Pi's Lullaby

Уилл возвращается в офис Ганнибала на следующий же день. Он прибывает сразу после окончания первого из дневных сеансов Ганнибала — встречи с пациенткой, посещающей его уже несколько лет и страдающей от острой паранойи, связанной с ее мужем, чьё влечение к другим женщинам никак не ограничивается его обручальным кольцом. Супружеские проблемы обычно слишком утомительны, чтобы долго удерживать внимание Ганнибала, но миссис Оорт крайне удовлетворительно реагирует на его советы. Он считает вполне вероятным, что в этом году она наконец-то отрежет неверному супругу его лживый язык. Ганнибал, по её просьбе, провожает её к выходу за десять минут до конца сеанса. Несмотря на то, что обычно он не в восторге от нарушений установленных правил, в этом случае он с радостью отпускает её пораньше. Он находит весьма многообещающим то, как она вертит в руках лезвие, которое, как он знает, она всегда носит при себе. После её ухода он по привычке пересекает комнату и направляется к двери для пациентов, чтобы заглянуть в приёмную, хотя до следующего сеанса остаётся еще полчаса. Приблизившись, он слышит шорох за дверью и понимает, что уже второй день подряд к нему приходит нежданный гость. Он поправляет узорчатый карманный платок на груди, прежде чем открыть. За дверью снова стоит Уилл Грэм. — У меня мало времени, — провозглашает он, не здороваясь. На нём надеты такого же типа рубашка и галстук, что и в прошлый раз, однако сейчас его очки закреплены на воротнике, и он более-менее уверенно смотрит Ганнибалу в лицо сквозь свои буйные кудри. В руках он держит небольшую коробочку. Желание протащить скальпель через этот грубый рот значительно уменьшилось по сравнению с последними двумя их встречами. Ганнибалу кажется, что он уже привыкает к манере общения Уилла. — Что ж, в таком случае, — легко говорит он. — Пожалуйста, входите. Ганнибал обдумывает этот приятный сюрприз, отступая в сторону, чтобы дать Уиллу перенести свой груз через порог. Прошлой ночью он допоздна засиделся в своем офисе — проверив замок на аптечном шкафчике и приведя в порядок записи о предстоящих сеансах, он взял бокал вина к камину в задней части кабинета и думал лишь о том, как этот скромный профессор проницательно заглядывает за занавес человеческого перфоманса, который он создает для всего остального мира. Пытаясь успокоить свое желание вновь увидеть Уилла, он позволил себе надеяться на его возвращение исключительно по истечении нескольких недель, максимум месяца. Он и представить себе не мог, что это случится так скоро. На этот раз Уилл направляется не к креслу, не к кушетке и не к лестнице на антресоли, а к письменному столу Ганнибала. Большую часть его поверхности занимает один из незаконченных набросков Ганнибала, пейзажная зарисовка "Мун Рён замечает Чхун Хян на качелях*". Освобождая место для коробки, Уилл аккуратно отодвигает бумагу в сторону ребром ладони, чтобы не заляпать её перепачканными чернилами пальцами. — Хорошо, — говорит Уилл. — Обычно я не употребляю фразу "я-же-тебе-говорил", но вчера мисс Александра была очень недовольна мной. — Он бросает на Ганнибала равнодушный взгляд. — Она очень строго высказалась о том, что вы отвергли нашу благодарность. "Нашу благодарность" было сказано с лёгким сарказмом. Ганнибал приподнимает бровь. — Вы рассказали своей дочери, как я отказался от вашего практически не согласованного предложения о терапии? Он с крайним интересом наблюдает, как лицо Уилла заливает румянец. — Конечно, нет, — ворчит он, оцепенев от негодования. — Это было бы не к месту. Я сказал ей, что вы цените это предложение, но предпочитаете, чтобы вас не благодарили. Ганнибал легко может представить себе эту сцену. Уилл перед лицом мрачно негодующей дочери пытается объяснить, что человек, которого она хочет справедливо наградить, не нуждается в её благодарности, а от её неудобных вопросов расплывчато отмахивается, не желая признаваться, что метод выражения её благодарности состоял в разрешении разок свободно заглянуть в его вожделенный мозг. — Неужели я её расстроил? — спрашивает Ганнибал, искренне интересуясь ответом. Уилл фыркает. — Даже очень. — Прежде чем Ганнибал успевает принести обязательные извинения, Уилл отходит от стола и жестом приглашает Ганнибала подойти, будто всё окружающее пространство принадлежит не Ганнибалу и тот не может передвигаться, как ему угодно. — Может быть, вас удивит, а может быть, и нет, но она не из тех, кто принимает отказы. Ганнибал послушно перемещается на освободившееся место Уилла, криво усмехаясь: — Для меня это не такой уж сюрприз. — Александра решила взять дело в свои руки. — Уилл указывает на коробку. Ганнибал рассматривает её. Это плохо упакованная коробка из переработанного картона, края которой видны сквозь дешёвую подарочную бумагу, купленную на заправке. На помятой крышке сверху приклеен полудолларовый бант. Это, безусловно, работа ребенка. Хотя презентация оставляет желать лучшего, Ганнибал с большим уважением относится к приложенным усилиям. — Она очень милая девочка. Ганнибал уже говорил это раньше. Он не ожидал, что ребёнок так скрупулезно и настойчиво отнесется к тому, чтобы его отблагодарить — он знал взрослых, которые быстрее забывали гораздо большие услуги, чем та, которую он оказал Александре. — Да, она такая. — Уилл даже не пытается скрыть свою гордость. — И она заставила меня пообещать посмотреть, как вы её откроете, так что... — Он взмахивает рукой. — Открывайте. Он не произносит этого вслух, но и без того ясно, что цель Уилла — выполнить поручение его дочери, не более того. Когда оно будет выполнено, его присутствие здесь тоже придёт к концу. Ганнибал находит эту мысль смертельно неудовлетворительной. Из-за этого угрюмого профессора и его проницательности последние двадцать четыре часа он провел большую часть своего бодрствования, снедаемый любопытством. Мысль о том, что их связь так поспешно и безвозвратно угаснет без внимания его дочери, являвшегося катализатором, не может не разочаровывать. И всё же Ганнибал приподнимает крышку. В первую очередь ошеломляет содержимое коробочки: два конверта и статуэтка. Сначала Ганнибал берёт конверты. На одном аккуратными прописными буквами написано его имя, а на другом, непонятно почему, "Тигровые Акулы". Он открывает тот, что адресован ему. Письмо гласит: Мистер Лектер, Спасибо, что помогли мне в торговом центре. Вы такой милый. Папа передал мне, что Вы не хотите, чтобы я Вас благодарила, но я все равно сделала Вам несколько подарков. С любовью, Александра Грэм В письме нет орфографических ошибок, хотя одна-две буквы написаны задом наперед. Ганнибал приближает листок еще на дюйм ближе и вдыхает осевший на бумаге младенческий сладкий аромат, сравнивая его с запахом, который он запомнил в торговом центре. Он аккуратно складывает письмо и убирает его в сторону. Второе письмо гораздо длиннее. Сначала он быстро пробегает по нему взглядом, а потом перечитывает ещё раз, медленнее. Оправдывая свое название, письмо оказывается огромной проповедью, восхваляющей достоинства тигровых акул. Ганнибал впечатлён образованностью девочки — она сочла нужным описать несколькими предложениями анатомию животного, его среду обитания, поведение и питание. Информация соответствует раннему уровню начальной школы, к тому же Ганнибал уверен, что она просила отца во многом ей помочь, но тот же самый недетский энтузиазм, который он заметил в ней ранее, отчетливо проявляется и здесь. В особенности он впечатлён её заключением: тигровые акулы опасны и красивы, поэтому я и люблю их. Уилл дожидается, пока Ганнибал закончит, прежде чем подсказать: — Это письмо идёт вместе с подарком. Ганнибал откладывает этот конверт к другому и послушно тянется к коробочке за статуэткой: тигровой акулой, сделанной из глины. Это изделие абсолютно ужасного художественного качества. Бесформенная и неравномерно текстурированная, неправильно обожжённая и покрытая слишком большим количеством лака, это просто безобразная работа. Ганнибал благоговейно опускает её на стол. — Я думаю, мисс Александра потратила много времени на этот подарок, — говорит он. Он без колебаний признаёт, что очень тронут. Он получает различные подарки на полурегулярной основе: всякие безделушки от знакомых, хвастающихся своими шикарными поездками за границу, вежливые сувениры от гостей, наслаждающихся местом за его столом, различные мелочи, напоминающие об активной общественной жизни в городе со светским обществом огромных масштабов. Однако прошло уже много времени с тех пор, как он получал нечто подобное, предложенное без всякого скрытого мотива и полное заботы. Он практически чувствует вкус вложенной в этот подарок души, и это опьяняет. Уилл издаёт насмешливый горловой звук. — Да уж, для акулы потребовалось некоторое время. Письма заняли пару минут. — Это очень впечатляет, — говорит Ганнибал честно. — Я понятия не имел, насколько обширны знания и способности мисс Александры. — Он улыбается, не обнажая зубы, чтобы не пробудить звериное чутье Уилла, оповещающее его об опасности. — Ваша дочь даже более образцовая, чем я мог себе представить. Излишне эмоционально, но он не лжёт. Раньше его привязанность к Александре была чем-то туманным, сформированным интригующим первым впечатлением и случайной симпатией, даруемой очень немногим детям в мире. Теперь же он чувствует, как она проявляется в остром желании увидеть её ещё раз. — Да, она такая, — беззастенчиво повторяет Уилл. Ганнибал плотно закрывает крышку коробки, и подходит к книжному шкафу, находящемуся у двери в ванную комнату, в котором он хранит большую часть своих личных вещей в течение рабочего дня, пока не уходит домой. У него нет никакого желания выбрасывать коробку — она настолько ужасна, что даже очаровательна. Письма он скрепляет вместе и кладет на стол ближе к камину. Несмотря на то, что он уже запомнил их содержание, он планирует прочесть их снова. Он переносит эскиз Чхун Хян на подставку за креслом для пациентов и размещает кривобокую тигровую акулу на своем столе, чтобы она привлекала внимание. — Конечно, я беру свои слова обратно, — говорит Ганнибал, убедившись, что акула не рискует упасть с края стола. Он решает, что ещё одна лесть не повредит. — Открытка никогда не смогла бы затмить это. Несмотря на то, что Ганнибал обычно не в восторге от чужого самодовольства, на лице Уилла эта эмоция льстит гораздо больше, чем его обычная раздражительность. — Я передам ваши слова Александре. — Пожалуйста, передайте, — с чувством говорит Ганнибал. — И, пожалуйста, примите мою благодарность за то, что нашли время принести это мне. Уилл смотрит куда-то в район виска Ганнибала, но тут же опускает голову. Ясно, что Уилла, как и многих родителей, переполняет гордость, когда речь заходит о его ребёнке, однако от этой гордости почти ничего не остаётся, когда в центре внимания оказывается он сам. — Для неё было важно, чтобы мы отплатили вам, — говорит он, стараясь звучать как можно пренебрежительнее. — Теперь дело сделано. Ганнибал не пропускает мимо ушей ни употребления слова "мы", ни сопровождающего его на этот раз отсутствия насмешки. Удовлетворение, которое эта мысль приносит, омрачается смыслом слов Уилла. — Действительно. — Поскольку альтернатива — позволить Уиллу уйти окончательно, Ганнибал рискует и добавляет: — Помощь вашей семье не принесла мне ничего, кроме удовольствия. Вчера он не сказал бы ничего столь заискивающего, опасаясь, что Уилл увидит комплимент таким, каков он есть, и убежит от попытки Ганнибала втереться к нему в доверие. Однако он мог бы поспорить, что нынешнее положение его вынудило. Он некоторое время раздумывает, какое выражение лица сочетать с этими словами, прежде чем превратить свое лицо в маску легкомыслия. И как раз вовремя — голова Уилла резко вскидывается, его глаза напряженно пробегают по Ганнибалу, рефлекторно пытаясь прочесть его намерения. Ганнибал уже научился не лгать рядом с Грэмами — Уилл не находит фальши под его маской, какой бы поверхностной она ни была. На прошлой встрече он, возможно, и сбежал бы. Но сегодня, несмотря на некоторую настороженность, Уилл коротко отвечает: — Я рад. Затем между ними повисает странная пауза, в течение которой они стоят по разные стороны стола, завершив дело, но не закончив разговор. У Ганнибала есть сотни вещей, которые он хотел бы сказать, но также он знает, что ничто из этого ему не поможет — Уилл снова непостижим, заперт за своей непробиваемой крепостью, его взгляд устремлён на верхнюю губу Ганнибала и блестит тем же расчётливым блеском, что и в прошлый раз. Ганнибал понятия не имеет, что сейчас происходит в голове Уилла, хотя тот факт, что он ещё не ушел, говорит о том, что он, вероятно, не так уж сильно недоволен своим присутствием здесь, как казалось раньше. Возможно, он всё ещё в замешательстве от прошлого отказа, и это пробуждает в нём интерес, как и надеялся Ганнибал. Он наслаждается ощущением хождения по натянутому канату, балансируя на грани между недоверием Уилла и его неохотным любопытством. На какую-то долю секунды мысли Уилла, о чём бы они ни были, заставляют его встретиться взглядом с Ганнибалом. Контакт оказывается ошеломительным. Его глаза голубые, но тёмные, как море — Ганнибал испытывает что-то вроде шока, вызванного ударом о воду. Без всякой видимой на то причины он ощущает себя подавленным. Внезапно Уилл отводит глаза в сторону. — Ну, спасибо, что уделили мне время, — торопливо бормочет он, поправляя куртку, которую так и не снял. Наблюдая за тем, как Ганнибал открывает подарок его дочери, он расслабился, задобренный его благодарностями, но сейчас он весь будто оголенный провод под напряжением. — Я, пожалуй, пойду. — Конечно, — наконец произносит Ганнибал. Он борется с огромной волной желания нежно выдернуть из орбит глаза Уилла и посмотреть сквозь них, как в глазок, на то, что же его так потрясло. Ему приходится приложить усилие, чтобы просто сказать: — И у меня есть ещё пациенты, которых надо принять. Это возможность уйти, и Уилл ею пользуется. Он возится с ремешком своей сумки, пока идёт к двери, и распахивает её прежде, чем Ганнибал успевает открыть её перед ним. — Удачи вам с этим, — бубнит он, а затем морщится. — До свидания, доктор Лектер, — добавляет он гораздо увереннее и исчезает за дверью для пациентов. Ганнибал смотрит ему вслед. Он не двигается до тех пор, пока звук закрывающейся входной двери не разносится по комнате и не доходит до него. Он загнан в тупик ужасной мыслью — это была его последняя встреча с Уиллом Грэмом. Он хочет проникнуть в голову Уилла даже больше, чем днём ранее. Он останавливается, чтобы перевести дух и успокоиться, прежде чем развернуться и вытащить своё рабочее кресло. Он садится. До прихода следующего пациента остаётся еще пятнадцать минут. Обычно он использует это время, чтобы подготовить записи к назначенной встрече, но сейчас он просто берёт подарок Александры в руки. Эта статуэтка так же безобразна, как и манеры Уилла. И всё же Ганнибал не может смириться с мыслью, что Грэмы покончили с ним. До этого он был готов оставаться в пассивной позиции, но теперь он боится, что полное подчинение заставит его сидеть сложа руки, в то время как он должен будет действовать, чтобы достичь своей цели. Он задается вопросом, возможно ли, что ситуация требует иного подхода. Он смотрит на акулу в своей ладони. По словам Александры, во время охоты тигровые акулы сначала прячутся, прежде чем схватить свою добычу, как только она оказывается в пределах досягаемости. Ганнибал считает, что эта стратегия заслуживает рассмотрения.