Когда я закрываю глаза

      После всеобщих обниманий Томас успокаивается. Парень испытующе бросает грозный взгляд на Джеймса, задерживая на нем все свое внимание. Доктор напускает на себя непробиваемое спокойствие, улыбаясь, и протягивает руку в знак примирения. — Я полагаю, — поднимая свой острый подбородок вперед, чтобы посмотреть «свысока», как делал Джеймс обычно, почти шепотом произносит он. — Поговорить наедине будет лучшим решением?       Недолгое рукопожатие сопровождается подмигиванием Джеймса. — Вы должны быть уверены, что Ваши слова я не забуду, — замечает Томас, как говорится, с «едким послевкусием» выделяя некоторые слова. — Буду иметь ввиду, благодарю, — доктор опускает свой взгляд вниз и неторопливо качает головой в знак согласия.       Они выходят в опустевший коридор почти одновременно, поравнявшись друг с другом. Джеймс ростом чуть выше, и видно, что этим он чрезвычайно доволен, чувствуя свое превосходство. Такой уж он есть человек: везде и всегда найдет с кем или даже с чем посоревноваться, но так, чтобы обязательно выиграть самому. Доктор непринужденно достает свою авторучку и снова начинает щелкать ею. — Ну-с? — говорит он, демонстративно посматривая на свои наручные часы. — Вы так пристально смотрели на меня, что мне даже страшно стало. — Не волнуйтесь, — Томас смеется, одобрительно улыбаясь и дотрагиваясь до руки Джеймса, чтобы тот не смог посмотреть на время снова. — Док, знайте: Вы мне необходимы! Я понимаю, очень хорошо понимаю, что допустил непростительную ошибку, покалечив человека, но… но… — уверенность стала уходить. — Поймите! Это действительно важно!       Джеймс задумывается на несколько минут: «Я не получу никакой выгоды», — констатирует факт он спустя рассуждения. — Я готов забыть Ваши слова, которые подслушал случайно, — Томас обозначает незримую «границу», вынося ладонь вперед между собой и Джеймсом. — Но и Вы должны быть готовы оказать мне услугу! — Это угроза? Те слова уже ничего не значат, — безразлично и сухо отвечает доктор.       Видно, что Джеймс уже не имеет ни малейшего желания иметь какие-либо дела с Томасом. Доктор откровенно и даже в каком-то смысле нагло показывает свою незаинтересованность. Он прикусывает свою верхнюю губу, верно находя себя в неудобном положении. Ему некомфортно находиться в такой роли. — Значат! Раз так… Да и ладно с ними! Возьмите другое… За вами много грехов, — упрямо возражает изобретатель, с чувством расставляя руки в боки. — Проведите параллель: у меня связи в СМИ; Вы не понаслышке знаете, что статью достаточно легко поддержать ложными фактами; репутация больницы упадет; понизят зарплаты, сократят места; это значит, что даже и без моих усилий Вы лишитесь должности в первую очередь; Ваша карьера упадет в тартарары! Все, на что Вы шли, и все, ради чего Вы стремились… «Бум!» — скажу я, и все изчезнет! Неужели Вы хотите этого? — он, разгоряченный, начинал подходить все ближе и ближе к доктору, едва заметно выпячивая грудь и рьяно жестикулируя. — Вы так самонадеянно продолжаете свой наглый шантаж! — отталкивает собеседника Джеймс, понижая свой хриплый голос. — И смеете учить меня!… — То есть Вы уже согласны с тем, что скоро пойдете ко дну? — ухмыляется Томас.       Джеймс одаривает презрительным взглядом изобретателя, буркнув себе под нос что-то несуразное. Он понимает, что ситуация выглядит смешно и нелепо. В его действиях отчетливо прочитывается волнение. Поправив ворот своего белого халата, мужчина нетерпеливо постукивает по плечу Томаса, как бы говоря: «Дай дорогу!», но молодой парнишка в ответ отталкивает доктора к стенке, возмущенный таким наглым действием в свой адрес. — Это прямые угрозы! — поясняет Джеймс почти шепотом, прижатый к стенке. — Говорите что-то дельное, иначе я пойму, что расценил Ваш намек к разговору зря!… — Мне нужно, чтобы Вы привели Самуэля в нормальное состояние, — объяснял Томас, не отпуская Джеймса. — Как и на бумагах, так и на деле он должен быть полностью здоровым. Это срочно! Но даже если он не будет физически здоров… Мне он нужен хотя бы в здравом уме. — Но, конечно, позвольте… Вы же сами видели его состояние! Я не приму к сведению такие шутки! Не держите меня за глупца, — хмурится доктор. — Вы должны постараться! — со всей серьезностью уверяет его Томас. — За это я обещаю повышение, перевод в научно-исследовательское агенство при спонсировании минестерством, свою же помощь и письменную рекомендацию… Вколите ему что-нибудь — я буду и этому счастлив, но в ближайшие два-три дня он должен быть на ногах, иначе все мои слова по отношению к Вам будут одними лишь угрозами!       Конечно же, самым простым для Томаса решением приободрить и втянуть доктора в дело — рассказать всю суть плана, но это для него слишком рискованно. К тому же не понаслышке изобретатель знает ветреность Джеймса и его желание наживы. Все это можно легко узнать и догадаться по личному делу врача. — Наивный мальчишка, я же вижу, что ты строишь из себя дурака! — показательно смеется Джеймс, не выдерживая давления; он больше не собирается поддаваться. — Я хочу деньги. За это я даю свое слово, что постараюсь.       В коридоре появляется Мишель. Ее тревога нарастает, и она, нахмурив брови, быстрыми движениями настигает Джеймса, хватает мужчину за рукав и как ребенок тащит его в операционную; не задумываясь, кивает Томасу, даже не посмотрев на него, только что-то бурчит под нос в свое оправдание: «Одолжу на время, без проблем?» — нетерпеливо говорит она про Джеймса. Доктор не против — наоборот! Ему даже к счастью осознавать себя использованным Мишель. — Что случилось? — в смятении спрашивет он, удивляясь.       С операционной слышатся крики и нервные шепотки.