Pi's Lullaby

Академия — мрачное на вид здание, громоздкая бетонная крепость, посеревшая до цвета пепла из-за дождя и снега. Неприступный фасад не производит особого впечатления на Ганнибала, идущего по тротуару со своим термо ланчбоксом, на этот раз наполненным керамическими контейнерами с супом из черной фасоли, кактуса и кусочками того, что он назовёт курицей. Вокруг него жужжащими, как мошки, тучами роятся преподаватели, студенты и полевые агенты; некоторые дважды бросают взгляд на дерзкую клетку его костюма, а те из них, кто обладает более развитыми инстинктами, дважды бросают взгляд на его сдержанную улыбку. Торопливо и уверенно пересекая территорию объекта, большинство из них обращают на него так мало внимания, словно он невидим. У него были такие мысли и раньше: гуляя среди них, он чувствует то же веселье, что и волк, гуляющий среди овец. Это особый вид щекочущего трепета. Это люди, которые часами пытаются воссоздать его профиль из теней, которые он отбрасывает на оставленные после себя картины. Он обнажает перед ними своё лицо. Они не имеют ни малейшего понятия. От этой мысли у него кружится голова. Его окликают только после того, как он заходит в Академию, и только из-за того, что у него нет значка. Он покорно позволяет оттащить себя в сторону, чтобы пройти проверку личности и быстро осмотреть содержимое его ланчбокса. Затем его отправляют в путь с инструкцией по получению пропуска, чтобы он мог свободно бродить по коридорам в поисках временного кабинета Аланы. Её гостевые лекции начались только в прошлом месяце, и она всё ещё отсиживается в жалком чулане, который они очистили на первые нескольких недель, пока не появится более подходящее место. Ганнибал терпеливо выслушал несколько беспорядочных тирад о вопиющем пренебрежении Академии к ней и её исследованиям. Его первые попытки напомнить ей, что её проект полностью профинансирован, были встречены быстрым переводом темы. С тех пор он научился ограничивать своё участие только звуками сочувствия. Последний звонок Аланы сообщил ему о том, как она боролась и со своим последним проектом статьи в психиатрическом журнале, и с особенно сильным сезонным холодом, усугублявшимся скудными безжизненными стенами её кабинета-чулана. Ганнибал включил громкую связь и слушал, как она шмыгала носом, пока нарезал ломтиками своего несчастного сапожника. Суп был мгновенным решением, принятым в приступе сострадания. Ганнибал несёт ей его сейчас как приятный сюрприз в этот мрачный день. Он с нетерпением ждёт того момента, когда сможет выпить её благодарность, как Бароло. Однако данные ему указания оказываются невнятными, и в конце концов он теряется в поворотах. Каким-то образом он оказывается в коридоре с дверьми, ведущими в сооружённые словно театры лекционные залы, один из которых извергает поток студентов, у которых, по-видимому, только что закончилось занятие. Он вежливо ждёт в стороне, пока они пройдут мимо, собираясь вернуться назад, как только людской поток спадёт. Он воротит нос, чтобы спастись от запаха особо спортивного кадета, когда замечает Уилла Грэма. Уилл несёт набитую бумагами кожаную сумку-планшет, ноутбук и что-то похожее на ежедневник, зажатый под мышкой, а в другой руке сжимает бумажный стаканчик с крепким кофе. Его очки, которые он не надел во время их обеда в прошлом месяце, вернулись и прочертили красные линии на его носу. Его рабочая одежда, дешёвая рубашка на пуговицах и мятые брюки цвета хаки, также вернулись. Он заметно напряжен и, не отрывая взгляда от пола, следует за своими учениками из аудитории. Выглядит совсем как сердитый профессор. Ганнибал, как и во всех других случаях, когда он по счастливой случайности встречался с Уиллом, в восторге. Так много раз в своей жизни ему приходилось прилагать тщательные усилия и манипуляции, чтобы пересечься со своей добычей, что череда простых удач его заметно освежает. Он почти не тратит времени на размышления, подойти к нему или нет. — Уилл, — зовёт он, перекрывая шум толпы в переполненном коридоре. — Доброе утро. Сейчас только полдень, но Уилл уже выглядит измождённым от работы и переутомления, словно полуторачасовая лекция перед несколькими десятками внимательных студентов высосала из него все силы. Зная, что он делает с людьми, Ганнибал решает, что это вполне возможно. Услышав своё имя, Уилл поднимает голову. — Доктор Лектер? — На его лице мелькает удивление. Ганнибал наблюдает, как он резко выпрямляется, точно так же, как и во время их встречи в парке, и задаётся вопросом, является ли это смущением или бессознательным подражанием. Уилл прижимает свой кофе поближе к себе, пробираясь через поток курсантов в другой конец коридора, где стоит Ганнибал. — Что вы здесь делаете? — Я пришёл повидаться с Аланой, — объясняет Ганнибал, опуская некоторые детали. Конечно, готовясь к этому визиту, он надеялся хоть мельком увидеть Уилла Грэма на рабочем месте во время своего необычного путешествия, но об этом не стоило упоминать. — Я вижу, вы сегодня преподаёте. Возможно, сам того не желая, Уилл морщится при упоминании имени Аланы. — Одно занятие закончилось, осталось ещё одно, — мрачно отвечает он, волнение явно читается в том, как он теребит пожёванный край своего стаканчика. Он разглядывает Ганнибала и его ланчбокс, вероятно, делая необходимые выводы, но всё равно спрашивает: — Алана, вы сказали. Почему же надо было так далеко уклоняться от своего обычного маршрута? — По доброте душевной, — сухо говорит Ганнибал. — К тому же, немалый интерес вызывает перспектива увидеть внутренний механизм ФБР вблизи. — Поклонник, да? — замечает Уилл, приподняв бровь. Ганнибал сохраняет невозмутимое выражение лица, но то, как Уилл хихикает, даёт понять, что его возмущение не осталось незамеченным. — Прошу прощения за, э-э, грубый ярлык. — Я предпочитаю вуайерист, если уж на то пошло, — отвечает Ганнибал. Это вызывает ещё один приступ смеха. Ганнибал гордо поднимает подбородок от того, что смог вызвать невольную улыбку на лице Уилла даже в его угрюмом состоянии. — Договорились, — криво усмехается Уилл. Он указывает на ланчбокс и слегка пожимает плечами. — Может быть, вам проведут экскурсию за ваши хлопоты. — Это был бы приятный компромисс. — Ганнибал тоже слегка пожимает плечами. — Однако Алана больна. Она может быть не в состоянии для этого. Я готов пока что обойтись. Брови Уилла поднимаются вверх. — Я не знал. — Он переминается с ноги на ногу. — Пожелайте ей от меня скорейшего выздоровления. То, как он это говорит, ясно даёт понять, что у него нет никаких намерений передавать сообщение самому. Ганнибал старается незаметно уловить побольше зацепок об истинной природе напряженности между Уиллом и Аланой. — Она это оценит, — уверяет он Уилла. — Полагаю, что вы загружены работой, раз не можете сказать ей об этом сами. Уилл снова переминается с ноги на ногу. — Сегодня всё довольно суетливо. Так было последние несколько недель. — Он выглядит немного виноватым. — Кстати говоря... Извините, что не вышел на связь. У нас было много дел. Действительно, Уилл так и не связался с Ганнибалом со дня их обеда, хотя Ганнибал практически уверен, что Александра расспрашивала о нём и об их обещанном "следующем разе". Это было полмесяца назад. Ганнибал несколько раз (во время наведения порядка в своей домашней библиотеке, подачи салфеток эмоциональному пациенту, наблюдения за настройкой своего клавесина, слежки за наглым официантом и составления его расписания) подумывал о том, чтобы самому позвонить Грэмам. Вместо этого он ждал с напряжённым терпением. — Надеюсь, всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Ганнибал. Он надеется, что Уилл не имеет в виду какое-то личное горе. Хотя, с одной стороны, он был бы не против понаблюдать за Грэмами в разгаре суматохи, но с другой — предпочел бы быть единственным, кто находится в центре их внимания. — Всё в порядке, — поясняет Уилл. — Был ещё один день рождения — у одного из одноклассников Крошки. И ещё был спектакль — ей дали важную роль в школьной постановке, и мы должны были посещать все репетиции плюс два выступления. Ганнибал чувствует облегчение от того, что не произошло ничего серьёзного. — Действительно много всего, — сочувствует он. — Я понимаю ваши трудности, пожалуйста, не извиняйтесь. — Поддавшись слабости, он любопытствует: — Я понятия не имел, что мисс Александра — актриса. Уилл неэлегантно фыркает. — Это не так — сцена приводит её в ужас. Я говорил ей, что она не обязана участвовать в этих маленьких прослушиваниях, которые они устроили для детей, но она была довольно упорна в своих попытках. В итоге её выбрали на роль одного из поросят. — Заметив безэмоциональное выражение лица Ганнибала, он добавляет: — Это адаптация Трёх Поросят. Ганнибал заинтригован храбростью Александры перед лицом собственных страхов. — И что же это был за поросёнок? Из чего был построен её дом? Уилл улыбается. — Кирпич. Ганнибал улыбается в ответ. — Пожалуйста, передайте ей мои поздравления. Уилл бормочет что-то скромное от имени Александры, хотя они оба знают, что он вполне спокойно относится к похвале своей дочери. Ганнибал добавляет: — Могу представить, как она выглядела в костюме. Этот образ фатально прекрасен. — Это действительно было убийственно, — говорит ему Уилл. — У меня где-то есть фотографии. — Его рука ощупывает карман, будто хочет достать телефон, прежде чем он, кажется, осознаёт, что делает. Он прочищает горло. — Что ж. Это стоило того, чтобы побегать. — Фразу завершает зевок, который он пытается прикрыть ладонью. — Даже если я всё ещё восстанавливаюсь. Он перекладывает кофе в другую руку, чтобы снять очки с лица и потереть веки костяшками пальцев. Он выглядит очень усталым и привлекательным в этом смысле. Воспользовавшись его отвлечением, Ганнибал рассматривает лицо Уилла и запоминает морщинки вокруг его тонкого рта. Он принимает решение. Несмотря на то, что он не ел уже несколько часов (он хотел остаться голодным, чтобы поесть с Аланой), он снимает крышку ланчбокса и достаёт одну из запечатанных суповых мисок. — Позвольте мне помочь ускорить ваше восстановление, — говорит он и протягивает её. Уилл прекращает тереть глаз. Он опускает очки и подозрительно смотрит на миску. — Это ваш обед? — Нет, — легко отвечает Ганнибал. — С этого момента он ваш. Уилл начинает качать головой еще до того, как Ганнибал заканчивает. — Я не могу его взять. — Я настаиваю. Ганнибал подносит миску поближе к свободной руке Уилла. Уилл пытается увильнуть. — Вам действительно не нужно этого делать, — говорит Уилл. — Я как раз направлялся в кафетерий. — Вы не найдёте там ничего лучше, — уверенно говорит Ганнибал. Он дожидается, пока Уилл поднимет на него свои бегающие глаза, прежде чем сказать: — Мне бы очень хотелось, чтобы вы его съели. Уилл выглядит слегка недоверчиво. Ганнибалу вдруг приходит в голову, что он, вероятно, первый за долгое время, кто проявил внимание к здоровью Уилла. — Не ходите голодным ради меня, — ворчит Уилл. Кажется, будто щёлкает какой-то переключатель, и он становится таким колючим, каким не был с момента их знакомства. — Вы не обязаны заботиться обо мне. Ганнибал решается на грязный ход. — Я уверен, что мисс Александра была бы очень разочарована во мне, если бы я этого не делал. Уилл недоумённо поднимает брови и несколько секунд пристально смотрит на Ганнибала. В конце концов он тяжело вздыхает. — Вы такой же вредный, как и она, — обвиняет он вполголоса, цепляя очки за воротник, чтобы взять контейнер. Ганнибал не улыбается, но близок к этому. — Приму это за комплимент. Уилл кидает на него быстрый взгляд. Ганнибала вдруг поражает непринужденность неприкрытого раздражения Уилла. Он держит своё восхищение при себе и молча наблюдает, как Уилл подносит миску к лицу. — Что это? Ганнибал невозмутимо принимает его раздражительность. — Черная фасоль и кактус. Мой собственный рецепт. Он говорит спокойно, но внутри него бушуют мысли. Он кормил Алану своими собственными рецептами в течение довольно долгого времени (и всё это время его тихо забавляла её невинная признательность), но никак не ожидал, что предложит Уиллу что-то подобное в ближайшее время. Он только что вручил плоды своих очень неблагородных усилий ассистенту ФБР. Он только что вручил улики самому проницательному человеку, которого знает. Человеку, который часто заставляет его почувствовать, будто его вскрывают, чтобы проанализировать в мельчайших подробностях. От возбуждения волосы на затылке встают дыбом. Уилл фыркает. — Стоило догадаться, с вашим-то вкусом. Что плохого в куриной лапше? — Банально, — отвечает Ганнибал, нарочито нагло. Он наслаждается еще одним невольным смехом Уилла. — Конечно, — говорит он, поднимая руку, чтобы стереть улыбку с лица. — Если второй для Аланы, то что вы будете есть? Ганнибал беспечен. — Я обойдусь. Уилл задумчиво смотрит на него. Это не настороженное разглядывание из торгового центра или грозный взгляд из парка. Что-то гораздо менее напряжённое. Гораздо мягче. Ганнибал хотел бы и дальше стоять в лучах внимания Уилла, чтобы узнать, на какие именно тени под его безупречной маской он пытается пролить свет, но время до его следующего приёма уже заканчивается, и он все еще хочет насладиться комплиментами Аланы за суп. — Мне пора, — признаётся он, и разочарование в его словах искреннее. — Мне всё ещё нужно отдать Алане её обед. Уилл приходит в себя. — И правда. — Он прочищает горло. Открытость, освещавшая его лицо во время попыток заглянуть за улыбку Ганнибала, исчезает, и возвращается былая скрытность. — Не хочу вас задерживать. Ганнибал был бы рад, если бы его задержали, но Уилл уже перебирает многочисленные предметы, переполняющие его руки, и готовится уйти, опустив голову, чтобы кудри упали на лицо. На долю секунды Ганнибал видит нежный изгиб щеки Александры в щеке Уилла. — И я вас тоже, — говорит он, поправляя хватку на своём ланчбоксе. — Он указывает на миску с супом. — Надеюсь, это придётся вам по вкусу. Он сильно сожалеет о том, что не может остаться, чтобы понаблюдать, как будет есть Уилл. Он хочет увидеть тот момент, когда Уилл положит первую ложку себе в рот, когда соки из мяса сапожника попадут ему на язык. Он может представить это в совершенстве (и сделает это, когда вернется в свой офис), но это будет не то же самое, что быть свидетелем этого в реальности. Он утешает себя мыслью принести Уиллу ещё много-много обедов. Уголок рта Уилла непроизвольно дёргается. — Судя по тому, что вы приготовили в последний раз, я думаю, мне это понравится. Ганнибалу хочется нежно свернуть Уиллу шею и собрать капельки прелестной иронии с его перекрученных голосовых связок. Он очень горд собой. — Мне бы хотелось узнать окончательный вердикт. Это просьба, которую он заставил себя не делать в течение того полумесяца, что Уилл держал его в неведении — просьба о звонке. Уилл раздумывает об этом. — Могу я связаться с вами по мобильному после семи? Ганнибал улыбается. — Я буду совершенно свободен. Уилл кивает. — Тогда, пожалуй, я поговорю с вами в это время. — Он неуклюже переминается с ноги на ногу, не решаясь уйти или задержаться. — До свидания, доктор Лектер. — До свидания, Уилл, — отвечает Ганнибал и провожает взглядом фигуру Уилла, уходящего по коридору вслед за своими студентами.

***

Ганнибал открывает плечом входную дверь, его руки заняты ремнями сумок с покупками. Он останавливается в фойе, ставит их на пол, чтобы стряхнуть с себя лёгкое пальто, и разминает пальцы. Ладони болят от линий, прорезанных в них тяжёлыми продуктами — его поход по магазинам был очень плодотворным. Теперь у него есть ингредиенты для приготовления запланированных им блюд из наглого официанта (отбивные с бальзамическим уксусом и вырезка в дижонском соусе марсала), и он очень хочет начать работу. После инцидента с супом его переполняет вдохновение. Алана была очень щедра на комплименты (и слегка неискренна, как он подозревает, так как её вкусовые рецепторы, скорее всего, не функционировали в это время), но самое главное — с ним оставалось знание того, что, когда он сидел за маленьким столом Аланы, терпеливо поедая принесённый ею обед, где-то на другом конце Академии Уилл Грэм ел его еду. Это было вчера. Мысли об удовлетворённом и невинном Уилле и его животе, полном так называемых кусочков курицы, полностью отвлекали Ганнибала. Алана заметила и прокомментировала его рассеянность и отсутствие ещё одного обеда. Он подумал о том, чтобы солгать и избежать её неминуемого гнева, но решил, что оседлать волну её возмущения было бы забавно. Она была застигнута врасплох, когда он беспрекословно описал свою встречу с Уиллом, объяснив свою жертву. Оттуда ему пришлось добавить рассказ о ранее разделённом ими обеде, и признать, что он и Грэмы стали чем-то вроде близких друзей. — Я... честно говоря, очень удивлена вашей дружбой, — призналась Алана, и под потрясением в её голосе было что-то тёмное, похожее на зависть. Ганнибал был в восторге. — Я действительно думала, что Уилл взбунтуется, оказавшись в одной комнате с другим психиатром. Она мрачно посмотрела на него, и он заверил её: — Согласно вашей просьбе, я никогда не обращался к нему как психиатр. Только как друг. Её прелестные губы слегка сжались. Ганнибалу ужасно хотелось ущипнуть этот обнаженный нерв; уже не в первый раз он задался вопросом, не было ли между Уиллом и Аланой какой-нибудь недолгой, злополучной интрижки. Эта мысль не очень-то его радовала. Алана опровергла его теорию. — Я пробовала такой подход, — призналась она. — Но он учуял мой профессиональный интерес за милю. Ганнибал подтолкнул её своим выводом. — С тех пор он держит тебя на расстоянии вытянутой руки. Возможно, сама того не желая, она поморщилась. — Я так и не узнала его достаточно хорошо, чтобы получить больше, чем имя его дочери, — сказала она, глядя на него. — Но я думаю, что ты зашёл намного дальше его защиты. Ганнибал улыбнулся ей и откусил ещё кусочек. Он провел много лет, развлекая себя тем, что подавал Алане одно блюдо за другим или предлагал ей выпить из бочонка, который сам заквашивал, но после знакомства с Уиллом его внимание сместилось. С Уиллом ставки повышаются. А Ганнибал действительно любит хорошую игру. Он уже собирается снова подхватить сумки, чтобы отнести скоропортящиеся продукты на кухню, когда в кармане брюк звонит телефон. Предчувствие подсказывает, что это кто-то, кого он очень хочет услышать. Он опускает продукты обратно на пол и отвечает: — Алло? — Доктор Лектер. Естественно, это Уилл. Его голос немного хриплый, похоже, он весь день читал лекции, и звучит так же смущённо, как и в прошлый их телефонный разговор. Ганнибал улыбается. Он всё больше и больше начинает наслаждаться более или менее постоянным недовольством Уилла. — Уилл. Я рад вас слышать. — Э-э, спасибо. — Уилл прочищает горло. — Вам удобно говорить? — Удобно, — говорит Ганнибал, обходя свои сумки и опускаясь на единственный стул в прихожей. — Чем могу помочь? — Ну, — отвечает Уилл с самоуничижительным смешком. — Я звоню только для того, чтобы вынести свой вердикт. Ганнибал наслаждается моментом. Он сомневался, что Уилл выполнит его просьбу и совершит этот тривиальный звонок, особенно учитывая почти три недели молчания перед их вчерашней встречей. Он слышит, как Уилл задерживает дыхание на другом конце провода, и понимает, что Уилл тоже осознаёт последствия потакания его прихоти. — Чудесно, — говорит Ганнибал, смакуя это слово. Он наслаждается чувством предвкушения. — Я жду вашего решения. Уилл фыркает. Он говорит без лишних предисловий: — Это было потрясающе. — Заговорщицким тоном он подчеркивает: — Вы и так это знаете. Ганнибал действительно слышал эти слова бесчисленное количество раз, но в устах Уилла они звучат совсем иначе. Он подавляет вздох удовольствия. — Вы очень добры, — возражает он. — Совсем нет, — решительно говорит Уилл. Ганнибал вынужден согласиться, но об этом не стоит говорить. — Вы любезно сделали мне одолжение, — настаивает он. — Любезно погладив ваше эго? — сухо спрашивает Уилл. Ганнибал спокойно замечает: — Порой бывает трудно самому его погладить. Уилл удивленно кашляет. — Пожалуй, вы правы. — Его голос звучит, будто он не до конца доверяет своим ушам. — Рад быть полезным. — Он кажется таким же расслабленным, как и удивленным внезапной пошлой шуткой. — Вам хватило той порции? — спрашивает Ганнибал о супе. — Более чем, — отвечает Уилл. — Я не большой едок. Ганнибал издаёт довольный звук и мысленно делает пометку об этом. — Я рад, что вы остались довольны. — А вы? — спрашивает Уилл. Он, к восторгу Ганнибала, поддразнивает его. — Довольны теперь, когда я сказал вам то, что вы хотели услышать? Ганнибал представляет, как Уилл приходит домой после тяжелого рабочего дня, опускает вещи на пол, чтобы достать из кармана мобильник, и нерешительно набирает номер, прежде чем сделать звонок. Он думает о тихом смехе Уилла на другом конце провода. — Более чем, — улыбается он. Наступает пауза. Ганнибал слышит, как Уилл вздыхает в трубке, собираясь сказать что-то ещё, но его прерывает шум на заднем фоне — приглушённый голос. — Секундочку, — ворчит Уилл вместо этого. В тонком бормотании на другом конце телефона Ганнибал узнаёт голос Александры, её речь дребезжит в динамике. Он вспоминает их последнюю встречу, её восторг при виде его, её плохо скрываемое подражание, как она с энтузиазмом принимала его в свои игры. Эти воспоминания наполняют его теплом. Голос Уилла удаляется, когда он отстраняется от телефона, чтобы ответить дочери. Ганнибал не может разобрать ничего из их коротких реплик, кроме звука своего имени. Он доволен вмешательством Александры. Ему было бы любопытно посмотреть, как долго Уилл будет обмениваться с ним незначительными колкостями и насколько непринужденным он станет, вопреки своему обычному явному дискомфорту от звонков, однако несмотря на это, он рассматривает это непредвиденное обстоятельство как интересное дополнение к своему телефонному эксперименту. Он терпеливо ждёт, пока Уилл и Александра закончат свой диалог, чтобы узнать, как это повлияет на развитие их разговора. Вскоре возвращается Уилл, его голос звучит неуверенно. — Крошка пришла... Александра пришла с прогулки. — Извиняющимся тоном он объясняет: — Она выпытала у меня, что я разговариваю с вами. Ганнибал догадывается, к чему всё идёт. Он улыбается. Уилл долго молчит, и Ганнибал понимает, что он ожесточённо спорит сам с собой. — Она спрашивает, может ли поговорить с вами, — наконец признаётся он. Эти слова — словно награда. Ганнибал выжидает оптимальное количество времени, прежде чем ответить: — Конечно. Во-первых, его, как всегда, радует стремление Александры ухватиться за любую возможность пообщаться с ним. Во-вторых, это означает, что Уилл, в конечном счете, решил предоставить ей эту возможность. Он считает, что его отношения с Грэмами становятся только лучше. — Приготовьтесь, — быстро бормочет Уилл, и, прежде чем Ганнибал успевает ответить, раздаётся какофония приглушенных помех — телефон переходит из рук в руки. После этого он слышит Александру. — Доктор Лектер? — робко произносит она. Ганнибал клинически исследует нахлынувшую на него волну нежности, когда приветствует её: — Здравствуйте, мисс Александра. — Доктор Лектер! — вздыхает она, от былой робости не остаётся и следа. — Привет! — Рад снова вас слышать, — легко говорит Ганнибал. — Как вы поживаете? — У меня всё хорошо! — Ганнибал слышит, как некоторые собаки, о которых она говорила в парке, тявкают в ответ на её громкое оживление, когда она начинает задавать вопросы. — Вы знаете, что я играла в спектакле? — Ваш отец упоминал об этом, — говорит Ганнибал. Он бросает взгляд на продукты, всё ещё ожидающие на полу в прихожей, но в конечном счёте предлагает: — Не хотите ли рассказать мне поподробнее? — Да! — восклицает она, а затем колеблется. — Вообще-то... Папа сказал, что мне можно поговорить только немного. — Справедливо, — говорит Ганнибал. — Может быть, вы расскажете мне потом. — Окей! — весело говорит она. Она учтиво повторяет его слова со всей серьёзностью, на какую только способна: — Как вы поживаете, доктор Лектер? — Я очень хорошо себя чувствую, благодарю, — отвечает Ганнибал, позабавленный. Внезапно она понижает голос, и по звуку её выдоха в динамике он понимает, что она прикрыла микрофон своей маленькой ладошкой. — У меня есть секрет, — шепчет она. Ганнибал невозмутимо принимает резкую смену темы. — Вы мне расскажете? — спрашивает он так же тихо. — Угу. — ещё тише выдыхает она, — Я скучала по вам. Его внутренняя реакция в ответ на эти слова оказывается неожиданной. Он может абсолютно честно сказать, что её чувство взаимно. — И я скучал по вам. — Он интересуется: — Почему это секрет? Александра звучит застенчиво. — Однажды, когда я спросила папу, можно ли нам снова поиграть в парке, он сказал, что я слишком много говорю о вас. Иногда, когда я слишком часто спрашиваю папу о чём-то, он говорит "нет", поэтому я больше не спрашиваю. Ганнибал понимает — Уилл ещё не знает, что делать с привязанностью дочери к нему. Испытывая его, Ганнибал и Александра ходят по лезвию ножа. Однако Ганнибал любит рисковать. — Он обещал, что будет следующий раз. Мне кажется, это естественно — спросить. — Правда? — говорит Александра, наполовину с надеждой, наполовину с сомнением. — Правда, — говорит Ганнибал. Он снова доверительно понижает голос, — Может быть, я тоже спрошу. Александра издаёт счастливый звук. — Спасибо, доктор Лектер! Прежде чем она успевает сказать что-то ещё, раздаётся голос Уилла, слова не разобрать, но не сложно догадаться в чём их суть. — О, — говорит Александра. — Я должна немедленно вернуть телефон. Похоже, она разочарована. — Спасибо за беседу, — говорит Ганнибал успокаивающе. Александра в последний раз прижимается губами к микрофону. — Я спрошу, — тихо обещает она. Ганнибал улыбается. — Чудесно. До свидания, мисс Александра. — До свидания, доктор Лектер! — в спешке бормочет Александра, прежде чем снова слышится треск помех. Уилл снова возвращается к телефону. — Сожалею об этом. — Не стоит, — возражает Ганнибал. — Мне нравится её слушать. — С вами она становится болтливой, — говорит Уилл немного сухо. К разочарованию Ганнибала, похоже, пока Александра была у телефона, часть обычного напряжения Уилла спала. — Что ж, мы вас совсем задержали. — Это вовсе не проблема, — лжёт Ганнибал. Он уверен, что некоторые принесённые им овощи уже начали портиться, но его это не сильно волнует. — Спасибо, что позвонили. Уилл немного смягчается. — Раз уж мы покончили с поглаживанием вашего эго, — говорит он, — Я просто хотел спросить, куда вернуть ваш контейнер. Ганнибал видит золотые возможности, скрытые в этом предложении. Он их не упускает. — У вас есть ручка? Я дам вам свой адрес. — Начинайте. Ганнибал дожидается, пока стихнет отдалённое шуршание бумаги, и только тогда начинает диктовать. — Отлично, — хмыкает Уилл, его дыхание шумит в динамике, видимо, он зажал телефон между ухом и плечом, чтобы писать. — Могу я заглянуть на следующей неделе? — Когда захотите, — говорит Ганнибал. — Позвоните мне заранее, и никаких проблем не будет. — Так и сделаю, — обещает Уилл. — Теперь я вас отпускаю. Ганнибал прерывает его поспешное прощание, чтобы отметить: — Спасибо, что доставили мне удовольствие своей компанией сегодня, Уилл. И мисс Александра, разумеется. Это заставляет Уилла немного притормозить. — Конечно. Это было, э-э, не так уж и сложно. — Я буду рад повторить ещё раз, — продолжает Ганнибал, рискуя. Через мгновение Уилл издаёт прерывистый смешок. — Я тоже, — признаётся он и быстро добавляет: — Спокойной ночи, Ганнибал. Кажется, они оба одновременно осознают, что Уилл назвал его по имени. Для Ганнибала это ещё один вид щекочущего трепета. Он вдруг чувствует себя уверенно и говорит: — Я с нетерпением жду встречи с вами на следующей неделе. Уилл снова прочищает горло. — Я с вами тоже. — До свидания, Уилл. Он наслаждается последовавшей за этим секундой напряжённого ожидания. Затем Уилл издает неопределённый звук согласия и вешает трубку. Ганнибал бы предпочёл некоторое время посидеть, погрузившись в свои мысли, однако вместо этого он, не теряя времени, кладёт телефон в карман и начинает снова собирать свои продукты. Это короткий, но трудный путь на кухню, где он быстро распаковывает и убирает еду в холодильник. Когда дело сделано, он возвращается в прихожую, чтобы повесить пальто и вытереть влагу с полов, где вода с некоторых опрысканных овощей стекла на паркет. Лишь тогда он уходит в свой кабинет, чтобы немного отдохнуть. Устроившись в кресле письменного стола, он размышляет о предстоящей неделе, о перспективе приглашения Уилла в свой дом. Он гадает, придёт ли Уилл один или приведёт с собой дочь, отдаст ли он контейнер у двери или его можно уговорить войти. Он не может решить, будоражит его эта мысль или пугает. Быть может, дом Ганнибала покажет то, чего не показало его лицо, и Уилл увидит его слишком ясно. Он размышляет о комнатах, которые могут его выдать — конечно, кухня возглавляет список. Он пытается представить себе Уилла, внимательно изучающего его разделочную доску или духовку; затем он пытается представить себе Уилла на своей разделочной доске или в духовке. Он заинтригован всеми этими вариантами. Ганнибал тянется через стол, чтобы взять блокнот и перьевую ручку, перенося на бумагу первые пришедшие ему в голову идеи для маленьких простых закусок. Он решает, что, когда Уилл придёт, он заманит его внутрь, добровольно или нет. Его слишком прельщает мысль о том, чтобы увидеть Уилла, стоящего внутри построенной им жизни, и посмотреть, будет ли он разбирать её камень за камнем, как он разбирает маску Ганнибала слой за слоем. Он перестаёт записывать, задаваясь вопросом, не приведёт ли его любопытство к той же участи, что и пресловутую кошку*. Затем он продолжает писать. В конце концов, удовлетворив своё любопытство, кошка воскресла.