Pi's Lullaby

На рыбалку им удаётся сходить только после того, как прекращается сезон дождей. Весна официально обрушивается на восточное побережье серией штормов, превращая Приатлантические низменности в болота. Вирджиния тонет в наводнениях, и Ганнибал не может добраться до Грэмов в течение двух с половиной недель. Однако, несмотря на полмесяца пасмурного неба, Ганнибал получает целый альбом фотографий и столько текста, что хватило бы на выпуск книги: несколько снимков Александры в резиновых рыбацких сапогах, вызволяющей собаку из лужи, добродушное сообщение от Уилла о том, как он поскользнулся в коридоре Академии перед несколькими студентами, видеоролик Александры, выкрикивающей пасхальные поздравления, плохо сфокусированная фотография Уилла, разводящего огонь в том, что должно быть домом Грэмов. Ганнибал поглощает сообщение за сообщением, словно умирающий от голода человек. Каждое из них — маленькая сокровенная порция настоящего пиршества, на которое Грэмы не дают приглашений, того, что скрывалось за изначально непроницаемым выражением лица Александры и грубыми защитными механизмами Уилла. Они — избирательная семья, а Уилл — осторожный человек. Ганнибалу потребовалось столько времени, чтобы получить доступ к этим очень личным кусочкам их очень личной жизни, и, насколько ему известно, он единственный, кому это было позволено. Первые несколько месяцев знакомства с Грэмами он голодал, перекусывая проблесками таланта Уилла и моментами обожания Александры, не удовлетворенный этими постными, нормированными отношениями. То, что ему подают сейчас, хотя и не совсем верх его желаний, кажется естественным дополнением. Теперь, когда его регулярно кормят — не проходит и двух дней без того, чтобы его телефон не вибрировал новым уведомлением от Уилла — он чувствует себя почти избалованным, почти объевшимся. (Почти. У Ганнибала большой желудок.) Однако возможность свободно заглядывать в тайные комнаты жизни Грэмов одновременно мотивирует и дразнит его, напоминая, что только обстоятельства удерживают его от заветной цели — заглянуть ещё глубже. Ганнибал проводит долгие минуты между сеансами, любуясь фотографиями последнего выпавшего зуба Александры, Уилла с ней в окружении кучи светлячков, и Уилла, захваченного врасплох за готовкой собачьей еды. Ганнибал томится в редком состоянии нетерпеливого ожидания в течение целых двух с половиной недель. Алана замечает его рассеянность, когда они вместе едут на официальный обед, устроенный уходящим в отставку профессором факультета психологии Джорджа Вашингтона. Доктор Гарсия была наставником Аланы до того, как она переключила своё внимание и перешла под опеку Ганнибала; в свои восемьдесят три года она всё ещё остается обладательницей одного из самых острых умов, известных Ганнибалу, но у неё нет никакой кулинарной хитрости, о которой можно бы было говорить. Ганнибал сидит на пассажирском сиденье Приуса Аланы, держа на коленях толстый керамический горшок с ризотто со спаржей, готовый избавить себя и других гостей от двухчасовых неискренних комплиментов и кишечных расстройств. Алана включает Нору Джонс на небольшой громкости, чтобы оставить возможность для разговора, пока она ведет машину. Спустя пять минут, в течение которых Ганнибал невидящим взглядом смотрел на расплывающийся за окном пейзаж, она говорит: — Мне кажется, я знаю этот взгляд. Ганнибал приходит в себя. — Прости? — Выражение твоего лица, — объясняет она. — Я уже видела его раньше. Ганнибал догадывается, что она имеет в виду. После секундного размышления он решает, что она, вероятно, действительно видела его. В конце концов, она была рядом во время его короткого романа с профессором Дюмаси из Университета Ганы несколько лет назад. С тех пор он без какого-либо зазрения совести встречался с ещё несколькими партнерами, но, пожалуй, после неё он больше никем не был так очарован. До недавних пор. — И что ты об этом думаешь? — спрашивает Ганнибал. Он не видит смысла отрицать её слова. Алана бросает на него взгляд, полный удивления и раздражения одновременно. — Что ты воспринял мою просьбу держаться подальше от Уилла Грэма как вызов. Ганнибал усмехается. — Ты говоришь так, будто я преследовал его. Ничего подобного. — Даже если это ложь, то довольно безобидная. — На самом деле я был абсолютно пассивен. — Каждый раз, когда я вижу Уилла, он всегда в телефоне, — многозначительно говорит Алана. — Переписывается. С таким же выражением лица. Не похоже на пассивное поведение. Такое же выражение лица. Ганнибал в восторге. — Уверяю тебя, в моем интересе к Уиллу нет ничего профессионального. Алана недоверчиво хмыкает. — Сомневаюсь. Я беспокоюсь о том, что ты просто ждёшь подходящего момента, чтобы показать это. — Она бросает на него короткие взгляды, сохраняя основное внимание на дороге. — Я знаю тебя, Ганнибал. Ты такой манипулятор. Она действительно его знает. — Уиллом вряд ли можно манипулировать, — уверяет её Ганнибал, хотя это правда лишь отчасти. — Веришь ты или нет, но меня вполне устраивают ежедневные оскорбления. — Алана беспомощно смеётся. — До тех пор, пока Уилл сам не захочет сделать наши отношения профессиональными, я буду продолжать наслаждаться фотографиями дворняг. Несмотря на то, что она с трудом сдерживает улыбку, ясно, что Алана не успокоилась — как и не должна была — но она не настаивает на своих подозрениях. До конца дня она слишком занята тем, что пытается поддерживать храброе выражение лица за поеданием своей запечённой рыбы, чтобы снова заговорить об этом. Никто больше не замечает никаких изменений в поведении Ганнибала. Пациенты продолжают мучить его своими банальными страхами, исключительно медленно реагируя на его мягкие, инстинктивные внушения. Многообещающий студент из университета Джона Хопкинса, который приходил к нему для академических консультаций, простужается под дождём и уговаривает отменить их занятия. Двое его знакомых сопровождают его в филармонию и глупо льстят его мнению о представлении. Это долгие две с половиной недели. Ганнибал просыпается в первый робкий солнечный денёк после череды ливней, видит за окном водянистое солнце, пробивающееся сквозь последние отступающие грозовые тучи, и тянется к телефону, чтобы спросить Уилла, когда он сможет нанести визит ему и его дочери. Они договариваются о предстоящем воскресении, которое оказывается таким же солнечным, как они и предполагали. Временный холод, принесённый дождями, быстро рассеивается в золотистом воздухе и, вероятно, вернётся только после сентября. Днём, скорее всего, будет влажно, и налетит куча комаров, но утреннее небо безоблачно и прекрасно. Ганнибал думает, что сегодня замечательный день для ещё одного пикника. Поездка до дома Грэмов восхитительна. Несмотря на то, что земля по краям дороги местами насквозь промокла и сильно пахнет, прикосновение лучей солнца к дикому клеверу и мутовчатым астрам поднимает потрясающий аромат над неухоженными полями, пролегающими между густеющими рощами, мимо которых проезжает Ганнибал. Поскольку он снова отказался от геля для укладки перед встречей с Грэмами, он опускает окна машины, чтобы тёплый воздух растрепал его волосы и пропитал запахом, который стая Грэмов сможет принять. Полуторачасовое путешествие проходит почти как сон на соломе. Когда он прибывает, Грэмы уже ждут на улице. У них длинная подъездная дорожка, окаймлённая молодыми кустарниками, которые тянутся игольчатыми пальцевидными побегами к небу. По мере того, как он подъезжает к дому, причудливой старой ферме, окружённой таинственными деревьями, и следует по протоптанной колесами автомобиля дороге вдоль хорошо ухоженной лужайки, тротуар постепенно превращается в гравий. Семь собак бегают туда-сюда по траве, играя с большой костью, которую Александра держит высоко в руке. Ганнибал слышит, как она звонко смеётся каждый раз, когда симулирует бросок, и собаки бегут через двор. Сквозь полосы солнечного света, косо пересекающие лобовое стекло, он видит Уилла, прислонившегося к большому дереву, скрестив руки на груди и улыбаясь. Все они поднимают глаза, когда бентли возникает в поле зрения. — Доктор Лектер! — кричит Александра, роняя кость и не обращая внимания на собачий лай. Ганнибал замедляется, чтобы осторожно затормозить, но Александра благоразумна и терпеливо ждёт, пока он припаркуется, прежде чем броситься к нему. Он едва успевает выйти из машины, как она обвивает руками его ноги. Она не обнимала его со дня их последнего пикника; он не теряет времени даром, опускаясь коленями на гравийную подъездную дорожку и возвращая объятия. — Рад вас видеть, мисс Александра, — говорит ей Ганнибал. На ней высокие носки, чтобы колючие растения не царапали её голени, три пластыря на трёх отдельных конечностях и очень новая пара очков, которые кажутся слишком большими на её круглом личике. Как всегда, при виде неё он ощущает внутри чудовищную нежность. Она сияет. — Я скучала по вам, — жалобно говорит она ему, как раз перед тем, как Уилл подходит к ним. — Ганнибал, — приветствует он его. Как в тот день в городе, солнце вплетает золотые пряди в его кудри. Улыбка, адресованная Александре, смягчается до чего-то скромного и личного, что он предлагает Ганнибалу, стоя над головой своей дочери. Ганнибал обнаруживает, что на него всё ещё действует его имя в устах Уилла — в жизни это звучит совсем иначе, чем по тексту, как-то ново, не в последнюю очередь потому, что рот Уилла занят стеблем чего-то, что пахнет как яблоко, если нектар на его губах о чём-то говорит. Уилл замечает его внимание ещё до того, как Ганнибал отвечает на его приветствие. — Рад тебя видеть, Уилл. Спасибо за приглашение. — Он оглядывает невозделанные поля за фермой, ухоженный дом, чистую стаю. — Ваш дом прекрасен, как и ваша семья, — добавляет он, сжимая маленькие ручки Александры, прежде чем встать. На мгновение и Уилл, и Александра обмениваются одним и тем же взглядом гордости. — Спасибо, что пришёл, — искренне говорит Уилл. Последнее сообщение, которое он прислал, было фотографией его и Александры, улыбающихся рядом с только что вымытой собакой. Ганнибал испытывает ужасную безграничную любовь к ним, одетым теперь в заляпанную травой свободную одежду с розовыми от солнца лицами. — Не могла дождаться, когда ты приедешь, — признаётся Александра. Она ковыряет носком кроссовка землю, пока Уилл нежно не кладёт ей руку на плечо, чтобы она прекратила. — Я очень рад быть здесь сейчас, — говорит ей Ганнибал. Он переводит взгляд с неё на Уилла, который смотрит на него с тем же беспокойным пылом, как и тогда, в Академии, и по его глубоководным глазам можно понять, что он разделяет чувства своей дочери. Ганнибал вдыхает смешанный запах Грэмов, перекрываемый только нотками едкого бурьяна и заново расцвётших цветов, растянувшихся на мили вокруг. Ему этого не хватало. Собаки подбегают, чтобы окружить его. Он удивляется, когда они замирают в ожидании, вместо того чтобы наброситься на него и начать обнюхивать влажными, ищущими носами; они достаточно хорошо обучены, чтобы не испачкать его брюки цвета хаки. — Им любопытно, — извиняющимся тоном говорит Уилл, делая шаг вперед, чтобы отозвать их. Ганнибал опережает его, протягивая руку к ближайшему лохматому коричневому псу с умными глазами. Он никогда не вызывал особой привязанности у животных, но собака любезно подставляет голову под его ладонь. Он чувствует прикосновение розового языка к своим пальцам. Краем глаза он замечает, как Грэмы заметно тают. — Мне тоже любопытно, — говорит Ганнибал, осознавая выпавший шанс. — Кто это? — Это Уинстон. — Александра, кажется, в восторге. — Он не любит незнакомцев, но ты ему нравишься! Ганнибал изо всех сил старается не обращать внимания на оценивающее лицо Уилла. — Как мне повезло. — Он проводит рукой по длинному загривку Уинстона и жестом указывает на других членов стаи. — А все остальные? Александра знакомит его с каждой собакой по очереди, мягко потянув его руку вниз, чтобы они все могли понюхать его. К тому времени, как она заканчивает, Ганнибал уже запомнил все их имена и не скоро забудет, но всё равно терпеливо выслушивает маленькие истории о каждой собаке, которую ему представляют. Он наслаждается серьёзным выражением её лица и тем, как мягко Уилл смотрит на её руку в его руке, и не перебивает. Наконец Уилл успокаивает её, предлагая: — Как насчет того, чтобы позволить доктору Лектеру убраться с этой жары? Александра оживляется, собачьи хвосты виляют в ответ на язык её тела. Похоже, она сама попросила оказать ей эту честь, потому что в следующую секунду она спрашивает хорошо отрепетированным тоном: — Доктор Лектер, не хотели бы зайти? Ганнибал обменивается взглядом с довольным Уиллом и принимает приглашение с соответствующей серьёзностью. — С радостью. Он идёт к заднему сиденью бентли, чтобы взять свой переносной холодильник, а затем следует за Александрой через двор, вежливо уклоняясь от попытки Уилла помочь. Ему приходится смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о собак, но в остальном он достигает крыльца дома без всяких происшествий. Александра идёт впереди, нетерпеливо подпрыгивая, явно желая побежать, но удерживая себя, чтобы больше походить на взрослую девочку. Она первой подходит к двери веранды, распахивает её и зовёт всех в прохладное помещение. Первое, что ощущает Ганнибал — запах. Как он и ожидал, в доме сильно пахнет собаками, но кроме этого есть ещё и аромат каких-то таинственных южных пряностей, присутствующий в естественных запахах Уилла и Александры. Гостиная, в которую открывается входная дверь, тоже немного украшена цветами — Ганнибал замечает несколько стеклянных банок с крошечными букетиками полевых цветов, стоящих на разных поверхностях. Они указывают ему на остальные особенности комнаты. Большую часть пола занимают волосатые собачьи койки, а большую часть рабочего места и каминной полки занимают башни из книг, не считая придвинутого к окну стола, который усеян крошечными инструментами и поделками, напоминая место для вязания мушек. Над столом висит наполовину законченная мушка, увеличенная большим стеклом. Он поражён явным отсутствием неловкости у Грэмов, когда они принимают его в свой дом. Александра немедленно начинает всё ему разъяснять: — Здесь у нас гостиная. Дальше по коридору — кухня, столовая и ванная комната, — перечисляет она, загибая свои пухлые пальчики. — Наверху моя спальня! И спальня папы. Вот и всё. — Внезапно ей в голову, кажется, приходит мысль. Она серьёзно спрашивает: — Хотите лимонада? — Ты всё запомнил? — фыркает Уилл, умудряясь, наконец, стащить переносной холодильник Ганнибала. Он спускается по коридору, принимая решение за всех. — Нам ещё нужно приготовить обед. Давайте охладимся здесь. Ганнибал даже не успевает ничего возразить против грубоватого гостеприимства Уилла, как Александра, воспользовавшись свободной минутой, вкладывает свою ладонь в его руку и тянет его вперёд. Он не сопротивляется и следует за ней. Теперь он видит, что Грэмы осознали свою полную власть над ним. Он хотел бы быть возмущён их дерзостью, но правда состоит в том, что он уже давно смирился. На кухне Уилл кладёт вещи Ганнибала на кухонную стойку и достаёт из шкафчика три стакана. В этот же момент Александра отпускает его и пододвигает табуретку к холодильнику, чтобы достать из морозилки лёд, который она бросает в протянутые ей Уиллом стаканы. Всё это без единого слова. Ганнибал с интересом наблюдает за их слаженными движениями. Уилл наливает им свежий ароматный лимонад, и Александра передаёт один стакан Ганнибалу. — Спасибо вам обоим, — говорит Ганнибал, впечатлённый. — Всегда пожалуйста, — радостно отвечает Александра. Осторожно сжав в руке лимонад, она пододвигает стул к стойке и забирается на него, чтобы сесть рядом с Ганнибалом. Неспособная удержать равновесие одной рукой, она слегка пошатывается, и Ганнибал протягивает руку, чтобы осторожно удержать её за плечо. С его помощью она занимает место за стойкой рядом с ним, держа стакан обеими руками, чтобы сделать глоток. На случай, если она снова опрокинется, Ганнибал инстинктивно придвигается достаточно близко, чтобы её раскачивающиеся ноги задевали его брюки цвета хаки. Когда он поднимает глаза, то обнаруживает, что в промежутках между извлечением контейнеров и продуктов из холодильника Уилл наблюдает за ними. Их взгляды встречаются; Ганнибал сразу замечает, что Уилл выглядит противоречиво. Есть что-то решительно настороженное в его глазах, но на сдержанном лице всё равно преобладает нежность. Он отводит взгляд первым. — У нас уже есть яичный салат, бобовое рагу и печенье, — сообщает он Ганнибалу. — И обязательный сладкий картофель, конечно же. — Он складывает каждый контейнер, как только называет его. — Теперь нам нужна только рыба. — И десерт! — пищит Александра. Ганнибал признаётся: — Я принёс десерт. — Он показывает на свой переносной холодильник. — Фруктовое мороженое. Я сам его сделал. Уилл слегка хмурится и протестует. — Как наш гость… — Как я мог прийти к вам с пустыми руками? — перебивает Ганнибал. Александра возбужденно ёрзает рядом с ним, и он помогает ей передвинуть стул, чтобы она могла заглянуть в холодильник. Когда его открывают, от него исходит слабый пар; внутри — около десяти завёрнутых фруктовых мороженых, лежащих в лотке, чтобы не повредить их во время поездки. Пока Александра ахает и пытается угадать вкусы, Ганнибал отступает назад и тихо говорит Уиллу: — Я, возможно, страдаю от непреодолимой потребности обеспечивать. — Самодиагноз, доктор? — слегка завуалированно спрашивает Уилл, сбитый с толку этим намеком. Он выглядит одновременно раздражённым и, что менее заметно, полным надежды, хотя, вероятно, даже не подозревает, что последнее отражается на его лице. Ганнибал не уверен, что сделал бы Уилл, если бы узнал. — Не беспокойся, — говорит Ганнибал. — Я квалифицированный специалист. Уилл фыркает, складки на его лбу мгновенно разглаживаются, когда он наклоняется, чтобы достать сумку-холодильник из нижнего шкафа. — С этим не поспоришь. — Я уверен, что ты смог бы, — замечает Ганнибал, улыбаясь на возмущённое "Эй!" Уилла. Он указывает на контейнеры, стоящие на кухонной стойке. — Мне собрать еду? Уилл выглядит так, будто хочет принять приглашение Ганнибала продолжить их совместную шутку, как они привыкли делать по смс, но, видимо, ловит краем глаза взгляд Александры, пристально смотрящей на него и Ганнибала, анализируя каждое их слово, и вместо этого говорит: — Если тебе не сложно. Нам с Александрой нужно собираться. — Конечно, — говорит Ганнибал. Он наблюдает, как Александра послушно соскальзывает со стула и берёт протянутую ей руку Уилла. Когда они вместе выходят из кухни, она оборачивается на него с таинственной улыбкой. Ганнибал отвечает ей тем же. Он дожидается, пока шаги из коридора не перемещаются на старую скрипучую лестницу дома, и начинает разведку. Сначала он осматривает ящики и шкафы, но не находит ничего интересного, кроме каких-то приспособлений, которые, судя по запаху, используются для приготовления собачьей еды. Ему везёт гораздо больше, когда он переходит к изучению фотографий на холодильнике и стене. Есть несколько отчетов об успехах, прикреплённых магнитами; Александра слишком мала, чтобы получать оценки буквами, но, какую бы примитивную систему оценивания не использовали в её начальной школе, её успеваемость почти везде идеальна. Он расправляет сложенные бумаги, чтобы прочитать написанные от руки заметки на полях. Очевидно, Александра — образцовая ученица, если не считать её странной неспособности общаться с другими учениками. Ганнибал не особо удивлён этой информацией. Он мельком окидывает взглядом размытые фотографии Александры и Уилла в Диснейленде, в Центральном парке, в том, что кажется Новым Орлеаном, вместо этого сосредотачивая своё внимание на выцветших, потрёпанных фотографиях, которые находит спрятанными за карандашным рисунком и блокнотом со списком покупок. На большинстве из них Александра запечатлена совсем малышкой: во время ходьбы на ходунках, во время прыжка, во время сна в напольном детском манеже. Она очень улыбчивый ребенок. Есть только одна фотография с Уиллом. Он выглядит совершенно по-другому, несмотря на то, что с момента съёмки прошло не более шести лет. Ни бороды, ни очков, волосы гораздо короче. Улыбка такая же широкая, как у Александры, которую он держит на коленях. Её маленький кулачок сжимает край его рубашки, когда они позируют в чём-то похожем на спальню. И только в зеркале позади них за отражённой вспышкой фотоаппарата виднеется правая половина другого человека, тоже улыбающегося. Ганнибала пронзает настолько ядовитое чувство, что оно на мгновение парализует его — ревность настолько сильная, что сводит мышцы на его сильных от охоты предплечьях и икрах. Нет никаких свидетельств присутствия третьего человека в доме или даже в жизни Грэмов, но на мгновение в нём просыпается убийца. Это чувство немного портит тот головокружительный восторг, который он испытал, впервые оказавшись в самом сокровенном убежище Грэмов, ту жадность, которую он наконец смог утолить возможностью заглянуть сюда. Внезапно он осознаёт, как много ещё не знает о Грэмах, и это его расстраивает. Больше, чем когда-либо, он хочет снова увидеть Уилла — бороду, очки и всё остальное — в своём доме вместе с Александрой. Скрип половиц над головой предупреждает его о том, что его небольшой перерыв для свободного исследования дома закончился. Он упаковывает еду для пикника в сумку-холодильник, закрывает её вместе со своим холодильником и оставляет их у кухонной двери. Затем он складывает стул Александры, возвращает его на прежнее место и ставит пустые стаканы из-под лимонада в раковину, когда возвращаются Уилл и Александра. Одним словом, они выглядят очаровательно. Точнее сказать, Александра выглядит очаровательно, и Уилл в силу их сочетающихся нарядов тоже. Они оба одеты в рыбацкие сапоги — тёмно-синие у Уилла и светло-зелёные у Александры. Ганнибал внезапно понимает, почему так много джинсов Уилла выглядят потрёпанными. Александра держит в руках коробку с рыболовными снастями, большая часть которых Ганнибалу незнакома, и улыбается ему, повязав свои кудри банданой. — Мы готовы! — объявляет она. — Вижу, — оценивающе произносит Ганнибал, делая вид, что разглядывает их. Александра застенчиво поворачивается, чтобы показать рисунок морской черепахи на спине её болотника. Уилл слегка краснеет, когда взгляд Ганнибала блуждает по нему, но поворачивается к нему спиной без рисунка, заставив Ганнибала улыбнуться. — Пойдёмте, — говорит Уилл, забирая любезно протянутый Ганнибалом холодильник. Их руки соприкасаются. Повинуясь опасному импульсу, Ганнибал продлевает контакт гораздо дольше, чем в тот раз, в Академии. Ресницы Уилла удивленно опускаются, но его отступление заметно замедляется. — Если мы уйдём сейчас, — опоминается он, не слишком быстро освобождая пальцы, — то доберемся до ручья после жары и до темноты. — Он прочищает горло и ретируется из кухни. Ганнибал восхищённо смотрит ему вслед и через секунду замечает, что Александра, в свою очередь, смотрит на него. Он тоже прочищает горло. — После вас. Её непроницаемое выражение лица превращается в ухмылку. Она кивает и идёт за отцом. Он идёт позади них, сунув сумку под мышку, и смотрит на них обоих, так похожих со спины, увенчанных кудряшками. Он снова вспоминает о человеке, скрытом за вспышкой, и хочет удержать Уилла и его дочь за шею. Они покидают дом всей толпой. Собаки, собравшиеся у входной двери в ожидании выхода, возглавляют поход. Во дворе их возбуждение, послушно подавленное в доме, вновь разгорается, и, когда Ганнибал и Грэмы обходят дом и выходят на узкую тропинку, ведущую в лес, они извиваются под их ногами. Прогулка до реки прекрасна. Деревья образуют своеобразный солнечный туннель, переплетённый тенями ветвей и устланный толстым мягким ковром; их путь — не столько тропинка, сколько воспоминание о ней, скрытой под мёртвыми после зимы растениями. Она выделяется только нежными цветами, ограждающими её с обеих сторон. По тому, как Уилл и Александра машинально водят пальцами по немногочисленным кустам и папоротникам, попадающимся им по пути, он понимает, что они часто здесь прогуливаются. Александра оборачивается, чтобы уверенно сказать ему: — Вам понравится. — Мне уже нравится, — отвечает Ганнибал, наслаждаясь её коротким хихиканьем и тем, как она ускоряет шаг, чтобы избавиться от головокружения. Минут через десять они добираются до ручья. Лес переходит в луг, огороженный с одной стороны лентой реки. При виде и запахе её собаки срываются с места; некоторые из них бросаются через луг прямо в белую вспененную воду, где течение прерывается мелкими камнями и лесным мусором, некоторые начинают валяться в залитых солнечным светом зарослях травы. Александра выглядит так, будто хочет побежать за ними, но прилежно направляется к участку голой земли, положив коробку со снаряжением и махнув Ганнибалу рукой. — Вот оно! — говорит она ему, когда он подходит к ней. — Это наше любимое место. Ганнибал наслаждается переходом от дневного солнца в тень веток над головой. — Здесь чудесно, — говорит он ей, ставя сумку на землю. Уилл присоединяется к ним со своим холодильником. — Вот мы и пришли, — говорит он, доставая из большого кармана клетчатую клеёнчатую скатерть. Он раскрывает её и расстилает на земле. Александра без всяких указаний сбрасывает сапоги и встаёт на скатерть, пока Уилл раскладывает предметы по её углам, чтобы она не колыхалась на лёгком ветерке. — Теперь ты официально находишься на рыбалке семьи Грэм. — Это большая честь, — признаёт Ганнибал, убирая холодильник в угол. — Что будет дальше? — Папа поймает рыбу, — подхватывает Александра. — А потом мы приготовим её и съедим! — Обычно я прошу Александру собрать хворост, пока я нахожусь в реке, — объясняет Уилл. — Мы разжигаем костер прямо здесь. — Он демонстративно поднимает бровь. — Мы следуем примитивным обычаям. — Как освежающе, — мягко отвечает Ганнибал. — Я с нетерпением жду, чтобы снова попробовать твою рыбу. Уилл, кажется, пытается сохранить свой вызывающий вид вместо того, чтобы выглядеть довольным. — Сейчас же займусь этим, — объявляет он, обходя скатерть для пикника и кладя руку на голову Александры. — Поможешь мне всё подготовить, Крошка? А потом устроишь доктору Лектеру экскурсию по окрестностям. Александра сияет. — Да, пап. — Она уверенно лезет в коробку со снаряжением и извлекает множество предметов, о которых Ганнибал знает, но не имеет практического опыта: крючки и катушки различных размеров, банки с какими-то существами, которые могут быть настоящими или искусственными. Она собирает всё необходимое в свои маленькие ручки и следует за Уиллом, направляющимся к воде. Ганнибал принимает предложение "чувствуй себя как дома", которое Уилл бросает ему через плечо, как приглашение к исследованию. Это одно из самых важных мест для Грэмов; возможность изучить его, как он делал на кухне, слишком редка, чтобы её игнорировать. Он улучает момент, чтобы в одиночестве прогуляться по лугу, и удивляется, когда к нему подбегает Уинстон. Пес не отстаёт от него ни на шаг. Он не лает, не обнюхивает и не делает ничего из того, что, по мнению Ганнибала, могла бы делать собака, получившая возможность выйти на улицу и свободно властвовать в лесу. Когда он останавливается, чтобы полюбоваться стеблем клобучковой дицентры*, Уинстон тоже останавливается, ожидая на задних лапах, пока Ганнибал не поднимется и не возобновит свой обход. Он не очень хорошо разбирается в поведении животных, но считает, что это должно быть необычно. Когда он снова останавливается перед одиноким удивительным цветком джефферсонии двулистной**, ему приходит в голову, что Уинстон не просто следует за ним, а наблюдает. Эта мысль забавляет его. Говорят, что животные могут предупреждать. Шорох травы сообщает Ганнибалу, что к нему и Уинстону присоединились. Из-за его спины доносится шёпот: — Доктор Лектер. Ганнибал оборачивается и видит Александру, выглядывающую из-за дерева. Её рыбацкий комбинезон промок до пояса; должно быть, она зашла довольно глубоко в реку, чтобы помочь отцу, пока он всё устанавливал. Она жестом приглашает его подойти поближе, и они с Уинстоном повинуются. — Я хочу вам кое-что показать, — говорит она так же тихо, как и раньше. — Это секрет. Ганнибал оглядывается на луг. Остальные собаки всё ещё нежатся на солнышке, а Уилл выглядит непринуждённо в воде. Его твердая поза подразумевает глубокое терпение; он выглядит так, словно принадлежит этому потоку, словно он родился в нём и может стоять там вечно. Он выглядит как картина. А ещё он выглядит занятым. — Показывайте дорогу, — говорит Ганнибал Александре. Она ведёт его на другую сторону поляны, минуя туннель, через который они пришли, вместо этого подходя к чему-то, что выглядит как непроходимая стена из деревьев. Она проскальзывает в укромное место между двумя стволами и, едва скрывшись из виду, говорит: — Смотрите! Ганнибал наклоняется, чтобы с удовольствием вглядеться в пространство, через которое она исчезла. Увидев её, он искренне удивляется. Ей удалось найти крепкое дерево с дуплом, достаточно большим, чтобы она могла в нём сидеть. С веточкой, застрявшей в её бандане, и листьями, прилипшими к её мокрым рыбацким сапогам, она как обычно выглядит словно эльфийка. — Смотрите сюда. — Она поджимает свои короткие ножки, засовывает руки внутрь, и внезапно её становится трудно разглядеть, она полностью сворачивается калачиком в дупле. — Это моё укрытие. — Очень впечатляюще, — замечает Ганнибал. — Вам очень повезло его найти. — Я ещё не показывала папе, — говорит она заговорщицки. — Иногда, когда рыбалка слишком затягивается, я прихожу сюда. — Она слегка шевелится. — Это успокаивает меня. Про себя Ганнибал оценивает всю важность этой ситуации — Александра подарила ему нечто такое, чего нет у Уилла, дар, на который, по его мнению, не может претендовать ни один человек в мире. Чувство триумфа, которое приходит вместе с этим осознанием, всепоглощающе. Он торжественно клянётся: — Я обещаю никому не говорить. Она вылезает из дупла и протискивается сквозь деревья, чтобы снова присоединиться к нему. — Спасибо, доктор Лектер. — У неё неопределённое выражение лица. Ганнибал задаётся вопросом, не было ли ей чуждо открываться кому-то таким образом. В конце концов она берёт его за руку и говорит: — Я могу вам доверять. Ганнибал чувствует, как что-то растёт и сворачивается клубком в его груди. — Конечно, вы можете. Они идут обратно на поляну рука об руку, Уинстон рядом с ними, и возвращаются к Уиллу, гордо держащему в руках две большие рыбы. — Сегодня наш счастливый день, — сообщает он. Ганнибал берёт на себя смелость развести огонь, пока Уилл потрошит рыбу, а Александра выкладывает контейнеры из холодильника. Неподалеку от того места, где они устроили свой пикник, есть почерневший кусок земли, на котором, как он правильно предположил, они обычно разжигают костёр. Он складывает приготовленную растопку в кольцо камней, окружающих яму, и высекает искру с помощью "браслета выживания"***, который Уилл протягивает ему из одного из своих карманов. Уилл жарит рыбу, а Ганнибал помогает Александре разложить тарелки, пока Грэмы не вылезают из своих рыбацких сапог и не принимаются за еду. Это замечательный обед. Ганнибал, может быть, и не в восторге от вездесущего запаха собаки, усиливающегося по мере приближения стаи, привлечённой рыбой, или от одноразовой посуды и отсутствия стола, но зато он находится в чудесной компании, чего обычно не скажешь о других обедах, которые он посещает. Он наблюдает за тем, как Уилл помогает дочери почистить рыбу от костей, чувствует у себя за спиной возню Уинстона, настороженно нависшего над скатертью, и ощущает только удовлетворение. Первые несколько кусочков сопровождаются хором довольных звуков, и обсуждение ненадолго приостанавливается, пока большая часть их голода не будет утолена. Затем Ганнибал вовлекает Уилла в разговор, чтобы убедиться, что он чувствует себя значимым, несмотря на то, что остался один, когда Ганнибал и Александра скрылись в лесу. — Как дела на работе? — спрашивает он, потому что это кажется естественным, когда они так по-семейному сидят под солнцем за домашней едой. Какая-то эмоция мелькает на лице Уилла, но слишком быстро, чтобы Ганнибал успел её распознать, прежде чем Уилл отважно пускается в свою беззаботную тираду. Ганнибал втайне надеялся, что сможет услышать больше чего-то в духе того, о чём Уилл рассказывал в тот день в Академии. Это было так же потрясающе, как посещение собора — очевидная красота в контрфорсах и веерных сводах, и неожиданное уродство в сюжетах красочных витражей или в вырезанных среди ангелов горгульях. Уилл обходит стороной всё, что напоминает о разуме Дональда Паркера и остаётся самим собой на протяжении всего рассказа. Вероятно, Уилл никогда не приносил и никогда не принесёт ничего из того, чем он занимается, домой к своей дочери. Неважно. Во всяком случае, наблюдать за движениями губ Уилла во время его обличительной речи довольно интересно. Пока Уилл продолжает жаловаться на свою работу, Александра отставляет в сторону пустую тарелку и ползёт по скатерти туда, где отдыхает Ганнибал. Не сводя глаз с Уилла, Ганнибал меняет позу, и Александра, воспользовавшись этим, проскальзывает в освобождённое пространство между его рукой и бедром. Уинстон, продолжающий сохранять бдительность, осмеливается положить лапу на край скатерти, следя за Ганнибалом с другой стороны. Александра извивается, пока осторожно не устраивается под его локтем, и они удобно усаживаются вместе, всё ещё сохраняя внимание на Уилле. Уилл сверкает глазами в их сторону. Ганнибал поражается величию момента; он не мог его спланировать. Александра визуализировала намёк, который он уже некоторое время посылает Уиллу — что он вписывается в их маленькую семью. Упиваясь подаренным ему Александрой неосторожным продвижением вперёд, он в то же время чувствует себя размякшим, словно воск над пламенем. Это вовсе не неприятное чувство; наверное, это должно быть чем-то вроде того, что чувствует Уилл. На лице Уилла снова мелькают эмоции, не менее отчетливые, но на этот раз, возможно, более понятные. Напряжение в его бровях на обычно расслабленном лице указывает на то, что он просто пытается казаться равнодушным к тому, какими довольными они с Александрой выглядят вместе. Обед заканчивается, когда солнце начинает слишком сильно клониться к западу, угрожая скрыться за линией деревьев. Они работают вместе, упаковывая остатки еды в посуду и выбрасывая рыбьи кости, вытряхивая скатерть и аккуратно складывая её для повторного использования. Когда всё собрано, Ганнибал достает из холодильника фруктовое мороженое и раздаёт по кругу. Они съедают его по дороге домой. — Это был чудесный день, — громко говорит Ганнибал. — Теперь я понимаю, почему вы делаете это регулярно. — Было весело, да? — спрашивает Уилл, глядя то на Ганнибала, то на Александру, идущую между ними. — Я очень рад. — После долгой паузы он добавляет: — Было приятно, видеть тебя сегодня с нами. — Он морщится, будто ему угрожает опасность за эти слова, но не забирает их обратно. — Вы должны снова пойти с нами! — восклицает Александра, немного опережая их. — И снова, и снова! Ганнибал усмехается. — Посмотрим, что я смогу сделать. Александра воспринимает это как "да" и радостно визжит. Она смеётся, когда собаки, почуяв её хорошее настроение, начинают выпрашивать у неё мороженое, а Тост даже осмеливается приподняться и умоляюще положить лапы на её бедра. Она убегает, побуждая стаю следовать за ней, как они сделали с костью, и сцена возобновляется с того места, на котором она остановилась после прибытия Ганнибала. Ганнибал не может оторвать от неё глаз. Её бандана сползла, позволив кудрям упасть ей на лицо, её пухлое лицо сияет. Уилл приближается к нему. — Ты действительно сделал её счастливой, выбравшись сюда с нами. — Он рассеянно указывает рукой в сторону луга. — Я знаю, что ей нравится ходить со мной, но я думаю, что наличие друга всё меняет. — Рад это слышать, — говорит Ганнибал. — Я чувствую то же самое. Мисс Александра — не только хорошая хозяйка, но ещё и лучший компаньон. — Он искоса бросает взгляд на Уилла и не упускает возможности ткнуть в него. — А ты, Уилл? Как прошёл твой день? Уилл улыбается своей неохотной улыбкой и отводит взгляд. — Неплохо, я думаю. Ганнибал успевает восхититься Уиллом, вспыхнувшим от чего-то почти столь же нежного, как застенчивость, прежде чем громкий треск разрывает сонную, лесную тишину. Александра оборачивается, бледнеет и кричит: — Берегитесь! Уилл быстро реагирует, сжимая рукой рубашку Ганнибала и притягивая его к себе, как раз перед тем, как ветка над их головой срывается с дерева и ударяется о землю. Они спотыкаются под напором веса Ганнибала. Уилл прижимается плечом к стволу дерева, когда отступает назад, и внезапная остановка приводит их к телесному контакту. Холодильник Ганнибала соскакивает с плеча и ударяет его по ноге, но он не замечает этого, когда лицо Уилла внезапно оказывается в нескольких дюймах от его собственного. Он никогда раньше не был так близко к Уиллу; на самом деле, он не может вспомнить, чтобы он когда-нибудь касался Уилла где-либо, кроме рук. Так близко, что он может чувствовать запах речной воды и пряностей под ней. Уилл быстро отстраняется. Ганнибал следует его примеру и выпрямляется, снова перекидывая холодильник через плечо, пока Уилл поправляет отскочившую крышку. Они в целом успокаиваются к тому времени, когда Александра достигает их. — Папа! — восклицает она в панике. Она врезается в его ногу и обнимает достаточно сильно, чтобы перекрыть поток крови. — Доктор Лектер, — жалобно пищит она, глядя на него большими глазами. Обращаясь к ним обоим: — Вы в порядке? — Конечно, Крошка, — говорит Уилл тихо и успокаивающе, чтобы немного смягчить напряжение в её голосе. Он протягивает руку, чтобы поправить её бандану, и она позволяет ему это. — Ты была наблюдательной — никто не пострадал. Её беспокойство не утихает. — У вас зоркий глаз, — говорит Ганнибал. — Нам повезло, что вы присматриваете за нами. Она всё ещё выглядит несчастной, но уже не так крепко прижимается к Уиллу. Собаки собираются вокруг, обнюхивают её и тычут носами. Это, кажется, помогает. Она гладит Ангуса и Дакоту, стоящих к ней ближе всего, и переводит дыхание. — Пошли, — говорит Уилл. Он поворачивает дочь спиной к тому месту, где упала ветка дерева. — Пойдём домой, уже поздно, а завтра нам надо собираться в школу. Они идут дальше, на этот раз с собаками, кружащими вокруг них. Александра ходит туда-сюда, то прижимаясь к боку Уилла, то сжимая руку Ганнибала, всё ещё нервничая. Уилл гладит её по спине всякий раз, когда она подходит к нему, но она слишком похожа на него, слишком склонна надолго увязнуть в мрачном настроении. Ганнибал останавливается и опускает холодильник, когда она проходит мимо него в следующий раз. Следуя интуиции, он наклоняется, чтобы мягко поднять её и посадить к себе на спину. Она машинально обвивает его тонкими руками и ногами, цепляясь за него, как осьминог. — Вы не против? — спрашивает он. На её удивленный кивок он говорит: — Теперь вы можете защищать нас оттуда. — Он не видит её, но чувствует, как её тревога частично отступает, когда она ослабляет хватку на воротнике его рубашки и кладёт подбородок ему на плечо. Несмотря на то, что Ганнибал нагружен и Александрой, и своим холодильником, он чувствует себя на удивление легко. Он поворачивается к Уиллу, который пристально смотрит на него. — Ну что, пойдём? — Пойдём, — медленно говорит Уилл, и они продолжают идти. Вскоре в поле зрения появляется фермерский дом, приветливый в красноватом свете заката. Когда они пересекают двор, собаки перестают сопровождать их и снова начинают резвиться в своей траве. — Спасибо, Уилл, — говорит Ганнибал, когда они подходят к крыльцу. — Я уверен, что это привело бы к неприятному удару. — Не за что, — отвечает Уилл. Противоречивое выражение вернулось на его лицо. Его прикосновение очень лёгкое, когда он протягивает руку, чтобы помочь Александре спуститься. Какое-то время он просто смотрит на Ганнибала, что-то прикидывая в уме; Ганнибал уже готов спросить об этом, когда Уилл протягивает руку и проводит ею по спине Ганнибала. Ганнибал заряжается от неожиданного контакта, словно их диполь снова активировался. Уилл быстро объясняет: — Там была какая-то грязь. С сапогов Крошки. — Понятно, — говорит Ганнибал. Спину покалывает, как от статического электричества. Уилл, не теряя времени, отворачивается. — Сюда, Крошка. Он жестом приглашает Александру следовать за ним в дом, где помогает ей снять одежду, и пересекает комнату, вешая её маленький рыбацкий комбинезон на спинку стула своего рабочего стола. Он обращается к Ганнибалу, не глядя на него. — Не мог бы ты посидеть с Крошкой? Мне нужно вымыть всех остальных. Он показывает на собак, бродящих по двору, они немного грязные от мягкой земли речного берега. — Конечно, — говорит Ганнибал. Он был бы разочарован внезапной замкнутостью Уилла, если бы не очаровательный румянец на его щеках. Уилл кивает и исчезает за дверью. Ганнибал садится на диван, и Александра немедленно присоединяется к нему. Она потирает уши за своей банданой, так что он помогает ей снять её и массирует яркие отпечатки, которые она оставила после себя. — Лучше? — спрашивает он, и она кивает и наклоняется к нему. Несколько минут они сидят молча, она крепко держит его за запястье, словно боится, что он уйдет, а он изучает следы на полу, говорящие о том, что в гостиной когда-то была кровать. Уилл ставит еду и воду на крыльцо для всё ещё мокрых собак и возвращается. — Всё в порядке? — спрашивает он, моргая при виде нежелания Александры отрываться от Ганнибала. — Конечно, — уверяет его Ганнибал. — Мы просто отдыхаем после долгого дня. Уилл, похоже, размышляет об уместности использования слова "мы". Он бормочет что-то утвердительное и идёт наверх, чтобы переодеться. Когда он уходит и скрипучие шаги наверху сообщают и о том, что он закрылся в комнате наверху, Александра нарушает тишину. — Хотите поцеловать моего папу? Ганнибал не был готов к этому вопросу. У него нет немедленного ответа на него; вместо этого он рефлекторно поднимает свою руку и запускает в её волосы, расчёсывая непослушные кудри. Он должен быть осторожным. Он может испортить всё, над чем работал до этого момента, ответив неправильно. Говоря очень медленно, он признаётся: — Мне очень нравится ваш папа. В этом признании минимальное количество риска; скорее всего, Уилл уже сам знает об этом. Александра тут же придвигается ещё ближе и сжимает его с удивительной силой. — Вы тоже очень нравитесь моему папе. Я это знаю. Ганнибал снова гладит её по волосам. — А вам я нравлюсь? Этот вопрос служит той же цели самосохранения, что и его рисунок углем, изображающий её с дельфинами; в случае, если он в чём-то ошибётся, он хочет, чтобы её увлечение им всегда оставалось на переднем плане её мыслей. Она кивает и тихо шепчет: — Я люблю вас. Эти слова пронзают Ганнибала, словно стрела, но вместо потока крови из этой раны с новой силой начинает сочиться тёмная жадность к Грэмам. Александра, как любой ребёнок, говорит в неподходящее время и с неподходящей глубиной чувств, но она говорит честно. Ганнибал не может вспомнить, когда в последний раз слышал эти слова с таким чистым смыслом. (Хотя, возможно, и может.) Он запомнит этот момент, эту контрольную точку во всех подробностях. Он в доме Грэмов, только что вернулся с семейной прогулки; у него есть их любовь, высказанная и невысказанная. Вся ревность, которую он испытывал, стоя на кухне и видя молодую и потрепанную версию Уилла, улыбающегося вместе с дочерью другому мужчине, улетучивается, потому что, кем бы он ни был, Ганнибал почти занял его место. Уилл возвращается в комнату. — Думаю, тебе пора спать, — говорит он, увидев Александру, почти свернувшуюся калачиком в объятиях Ганнибала. Александра, должно быть, устала, потому что не возражает. — Мне тоже пора готовиться к отъезду, — говорит Ганнибал. — Завтра у меня будут пациенты и я должен быть бодр, чтобы принять их. Уилл слегка улыбается, так как он посвящен в факт того, что это наглая ложь. — Я приготовлю тебе кофе в дорогу. Он подходит к дивану, чтобы поднять на руки Александру, которая тянется к Ганнибалу, быстро сжимая его в объятиях, и тихо говорит: — До свидания, доктор Лектер. Уилл уносит Александру наверх, а Ганнибал осмеливается вернуться на кухню, где складывает остатки мороженого на свободное место в морозилке Грэмов. Оставшись в одиночестве, он возобновляет изучение дюжины счастливых моментов, запечатлённых на старых полароидных снимках. Снова отыскав фотографию Уилла и Александры с мужчиной, он щёлкает по ней пальцем, чтобы она выскользнула из-под магнита и упала на пол изображением вниз. Ганнибал легонько пинает её ногой под холодильник. Мгновение спустя в дверь входит Уилл. Он скользит взглядом по холодильнику, возможно, по привычке, но не замечает разницы. Он просто подходит к своей кофеварке и говорит тем же тоном, который использует в своих сообщениях, и который, как понял Ганнибал, является его версией кокетства: — Я полагаю, в последний раз мы обсуждали твоё неверное толкование дела Клайва Листига? Помимо всего прочего, Ганнибал испытывает острую жажду крови Уилла. Он улыбается. — Думаю, так оно и было.