Pi's Lullaby

После воскресной встречи с Грэмами синяк на ноге Ганнибала не сходит ещё две недели. Он хоть и не большой, но глубокий; на месте, где холодильник врезался ему в икру, теперь красуется багровый треугольник, желтеющий по краям. В тот момент он не чувствовал боли — его внимание было сосредоточено на удивлённом выдохе Уилла на его подбородке и на неожиданных зелёных и жёлтых крапинках в глазах Уилла. По дороге домой из Вулф-Трап, когда возбуждение от внезапного и преждевременного заявления Александры начало спадать, синяк начал болеть. С тех пор Ганнибал с интересом наблюдал за его красочными изменениями. В течение первых нескольких дней после рыбалки это единственное напоминание о пикнике, так как все сообщения и фотографии, которые скрашивали его мрачные дождливые недели, полностью прекратились. Его сообщение в понедельник с вопросом о Грэмах остаётся без ответа. С его последующим сообщением во вторник случается то же самое. Необъяснимое затишье сначала смущает, потом беспокоит и в конце концов раздражает его. Какое-то время он думает, что Грэмы заняты, но потом он решает, что молчание умышленное. Есть множество причин, по которым Уилл предпочел бы игнорировать его. Одна из них сразу же приходит к нему в голову — что если Уилл обнаружил пропавшую фотографию? Это не так надуманно, как могло бы быть в случае с любым другим человеком. Уилл — единственный, кто мог бы обнаружить пропажу, интуитивно понять, что произошло, и догадаться о вине Ганнибала. Но какое-то чувство — возможно, просто оптимизм — заставляет Ганнибала верить, что это что-то другое. Уилл и Александра живут своей жизнью, вращаясь на своей собственной орбите, без каких-либо следов пребывания на ней другого человека, да и Уилл, похоже, не заметил изменений в своем холодильном коллаже; Ганнибал не думает, что фотография была настолько особенной для Грэмов, чтобы привлекать особое внимание, не говоря уже о том, чтобы послужить причиной этого молчаливого наказания. К тому времени, как Уилл снова начинает говорить с ним, он всё ещё не выясняет, в чём дело. Общение возобновляется с тем же отсутствием предупреждения, с которым оно было прекращено. К субботе Ганнибал получает смс о неудачном обеде и приложенную фотографию Ангуса и Гизмо, перепачканных спагетти и соусом, со всё тем же мрачным юмором и лёгкой фамильярностью, которые были в манере его письма ещё до затишья. Нет никаких упоминаний или намёков на неотвеченные сообщения Ганнибала или почти неделю отсутствия каких-либо контактов вообще. Ганнибал убил бы, чтобы узнать, почему Уилл избегал его. Вместо этого он отвечает с такой же непринуждённостью, спрашивая, когда это Грэмы решили отказаться от тарелок. Проходит несколько дней. В это время в морозильник Ганнибала добавляется кусок мяса от соседского адвоката (опрометчивый поступок, вызванный его затянувшимся недовольством из-за того, что его игнорируют), и, по удивительному совпадению, примерно в это же время к нему в офис заявляются представители власти. Беспокоясь о том, что последнее может быть связано с первым, он проводит первую минуту разговора с офицерами, поглаживая спрятанный в рукаве скальпель для заточки карандашей. Затем они объясняют, что расследуют убийство некоего мистера Оорта от руки его мстительной жены. Ганнибал осторожно кладет скальпель обратно на стол и наслаждается двадцатиминутным упражнением по актерскому мастерству, в котором он притворяется, что сеансы миссис Оорт шли очень хорошо, что он понятия не имел, что её ревность могла повлечь такие последствия. Когда офицеры уходят, Ганнибал делает пометку в своем календаре, чтобы по возможности навестить миссис Оорт и поздравить её. Примерно через неделю он наслаждается тарталеткой из баранины на завтрак, когда его телефон вибрирует новым сообщением от Уилла, такой же частью его ежедневной рутины, как и принятие душа. Его идиографический* аргумент в качестве ответа на номотетическое* утверждение Уилла, заманивает их в ловушку очередного спора. Только после прохождения всех привычных этапов их дискуссии, Уилл упоминает, что он занят. «Подожди, — печатает он. — Нам надо начинать готовиться. Мы поедем за покупками». Зная Уилла, Ганнибал предполагает, что он имеет в виду покупки для Александры. «Куда едете?» «Капитолий», — говорит ему Уилл. Он объясняет, что собирается отправиться в небольшую поездку, чтобы отвезти свою дочь в пару магазинов, а затем, возможно, пройтись по Национальной Аллее. «Мы могли бы сделать ей сюрприз», — предлагает Ганнибал. Сейчас он так увлечён Грэмами, что с трудом вспоминает тот судьбоносный день, когда отклонил приглашение Уилла ради перспективы большего. Перспективы, которая всё ещё не стала реальностью. Вот так он и оказывается на тротуаре в Вашингтоне в тени цветущих деревьев рядом с двумя потрёпанными пропахнувшими марихуаной джентльменами, исполняющими прекрасного Пёрселла. Уилл звонит ему, когда они с Александрой находят парковку, и Ганнибал, сделав джентльменам несколько искренних комплиментов, идёт встречать их перед входом в какое-то андеграундное кафе. Александра реагирует так, как и ожидалось — кричит и бросается на него. — Доктор Лектер! Они предаются необходимым восторженным объятиям. Александра смотрит на него, и их общие тайны переполняют её глаза, но она не позволяет ни одной из них выплеснуться в возбуждённом потоке слов, который следует за её приветствием. Она рассказывает ему о тестировании в её школе, о попытках адаптации ещё одной дворняжки в их доме, о черепахе, которую приютил её класс — она рассказывает обо всем, что произошло за последние несколько недель, кроме их тайного разговора. Ганнибал гладит её непослушные кудри и спокойно слушает. Когда её длинная речь заканчивается, Ганнибал усаживает Александру себе на бедро, и смотрит на Уилла. — Всё так и было? — мягко спрашивает он. — Ага, — говорит Уилл. — Я думаю, она рассказала обо всём. Он снова в очках, но уверенно встречает взгляд Ганнибала и даже удерживает его с приподнятым уголком рта. Что-то в нём сегодня выглядит ещё мягче, чем обычно, хотя, возможно, это просто потому что Ганнибал теперь смотрит на него со знанием того, как выглядит Уилл в своём собственном доме. Мадонна в окружении хора собак. Уилл смотрит сквозь опущенные ресницы не с застенчивостью, а с каким-то своим секретом, который Ганнибал вырвал бы зубами, если бы это оказалось не то же чувство, что и в его животе. Ганнибал с удовольствием отмечает, что они, по-видимому, больше не скрывают своей растущей симпатии друг к другу, и сопоставляет это осознание со странной неделей молчания. — Похоже, вы оба были очень заняты, — говорит он, на пробу опуская пальцы ног в воду. Невозмутимый взгляд Уилла ни о чём ему не говорит. — Да, пожалуй, — уклончиво отвечает он. Ганнибалу приходится смириться со своим неудовлетворённым любопытством. Что бы это ни была за потерянная неделя, он не узнает об этом от Уилла. Уилл делает шаг вперед, чтобы взять Александру из его рук. — Александра, конечно, была занята — взрослением. На улице теплеет, а она уже слишком большая для своей прошлогодней одежды. Нужно полностью менять гардероб. Ты настоящий бобовый стебель, правда, Крошка? Александра смеётся, когда Уилл нежно щиплет её за круглую щёку. Ганнибал восхищён, они словно Чимабуэ** в трёхмерном мире. — Что ж, — говорит Ганнибал, похлопывая по колену Александры и по локтю Уилла одновременно. — Если позволите, я знаю одно место. Прогулка довольно приятная. На улице прекрасный день, и присутствие Грэмов рядом с ним делает его ещё лучше. Уилл спрашивает его о работе — на несколько секунд Ганнибал представляет, как рассказывает Уиллу о полиции, но Александра с ними. В лучшем из миров Уилл отреагировал бы с интересом, но во время лекции он проявил достаточно отвращения, чтобы Ганнибал мог понять, что он будет не особенно рад становлению миссис Оорт. «Ну ладно, — думает Ганнибал. — Со временем». Когда они добираются до бутика, большая часть непринуждённости Уилла и восторга Александры растворяется в той странной непроницаемости, которую они оба разделяют. Ганнибал поставил их в неловкое положение — он может предположить, что Уилл редко ходит по магазинам в этой части города, а Александра реагирует на настроение отца, как термометр. Он придерживает дверь магазина открытой. — Пожалуйста, — говорит он, приглашая их войти. Грэмы смотрят на него с почти двойной неохотой, но все равно шагают вперёд. В бутике прохладно и приятно пахнет. Он не слишком большой — в нём находится около десяти вешалок с детской одеждой, одна гардеробная в задней части помещения и небольшой подиум перед трёхстворчатым зеркалом. Ганнибал никогда раньше не заходил внутрь, но знает владелицу, она его близкая подруга, которая также управляет магазином классической одежды, куда он отведёт Грэмов чуть позже; она объяснила ему, как добраться до этого места, когда он позвонил ей за советом, доев свою тарталетку. Ганнибал поворачивается к Александре, которая крепко прижимается к отцу и сдержанно оглядывает незнакомый магазин. — Какой у вас любимый цвет, мисс Александра? — Синий, — отзывается она. — Вы бы хотели синие брюки или синюю юбку? Синюю рубашку или синее платье? — спрашивает Ганнибал. Она немного оживляется, заинтригованная выбором. Ганнибал протягивает руку. — Позвольте мне помочь вам. Он чувствует удовлетворение, когда она выпутывается из рук Уилла и подходит к нему. В этот момент из подсобки выходит хозяйка. — Ганнибал! — тепло приветствует его миссис Ганим. Её помада и хиджаб дополняют платье, натянутое на её круглый живот. — Я так рада тебя видеть. — Я тоже очень рад, — говорит Ганнибал, кладя руку поперёк груди, когда она подходит. — Надеюсь, у вас и у ребёнка всё хорошо? — Он жестом указывает на своих спутников. — Позвольте представить вам моего доброго друга Уилла Грэма и очаровательную мисс Александру. Это миссис Ганим. Миссис Ганим, вероятно, догадывается о его чувствах к Грэмам в тот момент, когда он сжимает руку Александры и касается плеча Уилла, но не позволяет никакому озорству проявиться в её добрых глазах. — Приятно познакомиться с вами обоими. Поначалу Уилл выглядит слегка угрюмым, но становится более чем вежливым, когда кладет руку на грудь и склоняет голову. — Приятно познакомиться, — говорит он искренне, совсем не так, как тогда, когда впервые обратился к Ганнибалу. — Здравствуйте, — застенчиво говорит Александра. — О, разве ты не очаровашка, — мягко говорит миссис Ганим Александре, каким-то образом предвидя смущённое удовольствие Александры, прежде чем оно заставит девочку спрятаться за своими кудрями. — Зачем мы здесь сегодня? Уилл объясняет: — Она уже большая девочка. Ей понадобится пара новых нарядов до конца учебного года. Ганнибал отмечает это большое преуменьшение. Он задается вопросом, неужели Уилл ещё не понял, что он будет спонсировать эту поездку. — Они так быстро взрослеют, — сочувствует миссис Ганим, поглаживая тонкой смуглой рукой округлый живот. Обращаясь напрямую к Александре, она ободряюще говорит: — Хочешь, я покажу тебе одежду, которая, как мне кажется, тебе понравится? С широко распахнутыми глазами Александра кивает. Ганнибал заметил, что волшебная миссис Ганим часто производит такое впечатление на окружающих. Он держит Александру за руку, когда она следует за миссис Ганим к первому стеллажу. Уилл не отстаёт от Ганнибала, время от времени проводя пальцами по кудрям дочери, которая с благоговением наблюдает, как миссис Ганим вынимает одежду. Ганнибал впитывает в себя опыт ходьбы в ногу с Уиллом, когда их разделяют только тонкие плечи Александры. Миссис Ганим видит поношенные брюки Александры и достаёт для неё несколько джинсовых и вельветовых комбинезонов, сарафанов и капри безупречного кроя. К ним она подбирает воздушные рубашки с длинными рукавами и блузки с узорами от пчёл до собак и кактусов, протягивая их так, чтобы Александра могла прикоснуться к принтам и почувствовать практичную кружевную отделку на манжетах. Александра находится где-то между потрясением и восторгом, и со временем отпускает руку Ганнибала, чтобы взять в руки некоторые из нарядов, которые она выбирает. Дойдя до конца стеллажа, миссис Ганим останавливается. — Давайте примерим что-нибудь из этого, — предлагает она, глядя на Уилла. Он кивает, и она осторожно ведёт Александру в гардеробную. Уилл и Ганнибал садятся на короткую скамейку напротив раздевалки и ждут; в конце концов их бёдра оказываются прижатыми друг к другу. Ганнибал не отстраняется от давления и радуется, когда Уилл тоже удерживает свою ногу на месте. — Твоя подруга очень милая, — говорит Уилл. — Впрочем, вы, похоже, очень близки. Ганнибал старается не выглядеть слишком позабавленным. — Я часто хожу к миссис Ганим за покупками. Её вкус и талант несравненны — они с мужем продали мне несколько моих любимых вещей. От угрюмости не остаётся и следа. — Полагаю, мне неловко, — говорит Уилл, покраснев. Ганнибал наконец улыбается. — Не стоит. Я допустил такую же ошибку всего несколько месяцев назад. Уилл поднимает глаза. Их лица неожиданно сближаются; Ганнибал снова видит зелёные и жёлтые крапинки. — Неужели? Ганнибал кивает, и это заставляет их ещё сильнее сблизиться. — Не думаю, что Алана оценила этот намёк. Уилл смеётся, откидываясь назад. — Это ещё более неловко. Ганнибал отстраняется, потому что улыбка Уилла необычайно широкая и искренняя. Признание Ганнибала одновременно расслабило его и создало некий узел напряжения или возбуждения, точно такой же, как и в тот раз в классе Уилла. Часть Ганнибала рада тому, что Уилл так долго томился в одиночестве; теперь он так легко отделяется от костей. Дамы возвращаются. — А вот и она, — напевает миссис Ганим, выводя Александру из гардеробной. Крошка шагает вперёд, одетая в джинсовое платье и рубашку с принтом медузы. Она не отрывает глаз от пола, в этом платье она выглядит не более естественно, чем при первой встрече с Ганнибалом, но улыбка на её лице выдает крайнее удовольствие. Её пухлые пальчики возбужденно теребят подол платья. Она спрашивает у них: — Красиво? — Вау! Конечно, красиво! — восклицает Уилл, с энтузиазмом глядя на дочь. — Крошка, ты выглядишь великолепно! Ганнибал одаривает её улыбкой. — Вам очень идет. Александра сияет, слегка порозовев. — Мне очень нравится, — признаётся она. — Тогда мы это возьмём, — твёрдо говорит Ганнибал, к радостному вздоху Александры. — Что ещё вы хотите? Миссис Ганим уводит Александру обратно в гардеробную и переодевает её в четыре других наряда, каждый из которых демонстрируется Уиллу и Ганнибалу. Миссис Ганим обладает прекрасной интуицией и превосходным вкусом, а Александра — замечательная модель; любая одежда льстит маленькой девочке. В конце концов миссис Ганим раскладывает перед ними все комплекты: джинсовое платье и рубашку с медузой, прочные брюки цвета хаки и блузку, расшитую песочными долларами, зеленые вельветовые брюки и футболку с принтом динозавра, юбку-шорты и рубашку цвета морской волны, и легкий комбинезон с собакой, пришитой спереди. Александра мечется между ними, мучаясь от выбора, который, как ей кажется, она должна сделать. Ганнибал прекращает её терзания. — Мы возьмём всë. Взгляды Уилла и Александры устремляются на него. Уилл не смущает их автоматическим отказом, который явно готов сорваться с его губ, но очень близок к этому. Александра, возможно, не совсем понимает, что это не выгодная сделка, но чувствует, что предложение Ганнибала очень щедро. — Правда? — спрашивает она тихо, с надеждой. — Конечно, — уверяет её Ганнибал. Он поворачивается к миссис Ганим. — Не будете ли вы так любезны показать нам вечернее платье для мисс Александры? — Он подмигивает Уиллу и его дочери. — У Грэмов есть обещание, которое они должны сдержать. Мисс Александре понадобится что-нибудь для оперы. Они проводят ещё двадцать минут, наблюдая, как Александра перебирает пять платьев, предложенных миссис Ганим в соответствии с цветом глаз девочки. Даже потеряв часть своего дискомфорта от ношения чего-либо, кроме её обычных штанов, она тратит на это довольно много времени. Её не особо сильно волнуют платья с оборками на плечах, но она в восторге от тех, что с пышными юбками; в итоге она выбирает тёмно-синее шифоновое платье с фестончатым краем, подол которого красиво развевается каждый раз, когда она поворачивается. Миссис Ганим поздравляет Александру с её выбором. — Ты будешь принцессой, — ласково говорит она, собирая всю одежду, чтобы отнести на кассу. Александра радостно суетится вокруг своего отца на скамейке, когда Ганнибал подтверждает оплату. Уилл очень старается не оглядываться, пока Ганнибал расплачивается. Миссис Ганим одаривает Ганнибала мягкой понимающей улыбкой и вздыхает через стойку: — Не дай этим двоим уйти, Ганнибал. Они выходят из магазина, нагруженные четырьмя пакетами новой одежды и упакованным платьем Александры, перекинутым через плечо Ганнибала. Александра то вприпрыжку бежит по тротуару, не в силах сдерживать свой восторг, то отступает назад, чтобы снова и снова поблагодарить Ганнибала. Ганнибал ценит её благодарность; он отвечает на каждое подаренное объятие, ради которого она останавливает его на тротуаре. Уилл разрывается между восхищением от удовольствия дочери и раздражением при виде Ганнибала, заваленного покупками. Ганнибала слишком забавляет настроение Уилла, чтобы попытаться успокоить его, поэтому он заявляет: «Боюсь, мы ещё не закончили», и ведет их по другой улице в магазин, который очень хорошо ему знаком. Мистер Ганим приветствует его и, увидев пакеты, спрашивает, не были ли они только что у его жены. Ганнибал кивает и указывает на Александру: — Нам нужна была новая одежда на весну. Он не оглядывается, чтобы посмотреть на реакцию Уилла на слово «нам». — Отлично, — говорит мистер Ганим. — Надеюсь, вы довольны своими покупками, хотя я уверен, что на этой молодой леди всё что угодно будет смотреться прекрасно. Как и следовало ожидать, Александра улыбается и прячется за штаниной Ганнибала. Ганнибал соглашается: — Воистину так. А теперь мы здесь ради её столь же прекрасного отца. Александра издаёт нечто среднее между вздохом и хихиканьем. Ганнибал не может себе представить, что могло бы отразиться на лице Уилла. «Потратил пенни, потрать и фунт***», — думает он. Мистер Ганим выходит из-за стойки с лентой, перекинутой через шею; он ведёт Уилла в ту часть магазина, где нет манекенов, демонстрирующих одежды строгого покроя, и свёрнутых рулонов ткани, выставленных напоказ, словно книжные корешки. Уилл бросает на Ганнибала красноречивый взгляд, но тот следует за ним. Так же, как и с миссис Ганим, Уилл достаточно вежлив в течение всего времени, пока с него снимают мерки, процесс, от которого Александра в восторге. — Это как в Золушке, — говорит она Ганнибалу, и он не хочет делиться этим сравнением с её отцом. Он задается вопросом, кем же является злая мачеха, переутомляющая и недооценивающая Уилла. Мистер Ганим исчезает вместе с Уиллом в раздевалке и возвращает его в чёрном пробном образце костюма. Ганнибал чрезвычайно взволнован тем, как костюм подчеркивает фигуру Уилла, рассеивая иллюзию его вечной сгорбленности и худощавости, но ещё больше его захватывает тихий гнев, загорающийся в глазах Уилла. Он смотрит прямо в его грозное лицо с отвагой бывалого моряка. — Ну как тебе? — мягко спрашивает он. Уилл хмурится. — Это великолепно. Ганнибал рассматривает его, а затем Александру рядом с ним, бережно и властно прижимающую к себе своё платье. — Мы возьмём его в хизере****, — говорит он мистеру Ганиму. В конце концов он оплачивает костюм, а также, повинуясь импульсу, пару дерби коньячного цвета. Особенно ему нравится вид Уилла темноглазого и раздражённого рядом с ним у кассы. Александра, опережая их, выскакивает из дверей магазина, сияя. Уилл держится позади с Ганнибалом, перекладывающим новую одежду Александры в руках, чтобы удобнее держать новую обувь Уилла. Ганнибал делает вид, что увлечён этим делом; он не уверен, что именно разозлило Уилла, но ему нравится находиться рядом с его необузданными эмоциями. Пока его дочь занята тем, что крутит вокруг себя упакованное платье, Уилл наклоняется к Ганнибалу, его пряный аромат становится ещё отчётливее, и тихо говорит: — Я не настолько впечатлён толстым кошельком, как ты, кажется, думаешь. Ганнибал замечает, что зелёные и жёлтые крапинки в глазах Уилла стали ярче. Его влечение к Уиллу усиливается, как и желание прокусить выпуклость его кадыка. — Я так не думаю, — легко возражает он. — Если бы тебя можно было завоевать подобными вещами, я бы не был так увлечён тобой. Прилив мгновенного румянца Уилла смывает хмурое выражение с его лица. Глаза цвета штормового неба расширяются. Какое бы возмущённое заявление он ни собирался сделать, оно теряется в волне его шока. И после этого, словно цунами, его накрывает унизительное удовольствие, точно такое же, как у его дочери. Прежде чем Уилл успевает подобрать слова для ответа, Ганнибал наклоняется ещё ближе и добавляет: — Хотя, честно говоря, я не могу представить, что буду менее увлечён тобой. Он оставляет онемевшего Уилла позади, чтобы спросить Александру, не хочет ли она закончить их день мороженым. Полчаса спустя он уже пытается противостоять гиперактивной Александре, которая тащит его вверх и вниз по тротуару и просит покатать её на спине, несмотря на веселые упрёки Уилла. Уилл, наконец обрётший дар речи, начинает уговаривать её: — Эй, Крошка, ты же знаешь, как себя вести. Успокойся, пожалуйста. — Через некоторое время Александра говорит со скоростью мили в минуту и настойчиво тянет их обоих, и смирившийся Уилл говорит Ганнибалу: — Ты это заслужил. Он выглядит беззаботным и чувствует себя неловко от этой беззаботности, шагая рядом с Ганнибалом, но держа пакеты с покупками между ними, словно барьер. Ганнибал думает, что это может быть даже лучше, чем его оскорблённый гнев ранее. Иногда он специально врезается в Уилла с пакетами, чтобы понаблюдать за его стремительным побегом. Он уже собирается попросить у Александры её платье, чтобы она не повредила его от волнения, когда чувствует прикосновение к своей руке. Это пожилая женщина, закутанная в шарф, несмотря на теплую погоду. — Извините, — говорит она. — Я не хотела вас беспокоить. Ганнибал слышит её акцент и отвечает по-французски: — Что вы, никакого беспокойства. Её морщинистые глаза загораются. — Я только хотела сказать, что у вас прекрасная семья. Она выглядит решительно благосклонной и такой довольной, будто это ей сделали комплимент. Ганнибал, застигнутый врасплох, может только ответить: — Пожалуй, я согласен с вами. Он чувствует то же, что Александра, должно быть, чувствует, держа своё новое платье. — Тогда вы настолько же умны, насколько удачливы. — Женщина улыбается Уиллу и машет рукой Крошке. — Желаю вам чудесного дня, — говорит она, ни в чём больше не нуждаясь, и продолжает идти по тротуару в противоположном направлении. Когда Ганнибал снова поворачивается к Уиллу, он видит его с широко раскрытыми от смущения глазами. Он осознаёт, что должен был догадаться, что у Уилла много талантов. Тоже по-французски он говорит: — Она была очень мила. Уилл бормочет что-то в знак согласия. — Да, это так. — Значит, не только классические языки, — говорит Ганнибал по-английски. — Французский креольский, — признаётся Уилл. — И греческий для флирта. Ганнибал реагирует на эту информацию, как акула, почуявшая каплю крови в воде, но Уилл не вдаётся в подробности. Может быть, он видит вспышку тёмного любопытства в глазах Ганнибала; эта болезненная растерянность сменяется застенчивым самодовольством, словно Уилл был рад, что именно он оставил Ганнибала на крючке. — Ну, — вместо этого говорит Уилл, — мы всего в паре кварталов от автостоянки. Думаю, пришло время вернуться домой и убрать все наши новые вещи. В его голосе достаточно иронии, чтобы дать понять, что он ещё не совсем смирился с этим, но Александра всё равно визжит и снова начинает кружиться. — Я заберу твой костюм, — обещает Ганнибал, мягко останавливая Александру рукой на плече, чтобы она случайно не споткнулась о платье. Какая-то часть Уилла выглядит так, словно хочет протестовать, но большая часть выглядит довольной тем, что ему не придётся делать этого самому. — Спасибо, — говорит он, пробуя принять помощь. Александра подходит, чтобы обнять его на прощание, чуть менее расстроенная, чем обычно при их расставании из-за эффекта временного счастья от того, что должно быть остатками её гиперактивности. Когда Ганнибал передаёт Уиллу пакеты с покупками, чтобы подхватить её на руки, она ещё несколько раз благодарит его. Она крепко прижимается к нему, утыкается головой в его шею и на мгновение успокаивается. Прикрыв ладонью рот от отца, она шепчет ему, как и в прошлый раз: — Я люблю вас. Ганнибал остаётся, чтобы посмотреть, как Уилл и Александра уходят вместе, пробираясь сквозь толпу. Ревность терзает его изнутри, когда он больше не может видеть их между другими, ничего не значащими горожанами, но его утешает мысль, что в следующий раз, когда он увидит Грэмов, они будут полностью одеты в его вещи.

***

В последнюю минуту Ганнибал меняет оперу на балет. После некоторого размышления он решает, что, возможно, было бы слишком ожидать, что маленький ребенок будет развлекаться в течение всей "Кармен" только эпизодическими моментами действия. Хотя Александра, судя по всему, очень хорошо воспитанный ребенок, Ганнибал не имеет никакого желания проверять границы её послушания или суетливости. Он достаёт три билета на "Лебединое озеро", с музыкой которого она, возможно, уже знакома, и пишет Уиллу о смене даты и места проведения. Когда он видит их в хрустальном свете фойе театра, он решает, что никогда не тратил деньги на что-то более достойное, чем Грэмы. Уилл потрясающе красив, под этими люстрами он словно дух в светло-сером костюме. Александра позади него, голубая слеза, напоминающая ливень под дождевым облаком. Они носят красивую одежду так, словно их уход от практичных подержанных вещей и ограниченных ресурсов физически болезнен, тем не менее они сияют. Ганнибал знает, что никто из собравшихся богачей не обращает внимания на двух новоприбывших, но в его глазах Грэмы идут к нему, освещенные светом прожекторов его гордости, радости и собственничества. Александра на этот раз нежно обнимает его, стараясь не помять платье. Локоны её вьющихся волос падают на улыбающееся лицо, когда он говорит ей: — Вы выглядите по-королевски, мисс Александра. Уилл принимает руку Ганнибала на своём плече с равнодушием, настолько хрупким, что Ганнибал мог бы сломать его ветром от подмигивания. Уилл может полностью проскользнуть в разум другого человека, но не может выскользнуть из самого себя, слишком встревоженного мерцанием бокала шампанского, протянутого ему в знак вежливости. Ганнибал скользит ладонью вниз к сильному запястью Уилла, чтобы увидеть, заставит ли это его отступить или наклониться ближе, и Уилл сильно дрожит от нерешительности между двумя этими вариантами. Несколько самых любопытных знакомых Ганнибала внезапно замечают их, когда они вместе выходят из фойе. Александра сидит с неожиданной неподвижностью на протяжении всего представления в кресле между Ганнибалом и Уиллом, сначала аккуратно сложив руки на коленях, а затем, когда её восхищение чувством королевской власти исчезает, так же аккуратно укладывается на колени Уилла. Она цепляется за него, не отрывая взгляда от сцены, но освобождает одну руку, чтобы притянуть Ганнибала через подлокотники, приглашая его переместиться в освободившееся пространство. Её маленькая ладошка вспотела, но Ганнибал не отпустил её, просто придвинулся ближе. Его пальцы переплетаются с пальцами Александры и заканчиваются на груди Уилла, прямо в месте, где бьётся его сердце. Никто из них ничего не предпринимает, хотя пульс один раз подскакивает. К концу балета Александра не издаёт ни одной жалобы, а просто засыпает. Когда загорается свет, Ганнибал помогает Уиллу маневрировать между театральными креслами с Александрой, прижатой к его груди, направляя их обратно в вестибюль, где хрустальный эффект заставляет Грэмов снова выглядеть сказочно. Уилл просит отлучиться в уборную перед возвращением в Вулф-Трап; он успешно передаёт Александру под опеку Ганнибала на время его отсутствия. Ганнибал совершенно поражён тяжестью Александры в его объятиях, на этот раз её пухлые пальчики впились в дорогую ткань его изысканного костюма. Её тихое дыхание едва слышно; он осторожно поправляет её платье там, где оно задралось сзади, наслаждаясь ощущением дежавю. Он не отпускает её, когда они с Уиллом направляются к своим машинам. Он знает, что многие люди в театре наблюдали за тем, как он нёс ребёнка другого мужчины; он позволяет им смотреть. Было бы достаточно просто выставить Грэмов на всеобщее обозрение в одежде от кутюр, чтобы заявить на них свои права, но это гораздо лучше. В машине он помогает Александре сесть на своё место. Когда он выпрямляется, Уилл закрывает дверцу машины, и они оказываются так же близко друг к другу, как в тот день в лесу. — Она прекрасно провела время, — говорит ему Уилл. — Новое платье, танцы. Ты сделал её ночь. Ганнибал задаётся вопросом, часто ли Уилл выражает свои чувства через свою дочь. — Я очень рад. Я знаю, что это может быть не совсем её стихия, но я хотел, чтобы она получила удовольствие. — Так и было, — уверяет его Уилл. Ганнибал улыбается. Взгляд Уилла скользит вниз к его рту. На секунду Ганнибал размышляет, есть ли у Уилла какая-то степень мужества, которую он скрывает под своей сдержанностью. В конце концов Уилл отстраняется, совсем как в бутике, но на этот раз медленнее, может быть, неохотнее. — Я должен отвезти её домой, — вздыхает он. — Да, — соглашается Ганнибал, отступая в сторону, чтобы Уилл мог пройти к водительскому месту. — Конечно, теперь мы квиты. Уилл останавливается, положив руку на дверную ручку. — Квиты? — Я сходил на рыбалку, а ты пришёл на представление, — объясняет Ганнибал. — Всё по-честному. Уилл обдумывает это. Он использует эту паузу в качестве подзарядки, словно аккумулятор, накапливающий энергию. Наконец он говорит, но не с энергией, а с уверенностью: — Не думаю, что нам всё ещё нужны обязательства. Скоро встретимся. Ганнибал улыбается, обнажая зубы. — Думаю, ты прав.