехнулся Ниган, но, не выдержав щенячьих глаз юнца, сдался, выполняя каприз босса. В конце концов, он всегда знал, что готов исполнить любую просьбу Карла, какой бы она ни была. Вернувшись в кровать с ночным перекусом, Ниган поудобней устроился, подкладывая под спину подушку, а Карл, перехватывая тарелку со съестным, сел между ног мужчины, прижимаясь спиной к чужой груди и улыбаясь, когда сильные руки обвили его талию. — Ну, я жду, — деловито потребовал Граймс, кусая печенье и роняя крошки на одеяло. Ниган оперся подбородком о его макушку, крепче сжимая в объятьях. — Ну, слушай, ковбой…

***

 — Ты бы хотела жить в другом месте? Промёрзлая земля еще была покрыта инеем, заледеневшие листья хрустели и ломались, а воздух колол горло и легкие. Ниган шевелил пальцами в ботинках, проверяя, чувствует ли еще их. Оказалось, что чувствует, однако каждое движение ими вызывало легкую боль, и мужчина не знал, что хуже: ничего не ощущать или чувствовать боль. Пожалуй, он бы признался, что лучше всего было б оказаться в родном Святилище, но приходится довольствоваться тем, что есть, то есть — ничем. Лидия в глупом недоумении уставилась на Нигана, не понимая цели разговора: — Ты о чем? — О доме. Скажем, где есть горячая вода, отопление, еда, — он внимательно посмотрел на девочку, грея свои руки дыханием, и та отрицательно покачала головой. — Нет такого места. — А если бы было, ты бы хотела там жить? Там, где безопасно? И если этот разговор для самой Лидии был бессмысленным, то Ниган преследовал определенную цель, выпытывая у девушки ответ. — Думаю…да, — она немного подумала и согласилась, с какой-то немыслимой грустью смотря Нигану прямо в глаза. — С мамой? — главный вопрос, ответ на который станет окончательным решением. — …с тобой, — Лидия слегка улыбнулась и смущенно опустила голову, боясь, что Ниган подумает что-то дурное. Мужчина улыбнулся, приобнимая ее за плечи и притягивая ближе к себе, согревая. И Лидия доверчиво к нему прильнула, улыбаясь и закрывая глаза, наслаждаясь спокойствием. Утром следующего дня, еще когда туман рассеивался, оставляя после себя тонкую пелену снега, что практически сразу таял, Ниган уже бодрствовал, сидя возле спящей Лидии и разводя костер, чтобы не замерзнуть насмерть. Солнце медленно вставало, пронзая глаза своими яркими лучами, которые, к сожалению Нигана, ничуть не грели. Зато грели мысли о Карле, который сейчас в тепле и уюте, сытый и здоровый. И мужчина вспомнил его улыбку, его сонное лицо, оголенную ногу, что часто торчала из-под одеяла. По телу тут же прокатилась волна мурашек, и если бы не холод, Ниган тотчас же уединился б, разгоняя тоску или, наоборот, усиливая ее. Стая начала просыпаться, принимаясь заниматься рутинными делами, в то время как Бета ходил между людьми, окидывая их суровым взглядом, взирая сверху вниз не из-за своего громадного роста, а из-за своего высокомерного отношения. — Что, громила, ночью не дали? — наглая и самодовольная улыбка Нигана бесила. Ему ли, находящемуся вдали от объекта обожания, шутить на тему воздержания. Впрочем, Бета лишь прорычал и пошел дальше, явно сдерживаясь, чтобы не ударить нахальца. Ниган же посмотрел на подругу с такой гордостью, словно он совершил героический поступок, однако Лидия только устало покачала головой. Мужчине показалось, что она хотела что-то сказать, когда из импровизированного лесного шатра вышла Альфа, медленно и плавно направляясь в их сторону. Лидия сразу опустила взгляд, словно чего-то стыдясь, в то время как Ниган, запрокинув голову, уставился на вожака, ослепительно улыбаясь. Женщина приблизилась к ним и, взяв мужчину за подбородок, приблизилась к его лицу, шепча так любовно и интимно, что внутри Лидии закралась противная ревность. Мерзкое чувство того, что все самое лучшее достается ее матери, в то время как родная дочь вынуждена оставаться ни с чем. — Идем за мной. — И куда мы пойдем? — довольный вид Нигана говорил сам за себя. Его близкое расположение к Альфе могло соперничать с положением самим Беты, что сейчас сурово на них смотрел на расстоянии 5 метров. Другие челны стаи считали, что Альфа нуждается в разнообразии, неком вызове, ведь если Бета покорно подчинялся, то Ниган каждый приказ выполнял с таким промедлением, словно раздумывал, стоит ли вообще. — Туда, где я смогу отблагодарить тебя за твою преданность, — и Альфа, прошептав прямо в губы, едва касаясь ими своих, отстранилась, развернулась и пошла прочь, всеми своими движениями зазывая за собой. — Я сейчас, — бросил Ниган Лидии, порываясь встать с бревна, однако его рука тут же оказалась пойманой. Мужчина вопросительно посмотрел на подругу, не понимая ее действий. — Не оставляй меня, — ее жалобный вид и голос рвали сердце настолько, что хотелось прижать к груди и защитить от всего. — Я все сделаю. Помнишь мы говорили о доме? — Ниган многозначительно посмотрел на девочку и та неуверенно кивнула. — Скоро мы туда пойдем. Лидия сжимала чужую руку еще пару секунд, прежде чем ей пришлось отпустить, более уверенно кивая и поджимая губы. Она помнит. И она хочет домой.

***

— Это очень похоже на свиданку, — веселился мужчина, шагая за Альфой по поляне, сунув руки в карманы и втянув шею в плечи. — Ты слишком стар для свиданий. — Ой! В самое сердце. Мне всего лишь 40! Около того, — задумался Ниган, не в состоянии вспомнить свой реальный возраст. В конце концов, стареть никогда не хочется, да и не ощущал он себя на такой возраст. Особенно в постели с Карлом, когда тот падает на подушки растрепанный и с раскрасневшимся лицом, после чего ложится поперек кровати, устраивая голову на животе Нигана и увлеченно рассказывает о каком-то очередном комиксе. В такие моменты Ниган поглаживает Граймса по лицу, накручивает непослушные локоны на палец и изредка усмехается впечатлением мальчишки. — Ты выглядишь старше, — Альфа выдрала его из славных воспоминаний, и из того чувства, которому ему не хватало — биение чужого сердца на его груди. Нагнав женщину, Ниган заметил тень улыбки на ее лице, которая подобно зеркалу отразилась и на его губах: — А я думал, что ты не умеешь шутить. — Начинаешь фамильярничать, — она остановилась, сурово смотря на мужчину, который, уловив настрой, слегка склонил голову. — Прошу прощения, — в голосе так и сквозил смех, четко читающийся и в глазах. — Не надо, — Альфа сделала шаг навстречу, касаясь чужой колючей щеки. Ниган даже боялся представить, как сейчас выглядит. Женщине пришлось приподняться на носочки, чтобы не казаться рядом с ним совсем низкой, — мне нравится твоя наглость. Она, — Альфа сощурилась, подбирая слова, — разгоняет адреналин в крови. Женщина опустила руку Нигану на затылок, вовлекая его в жесткий поцелуй. Мужчина притянул ее за талию ближе, чуть ли не вжимая в себя и почти сразу отстранился, почувствовав во рту медный привкус. Коснувшись пальцами нижней губы стало ясно, что ее прокусили. Карл целоваться в губы не любил, как и Ниган, отдавая предпочтение поцелуям в висок или макушку, шею, ключицу. Было в этом что-то более чувственное и интимное. — Воу! — когда рука Альфы оказалась в области паха, слегка сжимая, Ниган, испытывающий некое чувство растерянности, поднял руки на уровне головы, словно он сдается, и улыбнулся — защитная реакция. — Это неожиданно! — Неожиданно? Ты не из тех, кто будет мяться и делать вид, что не интересен секс с женщиной, — она нахмурилась, не ощущая никакого даже намека на возбуждение с его стороны. — Просто я вроде как с твоей дочерью… Отговорка слишком нелепая даже для него. — Я могу взять любого из своей стаи, и сейчас я хочу именно тебя, — Альфа подалась вперед к его губам. — Лидия расстроится. — Плевать, эта слабая девчонка стала моим главный разочарованием и… — ее прервал грубый поцелуй. Ниган обхватил ее лицо, целуя страстно, глубоко. Затем отстранился, лишь на миг прижавшись лбом к ее лбу, закрыв глаза и отстранившись, снисходительно улыбнулся. — Ты не хочешь? — голос ее был спокойным, хоть явное недовольство и злость слышались и сквозь свистящий поднявшийся ветер, что качал голые скрипящие деревья, грозясь повалить один за другим. Это нарастающее явление ярко демонстрировало и нарастающие эмоции, что наполнили обоих. И если Ниган всегда открыто их показывал, не боясь ни последствий, ни реакций, то Альфа, с ее характерным внешним спокойствием, выдавала переполненную ярость только взглядом: жестким, пронзительным и поглощающем. — Ты ошиблась. Я именно тот, кого не интересует секс с женщинами, — лицо Нигана исказила усмешка, — как и с парнями, впрочем… ждет меня один патлатый убийца, которого вы чуть не грохнули. Ниган, с хищным оскалом, свойственным только ему, начал ходить вокруг Альфы кругами, как акула, окружившая свою жертву. Он не сводил с ее взгляда, однако напугать ее не удалость. Альфа выпрямилась, принимая гордый и устрашающий вид, желая сохранять свой авторитет до самого конца. — Я долго думал, что мне с тобой делать, когда познакомился с Лидией, — продолжил Ниган, перекрикивая ветер, — но твои слова о родной дочери… — мужчина презрительно фыркнул, делая шаг к Альфе и в неодобрительном жесте качая головой. Он хотел разразиться громогласной и проницательной речью, которую всегда умел зрелищно подать, но почему-то сейчас, смотря на оппонента, Ниган не хотел тянуть время до ее убийства. Заключалась ли причина в жалости из-за Лидии или уважении к столь сильному сопернику — он не знал. — Тот, ради кого ты это делаешь, стоит того? — Альфа впервые повысила голос, крича Нигану, чтобы тот услышал ее вопреки ветру. И в голосе ее не было больше злости, она поняла, что движет Ниганом и его поступком. В конце концов, однажды она тоже пошла на жуткие вещи ради человека, своей дочери. — Важно лишь то, что он чертовски очарователен, — взмах рукой с ножом и на бледной шее Альфы образовалась тонкая красная полоска. Она молча упала на колени, хватаясь за окровавленную рану и лишь раскрыла рот, чтобы что-то сказать, как ее глаза потускнели и стали зеркальными. Ее тело мешком упало на землю, и глубоко внутри Ниган надеялся, что ее душа обрела заслуженный покой.

***

Лагерь словно уже знал, что старая Альфа не вернется. Все как-то стало тише, тускнее, холоднее или так казалось от всех накативших чувств. — Встречайте папочку! — Ниган вернулся в лагерь с той жуткой улыбкой, которая свидетельствовала о проявлении в нем нечто страшного. Его окровавленные руки, капли крови от которые являли собой некое пришествие, а голова женщины, как принесенный трофей, покатилась по земле к самым ногам ее дочери, Лидии, жутко хрипя и разевая пот. Девушка выдохнула, сдерживая крик, отпрыгнула и закрыла рот руками; по разрумянившемуся от холода лицу потекли слезы. Предполагать, знать о смерти, убийстве матери, и видеть его подтверждение — совсем разные вещи. И ребенку, осознавшему, что тот остался один, принять этот факт потери слишком сложно. Как и тому, кто дорожил. Бета, увидев голову Альфы, увидев ее кровь на руках чужака издал страшный звероподобный крик прежде, чем броситься на Нигана. И если бы не тот самый нож, которым он прирезал мать Лидии, который Бета вручил ему для убийства свиньи, Ниган, несомненно, проиграл бы, однако заточенное камнем лезвие точно пошло в живот Беты, протыкая одежду и пронзая его брюхо. Одним точным движение Ниган его распорол, с улыбкой маньяка наблюдая, как кровавое пятно расползается по чужой одежде и органы вываливаются наружу. Бета медленно, словно пребывая в шоке, опустился на колени, держа в руках кишки и тупым взглядом смотря на них, не понимая, как так вышло. И Нигану показалось в этом жесте что-то особенно изумительное. То же, что он заметил и в глазах Альфы, то, как жизнь уходит из тела, как приходит осознание конца, неизбежности. И этот адреналин, что разгонял по всему телу кровь, наконец согрел его. — Время, мать вашу, пришло!

***

Человеку, управляющему шестью сотнями людей, не составит труда повести за собой напуганных, холодных и голодных страдальцев. Не составит труда разработать план атаки, собрать орду ходячих и под покровом ночи, страшной движущей силой, привести их к лагерю Мусорщиков. Ни забор аванпоста, ни бетонное здание не смогли защитить людей от живых трупов, прорвавших защиту. А стая, замаскировавшаяся под зомби, прорезала первые ряды солдат, оставив их кричащих от колотых ран на растерзание кусачих. Люди Джедис метались в здании как мыши в искусственно-созданном лабиринте, не имея возможности выбраться наружу из-за мертвецов. Их убивали одного за другим: кого-то точным смертельным ударом, кого-то подвергали мучительной смерти от сжирания заживо. И Нигану это напомнило игру в кошки-мышки. Человеческий страх, граничащий с животным, придавал странное чувство власти и господства, от которого мужчина успел отвыкнуть, но сейчас, видя людские страдания, он почувствовал тот адреналин и кайф, который испытывал раньше, ставя на колени общины.

***

Солнце встало из-за горизонта и небо заалело от того количества крови, что пролилось ночью. Все крики стихли, погружая затерянный аванпост в лесу в тишину, превращая некогда жившее здание в общую могилу. Лишь зомби бродили по коридорам, кряхтя и хрипя. Ниган, стоя на улице перед дверями бывшего поста, стянул маску ходячего, сделал глубокий вдох морозного воздуха, наполняя легкие, и победно улыбнулся. Сегодня, этим морозным утром, в лучах кровавого взошедшего солнца, что провожает все жертвы, война была окончена. Рядом с Ниганом стояла Лидия и за ними вся стая, которая была готова к новой, лучшей жизни. Часть 2. Прощение Карл проснулся от поцелуев в голень ноги, задранной штанине на бедре и чужих теплых, слегка мозолистых и шершавых, рук на спине. Парень сильней зажмурился, довольно улыбаясь и лениво потянувшись. — Что ты делаешь? — пробормотал куда-то в подушку Граймс, бессовестно наслаждаясь лаской к себе любимому. Тем временем его ногу согнули в колене, и горячий поцелуй обжег кожу на выступающей косточке лодыжки. Появившаяся за ночь щетина слегка царапала нежную кожу, лишь больше будоража. — Развожу тебя на утренний секс, — раздался хрипловатый шепот прям над ухом, и Карл в тот же миг ощутил над собой тяжесть, что придавливала его к кровати. — У меня зубы не чищены, и я еще не умылся, -Карл уткнулся лицом в подушку, подставляя под поцелуи затылок шеи — свою эрогенную зону. И в ту секунду, когда губы Нигана начали оставлять влажные поцелуи на молочной коже, по телу юноши прокатилась волна мурашек, будоража все его нутро. — Как будто меня это хоть раз останавливало, — Руки Нигана залезли под одеяло, стягивая с мальчишки спальные штаны и откидывая их куда-то в глубь комнаты. Карл хихикнул куда-то в подушку, не сопротивляясь и не помогая себя раздевать. Утренняя леность. Впрочем, Карл никогда не упустит возможность получить от Нигана максимум ласки. — Ковбой, ну ты хоть знак подай мне, — и Карл повернул голову, сощурив единственный глаз, хитро смотря на Нигана, ожидающего хоть кивка на согласие. — Я ничего делать не буду, — предупредил Карл, лениво переворачиваясь на спину. Одеяло в области паха приподнялось, выдавая желание Граймса. — Как будто ты хоть раз что-то делал, — усмехнулся мужчина, за что получил легкий пинок ногой в бок. И только перевернувшись на спину, Граймс понял, что на Нигане кроме боксеров больше ничего нет. — Хочу лицом к лицу и оставить футболку. Медленно, — Карл деловито откинул одеяло, скомкав его у себя под боком. — Обожаю, когда ты знаешь, чего хочешь, — губы Нигана расползлись в довольной усмешке. Вот он, Карл. Прекрасен как всегда. Ниган любил его скромным зажатым подростком, обожал его разъяренным зверенком и боготворил таким самодостаточным и гордым. Ему стоило большого труда раскрыть его, заставить полюбить самого себя, принять свое увечье и довериться ему, Нигану. И это безоговорочное доверие является для мужчины высшей мерой любви. Как Карл доверил ему свое тело и душу, так и Ниган отдал ему Святилище и Люсиль — все то, чем он является, все то, чем он дорожит, и это для него значит намного больше, чем отдать свое сердце, которое Карл невидимой хваткой и так держит в своих руках. Утренний секс для Граймса — это жаркий секс на скомканном одеяле, медленный и размеренный темп, нежные поцелуи в висок. Это чувствовать тяжесть тела партнёра, слышать над ухом тяжелые приглушенные стоны. Это тихо поскуливать от удовольствия, закрывая глаза и закусывая губы до крови. Карл лениво подмахивает бедрами, чувствуя, как по внутренней стороне бедра стекает уже разогретая смазка, баночка которой стоит на тумбочке. Сегодня она была со вкусом клубники, и Граймс никогда не понимал смысла наличия вкуса, если до оральных ласк никогда не доходило: Карл считал это гадостью, а Ниган был слишком горд, чтоб кому-то отсасывать. Впрочем, обоих все более чем устраивало. — Аа… — сбивчиво начал Карл, — я…кстати научился сам.а…дрочить, — Ниган поднял на мальчишку взгляд, видя глупый смешок в его глазах. Кажется Александриец дорос до пошлых разговоров во время секса. — Значит, наконец сам справишься? — Граймсу показалось, что теперь голос мужчины стал еще более отдавать хрипотцой, которая ему безумно шла. — Нет, давай ты, — парень закинул руки Нигану на плечи, притягивая его к себе ближе, сминая чужие губы во влажном поцелуи. Перевернув юношу на бок, мужичина уткнулся носом ему в затылок, рвано дыша, и медленно, но резко толкаясь, чувствуя себя на грани пика. Грубая ладонь легла на чужой член, принимаясь водить вверх-вниз, то замедляясь, то ускоряясь. Карл издал сдавленный стон, утыкаясь лицом в подушку и сжимая руками одеяло. Тело пробила крупная дрожь, за которой последовал оргазм. Сначала его, потом Нигана. И мужчине был важен именно такой порядок, словно удостоверяясь, что Граймсу действительно было хорошо. Карл раскинулся поперек кровати, закинув ноги на пах Нигана, который устроился на подушках, поглаживая чужую голень. — После такого я бы закурил, жаль сигарет нет, — выдохнул Ниган, наблюдая, как Граймс снимает мокрую футболку и закутывается в одеяло. — Это лучше горячей ванны? — Александриец пододвинулся ближе, согнув ноги в коленях. — Попробуем секс в ванне. Тебе понравится. — Ой, ну не-е-ет, — появилось настроение покапризничать, и Карл перевернулся на живот, чуть не ударив ногами Нигана по лицу. — Да-а-а, и на столешнице, ковбой, — мужчина встал и смачно шлепнул парня по ягодицам, отчего тот дернулся, зло уставившись на мужчину. — Лучше воды мне дай, — Граймс сел, сложив ноги по-турецки, гордо подняв голову. — Охуеваешь, парень, сам давай, — Ниган подошел к переставленному шкафу и принялся одеваться. — Вообще-то я твой босс, — Карл был вынужден самостоятельно дойти до кухни. Он достал из шкафчика стакан, поднес к крану, и холодная живительная влага наполнила емкость, которую сразу же осушили. Пришлось налить еще. — Хуес. Уже 11 утра. Надо тебе раньше просыпаться, а не дрыхнуть до обеда, — Ниган выгладит слишком самодовольно, и Карла это бесит. Бесит и раздражает. Как обычно. — Ты сам начал приставать, — парирует Граймс, возвращаясь на кровать, и замирает, уставившись на диван, где лежат подушка и плед. — Ниган, ты спал на диване? И этот вопрос кажется ему абсурдным. Мальчишка четко помнит крепкие жаркие объятья и такой привычный храп над ухом. — А, это… — Ниган посмотрел на диван, затем на Граймса, подбирая слова. — Лидия ночью приходила. Ей непривычно спать одной, да еще и на новом месте, и я пустил ее сюда, — только он успел договорить свою мысль, как поток воды вылился ему прямо в лицо. — Что?! Ты с ума сошел?! — Карл взревел. Сейчас он напоминал злобную разъярённую фурию, готовую уничтожить абсолютно все на своем пути. Ниган посмотрел на свою мокрую футболку, устало вздыхая. Пришлось переодеваться. Граймс же стянул одеяло с постели, закутываясь в него, словно не он минуту назад расхаживал совершенно голый, не стыдясь этого. Пустая кружка с глухим стуком опустилась на тумбочку. — Какого черта ты посмел ее сюда впустить ночью?! — злости Карла не было предела. И если обычно такое состояние мальца забавляло, то сейчас Ниган четко понимал, что перешел черту. Он или же сам Карл. — Хватит истерить. Я молчу, что ты сюда Лору водишь и захламляешь все своими фигурками! — Ниган сорвался. Крикнул на Карла в злом оскале, отчего парень замер, раскрыв рот уставился на мужчину, словно его только что ударили. — Ей тяжело здесь одной! Я убил ее мать, у нее никого нет. Эта девочка слепо доверилась мне, и я должен ее бросить? Чтобы она сама со всем дальше разбиралась?! Блять, это пиздец как эгоистично, Карл, — Ниган обошёл кровать и оказался около Граймса, тыкнув ему в грудь указательным пальцем. — Когда ты здесь оказался, у тебя была и есть семья, у тебя были я и Лора, мои жены, которые тебя поддерживали. Всю свою жизнь рос с теми, кто о тебе заботился. Она росла среди монстров, подвергавших ее насилию. Карл злился. Он отошел от Нигана, чтобы тот его не трогал, и отвел взгляд, не желая даже смотреть на мужчину. — Она нас хочет рассорить, потому что втрескалась в тебя, — буркнул Граймс, гордо вскинув голову. — Лидия строит из себя невинную овечку, чтобы ты… — Заткнись, Карл! Закрой свой рот. То, что хотел сделать с тобой Джаред, с ней делали ежедневно. И я единственный, кто проявил к ней обычную доброту. Ничего более. — Она тебе дороже меня, — Граймс смотрел Нигану прямо в глаза. — Не неси хуйню, иначе действительно тресну тебя. — Теперь еще и угрожаешь, я понял, — парень приподнял одеяло и закрылся в ванной с нарастающей головной болью, демонстративно хлопнув дверью. — Ну охуеть теперь! Просто заебись. Сука. Дерьмо! — Мужчина всунул ноги в ботинки и, весь кипя от злости, вышел из комнаты с желанием разбить кому-нибудь голову собственными руками. Никто не хотел уступать, никто не хотел понимать другого. Проще накричать, заставить принять свою точку зрения и, к сожалению, Карл и Ниган оба слишком упрямые.

***

Лидия привыкла вставать рано утром. Как только солнце показывалось из горизонта, наполняя небо кроваво-желтым туманом, начинался новый день, сопровождаемый попыткой выжить, не умерев от голода, холода, зомби и заражения. Однако в Святилище все было совершенно иначе: тепло, сытость, медикаменты, — и все это за жизнь матери. Девушка тихонько встала, наблюдая, как Ниган обнимает Карла, прижимая его к себе, утыкаясь носом тому в макушку и внутри Лидии что-то болезненно щелкнуло. Она поспешила выйти из чужой спальни, неслышно прикрывая за собой дверь и направляясь в свою комнату. Душ, завтрак и полнейшее непонимание дальнейших действий. В столовой к ней подходила девушка, но Лидия не запомнила ее имени и лица. Она застыла в немом страхе, совершенно не понимая ее слов. Хотелось оказаться рядом с Ниганом, и она поспешила сбежать в спальню, которая стала ее защитным панцирем, в который можно спрятаться от всех людей в мире. И девушка долго сидела в кровати, перебирая цветные журналы, что были в тумбочке, пока в дверь не постучали. — Ам, да, — растерянно отозвалась девочка, сворачивая журнал в трубочку и сжимая в руках. Дверь открылась и в комнату зашёл Ниган. Он улыбался, но это была другая улыбка. Напряженная, уставшая. И Лидии от этой грусти стало плохо. — Как спалось? — Ниган сел на край постели, и девушке казалось, что то был предлог для серьезного разговора. — Спасибо, что пустил. Намного спокойней, — кивнула Лидия, продолжая сжимать журнал в руках. — Ты хочешь поговорить со мной? — Да. Я ни в коем случае не зол на тебя и не раздражен, но надо обсудить твои чувства, — осторожно начал мужчина, наблюдая как Лидия опустила голову, закрывая красное лицо волосами. — Я ведь нравлюсь тебе? С Лидией было сложно говорить. Осторожно, медленно, стараясь не задеть ее чувства, в то время как девушка с каждой секундой все больше напрягалась и сжималась, пряча лицо и голову. И сам Ниган мог бы еще долго не поднимать столь щепетильную тему, если бы не ревность Граймса, который был готов метать гром и молнии. — Я люблю тебя. Это было не то признание, которое обычно Ниган получал. В нем не было уверенности и счастья, как в словах Люсиль когда-то; не было смущения и неловкости как у Карла. Ее признание было наполнено страхом и одиночеством. Одиночеством человека, которого очень и очень давно не любили, который стремился заслужить любовь и внимание единственного человеке, который проявил к ней человечность. — И я люблю тебя, но как чертовски хорошего человеке, понимаешь? Эй…посмотри на меня, — он заставил ее поднять голову. — Тебе нужно внимание, и твоя любовь обусловленна именно этим. Твои чувства настоящие, но они другие. Это симпатия, любовь дочери к отцу, дружба. На глазах Лидии появились слезы. — Эй, ну ты чего? — Ниган подался вперёд и обнял девушку. — Чего ты боишься? — ее сердце бешено стучало. Она вцепилась в Нигана хваткой, грозясь задушить его своими объятиями. — Что ты меня оставишь. Что я буду сама по себе, — прошептала Лидия, пряча лицо у Нигана на плече. — Мне страшно. — Так-так, — он осторожно отстранил ее от себя, — заглядывая в глаза с такой улыбкой, что девушка невольно улыбнулась. — Я ведь дал слово, что буду рядом, верно? Она кивнула, стирая мокрую дорожку со щеки. — К тому же, я хочу, чтоб ты стала одним из новых лейтенантов, так что от моей болтовни еще устанешь. И Лидия улыбнулась, чувствуя, как внутри тело распирает от теплоты. Почему-то именно теперь, именно после этого разговора она поняла, что больше никогда не будет одна.

***

Ниган вышел из чужой спальни со спокойной душой. В конце концов, этот разговор должен был состояться. Будучи учителем, он проходил курсы психологии в рамках повышения квалификации педагогов и частенько записывался на дополнительные занятия ради собственного интереса. В конечном итоге Ниган пристрастился засиживаться после занятий с проблемными учениками, отпаивая их чаем с вкусностями и выслушивая их тревоги и проблемы. Он давал советы, когда его просили, просто выслушивал, когда это было нужно, и помогал отвлечься от всех невзгод. И хоть на Нигана частенько и поступали жалобы о его скверной речи от родителей учеников, он был чуть ли не единственным взрослым, действительно понимающим проблемы подростков. Так произошло и с Карлом, мальчишкой, хотевшим, чтоб к нему обращались как к взрослому, чтоб его воспринимали как взрослого. Так стало и с Лидией, девочкой, натерпевшейся скотского отношения от всех вокруг. Ниган их выслушал, понял и каждому помог так, как мог.

***

Вечером за стенами Святилища разразилась метель. Пришлось срочно прятать всю технику, стоявшую на улице, в гаражи, включать отопление в теплицах и во всем здании целом. Зима пришла. Карл закончил с отчетом от лейтенантов в комнате собраний, где они обсудили зимний план выживания, и, позволив подчиненным уйти на заслуженный отдых, как у двери его выловила Лидия, смущенная и самим Граймсом, который сразу встал в закрытую позу, сложив руки на груди, и другими людьми, что вскоре их покинули. — Я хотела поговорить… — начала девушка, борясь с растерянностью. — А я не хочу. Парень демонстративно развернулся на пятках и собрался уйти в свою с Ниганом комнату, которого, впрочем, тот не хотел пускать, как Лидия мертвой хваткой схватила Граймса за докоть, заставляя остановиться и посмотреть на нее. — Нет. Нам надо поговорить! Это насчет Нигана. Ее настойчивость делала ей честь, из-за чего Карл флегматично привалился спиной к стенке, демонстрируя, что внимательно ее слушает. И хоть внешне он выглядел вполне спокойно, внутри все бушевало только от осознания того, что эта девчонка всерьез втюрилась в Нигана. Мерзкое ревнивое чувство расползалось по всему телу, отчего становилось тошно. — Ну, и что ты хотела? — губы юноши скривились. — Сказать, что уведешь Нигана? — Что? — Лидия растерянно посмотрела на Карла, глупо хлопая ресницами. — Нет, я хотела сказать, что осознала, что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО испытываю к нему, — она сделала яркий акцент на слове. — Это не та любовь, которую вы друг к другу испытываете. Это просто любовь к хорошему человеку и другу. — Ниган не хороший, — буркнул Карл. — Слушай… он убил мою мать и кинул ее голову к моим ногам, я знаю, какой он. И он хороший, что бы не творил. Ниган всегда честен, он внимателен и по-своему добр и справедлив. И мне жаль, что из-за меня вы поссорились, но, Карл, — она вздохнула и оперлась спиной о противоположную стену, — он мой друг. И я хочу, чтобы ты тоже стал моим другом. Мне правда это необходимо…понимаешь? — То есть…ты не будешь за него бороться? — Карл не понимал. Не понимал, в какой момент его ревность перестала иметь смысл. -Я его люблю как любого хорошего человека, вот и все. Я сначала просто ошиблась в своих чувствах, но мы поговорили и все прояснилось, — она легонько улыбнулась, приподнимая плечи и пожимая ими. И этот невинный жест заставил улыбнуться и Карла, отлипнуть от стенки и обнять Лидию. — Тогда прости меня! — И ты меня, — девушка ответила взаимностью, слегка приподнимаясь на цыпочках.

***

Карл ждал Нигана в комнате, в конце концов, он должен был извиниться за свое поведение, как и Ниган — за свою несдержанность. И хоть порой парень ловил себя на мысли, что их отношения слишком странные даже для апокалипсиса, что основаны они были на боли и жестокости, Карл ни за что не променяет того, что у него есть, на теплоту с кем-то другим. И Граймс знает, что Ниган думает точно также. Они спасали друг друга столько раз, что и не перечислить; они изменились благодаря друг другу и обрели тот покой, который искали с момента, когда их жизни покатились в тартарары. И сейчас, живя среди «ходячих мертвецов», убивающих друг друга за власть и территорию, они чувствуют себя чуточку живее.

***

Метель за стенами нарастала, застилая всю поверхность белой пеленой, гоняя ее и наметая сугробы, зарывая в них кусачих у забора. Свет во всем Святилище погас раньше обычного для эконома энергии, как и отключилась вода. Только батареи работали на полную. Ниган проснулся посреди ночи в комнате, освещенной луной в белых снежинках, когда холодная чужая нога скользнула по его собственной. Мужчина открыл глаза и поймал взглядом Карла, уютно устроившегося на его груди в серой махровой кофте Нигана, одетой поверх его же футболки. Нога мальчишки одним взмахом оказалась на бедре мужчины, сразу пронзая его тело мурашками от холодной ступни. Ниган осторожно вылез из объятий, бесшумно перемещаясь к шкафу и выуживая оттуда шерстяные носки. Вернувшись в кровать, мужчина вытащил сначала одну конечность Граймса, растер ее, согревая в своих ладонях и натягивая на нее носок, затем другую, проделывая те же махинации и боковым зрением наблюдая, как Карл морщится во сне, плотнее сжимая в объятьях подушку Нигана. Тихий, спокойный и умиротворенный Карл, являл собой прямое олицетворение домашнего уюта и тепла. Уголки губ мужчины легонько приподнялись в улыбке, и он упал обратно в постель, аккуратно забирая свою подушку и устраивая на груди Карла, который вновь закинул ногу Нигану на бедро. За окном разгоралась зима, на тумбочке догорала свеча, но Нигану не было ни холодно, ни темно.