The Savior

Ниган отправился за лекарствами в группе из десяти людей, включая его самого и Лидию. У них было три машины с запасами топлива и запасной резиной, четыре морозильных камеры для медикаментов, по две рации на человека и почти полторы сотни пуль, 7 ружей и 15 пистолетов, не считая ножей, что по две штуки весели у каждого за поясом. Был собран провиант с водой и сухпайками на две с половиной недели. Именно столько, с запасом, по расчетам лейтенантов и самого Нигана, требовалось, чтоб добраться до клиники и вернуться обратно. Однако все пошло не по плану, когда отмеченная на карте Карсоном лечебница оказалась наполнена зомби-бывшими больными и медперсоналом, которые так и не смогли оттуда выбраться. Тогда пришлось проводить операцию по нейтрализации ходячих, путем сгонения их в стадо и вывода из здания. Ниган, Лидия и еще двое людей, состоящих в стае, принялись за исполнение тактики, которая заняла у них два дня. И когда путь, наконец, был расчистен, возникла вторая проблема — все лекарства были уничтожены: таблетки рассыпаны по полу, ящикам и столам, остальные препараты в капсулах и стеклянных банках либо разбиты, либо испорчены из-за хранения. С этого момента все пошло не по плану.

***

Спустя три недели после этого. — Нам надо ехать на север, — Марк, молодой лейтенант 23 лет, являвшийся новичком, принявшего на службу после войны с Мусорщиками, в которой погибло много командующих Спасителей, стоял у капота машины, где разложили потрепанную карту. — Там ес… была, по крайней мере, еще одна клиника. Карсон ее не указал, но у меня там бабушка от Альцгеймера лечилась…может лекарства и там будут, что скажешь? — Марк посмотрел на Нигана, пытающегося связаться по рации со Святилищем, но, судя по всему, они находились слишком далеко от дома и вместо голосов на том конце, слышалось лишь шипение. — Это еще почти 500 км, — Ниган услало потер переносицу, — у нас заканчиваются бензин и вода, еды нет уже третьи сутки, — он посмотрел на своих людей: Лидия, Арат, Яго, Мишель, Джон, Марк, Белла, Стив и Том — все добровольцы. Добровольцы, которых надо вернуть домой живыми и, по возможности, здоровыми. А дома ждал Карл, причина всей этой операции, и тот, ради которого «дом» по априори существует. Приходилось расставлять приоритеты. В конце концов, люди — лишь ресурс для достижения цели. — Едем, бросаем одну машину, но сначала слейте с нее бензин. Оставите нам 4 ружья, 10 пистолетов и 60 пуль, больше мы не увезем, — распорядился Ниган, хлопая по капоту рукой. Происходящее никому не нравилось, вся ситуация казалась настолько абсурдной, что походила на дурацкую шутку. И хоть продолжать путь было слишком рискованно, возвращаться назад нельзя. Карл ждал лекарство, и все в группе понимали, что, если их босс умрет, Святилище погрязнет в смуте, панике и той тьме, из которой они уже не смогут выбраться. Вызываясь добровольцами, люди понимали, что могут и не вернуться, понимают и теперь, и сейчас, двигаясь только вперед, они не смели и оглядываться назад. — Ниган, надо найти хоть немного запасов, хоть воду собрать. Посмотри на эти тучи, будет дождь, давай наполним фляги и поедем, — Арат, стирая рукавом с лица грязь, указало на небо, на котором собирался черный сгусток. И хоть времени у них почти не оставалось, группе «Н-9» пришлось задержаться.

***

Спустя 34 часа. — Дальше не проедем, — констатация и без того очевидного факта Нигана раздражала еще больше того, что вся операция идет по пизде. Мужчина смерил Мишель взглядом, призывая ее заткнуться. — Да ты что?! А я-то думал, что мы сейчас взлетим и перелетим это ебанное дерево! Вот так удивила! — Стоя перед поваленным дубом, что тлел после попавшей в него молнии, которая его и повалила, Ниган с раздражением пнул по колесу машины. — Напомните, кто из вас, клоунов, пропустил поворот и из-за кого нам пришлось повернуться с шоссе на эту сраную дорогу, которую еще и размыло после дождя?! Тишина людей выводила. Это точно глупая шутка, которая уже совсем не казалась веселой. Пришлось потратить время, чтобы распились дерево и оттащить его с дороги — фвозвращаться назад они не могли. Прошло еще 56 часов, прежде чем группа Нигана прибыла к пункту назначения. Больница, про которую сказал Марк была ровно там, где они и надеялись и, видя огромное целое здание, что находится в укромном месте в лесу, как нечто, напоминающее пансионат, вселяло надежду. — Бляяя! Да неужели! — Ниган, чуть ли не на ходу выпрыгнул из машины, начиная пробираться через слякоть к главному входу. Группа «Н-9» с опаской оглядывалась по сторонам. Стояла глубокая ночь, фары на машинах пришлось выключить, дабы не привлекать ходячих. — Ниган, — подала голос Лидия, тихо следуя за Ниганом и оглядываясь назад на каждый шорох, — может, подождем до завтра? Сейчас темно, вдруг там тоже мертвецы. Лидия, как отголосок здравого смысла, заставила остановиться, обдумывая трезвость ее идеи и соглашаясь. — Да, ты права. Переночуем, а завтра все проведаем. Машины заглушите, чтоб не сжигался бензин. Разведите костер и оставьте караульных, каждые два часа, — отдал Ниган приказ, не отрывая взгляда от заветной больницы, которая, судя по всему, была их последней надеждой. — Но там может быть еда, — Арат теряла терпение. Она стремительно рванула к больнице, готовая ворваться внутрь, наплевав на всю безопасность. Голод творил с людьми жуткие вещи. Он отравлял мозг, заставляя тело повиноваться животным инстинктам, со звериными повадками бросаться на каждую крошку хлеба, и все это медленно и болезненно сводило с ума. Тело билось в судорожной дрожи, зрачки дико бегали, воспринимая каждого своим врагом, который хочет забрать добычу. — Арат, стой! — Джон, солдат в подчинении Арат, кинулся к своему лейтенанту, хватая ее за предплечье и останавливая, дергая на себя, когда девушка резко обернулась. Челюсть Джона встретилась с ее кулаком, выбивая зуб и заставляя ее отпустить. Мужчина, склонившись над землей и плюясь кровью, матерился, решив оставить затею остановить сошедшую с ума. — Остановите ее, — короткий приказ Нигана и Мишель со Стивом в один момент схватили Арат, поваливая ее на землю и прижимая к земле. Ее выходка действительно может все испортить, если в больнице толпы ходячих. Ниган, подойдя к рыдающей от голода и усталости на земле девушке, присел возле нее на землю, взмахом руки приказывая ее отпустить. Арат, тяжело дыша, с трудом села на колени, смотря на Нигана глазами, в которых еще теплился здравый смысл. — Мы-Спасители. Мы обеспечиваем безопасность себе и другим, мы возвращаем цивилизацию в этот мир, и мы выживаем, — речь Нигана, как гипноз, заставлял Арат внимать ему, не отрывая взгляда от того, кто заполонил ее сознание и разум. — Поняла? Повтори, кто мы? — Спасители… — тихо, едва слышно прошептала Арат, во все глаза смотря на мужчину. — Громче! Кто мы? — Спасители, — воскликнула девушка, выпрямляясь и гордо вскидывая голову. — Мы — Спасители! Мы — Ниган! И было так странно слышать эту фразу, столь непривычно, что по телу Нигана пробежали мурашки. И пришло странное понимание того, что Арат никогда не признавала Карла, она всегда была предана лишь Нигану, и лишь ради него одного она принялая нового босса, слепо считая, что продолжает служить Нигану. — Отлично, — он похлопал ее по плечу и встал, этому же примеру последовала и девушка, отряхивая колени и оборачиваясь к Джону. — Прости, — она виновато почесала затылок, в то время как солдат лишь отмахнулся, давая понять, что все в порядке. За костром все сидели тихо, покручивая в руках фляги с водой и заглушая ею голод. Марк вытащил из провизионного рюкзака четыре пачки сухарей, открывая их и передавая по кругу, чтобы каждый взял по горсти. Скудный ужин нагонял тоску. Таких тяжелых и голодных периодов Спасители и стая давно не испытывали. И несмотря на то, что наступила весна, природа только начинала просыпаться, совершенно не радуя ничем съестным или тёплыми ночами. Ниган, взяв горсть сухарей, протянул ее Лидии, отдавая свою порцию. И хоть голод больно скребся по стенкам желудка, допустить смерть своей подопечной он не мог. Как бы сильно Ниган не любил себя, как бы сильно он не хотел есть или выжить, все это не должно быть за счет подростка, которая оказалась втянутой в эту историю из-за него. — Но как же ты? — Девочка неуверенно взяла горсть, благодарно улыбаясь на этот жест, от которого затрепетало под жилкой. — Ничего, воду попью, — он потрепал Лидию по голове, взъерошивая волосы и заставляя ее улыбнуться. И эта улыбка была гораздо важнее утоления собственного голода. Арат, видя этот жест доброй воли, до крови закусила губу, смотря на собственную горсть сухарей и Нигана, что сейчас сделал один большой глоток воды. Девушка протянула ему свой паек: — Возьми, я подожду до завтра, ничего страшного. И вопреки гладу она почувствовала небывалую легкость и спокойствие, когда Ниган принял еду, тихо улыбаясь. Внутри у Арат растекалось тепло, согревающее и тело, и душу, и разведенный костёр здесь был не при чем. Она была добровольцем, бросившимся в пекло не ради общины, не ради Карла, нового босса, а ради Нигана, мужчины, который видел в ней только солдата, который отдавал приказы, который наказывал. И Арат всегда знала, что никогда не почувствует той взаимности, о которой мечтала, но ей было достаточно знать, что Ниган жив. Он стал для нее мечтой, которая необходима сломленным людям. Мечтой, не позволяющей опустить руки и сдаться. Мечтой, которая заставляла жить. И Арат берегла и хранила эту мечту вопреки всей боли, что она приносила. Ведь боль, как считала Арат, является подтверждением того, что ты все еще жива. Ей было больно, когда Ниган набирал жен, полностью игнорируя ее саму; ей было больно, когда подтвердились слухи о Карле; ей было больно, когда ее Мечта распустила гарем ради одного единственного, ведь сама Арат никогда не будет значить для Нигана ничего столь важного; ей было больно, когда он страдал от душевной или физической боли за Карла; и ей больно сейчас, когда ее Мечта стремится спасти того, кого любит, того, на ком месте Арат мечтает быть. Она поступала на службу к Нигану лишь для того, чтобы иметь возможность видеть его каждый день, слушать его голос, любоваться профилем в лучах солнца, что просвечивалось сквозь грязные окна комнаты собраний, чтобы видеть его улыбку, чтобы чувствовать его злость, чтобы проживать эмоции вместе с ним. И ей было все рано, что она упускает жизнь, что водопадом течем сквозь пальцы, превращаясь в песок в часах, отсчитывающие ее срок. Иногда, одинокими ночами, когда за картонными стенами комнаты слышны тяжелые вздохи и стоны, Арат задумывалась, почему она сделала свое тело и душу храмом для Нигана, зная, что никогда не получит и крупицы взаимности, и тогда она вспоминала свою жизнь до апокалипсиса, до Нигана. Неблагополучная семья, где отец пил и бил мать, ходил налево и никак не интересовался дочерью, что смотрела на него огромными глазами полными любви и надежды, что папочка обратит на нее внимание. Старшая школа, где объектом обожания становится самый популярный парень, капитан футбольной команды. Тогда Арат чувствовала себя героиней подростковой любовной комедии, которую непременно ждет счастливый финал. Вот только это был не фильм, а грубая реальность, в которой это парень встречался не с ней, а с другой девчонкой. Тоже самое было и в институте. И казалось, что вот она, вся жизнь, ни дня не прожитая с чувством, что тебя любят или что ты нужен. Но когда ты лейтенант, ты хоть немного, но важен. И к черту отсутствие безопасности, здоровой сон. Вместо этого были изнуряющие тренировки и боль, боль, но все проходило, стоило лишь увидеть Нигана в этой его гордой походке, красном шарфом и черной косухи. Ах, как она старалась, чтобы Ниган ее похвалил, заметил. Сколько ушибов и растяжек она для этого получила. Но нет, внимание Нигана всегда цепляли другие: Лора, Яго, Регина. И Арат оставалось стать их тенью, молча отойти назад и просто любоваться своей Мечтой. И сейчас, ложась спать рядом с ним, по телу разливалось тепло от той улыбки, которой Ниган одарил лишь ее одну. Лишь она одна видела эту немую благодарность, и это стоило голода. Наконец Арат достигла своей мечты, она протянула к ней руку и коснулась, и мечта эта оказалась горячей как огонь, мягкой как сладкая вата и живительной как солнце. И эти чувства она будет помнить всю свою жизнь, будет наслаждаться и гордиться. То было счастье, которого она наконец достигла. С восходом солнца Арат не стало. Джон не смог разбудить ее, а прикоснувшись к коже, одёрнул руку. Холодная и липкая. Голод забрал ее, как забирал многих во все времена и эпохи, во всех государствах и странах. Но больнее всего было то, что там, дома, Арат ждал подарок, которые она так и не получит. Там дома, ее ждал сюрприз, о котором она не узнает. Там, в Святилище, Джон хотел признаться. Но вместо этого пришлось сомкнуть челюсть, взять себя в руки и принять ответственность оборвать процесс обращения. Ниган смотрел на ее тело несколько отстранённо, чувствуя жалость, но не вину. И пока группа подходила к Арат, чтобы проститься, Ниган не сделал к ней ни шагу, не считая это важным и необходимым. Арат была лейтенантом, возможно, даже неплохим, но более ничего о ней Ниган вспомнить не мог.

***

Тихо и медленно продвигаясь по зданию больницы, прислушиваясь к каждому шороху, группа «Н-9» обследовала один этаж за другим, каждый кабинет и палату, собирая все попавшиеся лекарства без разбора, но внимательно сверяя со списком для Карла, который был у каждого члена группы. На всеобщее удивление, холодильники в больнице все еще работали, как объяснил Марк, все дело в том, что на крыше располагались солнечные панели, как в Святилище, которые копили энергию и не давали технике выключиться. Ниган считал это успехом. Успехом ценой одного лейтенанта, и Ниган готов был пожертвовать еще одним, чтобы доставить Карлу все необходимое. Девять человек разделились на три группы, каждая на своем этаже. Мертвецы изредка попадались на глаза, кряхтя и ковыляя из какой-нибудь палаты. Их тела одряхли, сгнили, они медлили и много шумели — заметить было легко. — Как думаешь, мы здесь найдем все лекарства? — Марк открыл очередной ящик, сгребая в сумку все его содержимое. — Не знаю. Надеюсь, — Джон не был настроен на разговор. Его взгляд приобрел ту пустоту, которая характерна людям, потерявшим кого-то очень дорогого, а бледный цвет лица с темными кругами под глазами делали его похожим на вампира. — Слушай, мне правда жаль, что…ну…ты понял, — было тяжело говорить что-то о смерти Арат. Очень. Еще вчера они сидели у костра, делили воду и еду, а сегодня их утро началось с пронзения мозга подруги. — Я понимаю, какого тебе… — Заткнись! — Джон схватил Марка за грудки и встряхнул. — Что ты можешь вообще знать?! Ты не знал ее, не знаешь меня! — Успокойся! — Стив силой оттащил Джона от своего лейтенанта, толкая его к стенке. — Хватит! Он не виноват! — Пусть помалкивает и не говорит, что понимает меня! Да и кто он вообще?! Сопляк, который только совершеннолетия достиг, а уже лейтенант! — Джон толкнул Марка в грудь, продолжая изливать желчь. — Он не знает, какого терять друзей! Мы все были вместе с момента основания Спасителей. Мы семья. И сколько наших полегло в войне! И сейчас! Нет, ты не понимаешь, и никогда не поймешь. Джон плевался своей болью, топя в ней окружающих, совершенно не зная чужой жизни. И Марк молча сносил эту обиду от, как он думал, соратника, прежде чем неловко опустить голову, шмыгая носом и скрывая влагу в глазах. — Да, прости, я…я пойду дальше осмотрюсь. И он вышел из хранилища с медикаментами, ссутулив спину и все также держа голову опущенной. Было обидно и больно от всего. Не такого он ожидал, вступая в ряды Спасителей. И сейчас, «прячась» от своих в очередном кабинете, всплывали те воспоминания, которые он навсегда хотел похоронить. Марк отчетливо помнил свою жизнь до апокалипсиса: ничем не примечательные дни обычного подростка, который гуляет с друзьями, кадрит девушек, выбирает университет и совсем капельку переживает из-за экзаменов. Дома его всегда ждала мать в декрете с маленьким братиком, к вечеру, после работы, приходил отец. И жизнь не напоминала никакое кино, что по вечерам они любили просматривать всей семьей. Иногда, совсем изредка, Марк мечтал и представлял себя героем какого-то приключенческого фильма, где в конце он заполучает главную красотку. Тогда ему казалось, что это будет ярким и незабываемым приключением, однако какого было его разочарование, когда он оказался в фильме про зомби. Самых настоящих. Это было не весело, совершенно нет. Сначала было странно, до абсурдно не понятно, потом появилась паника и, наконец, страх. Страх за свою жизнь, за родных, за друзей, которых Марк больше так и не увидел, за девушку, с которой встречался полгода. Сейчас Марк не 17-летний подросток, ему 23, но страх все равно есть. Он ходит за ним тенью, сопровождая по миру, как смерть, которая настигала его семью с момента, когда мир погрузился в хаос. Сначала не стало брата. Он даже не помнит, как трехлетнего Сэма укусили. Марк не помнил, как это произошло. Но отчетливо помнит вой матери, которая в ужасе наблюдала, как мальчик бился в агонии вплоть до обращения. Помнил бледное лицо отца, которого бил озноб, его дрожащие руки, когда пришлось спустить курок на нечто, что раньше было его ребенком. Тогда Марк пообещал ему, что выживет любой ценой, что не заставит отца вновь проходить через этот Ад. А потом они добрались до здания заброшенного завода, что сейчас зовется Святилищем. Тогда это было сборищем потерянных людей, что не смоги найти себе места в новом мире. Место, где царил хаос, голод, смерть, ужас и насилие. Оглядываясь назад, Марк не понимал, почему они там оставались, почему позволяли Саймону и его шайке бесчинствовать: убивать, грабить, насиловать. Не понимал, как отец допустил то, что сделали с его матерью. Тогда, смотря на ее остывшее тело в разодранной одежде, с синяками и кровоподтеками, он дал второе обещание: защищать любой ценой. И не важно, что защищать было практически некого. Марк помогал всем, до кого только мог дотянуться. Многочисленные синяки, порезы и угрозы не останавливали его дух геройства. И хоть отчаянье с каждым днем все больше и больше завладевало им, страх закончить свою жизнь в канаве отходов от решающего удара злодея, теплилась еще в нем нечто, что принято называть надеждой. И надежда эта явилась. Гордой походкой вошла в грязные двери с битой на плече. Этой надеждой оказался Ниган. Человек, перестроивший все, до чего смог докоснуться, человек, на общем фоне, выглядевший справедливым. И тогда Марк восхитился им вопреки его жестокости и самолюбию. Тогда, наблюдая, как он собирает свой отряд, Марк мечтал стать Спасителем. Мечтал стать тем, кто будет защищать и бороться. Мечтал стать тем, кто позаботится об отце. И как только эта возможность появилась он бросил все силы, чтоб ее добиться. Война с Мусорщиками забрала многих Спасителей, открывая дорогу новобранцам, в числе которых был Марк. Он помнил, как пришел к отцу с новостями, что стал лейтенантом, что его отцу теперь не надо сутками горбатиться за баллы, что теперь он, его сын, может по-настоящему о нем позаботиться. И Марк помнил, с какой печалью отец смотрел на него, словно на призрак прошлого. Он не понимал тогда и не понимает сейчас, почему в один миг его мечта не принесла желаемого счастья, только чувство, будто он предал единственного родного человека, что у него остался. Ящики гремели, как гремело и сердце, отгоняющее все воспоминания, мучившие сердце. И мозг Марка закипал от потока мыслей, когда он почувствовал хватку на своей ноге, а затем тупую боль, пронзающую ногу. За своими размышлениями парень не заметил ходячего, что ползал по полу и вцепил ему в голень, гнилыми зубами вгрызаясь в ногу. Марк закричал, нападая на пол, прям в «объятья» трупа. Его пистолет отлетел в сторону. Из головы в один миг вылетели все учения, что он проходил, покинул Марка и здравый смысл. И пока он копошился с ремнем, вытаскивая нож и вонзая в трухлявый череп, боль в ноге сменилась резкой агонией в боку. В комнату, распахивая двери, ворвались Джон и Смит, тут же скидывая с парня мертвое тело и вытаскивая Марка в коридор. — Эй-эй, ты как? — Джон, присел перед лейтенантом, легонько похлопывая его по щекам и с раскаяньем смотря тому в глаза, пока Марк ошарашенно оглядывал себя. — У него укус на ноге! — Крикнул Стив, принимаясь снимать с себя ремень. — Надо к лагерю! Срочно отрубить ногу, пока не поздно! — И, присев у ноги Марка, Стив затянул ее, когда заметил в глазах парня слезы отчаянья. — Все будет хорошо! Уже проходили подобное! И совершенно не слушая парня, его вытащили на улицу, где у потухшего костра собрались остальные члены группы. Стив кричал им, отдавая указания о подготовки всего необходимого для операции, и только когда Марк увидел в его руках топор, ему хватило духу выкрикнуть: — Бок! Мой бок! Меня укусили в бок… — с этой фразой пришло осознание неизбежного конца. Резко воцарилась тишина. Мишель задернула кофту Марка, под которой виднелся укус. Теперь начался отчет времени. Молодой парень, жизнь которого только началась, сейчас, после одной глупой ошибки, невнимательности, лежал в агонии жара, что убивало его пред тем, как вернуть к жизни простым куском мяса, нападающим, убивающим и жрущим людей. — Надо что-то делать, — Белла, член стаи Нигана, посмотрела на Альфу, призывая его к действию. — Эта смерть…она мучительная и болезненная. — Вы с ума сошли?! Предлагаете его застрелить как собаку?! — Стив, что сидел возле своего лейтенанта и прикладывал к его лбу мокрую марлевую повязку, огрызнулся на Беллу, готовясь накинуться на нее в одночасье. Девушка молчала. — Успокойся, тут ничего не поделаешь. Жизнь пиздец как жестока и несправедлива, — Ниган присел около Марк, смотря на его лицо, покрытое испаринами. — Есть родня? — О…отец, — прохрипел парень, открывая красные воспалённые глаза. — Ему что-то предать? — Скажи, что я сожалею, что не сдержал слово, — глаза закрылись обратно, а обветренные губы зашевелились. — Ниган, избавьте меня от этой боли. Не хочу становиться монстром… Стив отполз от юнца, Ниган, вытащив из кобуры пистолет, встал, направляя дуло в голову Марка. — Ты стал Спасителем, потому что желал служить высшей цели — защите себя, своей семьи и своих идеалов. И память о тебе будет жить в сердцах наших, не умрет и с нашим уходом. Прогремел выстрел, разносящийся по округе и уносящийся высоко вверх к макушкам деревьев. И птицы, вернувшиеся с юга, встрепенулись, срываясь со своих гнезд, и с криком вздымаясь к небу, улетая как можно дальше. А тело молодого лейтенанта замерло навек, избавляя душу от пламени агонии, что напоминало Ад. И навсегда замолкли губы Марка, и не увидит отец своего последнего сына. Так и закончились дни молодого парня, что только начал жить: в голодном шоке, в грязи и со страхом, что наконец отпустил его, даруя покой.

***

— Загружайте растворы и жидкие препараты в морозильные камеры, подключайте их. Нельзя допустить, чтоб лекарства испортились во время дороги домой, — Ниган, держа в руке список лекарств для Карла, сверял с находкой и, удостоверившись, что его группа нашла все из перечня, удовлетворенно кивнул. И сейчас Ниган не чувствовал ни усталости, ни голода, ни чувства утраты. Сейчас он готов на всех парах рвать когти из этой больницы к Карлу, который уже заждался. — Ниган, тут такое дело… — Том подошёл Альфе со спины, терпеливо ожидая, пока тот обернется. — Епт вашу мать, что еще за хуйня приключилась?! Кто-то от жажды помер?! — Грубость Нигана была спущена на усталость и голод, изнеможение и тоску. — Нет. Бензина не хватит на две машины и обслуживание холодильных камер. Мы просто не доедем. А в округе нет ни одной брошенной тачки с бензином. Нас восемь человек, и одну машину мы не влезем, — терпеливо изложил Том, наблюдая, как Ниган, прихрамывая на одну ногу, бросился к машинам, судорожно проверяя уровень бензина, и в ярости, когда подтвердились слова члена стаи, начал пинать колесо автомобиля. — Ебанная машина! Сука! Чертова больница! Блядский апокалипсис! Что за хуйня происходит?! Все должно было быть иначе! — Голова закружилась от голода и Ниган привалился вперед, упираясь руками в капот и жмурясь, пытаясь прийти в норму. Он снял с пояса флягу и сделал три больших глотка — живот предательски заболел от пустоты в желудке. — В машину влезут пятеро. Трое должны остаться и ждать, пока остальные не вернутся и не пришлют помощь, — Яго загрузил в багажник последний контейнер. — А если в багажник? — Ниган с трудом выпрямился, оборачиваясь на лейтенанта. — Нет места, там лекарства. Убирать то, чего нет в списке не разумно, это нам пригодится. Карсону они нужны, — Мишель загородила собой препараты, видимо, готовая защищать ценной своей жизни. — Мы оставим их в холодильной камере в больнице и вернемся позже, — Ниган поманил указательным пальцем напуганную до мурашек Лидию и велел ей забираться в машину. — Все равно не выйдет. Лекарства для Карла лежат там же. Они нужны ему сейчас, мы и так слишком задержались. Почти месяц, — Лидия потянула Нигана за руку, заглядывая ему в глаза. — Значит… кто-то должен остаться и, блять, молиться, чтоб не сдохнуть от голода, пока ебанная помощь не приедет. Это неделя! Это блять неделя! Чем вы питаться будете? Землей?! — Ниган был близок к срыву. Вся ситуация напоминала гребанный фильм про катастрофу, которые он так любил смотреть с Люсиль. И если тогда он бил себя в грудь и кричал, что, оказавшись в критической ситуации, ни за что не впадет в панику и позаботится о всех, то теперь он был готов врезать себе из прошлого прям в челюсть. — Я останусь, ничего страшного, — Джон, что до этого момента как тень сидел в стороне у потухшего костра, не в силах даже взглянуть на последние мгновения Марка, сейчас по собственной инициативе переливал остаток бензина из одной машины в другую. — Мы все вызвались добровольцами ради нашего босса. Без обид, Ниган, но он Лидер намного круче тебя. Так что я хочу его спасти. А доживу я до прибытия помощи или нет, моя проблема. — Что ж, — Ниган улыбнулся в оскале, — в таком случае я не буду толкать слезливую речь о том, как мне жаль, что все так вышло. А вот Карл определенно оценит. Лидия, — мужчина обернулся на свою подопечную, — садись в блядскую машину. Последний раз повторяю. И девочка, бросив печальный взгляд на Джона, залезла в автомобиль, отворачиваясь к противоположному окну. Машина тронулась, оставляя за собой три стремительно удаляющиеся фигуры — Джон, Том и Мишель, — людей, вновь ставшими добровольцами, знающие, что до приезда помощи они не дотянут. — У нас осталось оружие и можно попробовать поохотиться. Тут вроде птиц мы видели, — девушка достала из кобуры пистолет, проверяя количество пуль. — А в больнице не было еды? — Том, знающий все «прелести» жизни в лесу, был готов расставить ловушки, однако ждать часами, пока дичь клюнет, было мучительно. -Она вся испорчена. Ее есть — только травиться. Пойдем, я помогу с ловушками. Джон, ты тут останешься? Взгляд Джона, что отошёл от приятелей по беде, присаживаясь на бревно у ночного костра, был пустым, отрешенным, смотрящим куда-то сквозь пространство. Он и не с разу услышал вопрос, лишь со второго раза. — Да, я тут побуду, не очень хорошо себя чувствую, — похрипел мужчина, не отстраняя взгляда от тела Арат и Марка, что просто накрыли тряпкой, не имея сил на раскопку могил. И сейчас, собирая последнюю крупицу энергии, Джон все же принялся рыть могилу. Он не знал на сколько его хватит, но знал, что просто обязан почтить память любимой и мальчишки, что только начал познавать жизнь. Он давно не испытывал такого истощения, как сегодня. И хоть потери были уже привычным делом, однако смерть этих двух больно по нему ударила. И Джон не мог сказать, по кому сердце страдает больше: по любимой девушке, которая так и не узнала о его чувствах, или о парне, смерть которого легла тяжелым грузом на плечи Джона. Марк напоминал ему своего давнего друга из университетских времен, когда главной проблемой были сдачи экзаменов. И если бы Дон дожил до апокалипсиса, он бы понял, какие глупости воспринимал за трудности. Дон приехал из другого штата, и Джону казалось, что тот бежал от прошлого. Возможно, от семьи. Он был слишком тихим и как будто невидимым, и Джон не мог вспомнить в какой момент все переросло в столь крепкую дружбу. Сейчас вдруг история их знакомства стала очень важной. И хоть вспомнить это Джон не мог, в памяти ярко всплывало воспоминание о смерти Дона. Тогда у него что-то случилось. Что-то страшное. Не то проблемы в семье, не то заваленный экзамен, и Дон звонил Джону, хотел поговорить с ним, наверное, услышать слова поддержки или чтобы его просто выслушали. И Джон помнил, почему не взял трубку. Свидание, чертово свидание с девчонкой, которая ему даже не нравилась, всего лишь глупый спор с однокурсником. А потом в общаге ему сказали, что Дон больше не вернется в комнату. Что так и не пойдет на пересдачу. Его размозжённое тело еще долго соскребали с асфальта, а кровавое пятно до конца так и не смогли отмыть. И каждый божий день до окончания учебы, Джон проходил это место, гадая, мог бы Дон сейчас быть живым, если б Джон тогда ответил на звонок. Вероятно, он бы дожил до апокалипсиса. Вероятно, ответив на тот последний звонок, они бы вместе разобрались со всеми проблемами. Вероятно, Дон мог бы и по сей день быть рядом. Как и Марк, который был укушен потому, что ушел от группы из-за истерики Джона. Что если бы Джон тогда на него не накричал, обвиняя во всем и вся и крича столь обидные вещи? Марк наверняка был бы жив. И сейчас, закапывая его тело, такого молодого, полного надежд и мечтаний, Джону было тошно от себя самого. Две могилы двух людей, смерть которых неподъемным грузом лежала на плечах Джона, прижимая его все ниже и ниже, загоняя в могилу, из которой выбраться он уже не сможет.

***

Мишель и Том с голодным взглядом наблюдали, как птичка, название которой вспомнить никто не смог, медленно продвигалась в ловушку, и за миг, когда жертва окажется в клетке, прогремел выстрел, вспугнувший маленькую птичку, заставляя ее стремительно скрыться среди деревьев. — Блять! — Не выдержала Мишель, разъяренно пиная клетку. — Какого хуя Джон творит?! Вернувшись в названный лагерь, они увидели тело Джона с разнесенной головой на двух могилах, и брызги крови, и ошметки мозгов разлетелись еще на несколько метров.

***

Машина с оставшимися членами группы «Н-9» полтора дня ехала на запад, когда от голода начало тошнить, а впереди оставалось еще много сотен километров и часов. Взгляд страдальцев потерял блеск, впалые животы больше не сводило, лишь тошнота, подступавшая к горлу все никак не проходила. На заднем сиденье все трое были свалены сном, и Ниган, что вел машину, лишь надеялся, что сон, сморивший Лидию, не заберет ее навек как Арат. Яго, сидевший впереди клевал носом, грозясь вот-вот уснуть, и, если бы не пристегнутый ремень, Ниган был уверен, он ударился бы о панель. И мысли эти занимали все внимание мужчины, да настолько, что он чуть не сбил одичавшую собаку, что со стаей выскочила на дорогу, переходя на другую сторону. Машина заскрежетала, завизжали тормоза, зад авто вильную, занося машину на вторую полосу. На заднем сиденье всех сгребло в кучу. — Ружья и пистолеты в руки и на выход, живо! — Крик Нигана вытянул всех ото сна. — Живее, уебки ленивые! И, последовав примеру бывшего босса, что выскочил из машины и кинулся за стаей бродячих, паля по ним, стараясь хоть зацепить, стрелять принялись и другие. Было абсолютно плевать на опасность привлечения ходячих, когда возможный ужин был столь близко. Этот вечер они жадно вгрызались в сухое, слегка горелое мясо дикой собаки, и жизнь казалась дерьмовой как никогда.

***

Добравшись до Святилища, Ниган отправил машину со Спасителями на помощь трем оставшимся у больницы, однако по прибытии на место они нашли одно разлагающееся тело и двух ходячих, запертых в машине. Мишель и Том постигла участь Арат — голодная медленная и мучительная смерть. И лишь по прибытии домой Ниган понял, что двигало этими двумя, когда они оставались. И пришло резкое осознание, что никто другой, кроме самого Нигана, не отправился на эту миссию ради Карла. У его людей были разные, самые разные причины вызваться добровольцами, но лишь Ниганом двигало жгучее желание спасти Граймса. Мишель, что так рьяно защищала лекарства, надеялась спасти младшую больную сестру, нуждающуюся в препаратах, которых не было у Карсона, но которые нашлись в той злополучной лечебнице, а Том лишь мечтал обрести покой; после стольких лет блужданий в лесу со стаей, после смерти всех родных ему больше не было места в этом мире, где сражаются только за любимых. И, наконец, получив возможность отдать душу и тело за кого-то достойного, он навсегда обрел покой. И сейчас Ниган, наблюдая, как Карсон вводит лекарства Карлу, понимал, что готов отдать еще десятки душ взамен на жизнь его Граймса, и, возможно, Ниган готов был и сам гореть в адовом пламени, чтобы его мальчик жил на грешной земле. Арат, Марк, Джон, Том и Мишель — их имена навсегда останутся в памяти Карла как людей, отдавшие свои жизни за него. Ниган не запомнит этих людей, может разве что имена двоих, но лица их останутся пустыми, как у призраков. И ему не было за это стыдно, ни разу. Как не было стыдно за десятки и даже сотни жизней других людей, что так или иначе пострадали от его действий в прошлом, настоящем и, скорее всего, пострадают еще в будущем. Ниган считает, что люди — это ресурс, что цель оправдывает средства, и лишь благодаря этим установкам он все еще живой. Карл же другой. Он заботится о ближнем, напрочь забывая о себе, и, вспоминая последние слова Джона, наверное, поэтому Граймс лучше, чем Ниган. И Ниган готов принять это, отдать Карлу все, что можно и наблюдать, как он строит новый мир. А сам будет следить, чтобы его мальчик не утонул, спасая других. И этот исход его более чем устраивает. В конце концов, он — Спаситель. Он защищает, обеспечивает безопасность себе и другим, он возвращает цивилизацию в этот мир, и он выживает. И он будет следовать за Карлом вплоть до конца горизонта, и в самом конце вытянет его из бездны, в которую Карл обязательно упадет, и заменит его душу своей, прожжённой, черной как смола с кровавыми разводами, с запахом пепелища и гнили. Это будет искуплением за зло, что он еще успеет сотворить. Потому что, если кто и способен возродить этот чертов мир, так тот, кто в первую очередь думает о других — Карл Граймс — человек способный на все.