The Savior

Кольцо пришлось Карлу не по размеру, и на все уговоры Нигана поменять его юноша отказывался с видом столь оскорбленным, что мужчине пришлось закрыть эту тему. Граймс начал носить подарок на шее на цепочке, интимно пряча столь ценную вещь под одеждой, дабы защитить от злых глаз Мэгги, Рика, других близких людей, что за эту зиму заметно отдалились от юного босса Спасителей. Не то виной была долгая разлука, не то суровая жизнь их огрубела, не то все завязывалось на Нигане, но ни в Александрии, ни в Хиллтопе, ни в королевстве его больше не ждали. И тоску Карла не успокаивали подруги в Святилище, подарки от Нигана в виде новеньких комиксов, его ласка. А весной его хандра усиливалась до того, что частые мигрени все реже стали его отпускать. И тяжело было скрывать не боль, что переливалась всему телу, а душевную тоску по кровной семье. Сердце тянулось к отцу, сестре, Дэрилу и Мишонн, Кэрол и Мэгги с ее будущим малышом; а вот разум настырно твердил, что пора переступить прошлое и жить тем, что у него сейчас есть, кто у него сейчас есть. Не радовало и процветание Святилища, которому могли позавидовать: овощи и фрукты в теплицах; солнечные батареи; животноводство — все это позволяло Спасителям прекратить устраивать набеги на посторонние общины, что Карл и приказал сделать, лишь изредка наведываясь к родным скорей не столько, чтоб забрать что-то, сколь чтоб их увидеть. Карла метало с одной границы к другой, от Рика к Нигану, и все заканчивалось выгоранием, когда Граймс мертвым телом лежал в постели, не в силах и руку поднять. Вот в такие моменты юноша особенно ценил Нигана, который без своих глупых шуток брал дела общины и стаи, так и оставшейся в Святилище, на себя, возился с Карлом, как с больным и капризным ребенком. И он всегда удивлялся, откуда у Нигана столько сил и энергии, чтобы успевать все: накормить привередливого «больного»; отправить группу Спасителей на разведку территорий и поиском полезного; продолжить работу с адаптацией стаи; контролировать рабочий класс; не забывать о Лидии и, непосредственно, уделять время самому Карлу. А когда Граймс спрашивал об этом у Нигана, тот лишь пожимал плечами, хитро улыбаясь. И Карлу бы хотелось, чтобы действительно был какой-то секрет, как справляться с проблемами также. Секрет, незнание которого делало его таким слабым. И сейчас, валяясь третьи сутки в постели и не имея сил встать, Граймс вновь ненавидел себя. Но не Нигана, который шумно ворвался в их комнату, хлопая дверью и говоря столь громко, что в ушах звенело. — Хей, оторва, поднимайся, папочка тебе кое-что принес! — Ниган кинул на диван какой-то черный пакет и силой потянул юнца за руку из-под одеяла, на что Карл недовольно запротестовал. — Ну-у-у, отъебись от меня, мне плохо, — жалобный стон не тронул каменное сердце, и через мгновение Карл, с опущенной от усталости головой, как кукла, сидел на кровати, свесив ноги. — Тебе каждые две недели хуево, хуже менструации, вот честно, — Ниган скептически оглядел Граймса с головы до ног. — Ты хоть умывался? Карл в отрицании помотал головой. — Зубы чистил? Повторил тот же жест. — Душ принимал? И вновь отрицательный ответ. — Пиздец, парень, — Ниган театрально вскинул руки, привлекая к себе внимание. — Ладно, смотри, что я тебе принес! Мужчина шустро достал из пакета, что тот принес с собой, а Граймс попросту не заметил, что-то черное и длинное. И сначала Карлу почудилось, что это платье, но посмотрев на вещицу «трезвым» взглядом, стало ясно, что это длинный кожаный плащ. Граймс заинтересованно склонил голову в бок, выпрямляясь и переставая ссутулиться. И эта поза любопытства не могла остаться незамеченной. — Тебя подбодрит новый лук, как раньше любила говорить молодежь. Специально для тебя нашел его, — Ниган кинул обновку на кровать, и Карл дернул головой в ее сторону, как собачка следит за мячиком. — А теперь в душ умываться, мыться и причесываться. Наведем марафет. Шустрей! И Карл повиновался какому-то странному порыву: он встал с кровати и вполне бодро поплелся в ванную комнату приводить себя в порядок. Это повседневное действие, раньше казавшееся слишком сложным, тяжелым и долгим, приобрело прежнюю лёгкость. Граймс даже не забыл о своей глазнице, которую дважды в день надо протирать от пыли и другой грязи. А когда дверь ванной комнаты открылась, впуская обратно в спальню совершенно нового человека в облаке пара, окутывая его, Карл смог выдохнуть, ощущая, как груз на плечах стал менее тяжелым. — Ну вот! Совсем другое дело! — Ниган ждал на диване. И улыбка его пугала. Она напоминала то настроение мужчины, когда в нем просыпалась жажда крови. Но крови не было. Были лишь расчёска и мусс для волос. Ниган собрал волосы Карла в пучок, оставляя только челку на пустой глазнице, нанёс немного средства из баночки для волос на макушку и хорошенько зачесал. Выудил из шкафа чёрные джинсы, которые сейчас пострадали от грубых рук и получили незаживающие раны в виде дырок. И Карлу, ожидавшего приговор, пришлось надеть на себя все, что ему скажут. Итог не разочаровал. В зеркале на Граймса смотрел юноша в черном. Черные джинсы, черные берцы, черная футболка и, как завершающий элемент, пальто. Волосы послушно убраны, открывая острые черты лица, челка небрежно лежала на лбу, не скрывая старого увечья. И Карл, неожиданно для себя, начал крутиться перед зеркалом, вставая в разные позы, пока улыбка не расцвела на его лице. — Нравится? — Ниган, как темный кардинал, стоял за его спиной, интимно шепча на ухо. И что-то щелкнуло внутри Граймса, выдергивая его из пучины печали и боли, возвращая его в реальность к Нигану. — Да… — в ответ шептал Карл, убирая левую руку в карман и гордо вскидывая голову. Вот он — босс. Лидер Спасителей. Глава Святилища. Вот он — юноша, обыгравший эту дерьмову жизнь. Гордый король отвоеванных земель, заслуживший свое королевство. И восторг его был столь ослепляющим, что юноша не видел того взгляда, с которым Ниган на него смотрел. Этот взгляд полнейшего обожания и нездоровой тяги, от которой под жилкой начинало чесаться. Взгляд любви и чувства, что ты готов для него на все. Взгляд, для веры в который не требовалось и предложение с кольцом. И только Ниган смотрел на Карла таким взглядом. И смотрел он только на Карла.

***

Ниган мог целую вечность наблюдать за тем, как Граймс собирается: как расческа грубо проходится по от природы шелковистым волосам, как он их зачесывает, как он прыгает, натягивая штаны и резко одергивает футболку, с остервенением зашнуровывает берцы и элегантно надевает плащ. Весь этот спектр эмоций завораживал. И невероятно льстило, что спустя столько времени, его подарок все еще приходился к стати столь не постоянному юноше. — Ты уверен, что хочешь съездить к отцу? Только из депрессняка вышел. Опять же загоняться будешь, — мужчина закинул руки за голову, вытаскивая из-под одеяла одну ногу. Воздух в спальне был сперт, и было бы неплохо проветрить, но тогда исчезнет и запах утреннего секса, а он так прекрасно сочетается с одевающимся Карлом, что хотелось его вновь раздеть. — На две ночи, утром меня заберешь. Я скучаю по Джудит и Мишонн, и… Рик — он ведь мой отец, Ниган, — Граймс растерянно собирал сумку, раздраженно оглядываясь по сторонам. — Окей, ковбой, тебе лучше знать. Но возьми две рации, на всякий. Хочу быть уверен, что в случае чего ты со мной сможешь связаться, — Ниган встал и, прихрамывая, поковылял к шкафу за свежей одеждой. — Хорошо, взял, — юноша раздраженно засунул в сумку какую-то старенькую книжонку, что лежала на рабочем столе и принадлежала Нигану. — Книга? А комиксы? Я тебе же «новинку» раздобыл, — мужчина натянул боксеры и джинсы, и Граймс был уверен, что если тот наденет еще и очки, то точно никуда не поедет, а оседлает этого психа прямо сейчас. Так он хорошо выглядел. — Именно поэтому и не беру. Отец в тот раз выкинул мой комикс, не хочу рисковать, — и внутри что-то кольнуло. Вот еще одна отличительная черта отца от Нигана. Один уничтожает и осуждает, другой поддерживает и «спонсирует». — Окей, понял. Но учти, — голос мужчины приобрел редкостную серьезность, — как только захочешь обратно, сразу со мной связывайся. Глубокая ночь или раннее утро — похуй. Я приеду и заберу, запомнил? — Да-а-а, поехали уже! — Карл закатил глаза, шумно выдыхая и выходя из спальни, волоча за собой сумку. И смотря на эту тонкую покачивающуюся фигуру, у Нигана появилось непреодолимое желание дернуть юнца за руку на себя, прижать его лицом к стенке и хорошенько оттрахать до скулёжа и дрожи в коленях. Но надо было ехать, пока вспыльчивый Карл не кинул в него что-то тяжелое и травмоопасное.

***

Александрия не славилась своим приветствием. Холод и равнодушие вперемешку с презрением отравляли воздух, от чего Граймс даже поежился, нервно поправляя лямку сумки на плече. Они с Ниганом обменялись короткими кивками, и машина уехала, оставляя за собой ошмётки весенней грязи. — Ка-а-арл! — Заверещал знакомый голосок, и из дома выбежала Джудит, бросаясь любимому брату на шею и обнимая его так крепко, что из глаза юноши брызнули слезы. — Ты приехал! Ее энергия в один миг развеяла ту тьму, что нависла над Карлом и топила его. Появилась обоснованная причина возвращения в Александрию. Джудит. — Привет! Как я скучал! Девочка отпустила брата и, зазывая за собой, побежала в дом, и Карл, поглубже вздохнув, отправился за ней, уже на крыльце встречаясь с Риком. Его изучающий взгляд заставлял чувствовать себя неловко. И юноша уже начал себя корить, что так вырядился. На фоне «бедноты» в Александрии он казался мажором-выпендрежником, из-за чего чувство вины начало стрястись по стенкам желудка. — Проходи, — холод в голосе того, кто должен защищать и поддерживать добивал. — Выглядишь…интересно, — это прилагательное было самое отвратительное, которое только и можно было придумать. И интонация, с которой Рик это произнёс, была сродни ведру помоев, что в средние века выплескивали из окон прямо на улицу, на проходящих мимо жителей. — Дэрил приготовил обед. — Здорово! Я очень соскучился по вам! Столько не виделись, — Карл благородно постарался разрядить атмосферу, и Рик даже выдавил из себя подобие улыбки. Однако его следующая фраза все испортила: — Да, совсем забыл нас со своим Святилищем, — и удалился вглубь дома, словно давая сыну возможность сбежать пока есть время. Карл не мог сбежать хоть потому, что Ниган уже уехал, и Джудит ему такой побег просто не простит. Граймсу-младшему пришлось шагнуть внутрь, скрываясь от любопытных и осуждающих глаз Александрийцев.

***

Ужин проходил напряженно тихо, от чего Карл впервые за многие месяцы почувствовал себя неуверенно и зажато. Дома всегда было шумно и оттого уютно: работал телевизор, просто так, фоном, и Ниган постоянно что-то рассказывал. Парень удивлялся этой его еще одной способности — болтать. И Граймс удивлялся, как он только сдерживается во время секса, чтобы не трещать без умолку. Впрочем, сам Карл тоже мог поддержать монолог. Он обожал пересказывать сюжеты прочитанных комиксов, обожал обсуждать людей в Святилище, но самое любимое — это сплетни. И Лидия их скромно, но поддерживала. Частенько заглядывая на ужин, она первая пускала слух, который подхватывался и обсуждался во всех деталях. Все это создавало атмосферу целостности между ними, напоминая точную копию семьи. И почему-то Граймс был уверен, что именно этого эффекта Ниган всегда и добивался. От этой мысли Карл глупо улыбнулся, продолжая ковырять в тарелке плохо приготовленную оленину. Мясо вышло сухим и совершенно безвкусным. Ниган, своего рода «мастер» кулинарии, к такому и не притронулся бы. Впрочем, Джудит тоже была не в восторге от еды. — Ты не ешь, тебе не нравится? — заметил Дэрил, и Карлу стало безумно стыдно перед ним. Юноша поправил челку, настырно щекочущую рубцовую кожу: — Нет, очень вкусно. Интересно приготовлено, вот и задумался, прости. Может расскажете, что у вас тут новенького? Сидим в тишине, как на похоронах, — Карл вложил себе в рот кусочек мяса и, не жуя, проглотил, изображая восторг от вкуса. И Дэрила это, кажется, убедило, но не Рика. — Ты повязку совсем перестал носить, как и мою шляпу, — от холодного и липкого голоса Рика юношу бросило в пот. — Я шляпу потерял, когда из леса от Шепчущих бежал. И людей Джедис. Прости, мне, правда, жаль, — лучше сладкая ложь, чем горькая правда. Карлу не было стыдно за нее. Шляпа лежала в шкафу дома, в Святилище, но это расстроит отца. — Глазницей ты можешь напугать кого-то, — интонация упрека начала раздражать. — Вот в этом сомневаюсь. Это моя особенность, которую я в себе принял. Она не мешает мне жить. Я общаюсь с людьми, стреляю и чувствую себя прекрасно. Мишонн, сидящая с мальчишкой рядом, гордо улыбнулась. Карл произнес те слова, которые должен был сказать себе сразу после несчастного случая. И как странно, что именно Ниган заставил юношу себя полюбить, а не она сама или отец. На слова сына Рик только неодобрительно хмыкнул, как поступал всегда, если ему не нравилось мышление Карла. — Меня его глазница не пугает, — голосок Джудит вселял в Карла тепло и радость. — Он выглядит крутым! — Девочка ободряюще улыбнулась, подмигивая брату, на что получила улыбку благодарности. — Ты как-то модняво вырядился, — Дэрил, очевидно, проецировал свою злость на Нигана за заточение на Карла. И юноша был абсолютно уверен, что это чистая случайность и внутренний порыв, который скоро осядет, однако этот порыв знатно затянулся. Пора бы отпустить всю обиду и продолжать жить дальше. — Мне нравится. Надоело носить старые затертые рубашки. В конце концов моя община процветает и мне следует выглядеть подобающе, — Граймс-младший сделал глоток воды, которая на вкус напоминала воду из лужи. И не то нервы юноши сыграли над ним злую вкусовую шутку, не то вода в Александрии, как и еда, была отвратительной. — Община Нигана. Тебе ее подарили за твои «заслуги», — от едкого укора глаз Карла дернулся. — Рик, перестань, тебе следует гордиться сыном, он многого достиг и заслуживает Святилища, — Мишонн многозначительно посмотрела на лидера Александрии, однако тот не отводил взора от Карла, смотрящего не него в ответ. Как будто те играют в гляделки. — Не думал, что мой сын в шлюхи подастся. Хорошо тебе у врага, который Гленна убил, Абрахема? Продолжить перечислять или хватит?! Ты мог прикончить его, но предпочёл с ним спать, — все это Рик говорил с надменно поднятой головой, явно гордясь тем, как он осаждает сына. — Хватит! — Карл резко встал, отчего стул упал на пол с характерным стуком. — Я многое сделал для Святилища и для вас. Спасители вас не тревожат. А то, что у нас дела лучше ваших — твоя вина! Я столько советов давал, идей! Тебе было плевать! А Ниган меня слышал! Мы процветаем благодаря мне! И Ниган отдал мне Святилище, потому что видел, как у меня все хорошо складывается! Я больше не стесняюсь своего, как вы говорите, уродства. Я чертовски хорош и с ним! И тебя это бесит. Бесит, ведь я стал сильнее и самостоятельней. И я уже не комплексующий по каждому поводу подросток, желающий тебе угодить! И знаешь, мне глубоко насрать на твое мнение о том, как я выгляжу. И на твое, Дэрил, тоже. Я знаю, как тебе тяжело после всего. Но ты не имеешь права отыгрываться на мне! Все было произнесено на одном дыхании, и парню показалось, что он вот-вот задохнётся, однако его слова принесли лишь облегчение. С плеч упал огромный камень, который столько времени его топил и, ощущая небывалую легкость, Карлу хотелось выпить что-то определено крепче воды. — Спасибо за ужин! — пнув стул, парень гордой походкой, вскинув голову, пошел в свою комнату на второй этаж. И когда до Рика донесся скрип ступенек, он вышел из первоначального оцепенения. Мишонн видела, как его глаза заволокла пелена ярости, как жилка на лбу начала вздуваться, а руки сжались в кулаки до побеления костяшек. И Мишонн знала, что эти признаки свидетельствуют о злобе, которая отключает рассудок, пока жажда крови обидчика не будет удовлетворена. Вспышки агрессии для Рика не были редки, и последние два года проскальзывали столь часто, что сам Дэрил начинал бояться Рика в таком состоянии. — Рик, оставь его, — Мишонн с опаской посмотрела на Граймса, готовая в любой момент рвануть за ним, останавливая от безумия. И на миг ей показалось, что Рик успокоился, пока дверь наверху не хлопнула и мужчина не сорвался с места, несясь к сыну в комнату.

***

Карл упал животом поперек кровати, подтягивая к себе сумку и доставая рацию. Хотелось домой, сил пытаться и притворяться больше не было. Он устал от такого отношения к себе, устал от упреков, злых взглядов и желчи, что отец постоянно исторгает. И сегодня вечером он впервые смог высказать все, что столько времени ему приходилось терпеть. И Карлу не было стыдно, нет. Раз Рик не стыдится своей злобы по отношению к сыну, то почему сына должна гложить совесть? Карл гордился своим статусом, гордился своей общиной, гордился своими отношениями и, самое главное, он гордился собой. Парень принимал в себе все недостатки и увечья: шрамы, отсутствие глаза, капризность и переменчивость в настроении. И он больше никому не позволит усомниться в самом себе. Граймс-младший вытянул антенну и уже потянулся поймать волну Нигана, как за дверью послышался слоновый топот. Карл встрепенулся, подскакивая на кровати в тот момент, когда в его комнату ворвался Рик, хватая сына за ворот футболки и, взглянув тому в глаз, ударил по лицу. Голова мальчишки мотнулась в сторону как у тряпичной куклы, и не успел он прийти в себя, как его толкнули назад и, сделав кувырок через голову назад, упал с кровати на пол. Молча, не издав не единого звука, стойко сдерживая боль, что начала появляться в голове и нарастать с геометрической прогрессией. И Карлу показалось, что его череп сейчас вот-вот лопнет. Шум в голове заглушал все звуки, и юноша не сразу понял, что говорит Рик, пока рядом с его лицом не разлетелась на осколки рация. Тогда Карла выбросило в реальность, а шум сменился на мерзкий писк, который спровоцировал что-то, что принято называть панической атакой. Перед глазами все замигало. Он сидел в оцепенении, напряжении и сердце его столь быстро стучало, что грудная клетка начала болеть. Хотелось лечь в углу комнаты и остаться одному хоть на пять минут. Стало невероятно душно. Душно на столько, что Карл оттянул ворот футболки, пытаясь вздохнуть глубже, но легкие как будто сжала стальная хватка. В себя его привела пощёчина, столь сильная, что щеку обожгло как от огня. Карл уставился на отца, прижимая руку к красному пятну на своем лице и молча наблюдая, как Рик яростно что-то кричит и плюется. И голос его сливался в один странный и непонятный звук, а потом наступила долгожданная тишина. Юноша понял причину только тогда, когда из уст Рика полилась речь столь оскорбительного характера, что внутри все упало. Карл посмотрел вниз и заметил, что кольцо на цепочке оказалось поверх черной футболки, ярко выделяясь на ее фоне. — …гребанный Ниган, — кричал Рик и уже потянул руки к сыну, чтоб схватить его за воротник и встряхнуть, как в комнату, наконец-то, вбежала Мишонн, оттаскивая разъяренного отца от ребенка, чуть ли не забившегося в угол, и выводя Рика из комнаты. — Потаскуха! Вопль Рика Карл слышал еще за запертой на замок дверью. Он опустил голову к подбородку и взглянул на трясущиеся руки, когда на них упали первые соленые капли. Только тогда Граймс понял, что плачет. Он вытянулся на полу по стенке у кровати и закрыл рукой голову. Боль казалась нестерпимой. Затем поджал к себе колени и, как ему показалось, провалился в небытие на несколько минут. Или больше… Очнулся он все там же, в пыли старого ковра, в темноте и ознобе и пришлось приложить все свои усилия, чтобы привстать и нашарить рукой сумку на кровати. Карл потянул за лямку, и та упала на пол. Он достал вторую рацию и, из-за мигрени, которая никуда не ушла, лег на пол обратно, подтягивая колени к груди.

***

В два часа ночи Ниган не спал. Не хватало пускающего слюни Карла, который мирно посапывал бы на плече или груди. За столько времени привычка спать с ним стала столь жизненно важной, что отсутствие рядом чужого тепла не позволяла заснуть. И лежа в холодной постели с книгой из библиотеки Ниган думал, когда он стал таким сентиментальным, ведь даже с Люсиль он не испытывал такой необходимости в ее присутствии рядом. На тумбочке зашипела рация, вырывая мужчину из размышлений. — Ниган, Ниган, прием, — голос на той стороне показался чересчур хриплым, словно его обладатель не разговаривал несколько месяцев. — Привет, ковбой. Ты спал что ли? — думать, что Карл просто сонный было проще и спокойней, нежели представить, что его вновь довели до истерики. — Нет… не совсем, — только сейчас до Нигана дошло, что Граймс не только хрипит, но и шепчет, словно боится, что его могут услышать. — Ниган, забери меня отсюда пожалуйста. Прямо сейчас. — Карл, Карл, что случилось? — Мужчина резко откинул одеяло, вылезая из кровати и, вопреки боли в ноге, принялся одеваться. — Потом, просто забери меня, — повторил Карл, и в груди у Нигана сердце застучало так быстро, как не стучало на русских горках в мёртвой петле. — Через час буду, потерпишь? — Мужчина надел джинсы, первую попавшуюся футболку и серую махровую кофту. — Да, быстрее, пожалуйста, — Граймс на том конце лишь вздохнул напоследок и отложил рацию в сторону. Голова гудела, навалилась усталость, тянуло в сон, а веки стали невероятно тяжелыми. Ниган, матеря весь белый свет, выскочил из комнаты, не успев застегнуть берцы, и ломанулся вниз, перебудив половину Святилища. И злости его на Рика не было предела. Кто ещё мог довести Карла до такого состояния как не родной отец?

***

Карла разбудил шорох за дверью — кто-то пытался ее открыть. Привстав с пола, юноша обернулся к окну, где в ворота Александрии прорывается знакомая машина. Поднялся шум, гам, жители поселения повыскакивали из домов. Дверь в спальню Граймса-младшего резко распахнулась, впуская в темноту свет из коридора и саму Мишонн, которая, стоя в дверном проеме, походила на страшную тень, как из старых фильмов ужасов, которые они с Ниганом иногда смотрели перед сном. — Карл, — девушка, оглядываясь назад, крадучись, подошла к Граймсу-младшему, помогая ему подняться. — Идем скорей. — Что происходит? — Голова раскалывалась, и Карла начинало мутить. Это было именно то состояние, при котором хочется умереть. В крайнем случае лечь в темный угол, прислониться лбом к холодной стенке и никогда не вставать. — Ниган приехал, это ты его вызвал? — Обеспокоенный взгляд Мишонн, обращенный к двери, напрягал. Девушка упорно тащила еле передвигавшего заплетающиеся ноги Карла к выходу, из которого в темную спальню попадал яркий свет, больно бьющий в глаза. — Да, — Карл усердно пытался собрать расплавленный мозг в один ком, но получалось неважно. Однако удивление Мишонн на это заявление он смог понять. — Ниган настоял на том, чтоб я взял две рации. Одну отец разбил о стенку, другая осталась целой. Слабая улыбка Карла невольно заразила и девушку — в конце концов, смекалка Нигана действительно поражала. Не то все дело было в его природной интуиции, не то в умении хорошо чувствовать людей. И второй случай означал бы, что Ниган слишком хорошо знает, какой Рик дерьмовый отец. — Отлично, тебе надо уезжать, вы можете забрать Джудит? — Как бы Мишонн не уважала Рика после всего произошедшего, она прекрасно понимала, что оставлять ему детей сейчас нельзя. Если Граймс так срывается на родном сыне, то какую ярость он может спустить на Джуд и представить страшно. Карл смог собраться и твердо встать на ноги. Он подхватил с пола сумку, небрежно запихивая туда рацию, которая валялась у стенки, и направился к двери, где в замке, вместо ключа, увидел отвертку. Мишонн определенно постаралась, вытаскивая его из-под «домашнего ареста». — Я заберу Джудит. — Тогда я пойду ее соберу, — Мишонн выскочила из чужой спальни ровно в тот момент, когда Карл, стоя у лестницы, столкнулся взглядом с отцом, что пулей выскочил из своей комнаты, когда услышал шум с улицы. — Ты! Ты связался с Ниганом! Привел его в мой дом! — Рик схватил Карла за предплечье и потянул на себя. Сумка юноши упала с его плеча и тихо покатилась вниз по ступенькам. — Я хочу домой! — Крик Граймса-младшего сливался с недовольными воплями отца мальчика, что толкал его из стороны в сторону, словно добиваясь того, чтоб Карл ударился головой о стенку или перила, и, когда это произошло, и лоб юноши встретился с деревянным поручнем, Рик наконец отпустил сына, слегка подталкивая его и стеклянными глазами наблюдая, как Карл кубарем полетел вниз вслед за сумкой. Собирая спиной каждую ступеньку, встречаясь головой то со стенкой, то с ограждением, тогда юноша не сразу понял, что шум с улицы неожиданно странно стал громче. И причиной тому была открытая дверь в коридоре, в которой стоял Ниган. — Какого, блять, черта?! — Мужчина стремительно преодолел расстояние до мальчишки, медленно ставя его на ноги, при этом не спуская взгляда с Рика, который, стоя все еще на втором этаже, до бела сжимал кулаки. — Убирайся из моего дома! — Громыхая тяжелыми ботинками по ступенькам, Рик быстро оказался внизу, готовый вновь толкнуть Карла, вытирающего рукой с лица кровь, однако резкий удар в поддых сбил с него эту спесь как минимум на время. — Не смей к нему прикасаться, еблан долбанный! Какого хуя ты себе позволяешь?! — Ниган отодвинул Карла в сторону, дабы парень не получил от кого-то удар из-под чужой руки. И сейчас мужчина готов был растерзать обидчика в клочья, и он бы непременно это сделал бы, если б только не знал, что этот жест не одобрят. — Что я себе позволяю?! — Кричал Рик, найдя в себе силы выровнять дыхание и выпрямиться. — Он позволяет себе спать с тобой! Он продался тому, кто убил стольких наших друзей, кто забирал нашу еду, кто унижал и издевался. Мой сын, как шлюха, продался тебе за роскошную жизнь! Он предал меня, Мэгги и ее ребенка, который теперь вырастет без отца, предал всех своих друзей и близких! — Рик агрессивно указывал пальцем в сына, что беспомощно сполз вниз по стенке, закрывая руками голову и, очевидно по звукам, плача, заходясь подступающей истерикой. — Хорошо тебе стонать и извиваться под этим уродом, а? Ниган держался до последнего, но чаша терпения лопнула, когда Рик принялся шептать последнее предложение, глядя прямо на Карла, словно стараясь заглянуть ему как можно глубже в душу и растерзать ее, оставив лишь лоскутки. Мужчина налетел на Граймса-старшего, повалив его на пол и несколько раз врезал ему по лицу, одновременно с этим поставив свое колено ему на грудь и придавив. — Заткнись, нахуй, пока я тебе язык не вырвал и в жопу твою не затолкал! Не смей такое говорить про собственного сына! Ты хоть знаешь, как ты его сломал?! Сколько сил я приложить, чтоб вылечить его, столько ушло времени, чтоб он принял себя и научился себя любить?! Как было трудно вдолбить в него его уникальность и особенность! И после того, когда Карл наконец может жить нормально, ты, дерьма кусок, пытаешься сломать его снова! И я не… — Ниган не успел договорить, как Рик вцепившись в ногу противника, повалил его на пол рядом с собой. Завязалась драка с криками и ором, матом и проклятиями, которые прерывались на вздохи боли. Карл, не в силах покинуть свое место у стены, лишь тихо, почти не различимо, шептал «Хватит, пожалуйста, прекратите», и этот Ад, что воцарился в доме семьи Граймсов, мог окончиться смертью либо Нигана, либо Рика, если бы не выстрел, что прогремел над дерущимися. Пуля вошла в косяк двери, навсегда оставляя там след от этой ночи. Дымящийся револьвер Рика держал Дэрил, что стоял на втором этаже и целился, как показалось на тот момент самому Карлу, сразу в обоих зачинщиков. — Хватит оба! Немедленно перестаньте, — хрипловатый голос Диксона звучал не столь уверенно и угрожающе, как крепкая хватка на револьвере, что и заставило Нигана и Рика подняться. И только тогда стало окончательно ясно, что прицел направлен в первого. — Еще хоть одно движение и я пристрелю тебя, Ниган. Можешь не сомневаться, — в воцарившейся на мгновение тишине было слышно прерывистое дыхание Карла, который сзади наблюдал за всей картиной, и тихого писка Джудит, так не кстати вышедшей из своей комнаты с рюкзаком. — Пристрелишь? — Кровавый оскал Нигана пугал. Под прицелом, с ссадинами и синяками он все равно выглядел столь устрашающе, что Дэрил на секунду замялся, сомневаясь в своей уверенности в выстреле. — Ну давай, попробуй, если яйца стальные, — он надменно вскинул голову, с каким-то странным удовольствием слизывая с рассечённой губы кровь, — вот только тогда вашей сраной общине наступит конец. Уж можете не сомневаться. Стадо живых мертвецов сметет ваш городишко, как ураган ебанный замок из песка, а оставшихся добьют Спасители. Думаешь, что вам, ублюдкам сраным, спустят с рук мою смерть и доведение любимого босса до нервного срыва? Блять, если так, то вы тогда ебанутые, — улыбка растянулась на лице Нигана, демонстрируя его окончательную победу. Расслабленная и развязная поза стала завершением этого образа. И когда Ниган окончательно убедился в своей победе, он вновь принял суровое выражение лица, говорящее о всей его серьезности в данной ситуации. -Я забираю Карла и… — взгляд его упал на Джудит, что смотрела на него со второго этажа жалобным взглядом, от которого сердец начало обливаться кровью. — … и Джудит. А все возражения можешь затолкать себе в задницу. Девочка, услышав слова Нигана, не дожидаясь сопровождения Мишонн, схватила последнюю нужную ей вещь — подаренную на Рождество катану — и пулей слетела вниз, стремительно огибая отца и выскакивая на улицу. Карл, не без помощи Нигана, поднялся на ноги и, дрожа всем телом, вышел следом, спускаясь с крыльца на ватных ногах. И внутри у юноши были одни только боль и разочарование. За этот вечер он узнал все, что отец о нем думает, какого о нем мнения. И это разбивало сердце. И еще хуже становилось от признания самому себе, что ты готов понять, принять и простить эту ненависть к себе только потому, что это твой отец, которого ты любишь вопреки всему произошедшему. Голос сердца отказывался воспринимать крик воспаленного мозга, молящего отпустить груз родной крови. Однако, когда разум побеждал? Ниган подхватил с пола рюкзак юноши, снял с петли его плащ и вышел на ночной прохладный воздух вслед за детьми Рика Граймса, слушая, как со второго этажа, торопливо спускалась Мишонн с явным намерением дать наставление о заботе над Джудит и Карлом. — Эй, принцесса, ты как? — Ниган открыл перед малышкой дверь на заднее сиденье и девочка, быстро обняв на прощание Мишонн, залезла в салон автомобиля, моментально пристегиваясь и прижимая к груди плюшевого единорога, подаренного Ниганом пару месяцев назад. И мужчина был поражен тому, с каким спокойствием Джуд восприняла всю сложившуюся ситуацию с отцом и братом. Она держалась в разы лучше самого Карла, который с бледным и нездоровым видом привалился головой к стеклу машины, держа глаза закрытыми и борясь с дрожью во всем теле. — Ниган, — Мишонн передала мужчине оставшиеся вещи девочки и с каким-то сожалением посмотрел на оппонента, — мне очень стыдно за Рика. Он не имел права так поступать с Карлом, и мне очень жаль, что я не успела его остановить до того, как он поднял на него руку. — Рик перешел черту. Я многое готов ему спустить с рук только из-за Карла, но не сегодняшний инцидент. Если я увижу его рожу у Святилища, то самолично разобью ее Люсилью. Можешь так и передать ему. И тогда его патлатый дружок его не спасет. Злость и ярость Нигана были нацелены не на Мишонн, которой пришлось выслушивать сквозящие ядом угрозы, а на Рика, который так и не вышел из дома. Не то он боялся осуждающих взглядов Александрийцев, что повылезали из своих журнальных домиков, желая получить достаточно информации для сплетен, не то потому, что он хорошенько получил во время драки и сейчас нуждается в отдыхе и уходе. И Ниган готов был поставить на кон левую руку, что хорошенько поднадавал Рику в той потасовке. Закинув на заднее сиденье к Джудит ее сумку, Ниган уселся за руль и резко стартовал, оставляя за собой облако пыли, надеясь, что стоявшие в первых рядах зеваки закашлялись. Дорога до Святилища была совершенно пустой, и ни один зомби не стремился выползать на шоссе, бросаясь под колеса. Это радовало хоть потому, что можно было немного расслабиться, не опасаясь, что можно попасть в аварию из-за ходячих трупов. — Джудит, ты как? Все нормально? — Осведомился мужчина, поглядывая на ребенка через зеркало заднего вида. — Да. Со мной все хорошо, — ее голосок, обычно звучавший задорно и весело, сейчас был столь отрешенным, что разбивал Нигану сердце. — Отлично. Сейчас приедем домой, ты ляжешь в своей спальне с игрушками, а завтра сможем поиграть и позаниматься чем-нибудь интересным, да? Нигану хватило вполне бодрого, для трех часов ночи, кивка Джудит, чтобы немного подуспокоиться и отдать все свое внимание Карлу: — Эй, Карл, что-то болит? Юноша отрицательно покачал головой, так и продолжая прислоняться лбом к стеклу и не отводить взгляда от ночной дороги, где проносившийся лес сливался в одно черное пятно, полностью соответствовавшее нынешнему настроению Граймса. Холодное стекло слегка разгоняло головную боль, однако тошнота никуда не делась.

***

Когда Ниган уложил Джудит и вернулся в комнату, Карл уже лежал в кровати, свернувшейся в клубок все еще с бледным лицом. Мужчина присел на краешек со своей стороны и ласково провел пальцами по лбу парня, убирая выбившиеся из хвоста пряди волос. — Ты раны обработал? — Разбитая губа, рассеченная бровь и ссадина на скуле — лишь самое очевидное, что заметил Ниган, взглянув на своего мальчика. И страшно было представить, что творилось под одеждой, которая наверняка скрывала синие отметины по всему телу, преимущественно на самой спине. И Карл точно знал, что завтра, взглянув на свое тело в отражении зеркала, увидит вдоль всего позвоночника фиолетовые отметины, которые еще долго будут сходить. Хоть Граймс и сходил в душ, сил на обработку многочисленных ссадин у него не было, как и самого желания этим заниматься: — Завтра, — попросил Карл, измученно посмотрев на Нигана, надеясь, что его оставят в покое. И Ниган понял его, убирая от парня руку, тем самым позволяя ему перевернуться на другой бок, спиной к мужчине. — Если ты хочешь, я могу лечь на диване, — такое состояние Карла убивало. Ниган готов был взять всю его боль на себя, если б только это было возможно. Обычно Ниган хорошо улавливал настроение Карла, зная, когда следует дать парню время и личное пространства, однако сейчас было другое время. Граймсу хотелось, чтоб его обняли, прижали к себе со спины и шептали на ухо что-то теплое и успокаивающее, что помогло бы заснуть, забыться о сегодняшнем дне. И Ниган оказал эту поддержку. А Карл возлюбил его еще больше, удостоверяясь в который раз, что только на него и может положиться.

***

— Карл, тебе надо поесть, — Ниган поставил у тумбочки тарелку с легким перекусом, надеясь, что хоть это съест Карл. Однако юноша даже не повернулся к мужчине лицом. — Карл, ну же. Ты третьи сутки так лежишь, давай, — Ниган терпеливо потрепал Граймса за плечо. — У меня сил нет, — голос парня не предвещал ничего хорошего, лишь больше встревожил. — Оттого то и нет сил, что ты не ешь. Хоть немного и увидишь, как станет лучше, — Ниган нервным жестом поправил одеяло, укрывая юношу в кокон, словно он действительно может защитить от всей боли во внешнем мире. — У меня голова болит, от этого и нет сил, — продолжал о своем Карл, держа глаза закрытыми. Открывая веки, парень видел перед собой плывущие пятна мигания, что не столько пугало, сколько раздражало. — Может, сотрясение? Ты так с лестницы упал. Давай Эммет тебя осмотрит? Это точно будет полезно, — мужчина, едва касаемо, провел ладонью по волосам юноши, что были мокрыми от пота. — Нет, не надо, я не хочу. — Сколько у тебя голова болит? — Не знаю… дня три-четыре… когда с Александрии вернулись, — эта интонация Граймса Нигану была знакома. Так он говорит, когда не желает расхлёбывать свои проблемы. Когда хочет отстраниться от внешнего мира и притвориться, будто все хорошо, когда вся жизнь катиться по пизде. — Четыре дня? — Чуть ли не по слогам повторил мужчина, останавливая свою руку над волосами Карла и замирая. — Четыре дня, и ты молчал? Спокойствие граничило со злостью. Карл вновь наплевательски отнесся к своему здоровью, пустив все по накатанной и руководствуясь дебильной схемой «само все пройдет». — Может, три, не знаю. Скоро само пройдет, такое иногда бывает, — юноше все же пришлось открыть глаза и перевернуться к Нигану лицом, сразу жалея, так как подступившая тошнота усиливалась от одного вида еды. — «Иногда»? Это сколько раз? — Раза три в неделю, не больше, — будь у Карла силы, он бы отмахнулся от беспокойного взгляда Нигана. — Я иду за Эмметом и мне похуй на твои возражения, — он злился, и Граймс это видел. Впрочем, это можно было заметить и слепому, достаточно услышать хлопок дверью, что сразу отразилось режущей болью в голове. Карл вздохнул, с головой накрываясь одеялом и закрывая глаза.

***

— Расскажи мне про свое самочувствие, — Карсон светил каким-то маленьким, очевидно, что специальным фонариком в глаз юноши, проверяя реакцию зрачков, и по его нахмуренному выражению лица можно понять, что результат не радужный. — Ну что говорить? Голова иногда болит… — Три раза в неделю — это не иногда, — встрял Ниган, подпирая собой косяк двери и держа руки скрещёнными на груди. — Ну да, три-четыре раза в неделю, — Граймс лишь закатил глаза, грубо отпихивая от себя Эммета и падая обратно на подушки. — Усталость присутствует? Депрессия? Тошнота? — мужчина прощупывал пульс, пока Карл на все подтверждающе кивал. — Что по зрению? Сбоит? — Мигание бывает. Но началось это недавно. Меня отец по голове ударил, и я с лестницы упал… — Толкнули, а не упал, — поправил Ниган, нервно постукивая ногой по полу. Осмотр затягивался, и выражение лица Эммета менялось на все более удручающее, и это не радовало. — Ну да, толкнули, — усталость начала сменяться раздражением. — Наверняка у меня какое-то сотрясение, не более. Ничего серьезного, я уверен. — Когда твои головные боли стали такими частыми? Этот вопрос заставил Граймса серьезно задуматься. И было сложно просчитать и вспомнить момент, когда его жизнь начала делиться от одного приступа к другому. — Кажется, это произошло после ранения в голову, когда я потерял глаз, — сейчас выражение лица Карла не казалось таким флегматичным и пофигистичным, как пару минут назад. Ниган это заметил. Заметил страх в единственном глазу юноши, который начал часто моргать. Только сейчас, из-за наводящих вопросов Карсона, Граймс понял, что происходящее с ним не является нормой ни в коем мере. — Что ж… Ниган, — Эммет обернулся к бывшему боссу, — нам лучше выйти. Это заставило Граймса вздрогнуть и молящим взглядом посмотреть на Нигана, прося его не уходить и остаться. Из фильмов Карл знал, что, когда врач хочет сказать диагноз наедине, ничего хорошего ждать не следует. Но Нигану пришлось выйти. Выйти и оставить напуганного юношу совсем одного.

***

— Что, блять, происходит?! Ты его напугал! — Ниган прижал Эммета к стене так резко, что врач ударился головой о бетон и поморщился из-за громкого голоса над самым ухом. — Это же всего лишь мигрень. Да? Ну, сука, у кого не бывает мигрени, верно? Головная боль, все дела, да? — Мигрень бывает у каждого, практически, — Карсону пришлось выбраться из хватки Нигана, сделать шаг назад и поправить халат. — Но то, что происходит с Карлом намного хуже. Попробую объяснить проще. Смотри: у Карла мигрени происходят около 12 раз за месяц — это не норма. Более того, они продолжительные, из-за этого появляется депрессивное состояние. Такая мигрень называется хронической. Она опасна и ее надо лечить, чего Карл не делал. К тому же в последнее время он пребывал в постоянном стрессе: переезд в Святилище, война, тяжелые взаимоотношения с отцом, были частные травмы головы. Сейчас у Карла наблюдаются тошнота и нарушение зрения, а головные боли стали продолжительней. Это характеристика мигренозного статуса. Обычно в таком состоянии пациента госпитализируют, отправляют на МРТ и назначают препараты. Иначе может развиться мигренозный инсульт… — смотря на побледневшего Нигана, Эммет сглотнул, на минуту замолчал, стараясь подбирать слова. — Это чревато смертью. На последнем слове Ниган шагнул назад, тяжело приваливаясь спиной к стене и, из-за подкосившихся ног, сполз на пол, пряча лицо в ладонях и тяжело выдыхая. — Лекарство? — Мужчина отнял руки от лица и снизу вверх посмотрел на Карсона, который неловко переминался с ноги на ногу, не зная, что бодрящего можно сказать. — Обычно используют бета-адреноблокаторы, антидепрессанты и противосудорожные препараты. Они снимают боль, уменьшают проявление депрессии и сокращают частоту обострений. Это общее лечение между приступами. Еще, во время обострений, понадобятся гормональные препараты, например дексаметазон. Ну и, от тошноты, метоклопрамид или церукал. Это должно помочь, но проблема в том, что у нас есть только от тошноты. Все остальные препараты и не в каждой аптеке продают по рецептам. Это нужно клиники искать. — Дерьмо…сука! — Ниган вскочил, ударяя кулаком по стене. — Блять! Ебанный апокалипсис! Ебанные лекарства! Сколько есть времени на поиски? Ниган опять оказался на слишком близком и опасном расстоянии к Эммету, уже возвышаясь над ним и задавливая своей агрессией. Он злился не на врача, а на себя, что раньше не замечал опасного состояния Граймса, на Мишонн и Рика, которые также проморгали первые сигналы, на Карла, который все это время молчал, надеясь, что боль пройдет каким-то магическим образом. И вся эта злость невольно, как и с Дэрилом, выплескивалась на совершенно непричастного к ситуации человека. Однако, говоря честно, Ниган просто не знал, что, когда тот был в стане Шепчущих, Граймс подходил к Эммету за обезболивающим. И узнав об этом, Ниган просто разорвал бы Карсона на части. — Не могу сказать, — Карсон старался держаться, не подавать вида страха или паники. В конце концов, Ниган не столь безрассудный, чтобы убивать единственного врача, к тому же, учитывая всю плачевность положения, — чтобы дать хоть какие-то прогнозы необходимо обследование, а… — А оборудования у нас нет… — закончил Ниган, отступая на шаг назад. — Именно, — Эммет выдохнул, позволяя себе немного расслабиться, — лучше достать лекарства как можно скорее. Мигрени такого уровня влияют на мозг, а также способы вызвать инсульт. — Заткнись, нахуй, — Ниган грубо толкнул Карсона в грудь, призывая того замолчать. — И так тошно от тебя. Напиши мне список лекарств и адреса клиник, где они могут быть. Я съезжу на ними. А теперь с глаз моих исчезни! Мужчина смерил Эммета взглядом, при котором отслушать невозможно и, что-то буркнув, скрылся за дверью в спальню. В былые времена, не до апокалипсиса, а намного раньше, гонцов с плохими вестями казнили, и Нигану сейчас хотелось поступить точно также, вопреки тому, что Эммет Карсон не гонец, а врач, единственный в Святилище, и это было явным упущением. В комнате, не успел Ниган зайти, как столкнулся с жалостливым взглядом Карла, который невольно слышал крик Нигана за дверью и теперь представлял, насколько все серьезно. — Я умру? Да? — Этот вопрос казался таким неправильным, что хотелось шикнуть на Граймса и сказать, чтоб он не нес чепухи, однако, вопреки всем желаниям, он был верным. И Ниган не знал как и что ему сказать, ведь Карл столько раз был близок к смерти, что, казалось, она следовала за юношей не как за добычей, а как за верным другом. Поэтому Ниган молчал. — Значит да, — Карл сидел на кровати, сжимая в руках край одеяла, опустив голову, закрывая лицо волосами и, казалось, нервно посмеиваясь, — после всего, что я пережил, после всего, чего мне удалось добиться, я умру от головной боли из-за собственной тупости. Ниган, — парень поднял на мужчину голову, и он увидел улыбку, искаженную в гримасе боли и отчаянья, — прости меня. Мне надо было сразу тебе все рассказать. Но я подумал…подумал, что это усталость, что она сама пройдет и… не знаю, как всегда мне было плевать. Как тогда с глазом, думал, само пройдёт… — Эй, ну ты чего! Ничего ты не умрешь, не вздумай так говорить, — Ниган присел на край кровати, накрывая холодную ладонь Граймса своей и сжимая. — Карсон напишет список нужных лекарств, а я за ними съезжу, и все будет хорошо. Как всегда, — Нигану пришлось по-настоящему и искренне улыбнуться, чтобы заразить ею и Карла. Благо, мужчина мастерски умел это делать, умел притворяться, что все хорошо. — Значит ты уедешь? — И вновь печаль на лице Карла, оттеняющая его светлую улыбку, и приносящая в сердце боль. — Я вернусь очень скоро. Оставлю тебе Лору, она поможет со Святилищем и Джудит. Хочешь, могу привезти тебе кого-нибудь из Александии. Можно даже отца, если тебе будет спокойней. — Нет, — Карл поспешно одернул Нигана. — Только не отца. Лучше Мишонн. С ней мне будет спокойней, и она не будет лезть в дела, а если понадобится помощь, с радостью подскажет. И о Джудит сможет позаботиться. — Хорошо, значит Мишонн, — согласно кивнул Ниган, откидываясь на подушки и притягивая к себе Карла. Юноша расслабился, прижимаясь к чужой груди и прикрывая глаза. Мигрень понемногу отступала, становилось легче, но это было лишь обманным спокойствием. Через час боль новой волной накатит на ослабевшее тело Граймса, заставляя его лежать в кровати сломанной куклой.

***

Раннее весеннее утро Ниган встречал в машине по дороге из Александрии, откуда он везет Мишонн, что сейчас с хмурым лицом сидела на пассажирском сиденье спереди. — Значит все на столько опасно? — Этот вопрос Нигана раздражал. Он все ей дословно рассказал, а Мишонн продолжала спрашивать очевидные вещи. Злость и ярость, как защитная реакция от страха, закипали в его крови, обещая взорваться вулканом в любой момент. — Если бы это была хуйня вроде насморка, думаешь, я тебя бы потащил в Святилище? Карлу нужна помощь, и мне глубоко насрать, можешь ты или нет. Вы все в Александрии знали, что ему плохо, и никто, мать вашу, ничего не сделал. Так что захлопнись, — прорычал Ниган, до побеления костяшек сжимая руль. И Мишонн пришлось замолчать, лишь бы больше не раздражать Нигана, которому ничего не стоит вышвырнуть ее из машины на полной скорости. В Святилище, наблюдая за прощанием Карла и Нигана, ей на миг показалось, что она сидит в кинотеатре и смотрит одну из тех мелодрам, вызывающих слезы. И не было предела ее уважения Нигану, который готов все бросить и рвануть в неизвестность, лишь бы найти какой-то способ спасти мальчишку, спасти в который раз. Лицо Мишонн невольно тронула улыбка — и все же Ниган добрый, по-своему, но добрый. И Карл, водя по цепочке на шее кольцо, как никто другой это знал.

***

Спустя несколько дней, пока еще рации выдерживали расстояние, и Ниган мог связываться с Карлом каждый день, юноша, после очередного разговора, со вздохом отложил рацию, удобней укладываясь на подушках. Мишонн, что сидела в его спальне на диване, помогая Джудит с прописями, которые Ниган достал ей для обучения, взглянула на босса Святилища с той грустью, что передавалась ей от самого Граймса. — Все переживаешь из-за отца? — Больная тема, на которую Карл поморщился. — Я люблю его вопреки всему и люблю Нигана, и мне очень тяжело разрываться между ними. Не знаю, что делать, — Граймс сел, жмурясь от боли, что стрельнула в голове, и потянулся за журналом, что лежал на его тумбочке — болезнь болезнью, но о людях в Святилище заботиться надо. — А ты не разрывайся, — подала голосок Джудит, отвлекаясь от своего занятия. — Будь там, где тебе хорошо. А хорошо тебе здесь. Папа тебя обижает, а Ниган хороший. Карл посмотрел на Мишонн: — Ты же не думаешь, что я могу оставить отца? Верно? Он моя семья. — Если ты спрашиваешь моего мнения, то я считаю, что ты ДОЛЖЕН отставить отца, — увидев растерянность во взгляде Карла, девушка присела к нему на край кровати. — Я уважаю Рика за то, из каких передряг он нас вытянул, но тебя он тянет на дно. И ты это видишь. Я не люблю Нигана и не считаю его хорошим из-за тех убийств и грабежей, что он чинил, но я готова уважать его за его отношение к тебе. То, что я вижу, поднимает его в моих глазах. Он готов сорваться и уехать черту на рога за лекарствами для тебя, готов отдать тебе свою империю. Ниган… не хороший человек, но он любит тебя. Рик такого для тебя не сделает. Это именно те слова, которые надо было услышать Карлу, те, которые он хотел услышать. И теперь, зная, что как минимум от Мишонн он не получит осуждения за свой выбор, Карл Граймс мог самостоятельно распоряжаться своей жизнью.