Pi's Lullaby

Теплый день в Балтиморе. Солнце светит ярко: на небе ни облачка, чтобы удержать его полуденный пыл. Однако ветер с Атлантики довольно прохладен, поэтому Ганнибалу вполне комфортно в его пальто, когда он идет по тротуару, неся в руках сумку из фарфоровой лавки, в которой бывает несколько раз в год. В ней десять чайных чашек. Пять дней назад он разбил единственную оставшуюся чашку из последнего купленного им набора. Он готовил медальоны из филейной части оленя, изменяя своему привычному выбору мяса, так как остатки грубого банковского кассира из морозильника он использовал, чтобы поддержать здоровье Аланы после её недавней болезни. Запах мяса, как это порой бывает, привел его в хорошее настроение. Подчинившись порыву, он подхватил пальцем хрупкую ручку чашки, поднял её с места, где она художественно стояла на книжной полке рядом с кухонной стойкой, и уронил на пол. Итог был, как и всегда, неудовлетворительным. Он подождал, пока мясо приготовится, чтобы убрать снегопад фарфоровых осколков и черепков с кафеля. Когда он вернется домой после поездки в центр города, то вымоет каждую чашку из набора вручную и поставит сушиться на подоконнике, в то время как полуденный свет будет падать на них косыми лучами. Сейчас уже немного за полдень — у него достаточно времени, чтобы успеть вернуться назад и поймать длинные солнечные лучи. Затем он разместит чашки декоративными парами на книжном шкафу, чтобы они были под рукой, если желание посетит его снова. В завершение он быстро приготовит себе перекусить, прежде чем предаться дремоте, так как знает по опыту, что после манипуляций с чашками он будет непродуктивен в течение нескольких часов. Он соблюдал этот ритуал задолго до того, как переехал в свой Чесапикский дом, и думает, что будет продолжать его и дальше. Однако Ганнибал ещё не чувствует себя готовым усесться в Бентли и начать ритуал заново. Холодный воздух залива освежает: он проносится по городским зданиям и выдувает запах бензина, окутывающий улицы. Промозглый мокрый снег, лежавший на улицах последние несколько месяцев, наконец растаял, и небо после болезненной зимней бледности окрасилось в насыщенную весеннюю синеву. День приятный — он не хочет провести его в заточении своего автомобиля. Он решает прогуляться ещё немного. Вместо того, чтобы пройти последние несколько кварталов до парковки, где стоит его машина, он сворачивает и идет вниз по тротуару до главной улицы. Толпа сразу же сгущается — многие, видимо, так же вдохновились хорошей погодой, чтобы провести выходной день в городе. Выросло число амбициозных уличных торговцев, раскладывающих свои товары на пешеходных дорожках — у некоторых из них, скорее всего, даже нет лицензий — а также число детей и собак. Ганнибал обычно вел свои дела в более престижных районах Балтимора, чтобы не оказаться в таких условиях. Однако, несмотря на то, что среди толпы вонь уличного мусора и запах пота определенно становятся сильнее, он не поворачивает назад. Просто крепче прижимает к себе сумку, чтобы её содержимое не разбилось в людском потоке, и идет дальше. Как раз по этой причине он и натыкается на Грэмов. Он видит их возле причудливого маленького паба, сидящих за столиком в огороженном патио. Ганнибал знает это заведение — за семнадцать лет существования оно завоевало несколько наград, как одна из лучших бургерных в городе. Ганнибал не любитель бургеров, но он уважает мастерство — его взгляд задерживается на знаках качества, выставленных на витрине, и оттуда скользит к отцу и дочери, сидящим за самым дальним столиком. Сперва он замечает Уилла. Он одет так же, как при их первой встрече, в удобную фланель, свободно застегнутую поверх белой футболки, и джинсы, ткань которых почему-то стерта на середине бедра. Его очков нигде не видно. На долю секунды Ганнибалу становится трудно его узнать. Он понимает, что это из-за совершенно искренней и незнакомой улыбки на лице Уилла. Александра сидит напротив него. Она стоит коленями на своем кресле, чтобы видеть поверх стола и дотягиваться до еды и напитков, находящихся в пределах досягаемости её коротеньких ручек. Как и Уилл, она одета в брюки и толстый свитер цвета такой же весенней синевы, что и небо. Кажется, в этой одежде ей гораздо удобнее, чем в платье. Она с серьезным выражением лица говорит с отцом, объясняя что-то между быстрым клеванием картошки фри и необходимыми глотками своего напитка. Уилл слушает её с почтительным вниманием и бесконечной нежностью. Ганнибалу хватает одного взгляда на них, чтобы увидеть больше, чем он узнал за несколько встреч — без страха от разлуки и облегчения от воссоединения, без фактора расстояния и отчужденности вторичных сообщений, связь между Уиллом и Александрой абсолютно ясна. Она не видит никого вокруг, кроме своего отца, с торжественным видом произнося свои слова, а он не видит никого, кроме своей дочери, внимая тому, как она излагает свои юные, но ясные мысли. Мир за пределами их стола ничего не значит, они сами по себе — картина. Скромная вариация Мадонны с младенцем. Прекрасны в своем микрокосмическом одиночестве. Ганнибал с удивлением осознает, что он жаждет их. Сотни людей слоняются по улицам, не имея ни малейшего представления об их природе — человек, чей ум дразнит Ганнибала проблесками удивительных и ужасающих способностей, и девочка, чья серьезность простирается далеко за пределы её лет. Ганнибал задумывается о цепях собственничества, все туже обвивающихся вокруг его мыслей об этих двоих — он хочет их для себя одного, хочет, чтобы его и только его отпечатки пальцев остались на девственных извилинах и бороздах мозга Уилла, хочет выпить сладкий дух Александры до последней капли. Он обдумывает свои возможности. Он мог бы продолжить свою прогулку, бесполезные попытки отогнать фугу*, которая непременно посещает его в те дни, когда он приносит новые чашки, хотя раньше это никогда не срабатывало. Или же он мог воспользоваться подаренным ему вторым шансом пересечься с человеком, с которым он предвидел долгую и деликатную игру в кошки-мышки, с человеком, за которым он готов был охотно последовать хоть в самые недра Академии ФБР, если бы была такая необходимость. Выбор очевиден. Он не настолько груб, чтобы просто подойти к их столику — вместо этого он переходит улицу и держится у края толпы, где клетчатая ткань его брюк под пальто сможет сделать его заметным. Он тщательно замедляет свой шаг возле ресторана, давая достаточно времени, чтобы его увидели. К его приятному удивлению, Александра сразу же замечает его. Она реагирует поэтапно. Она делает перерыв, чтобы взять очередную порцию картошки фри, когда её взгляд останавливается на клетке его костюма. Её большие глаза цвета темного моря, как у её отца, широко распахиваются от удивления, а затем, совершенно без разрешения, улыбка разрушает всю её былую серьезность, и она резко вскакивает на своем кресле. — Мистер Лектер! Ганнибал наслаждается чувством, расцветающим в его груди от её радостного возгласа. Она поднимает свою маленькую ручку и настойчиво машет ему — эта картина возвращает его к воспоминанию о том, как он сжимал её сахарную ладонь в своей. Кудри подпрыгивают вокруг её лица, когда она ёрзает, довольная. Услышав пронзительный крик Александры, Уилл поворачивается на стуле. Его взгляд, словно под действием магнита, устремляется к Ганнибалу, выхватывая его из толпы с быстротой провидца. Улыбка, адресованная его дочери, сжимается до чего-то удивленного и настороженного, и он сразу же становится похож на человека, которого Ганнибал знал. Он явно застигнут врасплох, так что Ганнибал прощает ему его неприветливость и любезно возвращает свое внимание к всё ещё машущей Александре. — Привет, мистер Лектер! — снова зовет она. Ганнибал улыбается и поднимает свободную руку, чтобы помахать в ответ. Он делает вид, что на этом все заканчивается, и продолжает свой путь, пока эльфийские черты Александры не заполняет отчаяние, и она не начинает подзывать его к себе. Удовлетворенный, Ганнибал опускает голову и принимает приглашение. Он пробирается сквозь толпу, и на мгновение его пронзает, а затем отпускает короткая вспышка гнева, когда зазевавшаяся мать зажимает его сумку своей детской коляской. Без дальнейших происшествий он доходит до входа в ресторан и идет вдоль ограды патио, пока не оказывается у последнего столика. — Добрый день, — произносит он, когда у них появляется возможность услышать его сквозь шум улицы. — Здравствуйте, — выпаливает Александра, борясь с улыбкой. Она пытается вернуть себе самообладание, но девичья радость ясно читается в румянце, заливающем её маленькие щёчки. Ганнибал замечает, что с тех пор, как они виделись, у неё выпал один зуб. — Рад снова видеть вас, мисс Александра, — говорит Ганнибал и подмигивает ей, думая, что это её смутит. Так и происходит. Он поворачивается к Уиллу и наблюдает, как остатки его искреннего удовольствия прячутся за маской обычной угрюмости. — Здравствуйте, Уилл. Так волнительно видеть его снова. После их внезапного расставания Ганнибал думал, что ему, возможно, придется активно организовывать еще одну встречу, добиваться внимания Уилла, когда он попытается разорвать их связь, и рисковать, заставляя его чувствовать себя преследуемым. Такой агрессивный подход может обернуться неприятными последствиями. У него такое чувство, что Уилл — это та добыча, которую можно потерять, загнав в угол. — Добрый день, — отвечает Уилл грубовато, но уже не так враждебно, как раньше. Он поднимает свой взгляд на Ганнибала, и секундный зрительный контакт так же поражает, как и во время их последней встречи. Ганнибал снова ощущает себя подавленным, и кажется это взаимно, так как Уилл тут же переключает свое внимание на его ухо. Стоя над вожделенными Мадонной с младенцем и вызывая у них, соответственно, дискомфорт и удовольствие, Ганнибал чувствует такую силу, что у него кружится голова. — Какое удивительное совпадение, что я встретил вас обоих в городе, — говорит он с неподдельным удовлетворением. Александра пускается в объяснения. — Мы с папой ходили в океанариум! — Она засовывает руку в карман и достает смятый корешок билета в качестве вещественного доказательства. — Папа обещал, что возьмет меня с собой, и это было потрясающе! У них были птицы и медузы, пауки и змеи, черепахи и дельфины, и даже ленивцы! — говорит она, загибая свои пухленькие пальцы, и добавляет с благоговением: — Больше всего мне понравились акулы. Ганнибал внимательно слушает её энергичную болтовню, наслаждаясь её энтузиазмом. — Похоже, вы чудесно провели время, — решает он. — Я уверен, что акулам больше всего понравились вы. Эти слова на несколько секунд выбивают Александру из колеи. Она опускает подбородок, чтобы скрыть своё ликование. Ганнибал поворачивается к Уиллу, который с орлиным вниманием наблюдает за тем, как он льстит его дочери. — Кажется, я прерываю ваше веселье, — говорит Ганнибал, оценивая и ощупывая нить его гостеприимства, проверяя не порвется ли она. Уилл слишком долго молчит, прежде чем удивить Ганнибала: — Вы не прерываете. Голос у него по-прежнему грубый и неприветливый, но Ганнибал знает, что он не лжет. Он быстро понял, что Уилл не тратит время на любезности. Несмотря на тот же расчетливый взгляд, что был у него в кабинете Ганнибала, Уилла не смущает его неожиданная компания. Ганнибал старается не выдать своего восторга от того, что Уилл, похоже, тоже испытывает что-то вроде любопытства по отношению к нему. Он опасался, что может представлять собой лишь долг, который нужно отплатить, и испытание, которое придется пройти Уиллу, принципиально презирающему профессионалов его дела, но его притворная сдержанность, похоже, успешно привлекла внимание Уилла. Он скромно опускает голову и снова поворачивается к Александре. Она уже пришла в себя, и её взгляд снова направлен вверх. Он успевает уловить выражение её лица, когда она наблюдает за небольшим диалогом между ним и её отцом, прежде чем оно снова становится серьёзным. — Вы получили свои подарки? — с тревогой спрашивает она. Ганнибал принимает такой же серьёзный вид и кивает. — Да. Они были прекрасны. — Как он и ожидал, эти слова вызывают девичий румянец. — Я поставил тигровую акулу в своем кабинете, — добавляет он, — и каждый, кто её видит, спрашивает меня, что за талантливый художник сделал её. — Ганнибал одаривает её сдержанной улыбкой, достаточно мягкой, чтобы её отец не забеспокоился. — Мне приходится рассказывать им, какая вы удивительная маленькая девочка. Александра прячется за своими кудрями и опускается на свое место, ошеломлённая уже во второй раз. Ганнибал думает, не следовало ли ему быть более сдержанным в своих комплиментах, но ему слишком нравится видеть слабость Александры, чтобы о чем-либо жалеть. Уилл тянется через стол и гладит её руку, наполовину позабавленный и наполовину встревоженный её смущением. Его прикосновение, кажется, достаточно приводит её в чувства, чтобы она застенчиво произнесла: — Спасибо, мистер Лектер. Он позволяет себе улыбнуться чуть шире. — Всегда пожалуйста. — Я же тебе говорил, что ему понравилось, — говорит Уилл, подбадривая Александру, чтобы вернуть её прежний энтузиазм. Она немного оживляется. — Я думала, ты приврал, — признается она. Уилл демонстративно усмехается. — Я никогда не вру. — Он пристально смотрит на неё. — И тебе тоже не советую. Мягкий щипок за щёку вызывает у Александры лёгкое хихиканье. Ганнибал вбирает каждую секунду их взаимодействия. — Я и не вру! — протестует она, улыбаясь щербатыми зубами. — Я честный человек. — Хорошая девочка, — говорит Уилл, взъерошивая её кудри, прежде чем убрать руку. — Удивительная маленькая девочка, я имею в виду, — криво поправляет он, бросая взгляд в сторону Ганнибала. — Это так, — заключает Ганнибал, аккуратно проскальзывая в оставленную Уиллом щель в разговоре. Александра снова обращает на него свой взгляд, и на этот раз он сияет. — Спасибо, — сладко повторяет она. Она не тратит времени, прежде чем продолжить: — Не хотите ли посидеть с нами, Мистер Лектер? Её приглашение наполняет Ганнибала самодовольным чувством сделанного достижения — более значимого, чем просто поздороваться с Грэмами — но Уилл вскакивает прежде, чем он успевает отпраздновать своё признание. — Ты не можешь просить людей бросить свои дела, чтобы поболтать с нами, Крошка, — мягко упрекает он, слегка хмуря брови. — Доктор Лектер, наверное, занят. Но в голосе Уилла нет осуждения, и он не предпринимает других попыток закрыть этот вопрос. Ганнибал видит по лицу Александры, что она собирается сделать милю из того дюйма, который оставил Уилл. Она, как и все остальные, не застрахована от этой детской решимости получить всё, даже через явное "нет" своего отца. Ему было бы любопытно посмотреть, какова Александра в убеждении, и как Уилл противостоит воле своей дочери, но он понимает, что стоять и бездействовать будет менее чем тактично. За долю секунды он принимает решение повторить стратегию, которая принесла ему успех ранее: отказ. Он с искренним сожалением произносит: — Действительно, я не могу остаться. Это правда: у него дома осталось медленно томящееся в глиняном горшке мясное бревно, к которому ему нужно вернуться, и он всё ещё собирается расставить свои чашки на дневном свету. — В другой день я бы с удовольствием посидел. Приглашение остаться было достаточным прогрессом на сегодня. Принять его сейчас было бы жадно и поспешно — лучше дать этой возможности созреть. Александра немного упала духом. Ганнибал одновременно доволен и расстроен её печалью. Он с большим интересом анализирует это чувство. — В следующий раз, Крошка, — тихо говорит Уилл, снова протягивая руку через стол. На этот раз Александра не оживляется, но все же слабо улыбается. — Хорошо, — тихо отвечает она и опускается обратно на пятки. Ганнибал рассматривает её маленькое грустное личико. Повинуясь импульсу, он перемещает ручку сумки с чашками на сгиб локтя, и перегнувшись через ограду патио, берет со стола Грэмов чистую салфетку, ловко складывая её. Александра широко раскрытыми глазами наблюдает, как он превращает бумагу в простенькую фигурку рыбы. Выражение её лица, когда он протягивает ей фигурку, Ганнибал запоминает мгновенно. — Ох, — шепчет она, подхватывая рыбку в ладони, будто это что-то драгоценное. Она разглядывает её со всех сторон, стараясь не раздавить своими пухлыми пальчиками, прежде чем сказать ему с болезненной серьезностью: — Спасибо, мистер… спасибо, доктор Лектер! — Небольшой подарок вам в ответ, — говорит Ганнибал, отступая назад. — Вряд ли он так же хорош, как ваш подарок мне, но я надеюсь, что на данный момент этого будет достаточно. — Он склоняет голову как в первый раз, когда они встретились. Украдкой взглянув на Уилла, Ганнибал замечает, как его взгляд мечется туда-сюда между ним и сияющей Александрой, а затем его лицо наполняется родительской нежностью от счастья, которое испытывает его дочь. Когда он замечает взгляд Ганнибала, выражение его лица разглаживается до осторожной непроницаемости, но Ганнибал уже увидел достаточно, чтобы понять, что он выиграл нечто очень значимое для Грэмов. У него нет никакого желания испытывать свою удачу, поэтому он говорит: — Мне пора идти. — Солнце начинает клониться к горизонту. Он смотрит на Александру и добавляет: — Я с нетерпением буду ждать встречи с вами обоими когда-нибудь снова. Он поворачивается к Уиллу и смотрит на него, возможно, с большим значением, чем намеревался. Уилл встречается с ним взглядом лишь на мгновение, прежде чем опустить его вниз. Он смотрит на подбородок Ганнибала дольше, чем нужно, почти достаточно, чтобы сделать расставание неловким. — Мы тоже, — отвечает он наконец. Эти слова заставляют Ганнибала переполниться чувством победы. — Пока, доктор Лектер! — говорит Александра, снова такая же оживлённая, как и тогда, когда подозвала его к себе. — До свидания, мисс Александра, — отвечает он. — До свидания, Уилл. Глаза Уилла почти светятся, отражая дневной свет. — Пока. Ганнибал бросает на них последний взгляд, прежде чем развернуться на каблуках и уйти.

***

После полудня солнечные лучи проникают в окна дома Ганнибала. Он приглушает свет флуоресцентных ламп на кухне, позволяя естественному свету заполнить комнату, а затем отступает к креслу в углу с горячим шоколадом, посыпанным какао-стружками и приправленным виски, планируя побыстрее задремать. С этого места он наблюдает за белым блеском фарфоровой посуды, бледной процессией марширующей по подоконнику, устраивается поудобнее и ждёт, пока высохнут чашки. Он сделал все, что планировал — купил и разложил свои новые чашки, составил список дел на неделю, составил рецепт блюда, которое дебютирует на предстоящем весеннем светском рауте. Это был насыщенный день, и он устал, но вполне доволен результатом своей прогулки. Увидеть Грэмов снова было неожиданно приятно; быть принятым за их столом оказалось выше его ожиданий. Он возлагает большие надежды на развитие их отношений — он действительно хочет видеть, как они будут продвигаться. Но сейчас он довольствуется тем, что заново переживает подробности их разговора — розовый язык Александры, выглядывающий сквозь ее щербатые зубы, золотые пряди в залитых солнцем кудрях Уилла, взволнованная дрожь голоса Александры, тяжесть взгляда Уилла, задумчиво глядящего на него. Это была хорошая встреча, слишком приятная, чтобы быть обычной случайностью. Ганнибал потягивает шоколад и торжествует. Звонок телефона прерывает этот момент. Он вздыхает, на секунду подумывая о том, чтобы позволить звонку перейти на голосовую почту, а затем убирает шоколад в сторону, встаёт и идет через кухню к стойке, где лежит его телефон. На экране отображается незнакомый номер. Он послушно берёт трубку. Искаженный голос Уилла дребезжит в динамике: — Доктор Лектер. Ганнибал и не думал, что этот день может стать ещё лучше. — Уилл. — Да, — смущённо бормочет Уилл. — Извините, что беспокою вас по личному телефону. Подумал, что вас не будет в офисе. — Вы правильно подумали, — говорит Ганнибал и, поскольку все складывалось так удачно, добавляет: — Вы не беспокоите. — Хорошо, — Уилл откашливается. Победа. — Как вы могли заметить, Александра была рада видеть вас сегодня. — Я был так же рад видеть вас обоих. — Ганнибал думает, что виски, возможно, немного развязал ему язык, но решает, что он заслужил некоторую смелость. Во всяком случае, Уилл это допускает. — Спасибо, что остановились у нашего столика. Не знаю, как вам это удалось, но во второй раз вы сумели очаровать её ещё больше. Она не выпускала эту рыбку из рук с тех пор, как вы ей её подарили. Ганнибал представляет себе, как Александра одной рукой запихивает в рот картошку фри, а другой прижимает рыбку к груди. — Я рад слышать, что она ей понравилась. — Мягко говоря, — фыркает Уилл. — У вас есть фанатка. — Как приятно, — говорит Ганнибал. Он делает глоток горячего шоколада вместо того, чтобы сказать что-то ещё, потому что чувствует, что Уилл пытается сформулировать какой-то вопрос. Действительно, Уилл замолкает на некоторое время, прежде чем перейти к делу. — Что ж, я не буду тратить ваше время, доктор. Я хочу попросить вас об одолжении. — Я сделаю всё, что в моих силах, — уверяет Ганнибал. — Чем я могу вам помочь? Уилл слегка колеблется. — Александра хотела бы официально пригласить вас на обед. — Пауза. — Александра и я. Ганнибалу требуется мгновение, чтобы полностью осознать всю глубину своего счастья. Видимо, Уилл расценивает его короткое молчание как начало вежливого отказа, так как он принимается объяснять: — Мы прекрасно понимаем, что вы занятой человек. Крошка просто... Александра просто была так счастлива снова пересечься с вами. Я подумал, что если у вас будет время, мы могли бы что-нибудь устроить. Ганнибал отмечает про себя, что Уилл звучит прекрасно, когда смущён. Он отвечает с гораздо большим безразличием, чем чувствует. — Полноценная встреча была бы кстати, — усмехается он. — Никаких ограничений по времени и никакого чувства долга. Никакой угрозы прикладной психиатрии. Он практически слышит, как краснеет Уилл через телефон. — Вот именно, — хрипло отвечает он. — Я был бы польщён, — уверяет его Ганнибал. — Вы и ваша дочь были очень любезны. Уилл фыркает. — Это вы начали. Ганнибал позволяет себе улыбнуться. — Когда и где состоится наш обед? — В следующую субботу? — предлагает Уилл. Извиняющимся тоном он добавляет: — Александра не любительница закрытых помещений. Если я предложу вам встречу в парке, у вас внезапно появятся дела на этот день? — Мне нравится время от времени обедать на свежем воздухе, — говорит Ганнибал. Он уже видит потенциал открывшихся перед ним возможностей. — Пожалуйста. Позвольте мне принести еду. — Об этом не может быть и речи, — спокойно отвечает Уилл. — Мы вас угощаем. — Тогда десерт, — настаивает Ганнибал. Он подумывает о том, чтобы принести Грэмам тавук-гёксу или фуа-гра в шоколаде (мясо, конечно, по его собственному выбору). Уилл неохотно соглашается. — Ничего слишком сложного. — предупреждает он. Ганнибал признаёт, что в присутствии Александры придется ограничиться чем-то более простым. — Как вам будет угодно. — Хорошо. — Уилл вздыхает, и в динамике его дыхание звучит искаженно. — Я ценю, что вы это делаете. Я знаю, что мы с Александрой стали для вас спонтанным знакомством. Мы способны на большее, чем просто случайно навязаться вам, я обещаю. — Вы никогда не навязывались мне, — искренне говорит Ганнибал. — Я запишу эту дату. — Спасибо. — Голос Уилла звучит так дружелюбно, каким Ганнибал никогда его не слышал. — Тогда я вас отпускаю. — Вам спасибо, — говорит Ганнибал. — Пожалуйста, передайте то же самое мисс Александре. — Так и сделаю. — Через мгновение: — До свидания, доктор Лектер. — До скорого, Уилл, — отвечает Ганнибал. Щелчок линии объявляет об окончании вызова. Ганнибал допивает свой горячий шоколад, а затем всецело отдается наслаждению пьянящим триумфом от звонка Уилла и всего дня в целом. Всего за несколько часов он перешел от раздумий о том, как снова встретиться с Грэмами, к тому, что они оба охотно приглашают его. Он почти не может поверить в такую удачу. Виски придало сонную тяжесть его конечностям, но его ум чувствует себя энергичным и вдохновленным. Он просматривает рецепты десертов, которые будут удовлетворять его требованиям. Пока он ищет, он думает о своих Мадонне с младенцем, предлагающих ему заглянуть в их микрокосмос. Успех на вкус так же сладок, как и остатки его напитка. В конце концов, он решает пойти по пути сентиментальности. Он поднимается со своего кресла, убирает чашку в раковину и начинает пробираться через весь дом в свою спальню, готовый лечь. По дороге он сохраняет номер Уилла в своем телефоне. Готовясь ко сну, он размышляет о глазури, в которую можно будет обмакнуть крендели с корицей.