The Savior

Часть 1. Лори С каждым годом Джудит все чаще начинала бывать в Александрии. И с каждым годом стала проводить там всё больше времени. Спустя 7 лет всеми делами в общине отца заведовала она. Рик, утопающий в своей злости, желающий отомстить Нигану, не видел дальше своей ненависти. И Джудит, уже с 16 лет заведующая всем происходящим, была этому только рада. К 22 года она добилась уважения от Александрийцев, завоевала авторитет и доверие. Ее принимали, ее слушали, и почти что любили. Она вела переговоры с другими общинами и медленно, но, верно добивалась успехов. В альянсе со Святилищем Александрию удалось восстановить, вывести на новый уровень развития и заложить путь к ее независимости. И теперь одной из главных задач на ближайшие года было заключение договора с Королевством. Оно приносило те блага, которые Александрии были необходимы: животноводство, сельское хозяйство, ковка. И, тем не менее, Джудит любила провести пару дней рядом с братом и Ниганом, ни о чем не заботясь и не беспокоясь. Это было что-то сродни отпуску, которого порой так не хватало.

***

— Принцесса! — воскликнул Ниган, когда заметил скачущую к воротам Святилища Джудит. Опираясь о трость, мужчина не сдвинулся с места, лишь улыбнулся, щурясь от лучей осеннего солнца. Его потертая от времени куртка застегнута до половины, а неизменный красный шарф плотно закрывал шею. К 57 годам он потерял излишнюю мышечную массу, на руках проступили вены, как и морщинки на лице, что скрывались долгое время. Седина в волосах явно бросалась в глаза и Ниган, отступив от борьбы со временем, перестал сбривать бороду, лишь ухаживая за ней. Ворота открылись и на территорию двора, гарцуя, прискакала лошадь коричневой масти. Карл однажды пытался рассказать Нигану про породы лошадей, но мужчина лишь отмахнулся, не желая вдаваться в подробности. Мисс Граймс спрыгнула с коблы, заводя ее в стойло и привязывая поводья к столбу. — Привет! — Освободившись, девушка рванула к мужчине, заключая его в крепкие объятья. — Мы тебя сегодня и не ждали, — Ниган раскрыл руки, опуская Джудит и та, беря его под руку, что не была занята тростью, повела его в здание Святилища. — А я не знала, что ты стал стариком, — она добродушно хмыкнула, кивая на трость. — Когда начал пользоваться? — Серийник заебался смотреть, как я хромаю, — хмыкнул Ниган, — нога в последнее время пиздец как болит, так что спорить я не стал. Знаешь же, что все равно нет смысла. Обидится еще. — Карл любит так делать, — девушка открыла двери в цех. За последний месяц, как, собственно говоря, и последние годы, в Святилище ничего не изменилось. Лишь стало чище, а гаражи под машины заменили на стойла. Она отметила, как люди: и солдаты, и рабочие, приклонили колено при Нигане, и как мужчина фривольно махнул рукой, позволяя им встать обратно на ноги. — А где он сейчас? Все по делам бегает? — Джудит хотела поговорить с братом о подготовке к зимнему сезону, что обещает быть таким же холодным, как и в прошлом году. — Крутится юлой, хер угонишься. Сейчас в Королевстве. Все хочет заключить мирное соглашение или типа этой хуйни. Хиллтоп на контакт с нами не идет, но с Королевством вроде дела налаживаются. — Да, там новый правитель, скажем так. Генри, приемный сын Иезекииля и Кэрол. Пару раз производили обмен между общинами. Тоже пытаюсь добиться от них взаимопомощи. А Мэгги со мной и разговаривать не хочет. Все дела через Рика, а он на меня все сваливает, — уголки губ Джудит дернулись в улыбке. Она крутила головой, осматривая первый этаж, вспоминая, как было весело в детстве рассматривать прилавки со странными, и даже диковинными, как ей тогда казалось, вещами. Как было забавно играть в прятки, прячась под столы и уговаривая работников ее не сдавать. Славное время, одно из лучших на памяти мисс Граймс. — А ты сюда какими судьбами? — Ниган, опираясь о трость, оглядел Джудит, отмечая румянец на ее щеках, что, безусловно, шел ей. — Соскучилась! — Она лукаво улыбнулась, напоминая лисицу, смотрящую на курятник, полный цыплят. — А если честно? — Указательным пальцем мужчина почесал висок, не отрывая взгляда смотря на девушку. — Ну ладно-ладно! — Джуд театрально вскинула руки, вновь обнимая мужчину за предплечье. — Мне нужно к Эммету. — К Карсону? Что-то случилось? — Пальцы с иссохшими суставами погладили женскую нежную кожу тыльной стороны руки, выражая беспокойство. — Ну, типа, — девушка пожала плечами, начиная двигаться в сторону кабинета врача. — Тошнота и задержка. — Да ты что! — Воскликнул Ниган, сияя и крепче сжимая руку девушки. — Не вздумай так шутить над стариком, юная леди! Я слишком стар для таких шуток. — Ах-хах! Какие шутки? Я по этому поводу здесь и нахожусь, хочу точно знать, так что хватит на меня так смотреть! Идем немедленно! Или будешь ковылять позади! — Джудит упорно потащила мужчину в кабинет врача. И может стоило бы оставить Нигана за дверью, но его присутствие рядом успокаивало, защищало, что и должна испытывать дочь рядом с отцом.

***

— Что ж, беременность действительно есть, — Эммет внимательно смотрел на экран УЗИ, пока мисс Граймс с любопытством старалась разглядеть то самое пятнышко, что через 9 месяцев будет ее ребёнком. Однако, к ее сожалению, понять что есть что она не смогла. Джудит грустно засопела, пока тяжелые руки сжимали ее плечи. — Я ничего не вижу, — пожаловалась девушка, поворачивая голову к Нигану, что стоял за ее спиной. — Принцесса, никто кроме Карсона здесь ничего не видит. — Так, секунду, — Эммет нахмурился, продолжая водить устройством по животу Граймс и вглядываться в экран. — Видите эти два шарика? — Врач ткнул пальцем в экран и Джудит прищурилась, вглядываясь в изображение и кивая. — Это значит, что плода два. — Плода? То есть два ребенка? Двойня? — Джудит растерянно посмотрела на Карсона, шумно вздыхая, после его утвердительного кивка. — Охренеть! — Ниган прижался губами к макушке девушки, тихо целуя и крепче сжимая ее плечи. Джудит отчаянно вцепилась в его правую руку, со страхом смотря мужчине в глаза. — Ты прям киндер-сюрприз какой-то! Определенно, это лучший подарок на будущее Рождество! — Аборт делать не будешь? Еще не поздно. Срок около 3-4 недель, так же… -Эммет не успел договорить, как девушка с ожесточением дала ему подзатыльник, смиряя гневным взглядом, хватая белое полотенце и вытирая гель с живота. — Вот еще! Я просто не ожидала, что ребенка будет два. — Прошу прощения, — Карсон смиренно потер затылок, поднимаясь с кресла и подходя к шкафу с медикаментами. — Дам витамины и распишу, как их принимать. Важно, чтобы плоды получали все витамины.

***

Джудит сидела на диване в гостиной, крутя в руке баночку с таблетками, пока Ниган наливал ей чай. — Вот теперь мне страшно, — честно призналась Граймс, — думаешь, я справлюсь? Не хочу Рика подпускать к детям, он их просто уничтожит! Ниган, я без тебя не справлюсь, — девушка жалобно посмотрела на мужчину, принимая кружку чая, из которой шел пар, разнося аромат по всей комнате. — Ей-ей! Ты же знаешь, что я всегда рядом, да? Помогу всем, чем смогу, а если не смогу, все равно помогу. Блять, да я готов перебраться в сраную, без обид, Александрию! Но… — Ниган налил себе виски, присаживаясь рядом с мисс Граймс, — где отец ребенка? Ты явно не Дева Мария, так что непорочное зачатие даже не рассматриваем. — Отец меня меньше всего волнует. Интрижка на одну ночь. Месяц назад встречались с новой кочующей общиной. Там был парень. Сексуальный, привлекательный, но тупой совершенно, — Девушка издала смешок, делая глоток чая и обжигаясь. — Мы с ним больше не виделись. Знаешь, если рядом со мной будешь ты, мне больше никто не нужен. Надо только подумать, как сказать Карлу. — Карлу? А о чем речь? -Ниган сделал глоток алкоголя, смакуя вкус, явно наслаждаясь. — Вот дерьмо! Точно, Лори, да? Он рассказывал о матери, и, думаю, он отреагирует слишком резко и…эмоционально. — Почему я должен эмоционально отреагировать? — В дверях стоял Граймс, бегая взглядом то к сестре, то к супругу. Он только вернулся из Королевства после удачных переговоров и, не найдя нигде Нигана, обнаружил его в любимой гостиной с бильярдным столом, который не всегда используется по назначению. — Я беременна, — новость Джудит, как холодная вода, окатила его с головой, заставив впериться в сестру взглядом разочарования и отчаянья. Карл жалобно посмотрел на Нигана, демонстрируя свою слабость, то, что в себе ненавидел и презирал. — Это правда? — Спросил он и Ниган в подтверждение кивнул. Карл с минуту смотрел на сестру, что неловко отпила из кружки. — Нет. Нет! — Чуть ли не крикнул Карл, оказываясь в коридоре, за его спиной хлопнула дверь. Глаз его слезился, и Спаситель отчаянно моргал, не позволяя предательским слезам покатиться по щеке, и если с этим он еще мог справиться, сжимая ладони в кулак так, чтобы короткие ногти впивались в ладони, оставляя след полумесяца, то с дрожью он совладать не смог. Испуг сковал его, по телу пробежали мурашки, и Граймс задрожал, забыв, как дышать. Он вспомнил мать, как она кричала, как все ее тело содрогалось при рождении сестры, как Мэгги резала ее. Карл помнил кровь. Красная горячая вязкая жидкость была повсюду. Но тогда маленький Карл не замечал ее. Он смотрел Лори в глаза, слушал ее наставления. Последние наставления. И плакал. Сейчас Карл помнит, как будучи 10-летним ребенком он плакал, давясь слезами. И с выстрелом, унесшим жизнь матери, умерло что-то и в нем. Карл почувствовал, как его обняли со спины, а затем развернули к себе. — Она умрет. Я не хочу, чтобы она умирала, — и все же Карл не сдержался — слеза очертила дорожку вниз по щеке и сорвалась с подбородка. — Она не умрет, — шершавая ладонь стерла мокрый след. Голос с легкой хрипотой сейчас не успокаивал. — Ты не можешь мне это обещать! — Крик Карла эхом разнесся по коридору, отталкиваясь от серых холодных стен. Граймс ударил по рукам, заставляя Нигана отойти. — Не могу, — признался мужчина, с пониманием смотря на ту истерику, что начала зарождаться. — Но, тем не менее, обещаю. Обещаю, что не допущу того, что случилось с Лори. Имя матери из его уст отрезвило. Карл замер, уставившись на супруга, часто дыша, не моргая, из-за чего слезы перестали сдерживаться окончательно. Ниган. Ниган, который защищал его, заботился о нем, Лидии, Джудит. Ниган никогда не обманывал, всегда был честен. И сейчас, как, в прочем, и всегда, Карл верил ему. Он улыбнулся с болью, что доводила до отчаянья, и Ниган понял, что переживания Граймса намного глубже, чем могло показаться сначала. — Я был ужасным сыном, — он привалился к стене, опустив голову. В голосе слышались истеричные нотки — защитная реакция. — Когда она была беременна, от другого, когда отец от нее отвернулся и она чувствовала свою бесполезность, я бросил ее. Так отвратительно к ней относился, пренебрегал. Злился и обижался. Она умирала с представлением о том, что я ее ненавижу. А ведь она все равно любила меня. Любила, даже когда я вел себя как мудак. И отца она любила. Не Шейна, а отца. Мы с ним поняли свою ошибку слишком поздно. Почему ты вспоминаешь, что любишь кого-то, только когда его нет? Ниган, почему люди такие монстры? Мы мертвецы. Ходячие мертвецы. Мы заслуживаем смерти за то, как пренебрегаем любимыми. Ниган слушал и молчал. Он знал, о чем Карл говорит и принимал его боль. И сейчас, Карл, с каждым высказанным словом обретал покой, которого не мог достичь все эти годы, и в котором он нуждался. — Я люблю маму. Люблю и после стольких лет. И я не забываю о ней никогда. И… — он наконец улыбнулся не той улыбкой, что защищала истинные чувства, а настоящей, искренней, — я знаю, что ты позаботишься о Джудит. Граймс выдохнул. Боль прошла, как и большая часть волнения. Он выпрямился, вскинул голову и вытер рукавом лицо. Стало лучше, немного лучше. И Ниган улыбнулся, притягивая к себе Карла, проводя костяшками пальцев по щеке. — Пойдем к Джудит. Ей нужна твоя поддержка. И Карл уверенно кивнул, на минуту приваливаясь головой к плечу Нигана, ощущая блаженство от спокойствия. Часть 2. «Американская мечта» Джудит, вопреки просьбе Нигана перебраться в Святилище, оставалась жить в Александрии, изредка, лишь по делам приезжая к доктору Карсону. И каков же был восторг мужчины, когда его принцесса, будучи на восьмом месяце беременности, приехала в Святилище до самих родов. И не было ничего приятней, чем смотреть, как девушка забавно, слегка неуклюже, придвигается по зданию бывшего завода, и восхищению мужчины не было предела, от сохранения благоразумия вопреки гормонам.

***

— Принцесса, ты же знаешь, что я только «за», чтобы помогать тебе с детьми. И в Александрии этой готов жить, — мужчина подлил мисс Граймс черного чая в кружку, пока Карл забивал шары в лунки бильярда. — Но, извиняться за свою паршивость не буду, только в доме вашего ебанутого распиздяя-Рика. Хочу спать в его кровати и там же трахать его сынишку, — ехидная улыбка осветила лицо Нигана, когда Карл вскрикнул, хватая со стола и кидая в сторону пригнувшегося супруга шар. — Замолчи ты, блин! Достал уже! — Карл засопел и раздражённо пошел поднимать шар. Сам кинул — сам поднял. А Ниган лишь с довольным видом проводил взглядом узкие, но объемные бедра Карла, обтянутые черной джинсовой тканью. — Ха-ха! И как у вас получается после стольких лет сохранять такие отношения? — Джудит положила еще ложку сахара и, мешая его, задумчиво хмурилась. — Я не верю, что страсть способна зародить отношения, но у вас ведь получилось. — Страсть — вещь непостоянная. Карл был тощим, больным, неуверенным в себе и скованным, и даже спустя столько лет, он все такое же бревно. Но, блять, его характер, — Ниган откинул голову назад, прикрывая глаза и блаженно вздыхая, — это то, что заставляет мой член вставать. — Эй! — Карл, выказывая высшую степень оскорбления, возмутился. Ниган выпрямил спину и с усмешкой посмотрел на супруга: — Зато честно, — и подмигнул. — Что ж, я вас поняла, — Джудит издала смешок, делая глоток, — и все же, если я выпровожу Рика из дома, вы переедете? Не думаю, что вы способны расстаться, а Святилище нуждается в предводителе, как и любая другая община. Карл положил кий на стол, взял с бортика стакан с виски на два пальца и сел на диван к Нигану, по старой привычке закидывая на колени супруга ноги. — Святилище порой угнетает, — пожаловался Карл, покручивая свадебное золотое кольцо на пальце, — серое, без красок. Мой совет лейтенантов вполне позволяет мне отлучаться. Я могу ездить сюда на несколько ночей и возвращать к вам, вполне могу вести дела по рации. Люди устали от войн, так что никто не будет пытаться захватить власть. — Убийца, тебе хватит, — Ниган стянул с него обувь и, слегка задрав его штаны, принялся поглаживать щиколотки, от чего Граймс окончательно растекся по дивану. — Нет-нет, все хорошо. Тут и дел-то почти нет, лишь перед и после зимы. А Александрию еще надо поднимать, да и вести дела с Королевством станет проще — оно ближе к Александрии. Просто, — он вздохнул, опуская руку со стаканом вниз, ставя его на пол, — ты нужен Джудит. И ты нужен мне. И ты хочешь поиграть в роль «дедушка Ниган». Думаю можно попробовать. И эта пьяная мысль Карла Граймса стала иметь место для существования. И хоть само представление о таком функционале общины Ниган слабо себе представлял, но она вполне могла выйти. Нигану давно понравилась Александрия, она представляла собой славный кусочек Парадиза в этом аду, в который превратился мир уже много-много лет назад. И упустить возможность сидеть на крыльце в удобной кресле-качалке, наблюдая, как на улице играют дети Джудит, он не мог. «Мечта Американца» наконец стала доступной и для него. Он не смог ее добиться в прошлом вместе с Люсиль, но смог достичь сейчас, вместе с Граймсами, и Ниган не за что не смог бы променять эту жизнь ни на какую-либо власть. Не тот Ниган, которым он стал.

***

В 58 лет жизнь только начала казаться полной: роды названной дочери, где она крепко, железной хваткой, сжимала его руку, первый крик новорожденных и их тепло на руках. — Они такие маленькие, Джудит была такой же, — Карл держал на руках племянника, пока у Нигана была девочка. — Как она? Без уточнений Ниган понял, что он говорит о сестре. — Она спит. Были естественные роды, Карсон все проконтролировал. Не беспокойся, с Джудит все отлично! Еще, наверное, около месяца у нас побудет, чтоб в себя пришла, а потом попробуем выпереть твоего папашку нахуй, да? Карл поморщился, ребенок на руках у Нигана завозился, и мужчина, спохватившись, принялся укачивать младенца. — Я не буду вам помогать и препятствовать тоже не буду. Сами разбирайтесь. И такая роль Карла Граймса Нигана вполне устраивала. И, как мужчина и предполагал, спустя месяц, Александрия задрожала от заявления Джудит, что уже давно стала их лидером, о переселении Нигана. И не испытывал мужчина большего восторга, созерцая выражение лица Рика, что демонстрировал самые разные выражения лица — то бледнея, то краснея, то зеленея от злости, обиды, гнева и предательства. Он постарался уйти, сохранив гордость. Вернее, ее остатки. Рик Граймс, сжимая челюсть, покидал Александрию вместе с Дэрилом Диксоном навсегда, проклиная своих детей и Нигана. Они нашли покой в Хиллтопе, рядом с Мэгги и ее сыном Хершилем.

***

Ниган любил сидеть на крыльце дома Граймсов, любил качать детей Джудит и обожал бесить и пугать своим присутствием Александрийцев. — Что, вновь всем на нервы действуешь? — Карл сел на второе плетеное кресло рядом, беря племянницу на руки и любуясь ее умиротворенным личиком. — Помнишь, когда ты весь такой ахуенно-крутой ворвался в мою общину и расстрелял моих людей, а я тебя отвез домой, то мы точно так же сидели здесь? — Ответил он вопросом на вопрос, чем сначала озадачил Карла, не понявшего о чем идет речь. Карл нахмурился, забавно морща нос, и склоняя голову в бок: — Не ругайся при младенцах. И да, помню. — Я говорил тогда о том, как мне здесь, черт возьми, нравится! — Он проигнорировал замечание, цепляясь взглядом за очаровательное нахмуренное личико супруга, которое спустя столько лет становилось лишь роднее и роднее. Наконец лоб Карла разгладился, а уголки губ дернулись в улыбке. — Ты так и не ответил на мой вопрос, — Граймс хмыкнул, фривольно вытягивая ноги. — О-о-о, мне чертовски нравится действовать им на нервы! И Карл засмеялся, тихо, сдерживаясь, стараясь не разбудить племянников. И смотря на довольное выражение лица Нигана, смех сдерживать было все сложнее и сложнее. И пусть дорога до Святилища и до Александрии часто выматывала, Карлу она напоминала кусочек Прошлого Мира, когда все люди утром ездили на работу, а вечером стремились вернуться домой. Кусочек прошлой жизни в прелестном домике, в коттеджном районе, под одной крышей с любимой сестрой. «Американская мечта» в гребаном зомбиапокалипсисе. Часть 3. Содружество   Джудит, громко топая ногами, спустилась по лестнице, обитой серым ковром, на ходу заправляя клетчатую фланелевую рубашку в джинсы. Она прошла в гостиную, где на диване развалился Ниган, смотря черно-белую комедию на кассете. И, подойдя чуть ближе, заглядывая за спинку дивана, она увидела Энди и Аманду — своих 4-х летних двойняшек. Энди мирно спал на второй половине дивана, привалившись к подлокотнику, пока Аманда положила свою голову к Нигану на плечо, тихонечко умиротворённо посапывая.     — Облепили тебя? — Тихо спросила Джудит, завязывая волосы в тугой конский хвост.   Ниган повернул в ее сторону голову, широко улыбаясь: — Пусть спят. Я их потом покормлю, а ты езжай на собрание. Карл уже там, прямиком из Святилища. Только подай нам плед, принцесса.   Мисс Граймс взяла из шкафчика под телевизором вязаный плед, укрыла Нигана с детьми, и, взглянув на Энди и Аманду, помахана мужчине, выходя из дома, прикрывая за собой дверь, не пропуская весеннего ветерка.  

***

Собрание в Хиллтопе проходило в так называемом местном Белом Доме, где помимо Граймсов находился представитель другого поселений: Генри из Королевста. И хоть детям Рика в общине Иисуса при поддержке Мэгги не были рады, их присутствие было необходимым.   — Они снова приходили и предлагали помощь, — Иисус, сидящий, как и остальные, за круглом столом, устало потер переносицу.   — Содружеству надо отказать. Они видят, что мы разобщены, что мы не так хорошо живем, как они, и этим они и пользуются, — Карл, предпочитавший больше молчать и слушать, не выдержал своего безучастия. — Вспомните все: никто никогда никому не предлагает помощь просто так. Им явно что-то нужно.   — И что же им нужно в наших выживающих поселениях? — Мэгги скептично сложила руки на груди, хмуро смотря на главу Святилища, что склонил голову в бок, словно прислушиваясь к ее словам.   — Люди? — Он пожал плечами, разводя полы плаща и тяжело вздыхая. — Они нас боятся. Мы представляем им угрозу. Лэнс видит, что мы живы, он представляет, через что каждый из нас прошел. Думаю, нас просто боятся. Проще подчинить людей системе, внушить им страх наказания за неповиновение и они окажутся в ловушке собственного сознания. И именно поэтому Содружество так напоминает Прежний Мир: работа, деньги, и все в таком духе.   — И кто тебе вложил эти мысли, интересно? А, Карл? — Это не был вопрос, это была агрессия, которую Мэгги больше не могла сдерживать.   Карл откинулся на спину стула, флегматично смотря на Ри, и прокручивая кольцо на безымянном пальце.   — О, ну да, давай Мэгги, продолжай нас попрекать. Ведь больше вы и не можете ничего сделать, да? — Джудит горделиво подняла голову, не отрывая пристального взгляда от Ри, что приняла ее игру в гляделки.   — Эй-эй! — Генри поднял руки, приподнимаясь со стула, стараясь перевести на себя внимание споривших. — Поговорите об этом потом, ладно? Сейчас мы собрались по другому делу. Мы в ответе за наших людей, за детей и близких. Так что возьмите себя в руки немедленно, — его голос приятным бархатным туманом пронесся по комнате, заставляя всех присутствующих замолчать и вслушаться в слова Генри.    — Так, придем к общему знаменателю: никто не собирается заключать с Содружеством союз, никто не собирается принимать у них помощь. Дадим жесткий отказ. В случае необходимости окажем друг другу помощь, — Иисус хлопнул по столу, будучи уставшим от трехчасового собрания.   — Тогда мы говорим о союзе, — Джудит открыла пред собой папку, пробегаясь глазами по записям, подготовленными ей заранее.   — О союзе между нами не может быть и речи, — Мэгги подняла руки, призывая закрыть эту тему. — Но от Содружества не примем никакой помощи. Это Хиллтоп может гарантировать.   Мисс Граймс тяжело вздохнула, понимая, что вся проблема заключатся в одном единственном человеке. — Хиллтоп не будет никак контактировать с Ниганом или Стаей. Если ты так хочешь. Но давай не будем губить то, что мы десятилетиями строили. Я не хочу, чтобы наши дети застали войну с людьми. Этого хватило с нас.   Мэгги замолчала, взгляд ее смягчился, приобрел жалостливое выражение лица, глаза заблестели от подкативших слез, но она не плакала и не собиралась. Ри поджала губы, согласно, едва заметно, кивая.   — Предлагаю обсудить это на следующем собрании, заранее подумав о пунктах договора союза. На сегодня хватит, — Иисус закрыл свою тетрадь с записями, закрывая и это совещание.  

***

  — А, привет, — Генри подошел к Граймсам, что стояли у лошадей в стойле, разговаривая. — Мне понравилась твоя речь. Она даже Мэгги смогла убедить, это… редкость, — он неловко улыбнулся, не отрывая взгляда от Джуд, и Карл, увидев это, попрощался с сестрой, договорившись встретиться уже дома.   — Ну, я училась у лучших, хоть и не у самых…примерных ораторов.   — А кстати, где он? Ниган ведь лидер Стаи, да? Разве он не должен быть здесь?   — Хершелю, сыну Мэгги, 20 лет, и он пышет ненавистью к Нигану настолько, что убьет при первой же возможности. А Ниган не посмеет применить силу, чтобы его остановить. К тому же тут Рик, который тоже недолюбливает его ну и, как основная причина, Ниган сидит с моими детьми, — Джуд широко улыбнулась, лукаво щуря глаза, что придавало ей сходство с лисицей. И Генри восхищенно выдохнул, слушая девушку, не смея прерывать.   — А, что ж, вполне логично. Эм, Королевство готово договориться о союзе с Александрией и Святилищем, вне зависимости от мнения Хиллтопа, — парень улыбнулся.   — О, правда? Это чудесная новость! — Девушка подпрыгнула от восторга, не скрывая своей радости — спустя столько лет переговоров, наконец они достигли согласия. — Если у тебя есть время, мы можем в Александрии или в Королевстве все обсудить.   — Это приглашение? — Генри просиял, подводя Джуд к стойлу с лошадями.   — Ммм, допустим, — она лукаво улыбнулась, и самостоятельно, игнорируя помощь молодого человека, забралась на лошадь.  

***

  Генри не помнил Нигана. Он был совсем ребенком, когда жизнь впервые, к огорчению мальчика, свела его с лидером Спасителей, и спустя много лет, живя, как может показаться, довольно рядом, он более не встречался с мужчиной. Он общался с Карлом, ведя с ним деловые переговоры, пару раз пересекался и с Джудит, но Ниган… он казался Генри монстром из сказки. Из старой-старой сказки, которую передавали из уст в уста, из сказки, где историю меняли, коверкали и переворачивали на 180 градусов. И каждый из этих рассказанных вариантов были ужасающе притягивающими и завораживающими. И Генри, слушая сказку про злого и ужасного Нигана, верил каждому рассказу.   И сейчас, заезжая на лошади на территорию Александрии, он был готов встретиться с монстром лицом к лицу. Но человек, что должен был быть чудовищем не походил на него. Ниган сидел на кресле-качалке на крыльце дома, наблюдая, как на лужайке играют двойняшки, пока Карл стоял за спиной супруга, обнимая его за шею и утыкаясь в нее носом, что-то шепча, отчего улыбка мужчины становилась все шире и светлее.   Как только Джудит с новым правителем Королевства оставили лошадей в стойле, мужчина, расцепив руки Карла и оставив его присматривать за племянниками, двинулся к вернувшимся, опираясь на трость. И он все еще не походил на монстра. На зверя — да. Зверя, внимательно разглядывающего Генри, улыбающегося оскалом. Он приблизился, все так же не сводя с гостя глаз и протягивая ему руку в знак знакомства. Парень сглотнул, отвечая на рукопожатие и чувствуя себя слишком неловко и некомфортно рядом с ним.   Ниган, вопреки возрасту, не казался старым и пожилым, он не казался возрастным из-за трости, седины или вольной сутулости, и его пальцы, иссохшие и костлявые, вопреки видимой хрупкости, столь сильно сжали руку Генри, что парень невольно дернулся, желая как можно скорее прекратить это рукопожатие. Его взгляд карих, с возрастом, побледневших глаз засел так глубоко внутри, что Генри растерял всю былую уверенность. Он почувствовал себя маленьким мальчиком, который впервые видит своего дальнего-дальнего странного родственника. Впрочем, кроме названных отца и матери у него больше никого не было.   — Ниган, это Генри из Королевства, он приехал обсудить деловой вопрос, — Джудит, что стояла за спиной гостя, довольно улыбнулась, покачиваясь с пяток на носки.   — О, Генри значит. Отлично-отлично. Не смей разочаровывать мою принцессу. Так, дружеский совет, — Ниган похлопал его по плечу, ощутимо сжимая. Сжимая так, что парень поморщился, делая шаг назад. Теперь Ниган походил на того монстра из сказок.   — Ниган, а вы Бога не боитесь? За все, что вы делали, — Генри не знал, зачем он это спросил. Он не знал, какой ответ хотел бы услышать, и какой ответ его устроил бы. Но Генри было важно услышать хоть что-то.   — А он есть? — Улыбка Нигана представляла собой смесь ехидства и самовлюбленности. Ни капли сожаления или совестливой вины. Генри и не рассчитывал на это.   — А как же!   — Это на иконах, что ли? Так это люди нарисовали, — Ниган приблизился, вглядываясь в глаза Генри, не отпуская его, не позволяя расслабиться. — Боль есть, смерть есть, а Бога я не видел. Родился с зубами — живи хищником, верно? А Бога овцы выдумали — волков стыдить, чтобы поменьше кусали. Вот только их все равно зарежут. Пастух, на которого овцы молились.   — И… и к чему это? — Генри отступил назад.   — К тому, что не имеет значения, есть Бог или его нет. Конец будет у всех один.   — Ниган! Хватит его запугивать, лучше за Энди и Амандой присмотри пока, — Джудит неловко дернула мужчину за руку, улыбаясь и переключая его внимание. Ниган всегда так категоричен. Он любит болтать, любит вдаваться в философию. И Джудит нравится наблюдать за таким Ниганом.   Отныне Генри стал частым гостем в Александрии из-за Джудит, ради которой парень был готов ездить в чужую общину вопреки всем неудобствам. И Джудит казалось, что Генри отличается от тех мужчин, что довелось ей видеть.  

***

Содружество объявилось недавно, пару месяцев назад. Они пришли после засухи, когда из-за отсутствия дождей погибла большая часть урожая. Они пришли как Спасители, как Избавители и как Святые. Они пришли с помощью, с едой и рабочей силой. Но верить им не хотелось. Ни одно из поселений не могло и не хотело им верить о бескорыстностости. Все отказались от помощи, а они приходили и приходили. И с каждым разом их дружелюбие становилось все слабее и слабее, заменяясь злобой и агрессией. Джудит они бесили, Карл старался игнорировать, а Ниган считал, что их белые военные костюмы слишком нелепые и глупые, его они забавили. А Лэнс раздражал. Он напоминал Нигану Саймона, от чего хотелось разбить его голову об асфальт, а тело скормить свиньям в загоне.   Сейчас Лэнс стоял у ворот Александрии внутри общины и о чем-то очень агрессивно разговорил с его принцессой. Он злился, Ниган видел это по его напряженному лицу, по тому, как он сжимает кулаки, как щурит глаза и как пульсирует жилка у него на лбу. Это забавляло и одновременно беспокоило. Джудит ему отказала. Отказалась от помощи, от взаимного содружества: — Ни Александрия, ни другие поселения не намерены переселяться в Содружество или примыкать к нему. Мы сказали «нет». На днях был составлен договор о взаимовыручке, поэтому и помощи от вас нам тоже не надо, Лэнс. Считай, что я это говорю от имени всех общин. А теперь вам пора. Вы не должны приближаться к нашим поселениям со всей этой… — Джудит небрежно махнула в сторону небольшого отряда Содружества, — армией. Называй как хочешь.   Ниган стоял на крыльце, лишь наблюдая, не собираясь вмешиваться в назревающий конфликт ровно до тех пор, пока Джудит не будет что-то угрожать. И вот Лэнс грубо схватил Джудит за предплечье, дергая ее и как будто бы притягивая ближе к себе. Он сорвался, как срывался и Саймон.   — Не стоит так со мной разговаривать, — мужчина зло шипел, больно сжимая предплечье, и мисс Граймс была уверена, что после этого на коже останутся синяки. — Содружество предлагает помощь и отказываться от нее нельзя.   — Эй! — Ниган стремительно подошел к ним, с силой разжимая чужую хватку и выворачивая руку Лэнса, что истерично вскрикнул. — Ты перешел все границы. Я не позволю так разговаривать с Джудит.   Лэнс зло хмыкнул и дернулся, освобождаясь из хватки Нигана и выпрямляясь, придирчиво поправляя свой костюм: — Вы не в том положении, чтобы угрожать. Стоит отдать один приказ, как вашу жалкую общину сметут, расстреляв каждого жителя. И детей в том числе, — он самодовольно посмотрел на Джудит, которая чуть не задохнулась от такой угрозы. Он нашел ее слабое место.   Ниган вспыхнул. Он врезал мужчине по челюсти, от чего Лэнс позорно упал на землю, пачкая свой костюм. Ниган присел на корточки, игнорируя стреляющую боль в ноге и прижал коленом лицо незваного гостя к земле. В ту же минуту послышался звук снятого предохранителя — десятки автоматов оказались нацелены на всех Александрийцев, находящихся на улице.   — Вас пристрелят по одному моему слову! — Прохрипел Лэнс, глотая пыль.   — О не-е-ет, вы нас не убьете хоть по тому, что Стая может стереть любую общину вне зависимости от того, насколько она, мать вашу, огромна. Мои люди повсюду. И они знают, где находится ваше засранное Содружество. И как только хоть кто-то из моей семьи пострадает, они соберут сотни мертвецов и направят их на обидчиков. Вы умрете медленно либо будучи оккурпированы, латая стены день за днем, пока не закончатся материалы и еда, о-о-о! А голодная смерть ужасна! Интересно, дойдете ли вы до каннибализма? Вот он, — Ниган злорадно дернулся, сильнее надавливая коленом на скулу Лэнса и указывая в сторону Карла, что стоял неподалеку, — видел безумие тех, кто поедает себе подобных. Либо, — он продолжил, — будучи сожранными заживо. Ты будешь чувствовать, как дюжина голодных ртов отрывает от тебя кусочек за кусочком. Ты будешь чувствовать, как гнилые, но вполне себе острые зубы будут вонзаться в твою плоть. И ты будешь умирать от боли и от потери крови до тех пор, пока не погрузишься в беспросветную темноту прямо перед тем, как превратиться в такого же урода.   Лэнс замолк, опасливо косясь на Нигана. Почти легенду для многих краев. И он наконец сдался, приказывая опустить оружие своим людям и вернуться в строй. Ниган довольно хмыкнул, отпуская Лэнса и поднимаясь на ноги. — Что ж, я вас предельно ясно понял. Больше ни вас, ни другие поселения никто из наших людей не побеспокоит, — он достал из кармана белый палаток, которым принялся вытирать с лица пыль и грязь. Нигана это позабавило. Белый платок — просьба пощады.   — Вот видишь: не обязательно было демонстрировать член, чтобы понять, что у меня больше. А теперь проваливай отсюда, пока есть что уносить и запомни, хоть кто из моих близких пострадает — и ты будешь завидовать мертвецам.   Содружество ушло. Навсегда. Часть 4. Генри Генри пробуждал в Нигане странное неприятное чувство, схожее с дурацкой ревностью. Ревностью отца к дочери. Но, в конце концов, Джудит была взрослой самодостаточной женщиной, матерью, которая жаждала человека рядом с собой. И Ниган не мог ее осуждать или злиться на это желание. Ниган не любил Генри, не любил его, как и каждого из тех, что были с его принцессой. Но вполне сносил его присутствие настолько, что не представлял в деталях, как разбивает его голову и переламывает каждую из косточек. Карл вполне мог сказать, что Генри нравится Нигану, хоть тот и не признает это. Новый король любил Джудит. Он уважал ее, понимал ее, практически всегда понимал, и безгранично любил ее детей. Генри был одним из тех типов мужчин, которые отдают себя, ничего не прося взамен, которые любят чужих отпрысков, как своих, и не считают их грузом. Карл считал, что сейчас это не что-то сверх удивительное, Карл думал, что в Новом Мире людям, в основном, плевать на такие мелочи. Сейчас, если люди любят друг друга, они не видят никаких препятствий перед собой, кроме смерти. Ниган думал иначе. Ниган думал, что люди не стали лучше, лишь хуже. И причина не в войнах, не в попытках изнасиловать более слабого, не в убийствах. Все дело в отсутствии закона, защиты, правительства, которые сдерживали зверства людей. И сейчас Ниган никого не мог назвать хорошим. Это определение само по себе слишком сложное. Однако Генри был ближе всех к этому понятию, хоть тот и явно недолюбливан Нигана в ответ. В целом, это была ожидаемая реакция.   Генри часто приезжал в Александрию, часто оставался у них на ночь и Ниган почти каждое утро наблюдал, как парень спускается со второго этажа из комнаты Джуд на кухню. И каждый раз Ниган с ехидной улыбкой смотрел на него, демонстративно отходя от кухни, намекая, чтобы Генри сам наливал себе кофе и накладывал завтрак, уже приготовленный на плите. И когда Генри шел к столу с кружкой кофе или чая, Ниган любил пройти мимо, специально толкнуть парня плечом так, чтобы тот облился. И он не извинялся. Генри казалось, что Ниган в принципе никогда и не перед кем не извиняется, кроме Карла. Возможно еще перед Джудит. Но перед тем, как извиниться, надо обидеть или накосячить, а Генри казалось, что Джудит была единственным в мире человеком, не считая ее детей, которых Ниган никогда и ни за что не обижал.   Ниган бесил Генри, бесил так сильно, что иногда его хотелось ударить. Бесила его походка: расслабленная, вольная, словно все здесь его, словно он здесь главный. И самое мерзкое было то, что такая походка у Нигана была всегда и везде, в независимости от места и от людей рядом. Генри бесила его манера речи: постоянные шутки, чаще всего пошлые и схожие с угрозой, часты смены темпа речи и ноты в голосе то резко повышались, то понижались. Генри бесила его улыбка, она всегда была разной: то усмешливой, то самодовольной, очень часто ехидной, веселящейся и оскал, что пугало больше всего. На своих Ниган смотрел ласково, любя, нежно. Но Генри не верил этим улыбкам, он не верил Нигану.   Генри не любил, когда Ниган сидит с Амандой и Энди. Не любил, когда он с ними играл, когда их учил, когда читал пред сном, или когда готовил. Генри не хотел видеть этого человека рядом с детьми.   Монстр из сказки. Дети не должны расти рядом с монстром.   Генри разговаривал об этом с Джудит и получил тот ответ, который и ожидал. Это было не его дело. Он не обижался за это, совершенно нет. Ну, он себя пытался в этом убедить. Однажды Генри предложил Джудит съехать из этого дома. Сказал, что в Александрии полно пустующих домов, где они смогу жить семьей, без посторонних.  И Джудит поняла, к чему этот разговор. Генри не хотел спать под одной крышей с Ниганом, и это столь сильно обидело Джуд, что та выставила Генри условие: либо он принимает Нигана, как часть ее семьи, либо им не стоит быть вместе. Генри принял ее условие — слишком сильно любил ее. Со временем Ниган перестал казаться таким уж монстром. Порой они сидели по вечерам на кухне, обсуждая все на свете. И Генри с удовольствием отметил, что с Ниганом приятно разговаривать. Он знал многое, всегда был красноречив и искренен.   — Никогда бы не подумал, что Вы можете быть таким примерным семьянином. Сидите с детьми, готовите на всю семью, — на кухне горел одинокий светильник, погружающий комнату в мягкий свет, из кружек с чаем валил пар, разнося сладкий запах ягод, пока за оком в ночи валил снег. В гостиной горел камин, обогревая весь дом и спящих жильцов. — Поговаривают, что целый гарем женщин был. А сейчас… совсем другой человек. В чем Ваш секрет? — Генри отпил чая, чуть ли не тая от уюта в доме, что поддерживал Ниган. — Понимаешь, Генри, — Ниган пододвинулся ближе к столу улыбаясь без оскала, но с добродушной усмешкой. — Когда рядом с тобой спит 60 кг чистой ярости, которая рванет похлеще Хирасимы в случае моего проеба, быстро учишься быть примерным мужем, дядей, дедушкой и отцом.   — Карл настолько страшен? — Генри недоверчиво покосился на мужчину.   — Он жуткий манипулятор и ревнивец. А еще настроение меняется со скоростью гребаного света. Да, радость? — Ниган посмотрел в сторону прохода в коридор, где стоял сонный Карл, закутанный в одеяло по горло.   — Ты идешь спать? — Это был не вопрос, а прямая просьба подняться с ним в спальню, лечь в кровать и обнять, прижав к груди.   — Всё-всё, ковбой, иду, — мужчина оставил свою наполовину полную кружку чая на столе, и подошёл к супругу, который тут же прижался к нему, устало приваливаясь головой к плечу. — Ты завтра в Королевство? — Обратился Ниган к Генри.   — Да, вернусь через три дня. Но на завтрак спущусь, — улыбнулся парень.   — Значит, еще увидимся, — Ниган подмигнул, прежде чем уйти с Карлом в их спальню.   И тогда Генри окончательно решил, что не такой уж Ниган и плохой, как о нем говорят, уж точно по отношению к своей семье. Часть 5. Завтрак Карл не часто болел, но иногда случалось. Тогда он оставался в Александрии, в кровати, укутанный одеялом и пледом. Святилище в этот период справлялось с помощью Лоры и Нигана, который через рацию отдавал поручения.   Карл мог игнорировать первые признаки заболевания, полностью отказываясь от лечения ровно до тех пор, пока не свалится с ног в постель, где будет лежать, не шевелясь от боли во всем теле.     — Карл, ну ты как? — Дверь в спальню открылась, куда зашел Ниган с тарелкой куриной лапши. В комнате царила темнота — занавески зашторены, воздух затхлый и спертый, и Ниган, решив, что надо бы проветрить, поставил суп на тумбочку и открыл окно, одергивая шторы и пропуская в комнату солнечный свет.   В ворохе одеял заворочался Карл, жалобно стоная: — Слишком светло!   — Давай, ковбой, надо поесть, — Ниган присел на кровать, разворачивая супруга к себе лицом. Карл нехотя перевернулся, укладывая голову Нигану на бедра.   — У меня насморк, — пожаловался Граймс, тяжело вздыхая. У него была температура и голова нещадно болела, также, когда у него были мигрени.   — Ничего страшного, — Ниган ласково провел ладонью по каштановой макушке — его волосы были мокрыми от пота, как и все тело в целом. Карл болел противно, как и любой другой человек, но Нигану было плевать. — Обожаю наш обмен жидкостями.   Граймс с непониманием посмотрел на мужчину красными воспаленным глазами. Нигану снова пришлось объяснять: — Слюни, сопли, сперма, пот, слезы. Карл, мы вместе хуеву кучу лет, ты хоть обоссысь, меньше любить тебя не стану.   Карл хмыкнул, слабо улыбаясь и плотнее прижимаясь к Нигану. Тот обнял его, успокаивающе поглаживая по голове и спине, уговаривая поесть ровно до тех пор, пока не надоело, и Карл, поняв, что время капризов кончилось, пришлось съесть горячий суп.   Так болел Карл. С капризами, соплями и кашлем, головной болью. Он закрывался к комнате, не желая впускать никого, кроме Нигана. Болеющий Карл не ходил в душ, не умывался и не расчесывался. Нигану все приходилось делать самому: чуть ли не вырывать одеяло из его рук и нести в ванную, расчесывать ему мокрые локоны, менять постельное белье. То был болеющий и капризный Карл Граймс.   Ниган болел редко. Вернее, не болел никогда. Карл ни разу этого не видел. Ниган представлял собой кусок скалы, лист металла, который невозможно сдвинуть с места, невозможно подвинуть или разбить. И было что-то в его неуязвимости раздражающее Карла. На его памяти лишь однажды Ниган казался слабым — много лет назад, когда мусорщики смогли взять их в плен и подстрелить Нигана в ногу. Но с тех пор мужчина выносит боль от старого ранения столь стойко, что раздражает этим Граймса все больше и больше. Джудит подобрала бы глагол «бесит».   Но стоит Нигану проявить слабость, как Карл впадал в отчаянье. Словно конец света еще не произошел и вот-вот солнце упадет на Землю.   Все началось с утра, когда Граймс проснулся от сухого кашля под ухом — Ниган просыпался, чтобы приготовить завтрак, в то время, как супруг будет собираться в Святилище. Однако в этот раз, обычно тихий мужчина, сильно ворочался и шуршал одеялами. Карл вынырнул из своего кокона, хмурым взглядов смерив Нигана и ленно почесав щетинистую щеку. Мужчина, не свойственно кряхтя, выбрался из кровати, и ковылял к шкафу.   — Эй, ты чего? — Карл сел, все еще кутаясь в плед, пока не нащупал на кровати излюбленную старую серую махровую кофту. Любимую кофту Нигана, которую Карл присвоил себе будучи еще 16-летним подростком.   — Ничего, спи, до будильника еще 20 минут, — голос Нигана хрипел и сопел. И сам он выглядел не столь бодро, как обычно по утрам. Ниган тяжело вздохнул — нос был заложен, — и натянул свежую белую футболку.   Граймс нахмурился, выползая из кровати и, босыми ногами проходя по жёсткому ковру, оказался у Нигана. Он пылал, источал жар, пугающее пламя, которое не походило на тот огонь, что привлекал и манил. Это была температура.   — Блять, ковбой, угомонись и направь свою энергию на что-то другое, — Ниган поморщился, скривил лицо и отпрянул от рук Карла.   — Ложись, я сказал! — Процедил сквозь зубы Граймс, судорожно натягивая на себя джинсы, прыгая то на одной ноге, то на другой. — Ты болен. И это я не про голову. Не хочу хоронить тебя в свои 39 лет. Хоть ты и старый пень, я все равно люблю тебя.   — О-хох! — Ниган хрипло засмеялся, падая на кровать, так и не надев штаны. — Карл, иногда твои слова ранят меня в самое сердце! Но ладно, валяй, делай, что хочешь. Обожаю, когда ты так озабоченно порхаешь вокруг меня.   Самодовольная ухмылка Нигана раздражала и злила. Карл хмыкнул, завязал шнурки и выбежал из комнаты. Ему надо было найти сестру.   — Джудит! — Карл шумно слетел с лестницы на кухню, где Джуд пыталась накормить двойняшек.   — Доброе утро. Где Ниган? Я думала он уже проснулся. Совершенно точно не знаю, что приготовить детям на завтрак! Черт, — она посмотрела на настенные часы, — у меня куча дел. А Генри до завтрашнего дня в Королевстве.   Энди начал капризничать, гремя ложкой по столу, требуя внимания и законного завтрака. Джудит не справлялась.   — Ниган заболел, — Карл подошел к племянникам, в нелепой попытке их успокоить. У Нигана это всегда получалось гораздо эффективней. — Пусть остается в постели.   — Что? Черт! Серьезно? — Девушка обеспокоенно посмотрела на брата, замирая с зажжённой спичкой в руке и почти сразу вскрикивая, обжигаясь. — Кашель есть? Температура?   — Насморк, кашель и температура. В тюрьме у нас случилась пандемия, и очень много людей погибло, — Карл обеспокоенно кусал губы, не зная, куда себя деть.   — Так! Сиди с детьми, я сейчас!   Джудит не паниковала, в отличии от брата, практически никогда. За что Ниган и любил ее больше. По крайней мере, так считал Карл, на что частенько обижался. И пока Джуд проверяла состояние Нигана, Карл связался с Лорой, прося заменить его сегодня.  

***

POV Ниган   Мне всегда нравилось внимание к себе. Блять, да я это обожаю! Обожаю взгляды на себе, типа «Посмотрите, какой он охуенный!» или «Пиздец он псих!» Люблю абсолютно любое внимание к себе. Особенно внимание своего мальчика. Взгляд этого убийцы вообще отвал всего. Встает моментально. Больше всего мне нравится, когда он злится. Но сейчас Карл не злился. Даже моя ехидная улыбка не выводит его так, как выводит обычно. Это меня беспокоит только потому, что мое состояние беспокоит Карла. Он растерян и напуган. Дерьмо. Пацан думает, что я помираю. Каков паршивец! Хера с два я подохну. Чертова температура, тело ломит, а голова болит. Яркий свет режет глаза, а любые звуки давят на барабанные перепонки. Ненавижу болеть. Нихуя не соображаю. Но это все равно не значит, что я умираю.   Пришла моя принцесса поинтересоваться, как я себя чувствую. Она тоже переживает, но совсем иначе. Мне пообещали принести завтрак в постель. И, блять, это было бы просто ахуенно! Давно мне не приносили завтрак в кровать. Карл не балует. Но верю ли я в то, что эти бытовые инвалиды смогут приготовить что-то съедобное? Нет. Ни сколь. Они и яиц-то сварить не смогут. Кто-то обязательно получит ожог первой степени. Что сказать? Я их разбаловал. И так уж вышло, что 6-летние дети намного самостоятельней этих оболтусов.   Люблю их, черт возьми.   Я посмотрел на Люсиль, которую мой серийник оставил на комоде, и улыбка растягивается на моих губах. Карла раньше она пугала, теперь она стала продолжением его руки. О Люсиль теперь я думаю лишь как о бите. Охуенно прочной бите, которой можно убить. Люблю ее. Но семейство Граймсов больше. К старости я стал излишне любвеобильным. Будь у меня гарем, ни одна из жен не смогла бы утолить эту страсть, что способен вобрать в себя Карл.   Я вновь улыбаюсь. В этом дерьмовом Новом Мире я стал счастливее, чем был в Прежнем. Блядски сентиментально. Но мне противно думать о том, что я старею. Карл все еще стонет подо мной, и мне это чертовски греет самооценку.   С кухни потянуло горелым. Послышался мат Джудит и нытье Карла. Надеюсь, они не спалят дом к херам. Поднимаюсь с кровати, накидываю халат и босиком спускаюсь по лестнице на первый этаж. На меня налетает Карл и чуть ли не веником гонит обратно в постель. Что ж, моим глазам и правда лучше не видеть, что за ужас творится на кухне. Пусть сами разбираются и, что самое главное, убирают за собой. Надеюсь, дети нашли себе что-нибудь поесть. Сейчас я желею, что тут нет чертово Генри. Он более смышленый, чем эти Граймсы.   Завтрак я так и не дождался. Зато дождался Карла, который пришел с виноватым видом и прилег рядом, ластясь с желанием понежиться. Жаль, что я не в состоянии его обласкать. Но, кажется, его вполне устраивает просто лежать рядом. Шторы задернуты, едва слышно включен телевизор — идиллия. Он заснул, тихо посапывая и пуская слюни. Будет тупо, если после этого он заболеет. Но уговорить его лечь спать в другую комнату не сможет никто. С ним спокойно спать. Всегда было спокойно. Поэтому я так стремился затащить его на ночь. Но на его месте я бы перерезал себе горло. И если бы Джудит начала встречаться с таким мудаком, оторвал бы ему яйца и заставил их сожрать.   Еды я дождался только на ужин. Разваренные, пресные и совершенно отвратительные на вкус макароны. Просто макароны. Без всего. Думаю все остальное они просто спалили. Интересно, насколько оскудели наши запасы пропитания? Эти Граймсы без меня подохнут уже через неделю.   Но как же я их люблю! Всех и со всеми изъянами. Люблю их беспокойство, их заботу, люблю, когда они заваривают мне чай и варят эти чертовы макароны, люблю, когда Карл настойчиво укутывает меня одеялом и пледом, когда взбивает подушку, люблю, как он осторожно присаживается рядом на постели, когда ложится рядом, боясь побеспокоить, люблю, когда он психует, истерит или бесится, люблю когда он капризничает и хмурится, люблю когда он вредничает. Люблю Джудит и ее рассуждения о всем на свете, люблю слушать ее болтовню, люблю, когда она просит у меня помощи, люблю ее заливистый смех, люблю ее улыбку, люблю, как она раскидывает всех по фактам, когда с ухмылкой победителя смотрит на оппонента. Люблю своих племянников, люблю, когда они прибегают в спальню, что-то возбужденно рассказывая, люблю, когда они дарят мне свои детские рисунки, люблю, когда они с удовольствием уплетают мною приготовленные оладьи или суп, когда вовлекают меня в свои игры. Не скажу, что я люблю Генри, но он мне определенно нравится.   За четыре дня болезни я отдохнул. Отдохнул настолько, что готов свергнуть любое поселение и поставить на колени всех, кто со мной не согласен. Впрочем, Карл сдерживает мою жажду крови. И… иногда болеть неплохо.   Конец POV Ниган.   Так болел Ниган: с паникой во всем доме, с суматохой и горелой едой, с беспокойством, с ухмылкой, с размышлениями и телевизором. Ниган болел со своеобразным весельем. Для него одного. Часть 6. Крыша   Зимы стали менее суровыми, либо более привычными, и тепло приходило скорее. Двор за домом размыло, снег растаял не до конца, а там, где растаял появились грязные лужи, где Энди и Аманда любили бегать, шлепая по грязной воде, чем злили мать. Размытая земля вытекала на дорогу, из-за чего грязь и слякоть были везде, создавая настроение весенней хандры. Карл особо резко на это реагировал.   Непонятная меняющаяся погода с ее дождями, ветрами, градом и неожиданными снегопадами утомляли. Приходилось либо мерзнуть, либо париться от жары из-за вечного непопадания в выборе верхней одежды. Та же проблема была и с обувью. А то теплый, то холодный вечер трепал волосы настолько, что приходилось вырывать клочья в попытке их расчесать. Карл не хотел входить из дома, не хотел вылезать из кровати, и Нигану приходилось чуть ли не силком вытаскивать его из-под одеяла. Такого рода депрессивное состояние следовало за каждой сменой сезона, за исключением лета. Ниган считал это отголоском тех психологических травм, что были им ранее получены, но не излечены. Но Карл справлялся. Они справлялись.   Джудит переживала гормональные изменения, следующие после родов. Третьего ребенка она назвала Адамом. Нигану казалось это помешательством, но Генри имя нравилось, как и Джуд. Их странная семейка разрослась, но места в доме меньше не стало. По крайне мере, так считал Ниган. Он обжился, осел, прекратил бесконечную гонку на выживание, желая оторвать кусок земли и власти побольше. Прошло чувство прожжённой жизни, наконец появился покой, и Ниган наслаждался им, беря все, что жизнь ему предлагает. А предлагала она ему многое. Нигана устраивало.   Весной выяснилось, что протекает крыша, прямо над коридором на втором этаже. Нигану пришлось ее ремонтировать — больше никто не умел. Ниган тоже не умел, но приходилось импровизировать. Он бы предпочел, чтоб на эту чертову крышу залез Генри, но Генри не залез, уступая место главе семьи и провожая его слишком наглой улыбкой. После этого Ниган его даже зауважал, совсем чуть-чуть, но зауважал.   Карл держал лестницу, хоть надобности в этом не было. Вообще мужчина рассчитывал, что Карл будет подавать инструменты, однако Карл не справился и с этим. Иногда он удивлял. Карл мог найти способ возродить сельское хозяйство, придумать план операции, просчитать необходимое количество запасов на зиму, но не мог найти среди инструментов резиновые шайбы для крепежа металочерепицы. Во всем помогал Энди, пока Карл нелепо топтался во дворе, каждые 5 минут прося Нигана быть осторожней и не упасть с крыши. Нигана это раздражало и лишь мешало, что он ни раз и говорил Граймсу, который, по инерции, продолжал просить Нигана быть аккуратней.   В итоге крыша была починена и Ниган благополучно не упал. Он спустился на землю, уверенно стоя на ногах, и держась за поясницу — защемило. Пришлось вправлять и отправлять «старика» на кухню, где Джудит заварила ему чай.   — Я же просил тебя не лезть туда! — крикнул Карл, переживая больше самого пострадавшего.   — Ну да, а блядская крыша сама бы починилась, — мужчина откинулся на спинку стула. Затем встал и перешел на диван, где развалился, занимая все место. — Раз такой умный, сам бы и починил, но ты же слишком рукожопый для этого, да? — Ниган злился. Но злился по-доброму, Джудит это знала, а Карл обиделся.   — Твоя спина и так хрустит по ночам, словно ты делаешь попкорн в постели, — Граймс демонстративно подошел к супругу, нависая над ним и держа руки скрещенными на груди.   — Да что ты говоришь, ковбой! Вон, посмотри, — Ниган указал рукой на окно, выходящей на главную улицу Александрии, — там кто-то еще старше меня.   — Ниган, это твое отражение.   Мужчина приподнялся, устремляя свой взгляд в сторону окна и приглядываясь к отражению. Пришлось сощуриться. Седой старик, что сидел на лавочке на улице и вправду оказался отражением Нигана.   — Дерьмо, — он упал обратно на диван, разливая чай и шипя, обжигаясь. — Иди нахуй, пацан.   — Да ладно вам, — Джудит оперлась локтями о спинку дивана, забавляясь этой ссорой. Скорее они с Генри разойдутся, чем эта парочка бросит друг друга. — Просто… сделайте друг другу какой-нибудь подарок.   — Да, точно, — Ниган потянулся, отставляя кружку на столик рядом, — мой в том, что я содержу его уже 27 лет. А он что мне приготовил? — Ниган с оскалом посмотрел на Карла, который в отместку не отводил взгляд, принимая эту игру.   — Участок на кладбище. Надеюсь, скоро он тебе пригодится.   — Воу! -Ниган сел, громко хлопнув в ладоши, с восхищением и восторгом смотря на супруга. Он проиграл. — Уделал! Принимаю. А теперь будь душкой, принеси мне лимонада, а не этот чертов чай. И Карл, раздраженно закатив глаза, прошел на кухню за лимонадом, где Генри сидел с Адамом, слыша всю «драму».   — Как же он меня бесит! — Рыкнул Карл, доставая из шкафчика стакан.   — Ты с завидной регулярностью это говоришь. Может стоит разойтись тогда? Что портить себе жизнь и нервы?   Генри поднял от ребенка взгляд на Граймса и замолк, так неловко ему стало. Карл смотрел на него как на дурака, словно он сказал что-то абсурдное.   — Так я люблю его, — он фыркнул, налил в стакан из графина подслащенную лимонную жижу и вернулся в гостиную, где Ниган уже сидел. Он притянул супруга к себе, устраивая на своих коленях. А Карл старательно делал вид искренне обидевшегося человека.   Генри смотрел на них, смотрел на Джудит и спокойная улыбка тронула его лицо: — И все же я ничего не понимаю.   И это их семья. Странная. Очень странная, разношерстная, громкая, резкая, но любимая друг другом.